«Культурно-Паломнический Центр имени протопопа Аввакума»
  • Главная
  • Статьи
  • Татьяна Игнатова: Страницы истории Преображенского богаделенного дома

Татьяна Игнатова: Страницы истории Преображенского богаделенного дома

Вид преображенского кладбища в Москве. Холст, масло. Неизвестный автор. XIX век. Из собрания Егорьевского историко-художественного музея.

Татьяна Игнатова: Страницы истории Преображенского богаделенного дома

858
5

Преображенское кладбище – одно из тех мест Москвы, где история сконцентрирована чрезвычайно плотно. Здесь переплелись имена первых чиновников империи, богатейших купцов, знаменитых начетчиков и простых людей, волею случая попавших в полицейские отчеты или уникальные мемуары.

Преображенское кладбище, ставшее уже в первой половине XIX века крупнейшим общероссийским духовным центром центр старообрядцев-федосеевцев, появилось в Москве в годы правления Екатерины II.

Вигилиус Эриксен. Портрет Екатерины II
Вигилиус Эриксен. Портрет Екатерины II

Екатерина II взошла на престол в 1762 году. Она сразу же отменяет наиболее абсурдные законы Петра I в отношении старообрядцев постепенно возвращает староверам часть граждански прав.

Тем не менее, в годы ее правления на московских улицах происходят фантасмагорические сцены, описанные известным чиновником по делам раскола Павлом Ивановичем Мельниковым в статье «Счисление раскольников» (статья опубликована в журнале «Русский вестник» в 1868 году):

Павел Иванович Мельников. Фотопортрет работы А.О.Карелина
Павел Иванович Мельников. Фотопортрет работы А.О.Карелина

«Хотя производившийся по синодскому указу 15-го мая 1722 года гривенный сбор с раскольников в пользу духовенства еще в начале царствования Екатерины II был отменен, и приходскому духовенству запрещено было ходить в дома раскольников для вымогательства денег, но причты продолжали делать поборы. В самой даже Москве, обходя приходы со святою водой, священники выламывали у раскольников, не хотевших пускать их к себе, ворота, двери и окна, требуя денег и сведений о новорожденных, чтобы записать их в свои книги и таким образом зачислить их своими прихожанами» [2].

Информацию о численности московских федосеевцев в конце XVIII столетия и в первые годы правления Екатерины II мы можем почерпнуть из анонимного источника «Из истории Преображенского кладбища», подпитанного литерой «S» и опубликованного в «Русском вестнике» в 1862 году [3]:

Цитата из статьи П.И. Мельникова
Цитата из статьи П.И. Мельникова

«В половине XVIII века, когда раскол распространился и процветал, можно сказать, во всех концах России, – в Москве, бывшей некогда рассадником его и средоточием, было весьма незначительное число раскольников, особенно безпоповщинского толка. Их можно было насчитать не более десяти семейств (…) Особенно трудно было их существование в царствование императрицы Анны, когда они могли только по ночам, тайно и с величайшею осторожностию, собираться для отправления своих служб в нескольких избах, построенных в самом глухом месте тогдашней Москвы, – на берегу Яузы и близ Хапиловского пруда.

Фрагмент «Плана императорского столичнаго города Москвы. сочиненного под смотрением архитектора Ивана Мичурина в 1739 году». На плане изображено «самое глухое место Москвы» - территория близ Яузы и Хапиловского пруда. Русла рек отмечены синим маркером. Заметим, что реки на этой карте обозначены зодиакальными символами: Яуза – знак Рыб, Хапиловка – знак Овна, речка Синичка (переименована в Лефортовский ручей) – знак Скорпиона
Фрагмент «Плана императорского столичнаго города Москвы. сочиненного под смотрением архитектора Ивана Мичурина в 1739 году». На плане изображено «самое глухое место Москвы» — территория близ Яузы и Хапиловского пруда. Русла рек отмечены синим маркером. Заметим, что реки на этой карте обозначены зодиакальными символами: Яуза – знак Рыб, Хапиловка – знак Овна, речка Синичка (переименована в Лефортовский ручей) – знак Скорпиона

Императрица Екатерина облегчила их участь (…) Они составили отдельное общество. Правда, незначительное, — оно состояло не более как из двадцати семейств» [4].

В это самое время, в 1760-х годах, когда в Москве живет около двадцати федосеевских семей, когда староверам при случае могут выломать ворота или двери, в «самом глухом месте Москвы» происходит одна очень важная встреча.

Фрагмент плана Москвы 1895 года. На этом позднем фрагменте очень наглядно показано расположение Преображенской и Семеновской застав.
Фрагмент плана Москвы 1895 года. На этом позднем фрагменте очень наглядно показано расположение Преображенской и Семеновской застав.

Фрагмент плана Москвы 1895 года. На этом позднем фрагменте очень наглядно показано расположение Преображенской и Семеновской застав.

В 1760-х годах в Москве, между Преображенской и Семеновской заставами, недалеко от Хапиловского пруда, на Введенских горах, располагались кирпичные заводы Ильи Алексеевича Ковылина. Введенский холм омывался тремя речками: Яузой, Хапиловкой и Синичкой, как это показано на иллюстрации №4. С именем Ильи Алексеевича Ковылина (1731-1809) неразрывно связано возникновение и устройство Преображенского кладбища.

Родина Ковылина – село Писцово Нерехтского уезда Костромской губернии. Он родился в 1731 году в семье оброчных крестьян, был крещен в господствующей церкви. Ковылин не получил в детстве какого-либо систематического образования, но благодаря своим природным дарованиям, колоссальной энергии, деловым качествам, сумел получить вольную и стать купцом 1-й гильдии, владельцем фабрик и заводов, в частности кирпичных на Введенском холме.

Фрагмент карты Костромской губернии 1822 года. Село Писцово отмечено оранжевым овалом.
Фрагмент карты Костромской губернии 1822 года. Село Писцово отмечено оранжевым овалом.

Как именно произошло знакомство Ковылина с федосееской общиной, не известно. Но в результате этого знакомства Ковылин пришел к осознанию истинности древлеправославия. Надо полагать, что главную роль здесь сыграла личность настоятеля московской федосеевской общины – Ильи Ивановича.

Илья Алексеевич Ковылин
Илья Алексеевич Ковылин

В 1768 году Ковылин, которому на тот момент было 37 лет, принял федосеевское крещение в Хапиловском пруду и получил при крещении имя Василий. Вместе с ним принял крещение еще один московский купец – Федор Анисимович Зенков, также владевший около Преображенского усадьбой и суконной фабрикой. Община собиралась сначала у Зенкова, который устроил в своем доме моленную, а затем у Ковылина [5].

По прошествии трех лет наступил переломный 1771 год, после которого история московского старообрядчества делает крутой поворот. 1771 год вошел в историю Москвы страшной эпидемией чумы. Однако в связи с этим бедствием в Москве появляются два «старообрядческих Кремля», два крупнейших общероссийских старообрядческих центра: центр староверов, приемлющих священство, – кладбище за Рогожской заставой, и центр староверов, не приемлющих священства, федосеевского старопоморского согласия – Преображенское кладбище.

Ф. Смыслов. Общий вид Рогожского кладбища. 1830-е гг. Акварель.
Ф. Смыслов. Общий вид Рогожского кладбища. 1830-е гг. Акварель.

Илл. 9 — Перспективный вид Преображенского богаделенного дома с юго-западной стороны. Гравюра пунктиром. Автор Р. Курятников. 1854 г. ГИМ.

Трудно сказать, когда именно началась эпидемия чумы в Москве: весной или летом. Но к началу осени ситуация была уже такова, что 1 сентября 1771 года правительство в Санкт-Петербурге издает Указ и направляет его в московскую полицейскую канцелярию. В этом императорском указе приказывается склонить московских обывателей учредить «по их возможности на свой кошт» карантинные дома и лазареты [6].

Эпидемия чумы в европейском городе.
Эпидемия чумы в европейском городе.

7 сентября в соответствии с этим указом 17 купцов и 7 крестьян подают прошение московскому генерал-губернатору разрешить им близ села Преображенского, у Хапиловского пруда устроить такой карантин. Удивительно, что подпись Ковылина стоит под этим документом последней: «его сиятельства князя Алексея Борисовича Голицына оброчный его крестьянин Илья Алексеев» [7].

К слову, именно 7 сентября 1771 года умер, по всей видимости, от чумы, духовный наставник федосеевцев, крестивший Ковылина – Илья Иванович.

И уже через неделю – 15 сентября 1771 года – московский полицмейстер приказал архитектору осмотреть выбранное федосеевцами место [8].

Фрагмент Плана Москвы 1739 года. На этом фрагменте мы еще не видим самого ансамбля Преображенского кладбища, но видим место, где оно появится: между Хапиловским прудом и Стромынской дорогой.
Фрагмент Плана Москвы 1739 года. На этом фрагменте мы еще не видим самого ансамбля Преображенского кладбища, но видим место, где оно появится: между Хапиловским прудом и Стромынской дорогой.

На одобренной властями территории сразу же возникли карантинные бараки и деревянная часовня. В «Красном уставе» – одном из основных догматических сборников федосеевцев – о первых месяцах обустройства Преображенского кладбища пишется:

«В самое же то время построена часовня при оной больнице для отпевания умерших и для общаго моления, деревянная, и тут же отведено кладбище для похоронов нашего общества християн. И с того времени в оных наших больницах принимаются престарелыя и бедныя люди с письменными видами» [9].

Итак, сентябрь 1771 года – это момент основания Преображенского кладбища. Для приема больных сначала появились деревянные постройки: моленная, больничные барака, позже могли появиться трапезная, сиротский дом, должно было увеличиться число моленных. На Хапиловском пруду была устроена крещальня.

К июлю 1772 года, старообрядцы «обрыли землею» выделенную им территорию, т.е. создали земляной вал. Этот новый вал примыкал к Камер-Коллежскому валу, т.е. вся федосеевская территория превратилась в замкнутое пространство. Пришлось старообрядцам решать этот вопрос с московскими властями и получать разрешение «в одном месте… для проезда прорыть вал и вороты зделать, кои и иметь им, раскольникам, за своим присмотром с таким обязательством, чтоб там никаким шатающим людям в тамошних строениих пристанища и укрывательства не было, за чем полиции приказать неослабное смотрение иметь» [10].

Община постепенно росла, обитель постепенно расширялась. И если до основания Преображенского кладбища община насчитывала около 20 семей, то, как пишется в «Красном уставе», в 1790-х года на территории Преображенского кладбища жили до 500 человек обоего пола, а прихожан из Москвы было около 3000 [11].

Выгорецкие общежители и попечитель Преображенского Богаделенного дома Константин Егорович Егоров. Мастерская Преображенского кладбища. Холст, масло. 1870-1880-е гг. ГИМ.
Выгорецкие общежители и попечитель Преображенского Богаделенного дома Константин Егорович Егоров. Мастерская Преображенского кладбища. Холст, масло. 1870-1880-е гг. ГИМ.

Преображенское кладбище быстро приобретало значение духовного центра федосеевского согласия. И новому духовному центру нужен новый дом – новое архитектурное обрамление.

Еще зимой 1771–1772 года Илья Алексеевич Ковылин отправился на Выг для изучения богослужебного устава знаменитой поморской обители.

Даже по своему пространственному замыслу новый комплекс Преображенского кладбища как бы взял за основную идею планировки Выговского общежительства, разделенного на мужской и женский монастыри.

Духовная связь Преображенского кладбища и Выговского общежительства может быть проиллюстрирована двумя живописными работами, написанными в мастерских Преображенского кладбища, но, уже в более позднее время – в 1870–1880- х годах.

Вид Выговского и Лексинского скитов. Мастерская Преображенского кладбища в Москве (?). 1870-1880 – е (?). Холст, масло. 124,5х153 см. ГРМ.
Вид Выговского и Лексинского скитов. Мастерская Преображенского кладбища в Москве (?). 1870-1880 – е (?). Холст, масло. 124,5х153 см. ГРМ.

Верхний ярус: в центре икона Богоматери Печерской; слева: иноки и жены. Иноки Корнилий, Кирил и Виталий – выходцы из Соловецкого монастыря, они первыми нашли убежище в районе Верхнего Выга еще прежде Викулова и Денисовых. Среди жен изображена Соломония Дионисьевна – родная сестра Андрея и Симона Дионисьевичей, первая настоятельница женской обители на Лексе. Справа: наставники выговского общежительства, среди них Даниил Викулович, братья Денисовы.

Второй ярус – мужской монастырь на реке Выг.

Нижний ярус – женский монастырь на реке Лексе.

Мы видим, что каждый из выговских монастырей обнесен стеной, в центре находится моленная, вокруг нее расположены жилые корпуса и хозяйственные постройки. Это прямое продолжение древнерусских традиций планировки монастырских территорий. Этот же принцип был взят за основу планировки нового кирпичного комплекса Преображенского кладбища.

Перспективный вид Преображенского богаделенного дома с юго-западной стороны. Гравюра пунктиром. Автор Р. Курятников. 1854 г. ГИМ. Центральная часть.
Перспективный вид Преображенского богаделенного дома с юго-западной стороны. Гравюра пунктиром. Автор Р. Курятников. 1854 г. ГИМ. Центральная часть.

В начале 1780-х годов у Преображенской заставы, за Камер-Коллежским валом, т.е. за пределами Москвы, начинает строиться новый – кирпичный – ансамбль Преображенского кладбища, разделенный на два двора: мужской и женский.

В разгар строительства, 25 октября 1792 года московский главнокомандующий князь Александр Александрвич Прозоровский уже доносил Екатерине II, что «близ Преображенской заставы, в самом Камер-Коллежском валу, находится часовня, для которой вал сей заровняли, чтоб более дать место погосту. Сия часовня каменная представляет наружность церкви, около оной довольно каменного жилого строения, в котором они (беспоповцы) содержат богадельню более 1000 человек» [12].

Ансамбль строится по проекту архитектора Федора Кирилловича Соколова – в популярном тогда готическом стиле – из кирпича с заводов Ильи Ковылина. Для его возведения потребовалось 27 лет – с 1784 по 1811 год [13].

Мужской двор

В 1784 году была построена соборная моленная во имя Успения Пресвятой Богородицы. Также был закончен ряд жилых строений, каменных и деревянных.

1798 год – построен больничный корпус Мужского двора.

С 1805 по 1808 год возводится надвратная Крестовоздвиженская моленная.

Некрополь

1805 год – на самом кладбище строится новая каменная Никольская часовня.

Женская половина Преображенского богаделенного дома. Слева фрагмент гравюры Курятникова; справа рисунок начала ХХ века.
Женская половина Преображенского богаделенного дома. Слева фрагмент гравюры Курятникова; справа рисунок начала ХХ века.

Женский двор

С 1804 по 1808 годы на женском дворе появились 6 каменных корпусов с моленными.

  • Западный надвратный корпус с моленной во имя Преображения Господня (1804).

Далее – по часовой стрелке:

  • Северо-западный (детский) корпус с моленной во имя святого пророка Илии (1805-1808), в обиходе эта палата носила название «детской».
  • Северный корпус с моленной Всемилостивого Спаса (Происхождения честных древ Креста Господня) (1805)
  • Восточный корпус с моленной во имя Успения Пресвятыя Богородицы, Иоанна Богослова и святителя Николы (1805)
  • Южный корпус с моленной во имя Покрова Пресвятыя Богородицы (1805),
  • Сотрудник культурно-паломнического центра имени протопопа Аввакума – А.В. Подстригич проводит экскурсию у стен женского двора Преображенского кладбища. Май 2016 года.
    Сотрудник культурно-паломнического центра имени протопопа Аввакума – А.В. Подстригич проводит экскурсию у стен женского двора Преображенского кладбища. Май 2016 года.

    Юго-западный корпус с моленной во имя Богоявления и преподобного Зотика (1805-1808). [14].

 

В 1811 году получено разрешение на строительство на женском дворе Крестовоздвиженской моленной.

Башня ограды женского двора
Башня ограды женского двора

Кроме того, на женском дворе было построено более 30 деревянных келий.

Палаты были обнесены кирпичными стенами с зубчатым завершением и башнями по углам. Так что именование Преображенского кладбища Кремлем связано и с духовной ролью, и с особенностями архитектуры.

Отдельно хочется отметить красоту ограды Женского двора и башенок. Не каждый мог войти в федосеевский монастырь, но каждый снаружи мог видеть эти стены.

Илл. 17 – Фотография фрагмента стены женского двора. Опубл.: Козлов В.Ф. Москва старообрядческая. С. 300.

Акварели из собрания Михаила Ивановича Чуванова, бывшего председателем Преображенской старообрядческой общины с 1967-1988 годах. Опубл.: Русакомский И.К. Ансамбль за Преображенской заставой конца XVIII – начала XIX века // Памятники русской архитектуры и монументального искусства. Города, ансамбли, зодчие. М., 1985. С. 148-169.
Акварели из собрания Михаила Ивановича Чуванова, бывшего председателем Преображенской старообрядческой общины с 1967-1988 годах. Опубл.: Русакомский И.К. Ансамбль за Преображенской заставой конца XVIII – начала XIX века // Памятники русской архитектуры и монументального искусства. Города, ансамбли, зодчие. М., 1985. С. 148-169.

Стены не давят на человека высотой, но создают впечатление надежности, в частности, благодаря контрфорсам. А ряд зубцов делает стену воздушной. Стены украшены простым и строгим орнаментом: ромбы и прямоугольники. Чередование геометрических фигур задает ритм, который поддерживают ажурные зубцы: над каждым ромбом по 5 зубцов. Не случайно эти фрагмент стены и башня отражены в графике.

Акварели из собрания Михаила Ивановича Чуванова, бывшего председателем Преображенской старообрядческой общины с 1967-1988 годах. Опубл.: Русакомский И.К. Ансамбль за Преображенской заставой конца XVIII – начала XIX века // Памятники русской архитектуры и монументального искусства. Города, ансамбли, зодчие. М., 1985. С. 148-169.
Акварели из собрания Михаила Ивановича Чуванова, бывшего председателем Преображенской старообрядческой общины с 1967-1988 годах. Опубл.: Русакомский И.К. Ансамбль за Преображенской заставой конца XVIII – начала XIX века // Памятники русской архитектуры и монументального искусства. Города, ансамбли, зодчие. М., 1985. С. 148-169.

Илл. 19 – Фрагмент стены Преображенского кладбища. Начало ХХ века. Художник А. Филиппов.

Новый архитектурный ансамбль Преображенского кладбища неоднократно изображали графики, живописцы, а впоследствии и фотографы. Посмотрим некоторые изображения ансамбля в хронологическом порядке.

Перспективный вид Преображенского богаделенного дома с юго-западной стороны (центральная часть). Гравюра пунктиром Р. Курятникова. Литография И.т. Шелковникова. 1854 г. ГИМ. Опубл.: Юхименко Е.М. Старообрядчество: история и культура. М., 2016. С. 244.
Перспективный вид Преображенского богаделенного дома с юго-западной стороны (центральная часть). Гравюра пунктиром Р. Курятникова. Литография И.т. Шелковникова. 1854 г. ГИМ. Опубл.: Юхименко Е.М. Старообрядчество: история и культура. М., 2016. С. 244.

Илл. 20 – Вид на Преображенское кладбище с Камер-Коллежского вала. С юго-западной стороны. Рисунок начала XIX века. Опубл.: Козлов В.Ф. Москва старообрядческая. С. 294. Поскольку мы видим главки Крестовоздвиженской моленной на женском дворе, то можно смело уточнить, что это рисунок сделан после 1811 года.

 Илл. 23 –Вид с юго-западной стороны Преображенского богаделенного дома. Гравюра пунктиром Р. Курятникова по рисунку П. Федорова. Москва. 1837 г. ГИМ. Опубл.: Юхименко Е.М. Старообрядчество: история и культура. М., 2016. С. 209.

 

 

Колокольня, которую мы видим на фотографии конца 19 века, была построена гораздо позже, в 1876-1879 годах). Таким образом, возвращаясь к пейзажу из Егорьевского музея, можно сказать, что он написан до 1879 года.

Украшая обитель, Илья Алексеевич Ковылин старался раздобыть особые редкости. Примером могут быть белокаменные резные Львиные ворота.

 

 

В 1806 году, когда в Кремле началась перестройка Потешного дворца Алексея Михайловича, Ковылин купил белокаменные блоки, составлявшие парадные ворота дворца, украшенные дивной резьбой. Ворота были разобраны на блоки и фрагменты, перевезены на Преображенское кладбище и установлены при входе в женскую обитель. В 1930-е годы детали были снова разобраны и перенесены в Музей «Коломенское». Теперь часть из них доступна для осмотра в музейной экспозиции.

 

 

Надвратный корпус женского двора, украшенный Львиными воротами. Фрагмент картины неизвестного автора.
Надвратный корпус женского двора, украшенный Львиными воротами. Фрагмент картины неизвестного автора.
Фасад надвратного корпуса женского двора в наши дни.
Фасад надвратного корпуса женского двора в наши дни.

Преображенское кладбище – это, бесспорно, главное детище, смысл всей жизни и колоссального труда Ильи Алексеевича Ковылина. Но законодательство Екатерины II не знало юридического понятия старообрядческой общины, поэтому в течение 37 лет кладбище числилось собственностью Ковылина. Но любой донос мог привести к разрушению кладбища.

 

Вскоре после того, как на престол взошел император Александр I, федосеевцы обратились к нему в 1808 году с просьбой определить статус кладбища как «Богаделенного дома на Преображенском кладбище». 23 декабря 1808 года И.А. Ковылин подает прошение императору, а вместе с прошением он подает второй документ «План или Изъяснительное начертание местного положения и внутреннего распорядка богаделенного дома с больницами, московским старообрядческим обществом построенного». В этом документе впервые вводится название «Преображенский богаделенный дом, в пользу старообрядцев учрежденный». Здесь же описывалась структура правления, принципы владения имуществом и указывалось «беспрепятственное отправление богослужения по древним святых отец правилам и уставам». Т.е. среди прочего заявлялась независимость от Духовной консистории.

15 мая 1809 года Александр I подписывает именной указ московскому генерал-губернатору, где предписывалось называть впредь кладбище «Преображенским Богаделенным Домом» и предоставить ему права частного благотворительного заведения. Таким образом, федосеевский центр был в определенной степени защищен. По утвержденному Уставу Преображенский богаделенный дом:

  • избавить их от надзора духовных властей,
  • не ограничивать число людей, принимаемых в Дом,
  • иметь право обучать грамоте и воспитывать сирот,
  • принимать от вкладчиков недвижимое имущество в собственность Богаделенного Дома.
  • Были предложены кандидатуры купцов в качестве вероятных попечителей Дома, первым из которых, бесспорно, был Илья Алексеевич Ковылин [15].

Однако это громадное достижение стоило Ковылину не только здоровья, но в итоге и жизни. Во время одной из своих поездок в Санкт-Петербург он простудился и прибыл в родную обитель тяжело больным. И.А. Ковылин упокоился 21 августа 1809 года и был погребен на Преображенском кладбище близ часовни.

Вскоре после кончины Ковылина Преображенский богаделенный дом ждало новое испытание – Отечественная война 1812 года. К началу войны Преображенское кладбище представляло собой громадное заведение, с богадельнями, где проживали сотни призреваемых, с детским приютом. Всего на территории кладбища проживало более 1500 человек, в детской палате помещалось до 200 маленьких детей, а в самой Москве насчитывалось до 10.000 прихожан-федосеевцев.

На плечи попечителей выпала тяжелая необходимость эвакуировать ценности кладбища при приближении французов к Москве. В конце августа 1812 года из ворот Преображенского Богаделенного Дома в село Иваново Владимирской губернии выехало около 300 подвод, то есть грузовых конных повозок с ценностями: это был архив, старинные иконы, книги. Туда же в село Иваново были отправлены более 200 девушек и молодых женщин, насельниц богаделенного дома. В Преображенском Богаделенном Доме остались больные и старики. Моленные были закрыты. Служба совершалась только в одной палате на Мужском дворе. На кладбище остался попечитель А.Н. Никифоров.

Французы вошли в Москву 2 сентября. Во время московского пожара в сентябре 1812 года строения Преображенского богаделенного дома, к счастью, не пострадали.

Позже, в середине XIX века, когда старообрядцы особо подвергались гонениям при Николае I, появилась легенда о том, как староверы изменили родине, гостеприимно принимая наполеоновских солдат.

Лицевая сторона. Давно подмечено, что автор открытки не потрудился элементарно изучить вопрос и в итоге создал «развесистую клюкву», изобразив в старообрядческой ограде священника в новообрядческом клобуке.
Лицевая сторона. Давно подмечено, что автор открытки не потрудился элементарно изучить вопрос и в итоге создал «развесистую клюкву», изобразив в старообрядческой ограде священника в новообрядческом клобуке.
Оборот открытки
Оборот открытки

Впоследствии эта лживая легенда стала обрастать вычурными подробностями о том, как федосеевцы преподнесли Наполеону блюдо с червонцами и привели быка с вызолоченными рогами. Якобы, за этот дар Наполеон приказал не разорять Преображенский богаделенный дом. Позже и эту легенду еще приукрасили, добавив несусветные подробности о том, как федосеевцы кланялись Наполеону на Поклонной горе, а в моленной на кладбище совершили торжественный молебен о вхождении французов в Москву.

Иллюстрацией этому апокрифу, порочащему московских староверов, стала поздняя открытка «Депутация старообрядцев Преображенского кладбища к Наполеону».

Здесь необходимо напомнить, что следы порубов сабель на иконе из собрания Рогожского кладбища – вот лучшее опровержение таких легенд. Неприятель-иноверец, посягающий на святыню, не мог быть тепло принят, потому что воспринимался он исключительно как слуга Антихриста. Развенчанию этого мифа и подобных легенд посвящена отдельная глава монографии Е. М. Юхименко «Старообрядчество: история и культура» [16].

Слева «Армия Наполеона в Московском Успенском соборе». Справа икона «Архидиакон Стефан» из собрания Рогожского кладбища. На иконе следы порубов сабель, оставленные солдатами Наполеона
Слева «Армия Наполеона в Московском Успенском соборе». Справа икона «Архидиакон Стефан» из собрания Рогожского кладбища. На иконе следы порубов сабель, оставленные солдатами Наполеона
Икона «Архидиакон Стефан» из собрания Рогожского кладбища. Фрагмент.
Икона «Архидиакон Стефан» из собрания Рогожского кладбища. Фрагмент.

«Тревожный звонок» прозвенел для Преображенского богаделенного дома в конце правления Александр I. В 1823 году на кладбище была проведена ревизия, и по ее итогам права Богаделенного Дома были урезаны:

  • Было запрещено вести метрические книги,
  • Запрещено принимать новых членов, перешедших в старообрядчество из господствующей Церкви,
  • Запрещено увеличивать число келий.
  • Сирот разрешили держать только до 14 лет, а престарелых принимать не моложе 50 лет [17].

Был назначен особый чиновник для наблюдения за Преображенским Богаделенным Домом – смотритель. Полицию обязали следить за тем, чтобы под видом больных в богадельнях не содержали здоровых. И официальные власти разрешили богаделенному дому иметь только одного попечителя.

Однако после относительно благополучных лет правления Екатерины II и Александра I для Преображенского богаделенного дома наступил период страшного террора в эпоху правления Николая I.

Франц Крюгер. Портрет Николая I
Франц Крюгер. Портрет Николая I

К 1825 году, т.е. к моменту воцарения Николая I, численность призреваемых в Богаделенном доме достигла примерно 2 тысяч и насчитывалось до 12 тысяч прихожан. Далее события на территории Преображенского богаделенного дома развиваются подобно сводке с фронта:

  • 1826 год – подписан приказ о том, что все моленные, созданные менее, чем за 10 лет до этого указа, должны быть ликвидированы. То есть ликвидируются моленные, созданные после 1816 года. Этот указ ударил главным образом по домашним моленным федосевцев вне Богаделенного дома;
  • 1834 год – всех мальчиков из приютов богаделенного дома приказано зачислять в кантонисты – то есть в ученики военных школ, а при зачислении их, естественно, обращали в новообрядчество;
  • 1835 год – Рогожское и Преображенские кладбища лишены права иметь свою печать и удостоверять ими документы.
  • В марте 1836 года в Московском совещательном по делам раскола комитете были утверждены специальные инструкции для смотрителей за Рогожским и Преображенским богаделенными домами. Смотритель – это специальный чиновник, которого назначает министерство внутренних дел для надзора за старообрядцами данного богаделенного дома. Смотрители были обязаны вести строгий контроль за соблюдением правил проживания в богадельне. На деле этот контроль в Преображенском богаделенном доме превратится в настоящий беспредел. Ежемесячно смотритель должен подавать московскому генерал-губернатору ведомость о всех проживающих в Преображенской богадельне – в виде развернутой таблицы [18].
  • 1838 – федосеевцам приказано продать все недвижимое имущество кладбища, находящееся вне его стен.
  • 1847 год – Николай I насильственно подчинил богаделенный дом гражданским властям.
  • 1850 год – изъят запасной капитал Преображенского богаделенного дома в размере 40.000 рублей. Деньги поместили в банк, а выдачу процентов позволили только с разрешения смотрителя.
  • 1850 год – по приказу московского военного генерал-губернатора графа Закревского, смотритель Преображенского богаделенного дома Казначеев начал производить первые разрушения келий на мужском дворе.

Как сообщается в книге «История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 год» (о ней – см. ниже), московский военный генерал-губернатор, граф Закревский, «велик и страшен был властитель»: еще в 1850 году он отдает приказание чиновнику особых поручений Алексею Гавриловичу Казначееву, исполнявшему тогда должность смотрителя при ПБД, усилить меры притеснения насельников кладбища [19].

Казначеев отдал приказ, «чтобы находящиеся келии, как на мужском, так и на женском дворах, хотя мало ветхие, непременно чтобы были сломаны. (…) И первая была жертвою их желания, то есть разорена, келия на мужском дворе, которую имел на собственный капитал некто Макар Матвеев, имевший прежде в Москве столярное и стекольное заведение, чем и приобрел порядочный капитал. Когда же по недоведомым нам судьбам он при старости своей лишился зрения, то он весь свой капитал обратил на сиротское и на убожеское содержание, и отдал его в руки правителя и отца этого места Семена Кузмича. Тут же и сам определился жить в упомянутой келии; так и дочери его, Елена и Прасковья, жили в особенной келии на женском дворе. Его же келия была на мужском дворе близ боковых ворот, в которые был ход на могилы» [20].

  • в 1853 году Богаделенный дом передали в ведение Императорского человеколюбивого общества. Это означало утрату самостоятельности кладбища [21].
  • Тогда же в 1853 году запрещено принимать больных и вообще новых призреваемых. Соответственно, после смерти последних престарелых призреваемых кладбище планировалось закрыть.
  • запрещено содержать певчих на жаловании,
  • Насельникам запрещено носить иноческую одежду.
  • Федосеевцам было запрещено хоронить одноверцев без разрешения полиции.
  • в 1853 году были снесены многие деревянные постройки кладбища, уничтожена Иордань (т.е. крещальня) на Хапиловском пруду [22].
  • в августе 1853 года при участии смотрителя Казначеева ночью в своей келье арестован духовный отец и главный наставник Симеон Козмич [23], несколькими днями позже из его кельи изъяты старинные иконы, книги и казна богаделенного дома [24]. Иконы и книги вернули частично, казну вернули «далеко не вполне» [25]. Симеон Козмич был сослан в Полтавским Крестовоздвиженский монастырь, где и скончался в 1859 году.
  • Далее в том же 1853 году попечители Богаделенного дома подвергаются арестам и ссылкам.

Были сосланы по разным городам попечители Преображенского Богаделенного Дома. Федор Алексеевич Гучков – в Петрозаводск, Константн Егорович Егоров – в Пензу. Оба они умерли в ссылке, тела их погребены на Преображенском кладбище [26].

Истинная же цель арестов и всех названных действий – обезглавить московскую федосевскую общину и вынудить оставшихся членов общины перейти в единоверие. Но апофеозом стал 1854 год, когда у Преображенского богаделенного дома отобрали две моленные на Мужском дворе и переосвятили их в единоверческие храмы.

Эти предельно драматичные события описаны в одном интереснейшем источнике мемуарного характера.

В 2013 году Е.М. Юхименко ввела в научный оборот рукописную книгу, которая хранится в собрании Государственного исторического музея. Эта книга называется «Повесть о злоключении на Московское Преображенское кладбище и на всё старообрядческое християнство, по Божию попущению чрез враждебных людей произошедшее» [27]. Это сочинение, составленное на основании свидетельств очевидцев. Повесть была написана в 1866 году известным преображенским начетчиком и уставщиком Егором Яковлевичем Каревым. В книге рассказывается о событиях, которые происходили на территории Преображенского богаделенного дома с 1853 по 1864 год.

С этой рукописной книги было сделано несколько списков – сколько именно было сделано списков – не известно. Но два списка этого сочинения, озаглавленные «Материалы для истории Преображенского кладбища», принадлежали Егору Егоровичу Егорову. Сейчас эти два списка хранятся в Отделе рукописей РГБ в фонде Егорова (ф.98).

Материалы для истории Преображенского кладбища. НИОР РГБ Ф. 98 № 2011
Материалы для истории Преображенского кладбища. НИОР РГБ Ф. 98 № 2011

Из рукописных «Материалов для истории Преображенского кладбища» мы узнаем, что череда самых страшных бедствий в Богаделенном доме началась с приезда нового смотрителя – Льва Ивановича Арнольди, «который определен был не более как на полгода, для изничтожения и прекращения кладбища, а по окончании дела ему, как слышно было, обещан был чин Вицегубернатора» [28]. Впервые Арнольди появился на территории Богаделенного дома в конце января 1854 года, для осмотра будущего места проживания [29].

Смотритель Арнольди объявил, что он будет квартироваться непосредственно на территории Богоделенного дома, чего прежде, как сообщает Карев, никогда не было [30]. Чиновник определил себе под квартиру помещения Конторы.

План Мужского двора Преображенского богаделенного дома. Вшит в дело «О переводе, по Высочайшему повелению, призренников из мужского на женский двор ПДБ и о передаче мужского двора со всеми на оном строениями в ведение единоверцев, для устройства мужской единоверческой обители». Дело начато 2 декабря 1865 год. ЦИАМ ф.157 оп.1 д.35. В экспликации плана римской цифрой «II» обозначено строение, занимаемое настоятелем, бывшее квартирой смотрителя.
План Мужского двора Преображенского богаделенного дома. Вшит в дело «О переводе, по Высочайшему повелению, призренников из мужского на женский двор ПДБ и о передаче мужского двора со всеми на оном строениями в ведение единоверцев, для устройства мужской единоверческой обители». Дело начато 2 декабря 1865 год. ЦИАМ ф.157 оп.1 д.35. В экспликации плана римской цифрой «II» обозначено строение, занимаемое настоятелем, бывшее квартирой смотрителя.

Илл. 57 – Подробные пояснения к плану. Описания строения II. ЦИАМ ф.157 оп.1 д.35. Л.81.

Илл. 58 – Фрагмент плана Мужского двора 1865 года.

Окончательно Лев Иванович Арнольди вступил на жительство на кладбище 3 февраля 1854 года [31]. Наиболее оскорбительным для насельников было не то, что смотритель поселился в Конторе, а то, что там, в конторских помещениях, где также совершались богослужения, где находились святые иконы, Арнольди демонстративно курил и завел в своих покоях собаку [32].

Первым приказом Арнольди было составление подробнейшей описи всего имущества Богаделенного Дома, что на деле обернулось настоящим погромом [33]. Проводилось это следующим образом: «если же в производимой этой описи по каким-либо случаям не успевали отыскать ключей от каких-либо кладовых, чуланов и комод(ов), то оные приказывал разбивать топором, в которых находились книги и иконы с пеленами в серебре и жемчуге с драгоценными каменьями» [34]. Таким образом Арнольди осмотрел соборные моленные на обоих дворах, приказал казначею Богаделенного дома Михаилу Антипову Крылову запереть их, ключи отобрал и приказал, чтобы с этого дня «звону на колокольне к службе не было на обеих дворах» [35].

Добавим, что именно в период его управления достигло пика разрушение келий на территории Богаделенного дома. Карев сообщает: «…и по приятии уже полныя власти господина Арнольда тут-то совершенно были разрушены более 40 деревянных келий на мужском, а более на женском дворе» [36].

Далее Карев описывает предзнаменования, произошедшее за некоторое время до самого «отобрания» Соборной моленной. Так, например, некоторые насельники кладбища, принявшие на себя подвиг юродства: Иван Кузмич, Павел Савельев и прочие, – предсказывали бедствия, ожидающие богаделенный дом.

«Из этих благоюродивых один – Мартин Андреев – за малое время до взятия настоятеля Семена Кузмича будучи у своего благодетеля Василия Ивановича в доме неоднократно начинал чертить по столу ногтем, говоря такие слова: «Вот смотрите, как на кладбище межа-та идет от коровьяго двора почесь весь мужской-то двор отходит, остается лишь махонький уголоцык» – и прочие, подобные сему, были от старца Мартина предсказании» [37].

Однако поистине ужасающим знамением стало видение огня над кладбищем, произошедшее «1854 года марта 8-го [дня] во святый и великий пост на третьей неделе в понедельник вечером, часу в 8 или 9-м» [38]. Этому видению посвящена отдельная, 17-я, глава книги.

Илл. 59– Материалы для истории Преображенского кладбища. Начало 17-й главы.

Некто, «жившие на кладбище при богослужении, то есть в книжных», – Кузьма Петров и Матвей Ионов, возвращались Покровской улицей и, перейдя Лаврентьевский (Покровский) мост, но, не доходя песочков, увидели «свет огненный над кладбищем и даже над самым мужским двором» [39].

План Лефортовской части. На плане условно обозначен ПБД, красной линией обозначен Лаврентьевский мост, зеленой - фасады владений Кенемана. Территория между реками Яузой, Хапиловкой и Хапиловским прудом // Атлас столичного города Москвы, составленный топографом А. Хотевым. М., 1852-1853.
План Лефортовской части. На плане условно обозначен ПБД, красной линией обозначен Лаврентьевский мост, зеленой — фасады владений Кенемана. Территория между реками Яузой, Хапиловкой и Хапиловским прудом // Атлас столичного города Москвы, составленный топографом А. Хотевым. М., 1852-1853.

«И будучи нечаянно освещены, скоро побегоша, мняще, горит некое строение на кладбище. Свет же оный не равно стояше, но увеличивашеся трикратно, и паки умаляшеся, подобно как в великий пожар от возвышающегося пламени, как будто бы отрывалось кверху пламя в виде языков. И тако явися им три раза. И абие по сем скрыся огнь от очию их» [40].

Пребывая в смятении, Кузьма Петров и Матвей Ионов продолжали бежать, но огня уже не было видно. Поэтому они не пошли на само кладбище, но на квартиру, которая была близ кладбищенских ворот, и рассказали о происшествии своим товарищам [41].

Придя утром следующего дня на кладбище, Кузьма и Матвей рассказали об увиденном. Впоследствии это видение подтверждали многие свидетели, пришедшие из слободы близ кладбища [42]. Как пишет Карев, подтвердил видение даже «человек чужеземный католического вероисповедания» – это был немец Альберт Кенеман, «этот-то человек из своих комнат тоже, и тогда же, огненное видение видел, о котором и послал узнавать своего кучера» [43].

Карев упоминает Альберта Федоровича Кенемана. Это был московский купец, владелец суконной фабрики, расположенной близ кладбища, на берегу речки Хапиловки. В 1854 году Кенеману принадлежали 22 строения, 5 из которых выходили фасадами на улицу Девятая рота. [44]

Непосредственно «отобранию» Соборной Успенской моленной посвящена 19-я глава Егора Яковлевича Карева.

Материалы для истории Преображенского кладбища. Разворот страниц с наименованием 19-й главы.
Материалы для истории Преображенского кладбища. Разворот страниц с наименованием 19-й главы.

Путем угроз и шантажа смотрителю Льву Арнольди и чиновнику Игнатьеву удалось вынудить достаточную часть федосеевцев перейти в единоверие. Как пишет Карев, смотритель и чиновник принудили новообращенных единоверцев подать прошение «на Высочайшее лицо», «дабы дозволено им было на прахе отец своих учредить единоверческую церковь» [45].

Вскоре к Соборной моленной, стали возить кирпич от Никона Матевича Гусарева, «заводчика кирпичного» и новоявленного единоверца, а от Ивана Федоровича Гучкова – железо – для кладки печей в Соборной моленной. И, как подчеркивает Карев, «тогда нам более было понятно, что значило видение огня» [46], которое, напомним, было вечером 8-го марта 1854 года.

Переделка Соборной моленной, производимая на средства Гусарева и Гучкова, заключалась в устройстве в трапезной моленной придела во имя святителя Николы [47] и пристройке к приделу алтаря. Железные печи, которых никогда ранее не имела Успенская Соборная моленная, решили устроить «в задней половине» [48].

Далее Карев сообщает: когда мастера уже «принимали участие в работе олтаря, то смотритель Арнольди приказал, чтобы они в основный фундамент положили на себе изображение тремя персты… естьли же кто окажется сопротивен, тому и работы не доверять» [49].

Эта спешная перестройка моленной началась в середине марта 1854 года [50]. Карев описывает процесс перестройки так: «Когда же начала производиться самая поспешная обстройка, которая началась около половины марта, время еще было холодное, но несмотря на холод новые строители, как видится, вынуждаемы были начальством к скорейшему устройству и открытию этой новости.  (…) Тут поставлены были сначалу временные железные печи, привезенные от Гучкова, которыми нагревали это здание для устройства настоящих печей, которые в скорости были совершены. Тутже начато устройство алтаря и переделка иконостаса, а наше прежнее устройство начало подвергаться разрушению. Иконы выбрали из местов и безобразно сложили в груды, иконостас бывший отломали и устроили все по своему вкусу, а бывшие принадлежности: скамьи, ящики, лестницы, – выносили и безобразно разбросали на конном дворе. Сломанный иконостас разбросан был по двору близ этой моленной» [51].

План Мужского двора и Соборная Успенская моленная на мужской половине.
План Мужского двора и Соборная Успенская моленная на мужской половине.

В скором времени перестройка была закончена, в Соборной моленной был устроен придел с алтарем во имя святителя Николы. «И по окончании работы олтаря, 1-го апреля, на колокольне мужского двора привесили маленькие трезвонные колокольчики, начали пробовать звон во все колокола» [52].

Перестроенная соборная моленная готовилась к переосвящению ее в единоверческий храм. Переосвящение было назначено на 3 апреля 1854 года – на Лазареву субботу 6-й недели Великого поста. Как пишет Карев, по инициативе Гучковых, совершить это должен был сам Митрополит московский Филарет (Дроздов) [53].

Накануне шли последние приготовления. 2-го апреля «Гучковы с своими сотрудниками уготовлялись к принятию громко именитого гостя, то есть Митрополита, (…) Когда же объявлено было о сем обер-полицейстеру, и он приказал частным приставам, чтобы от Митрополитова дома ведущие к кладбищу улицы были очищены и песком усыпаны. Но как в начале апреля трудно было добиться чистоты улиц, потому и доставило немало излишних трудов как полициантом и обывателям, а в особенности дворникам» [54].

Серьезные приготовления шли на самом кладбище. Рабочие Гучкова выравнивали площадки и «на нескольких лошадях возили песок во всю ночь, а прикащики Гучкова беспрестанно в большой суматохе на лошадях и пешие бегали на кладбище и обратно, уготовляли разные надобности (…)» [55].

Митрополит московский Филарет (Дроздов)
Митрополит московский Филарет (Дроздов)

Предпразднование переосвящения Успенской моленной началось тогда же, 2-го апреля, в пятницу в 8 часов вечера. В это время причт, присланный Москвской Духовной консисторией, торжественно «открыл звон ко всенощной в большой праздничный колокол и звонили полтора часа, пока новолюбивый народ собрался к вечерней службе» [56].

«На происходящий звон сошлось несколько присоединенцов за всенощну, а более того собралось любопытных зрителей, которые по сострадательным своим чувствам к святопочитаемому ими иногда храму и месту с сокрушением сердечным смотрели на это происшествие, подобно как иногда греки цареградцы на Софийский храм, превращаемый в магометанскую мечеть. (…) И когда началась всенощная, и обычный псалом «Благослови душе моя Господа» начали читать, тогда затрезвонили во все колокола. Народу было достаточно, как новоподписавшиеся, так равно и твердыя приверженцы старины, и полицейские служители, квартальные надзиратели и унтер-офицеры; они были откомандированы для безопасности, в случае не было бы какого сопротивления со стороны християн в недопущении действию по службе. В продолжении вечерни молились все без исключения, как единоверцы, так равно и сыны Господствующей церкви, а не принявшие единоверия старообрядцы никто не молились, даже некоторые предпочитали странным делом взойти в соборную и смотреть на действие службы, небывалой до сих пор от сооружения того храма» [57].

Утром 3-го апреля, в день Лазарева Воскресения, начали звон в большой праздничный колокол и продолжали звон до приезда Митрополита Филарета. Непосредственно перед прибытием митрополита начали праздничный трезвон во все колокола. Карета Митрополита подъехала к Преображенскому кладбищу в половине десятого утра. К этому времени собралась огромная толпа народа.

Когда митрополит въехал в первые «предместные» ворота, называемые Буточные, то он поднял обе руки и стал благословлять народ «по-древнему, сложением двумя персты». Народ стоял от Буточных ворот до самой Соборной моленной. «По случаю многочисленной толпы предстоящего народа Митрополит не опущал своих рук, продолжая благословлять до тех пор, покуда доехал до самой Соборной моленной и вылез из кареты» [58].

От предместных Буточных ворот до самых железных под надвратной моленной расставлены были полицейские низжих чинов для порядка и обеспечения свободного проезда экипажей, а внутри мужского двора близ входа в Соборную, кроме полицейских были шесть человек жандармов [59]. На церемонию переосвящения моленной прибыли губернатор, обер-полицмейстер, полицмейстер 3-го отделения Сечинский и ближайшая местная полиция, и многие другие чиновники [60].

Вид Преображенского богаделенного дома. Оранжевым овалом отмечены Буточные ворота.
Вид Преображенского богаделенного дома. Оранжевым овалом отмечены Буточные ворота.

Начался чин освящения. Народу было так много, что обход митрополита не мог помещаться вокруг Соборной даже при самом тихом шествии. Во время одного из обходов моленной «упало с крыши церковной множество снегу против самых северных дверей, но по милости Божией людей никого не захватило» [61].

После трикратного обхода моленной началась литургия. «И наконец по окончании всей церемониальной службы присоединенцы учредили бал в бывшей нашей надвратной моленной, где иконы все были завешаны красным сукном» [62].

Как пишет Карев, Гучковы – «главные учредители всего этого плачевного для християн церемониала» – научили смотрителя Арнольди «настойчиво вытребовать» место для торжественного обеда именно в надвратной Крестовоздвиженской моленной Мужского двора. [63]

Накануне переосвящения часть мужской столовой под моленной была занята кондитерами. В прихожей, где прежде кормили мирских, уже за трое суток перед церемонией начали спеваться певчие, «потому что они были разного звания, были несколько от Салтыкова моста единоверческие, еще при том же были какия-то стриженныя в немецких одеждах» [64].

По приказу Гучковых иконы в надвратной моленной были завешаны красным сукном, а иконостас закрыт ширмами. После литургии начался банкет. Все высокопоставленные гости сели за стол. «Митрополит всего предложенного кушанья, то есть: хлеба, рыбы, икры, – взяв на вилочку, омочив в вино, ознаменовав двумя персты, всех поздравил с новоосвящением храма и с воссоединением единоверия, вкусил и прочих к тому благословил двумя персты» [65]. Митрополит Филарет пожелал всем «здравия, мира и тишины, и согласия в единоверии», покинул моленную в сопровождении духовных лиц, сел в коляску и поехал, сопровождаемый колокольным звоном [66].

Надвратная Крестовоздвиженская моленная
Надвратная Крестовоздвиженская моленная

Дальнейший банкет Карев описал так: «Потом гражданские лицы, взяв по рюмке вина и за здравие Царя закричали  «Ура!» до 3-х раз и выпили. Таковой бал продолжался около 3 часов, причем низшего класса новоподписавшиеся обыватели довольно поугостились, так что едва могли  по стенке добрести каждый до своего дома» [67].

В то время как в моленной шел банкет, на улице Девятой роты произошло событие, достойное особого внимания.

Коляска Митрополита выехала из Кладбищенского переулка, повернула налево по улице Девятая рота [68] и поравнялась уже с домом Гранцова, тоже перешедшим в единоверие [69].

В это время из дома Гучковых везли на лошади различные продукты и готовые блюда к банкету, который, как мы видим из рассказа Карева, еще долго продолжался в надвратной моленной после отъезда митрополита [70].

План Лефортовской части. Территория между реками Яузой, Хапиловкой и Хапиловским прудом // Атлас столичного города Москвы, составленный топографом А. Хотевым. М., 1852-1853.
План Лефортовской части. Территория между реками Яузой, Хапиловкой и Хапиловским прудом // Атлас столичного города Москвы, составленный топографом А. Хотевым. М., 1852-1853.

Лошадь, запряженная в повозку с яствами, проезжает по переулку Андрея Герасимова и уже показалась на улице Девятой роты.

Этот переулок обозначен на плане Хотева как Безымянный (обозначен на иллюстрации розовым маркером). Но поскольку он граничил с владениями Андрея Герасимова №№ 281-301-302 [71], можно предположить, что местные жители присвоили ему такое устное наименование, позднее этот переулок был переименован в Суворовский, а еще позднее в 1-й Суворовский (обозначены на иллюстрации ярко-голубым маркером).

Итак, лошадь с повозкой провизии для банкета шла по переулку Андрея Герасимова. Повозку митрополита и лошадь Гучковых разделяло расстояние около одной десятины. Далее Карев пишет:

показывать по карте переулки и маршруты следования
показывать по карте переулки и маршруты следования

«Тут вдруг лошадь подобно как взбесилась, (…) которую правящий не мог управить и удержать, как она аки бы испуганная от встречи Митрополита, бросилась поперечь улицы и ударилась в каменную стену дома Бердочника Лаврентия Григорьева, который тоже присоединился тогда к единоверию. И столь силен был удар этой несчастной животной, что она при этом разительном ударе вышибла собою несколько кирпичей из простенка между окон и разшибла себе голову, и в ту же минуту пала совершенно мертвою. От удару же сделала несколько ран, из них вытекло много крови. И тут мимо самого трупа проехала колесница с митрополитом» [72].

Несомненно, что это событие не могло не поразить всех своим тайным смыслом.

Однако бедственный для федосеевцев 1854 год на этом не закончился, а таинственный случай с лошадью не убедил чиновников. И в том же 1854 году у федосеевцев отнимают и передают единоверцам надвратную Крестовоздвиженскоую моленную на Мужском дворе. Этому событию посвящена 27-я глава книги Карева [73].

События происходили уже при следующем смотрителе Барненьеве, который принял пост вслед за Арнольди. Карев отмечает, что Бартенев, вступив в должность, подчеркнул, что до него Арнольди добился огромных успехов в притеснении федосеевцев: отправил в ссылки наставников и попечителей, способствовал переосвящению Успенской моленной в единоверческий храм.

Карев пишет: «он (т.е. Бартенев) сам с признательностию открывался в том эконому Лазарю Климов (ичу) и говорил: «Естьли бы мне из вас хоть малое число присоединить к церкви, то мне была бы от Царя хорошая награда, думаю, что и под Севастополем служащим не пришлось бы таковыя получить».

И именно при Бартеневе, желавшем выслужиться, была отобрана надвратная моленная.

«Это было тоже 1854 года июля 20-го на самый праздник Святаго и Славного пророка Илии. Стояли часы наши християны. (…) … тогда оставшиеся в этой моленной старички Прокопий Логинов, который тогда правил за отца, и помощник его Иван Савельев певчим сказали, что по нынешнему гонительному времени и по малочисленному вас количеству вы бы поменьше пели. Книжные же им отвечали: может быть, последний раз и поем-то здесь. Что в тот же вечер и начало сбываться следующим порядком».

20 июля в 9-м часу вечера смотритель Бартеньев вызвал в контору эконома Лазаря Климовича и сказали ему, что стариков надо переместить из надвратной моленной в больничную палату, а моленную запереть, «дабы у стариков не покрали иконы». В 10 ночи смотритель, конторский писарь, двое солдат и эконом с ними, как пленник, пошли к старикам, жившим в надвратном корпусе при моленной.

«И подойдя к дверям моленной (старики в это время уже крепко спали), смотритель же, имевший всегда в голове купленную веселость и смелую дерзость, стучал прилежно в дверь моленной, что и произвело на спящих стариков большую робость и недоумительность по случаю ночи отпирать боятся, потому что в эти часы к ним никто не хаживал, но когда узнали голос смотрителя и нашего эконома, то немедленно отперли. И им тотчас же приказано было выбраться со всем своим имуществом, хотя они и весьма просили смотрителя, чтобы оставить это дело да рассвета, но их просьба не была уважена. Смотритель приказал эконому загасить лампадки, которые не угасали более полувека. (…) Таким порядком заперли и запечатали надворотную моленну, уже вторую в отобрании со всеми находящимися в ней драгоценностями, то есть святыми иконами и книгами».

Надвратная моленная была перестроена. По описанию Карева, с некоторыми древними иконами поступали достаточно варварски, е опиливали, если икона не подходила по размеру в новый устраиваемый иконостас.

19 декабря 1854 года надвратную моленную переосвящал также митрополит Филарет «по Иосифову требнику», на митрополите был древний греческий омофор, панагия первого патриарха Московского Иова и древняя святительская митра, в руке – посох митрополита Алексия [74].

Как подчеркивает Е.М. Юхименко, этический момент этой передачи не смущал никого [75]. Например, профессор Московского университета Иван Михайлович Снегирев посвятил этому декабрьскому переосвящению небольшую брошюру, где написал:

Никольский единоверческий монастырь
Никольский единоверческий монастырь

«В пяти ярусах алтарного иконостаса помещены образа Новгородского, московского, Строгановского и монастырского письма, драгоценные для любителя и знатока в иконописи, неоцененные для верующего. Они те же самые, коим в течение стольких десятилетий молились в часовнях своих последователи беспоповщинского толка. Освященные по чиноположению, теперь они составляют не только сокровищницу отечественной иконописи, но и святыню Христианского храма» [76].

Еще 12 лет продлится трудное соседство на Мужском дворе смотрителя, единоверческой общины и федосеевских насельников. А в 1866 году весь Мужской двор будет передан единоверцам для устройства там Никольского единоверческого монастыря.

 

Игнатова Татьяна Викторовна

Искусствовед, историк генеалогической компании Genus

26 ноября 2017 – лекция

 

 

 


[1] Подробнее см.: Багиров В.А. Периодизация законодательных актов Российского государства о старообрядцах (1667-1918). Рига, 2015. С. 75-84; Стадников А.В. Московское старообрядчество и государственная конфессиональная политика XIX – начала ХХ века. М., 2002. С.39-42.

[2]Мельников П.И. Счисление раскольников // Русский вестник. М., 1868, № 1-2. Т. 73.С. 411, С. 411 – 412. Примеч. 2.

[3] Подробнее об этом источнике см.: Семенов М.Н. Установление авторства «Истории Преображенского кладбища» и «дозорных записей о московских раскольниках» // Старообрядчество: история, культура, современность. Материалы 11 Международной научной конференции. Том 2. М., 2014. С. 122-129.

[4] S Из истории Преображенского кладбища // Русский вестник. Т. 37. № 1-2. М., 1862. С. 749-750.

[5] Козлов В.Ф. Москва старообрядческая: История. Культура. Святыни. М., 2011. С. 295; Старообрядчество: Опыт энциклопедического словаря. М., 1996. С. 132-133; Юхименко Е.М. Старообрядчество: История и культура. М., 2016. С. 211.

[6] Юхименко Е.М. Старообрядчество: История и культура. М., 2016. С. 209.

[7] Там же. С. 211.

[8]Там же.  С. 211.

[9] Там же.  С. 212.

[10] Там же.  С.211-212

[11] Там же.  С.215

[12] Кожурин К.Я. Духовные учителя сокровенной Руси. СПб., 2007; С. 223Словарь Старообрядчество… С. 232.

[13] Подробнее см.: Васильев А.В. Архитектура Преображенского старообрядческого богаделенного дома: традиции и новации // Старообрядчество: история, культура, современность. Сб. материалов VI научно-практической конференции. М., 2002. С. 305-310; Козлов В.Ф. Московское старообрядчество в первой трети ХХ века (храмы, молельни, общественные организации и учреждения) // Старообрядчество в России (XVII – ХХ века): сб. науч. Трудов / отв. ред. и сост. Е.М. Юхименко. М., 1999. С. 228-231; Козлов В.Ф. Москва старообрядческая: История. Культура. Святыни. М., 2011. С.293-302; Паламарчук П.Г. Сорок сороков. Т.1: Кремль и монастыри. М., 1992. С. 333-342; Паламарчук П.Г. Сорок сороков. Т.4: Окраины Москвы, инославие. М., 2005. С. 558-585; Русакомский И.К. Ансамбль за Преображенской заставой конца XVIII – начала ХIХ века // Историческое, культурное и духовное наследие Преображенского: Первые историко-краеведческие научно-просветительные преображенские Ковылинские чтения. М., 2017. С. 170-188; Русакомский И.К. Организация заповедного центра традиционной старообрядческой культуры // Традиционная духовная и материальная культура русских старообрядческих поселений в странах Европы, Азии и Америки. Новосибирск, 1992. С. 85-90; Юхименко Е.М. Старообрядчество: История и культура. М., 2016. С.211-213.

[14] Эта палата также в обиходе называлась «Грачевой», по имени одного из богатейших московских купцов – Ефима Ивановича Грачева. Поскольку Ефим Иванович Грачев вложил огромные средства на строительство женской половины каменного ансамбля, то в быту можно было встретить именование женской половины – «Грачевка», «Грачева ограда». Козлов В.Ф. Москва старообрядческая: История. Культура. Святыни. М., 2011 год. С.299.

[15] Юхименко Е.М. Старообрядчество: История и культура. М., 2016. С. 216-218.

[16] Там же.. С. 464-538.

[17] Там же. С. 225.

[18] Там же.. С. 235.

[19] ОР РГБ Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 13-я. О начальном и последнем изничтожении на обоих дворах келий, и о действии в том нашего казначея Михаилы Антипова Крылова. Л. 150 об.

[20] ОР РГБ Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 13-я. О начальном и последнем изничтожении на обоих дворах келий, и о действии в том нашего казначея Михаилы Антипова Крылова. Л. 150 об.-151 об.

[21] Козлов В.Ф. Москва старообрядческая: История. Культура. Святыни. М., 2011. С. 307.

[22] Козлов В.Ф. Москва старообрядческая: История. Культура. Святыни. М., 2011. С. 307.

[23] История л. 15-24 об.

[24] История. Л. 25-28 Глава 3. Об отобрании икон, книг и казны.

[25] История Л. 27 об.

Л. 27 об.несколько месяцев и по разным частям в разные времена возвращаемы были обратно. Книги переводныя и письменныя оставлены в Комиссии, а иконы и книги патриаршия возвращены, также и сумма. Но, как говорят, уже далеко не вполне. Попечителям сундук был возвращен Безаком обратно, в котором оказалось десять тысяч рублей серебром, сдан был в контору живущим при богаделенном доме, и с них взята была под страхом подписка, что они от него капитал получили сполна. Тогда как попечители кладбища и его жители до того были застращены и угнетены, не то что за богаделенное имение вступиться и защитить его от расхищения, но и собственность не щадили…

[26] Юхименко Е.М. Неизвестные подробности о ссылке, смерти и погребении Федора Алексеевича Гучкова // Российский парламентаризм: истоки, история и современность: материалы научно-практической конференции. М., 2013. С.111-119; Юхименко Е.М. «Злоключения на Московское Преображенское кладбище» 1850-х годов. Страдалец за старую веру Ф.А. Гучков // Историческое, культурное и духовное наследие Преображенского: Первые историко-краеведческие научно-просветительные преображенские Ковылинские чтения. М., 2017. С. 42-56.

[27] Юхименко Е.М. Неизвестные подробности о ссылке, смерти и погребении Федора Алексеевича Гучкова // Российский парламентаризм: истоки, история и современность: материалы научно-практической конференции. М., 2013. С.111-119.

[28] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 12. Ссылка, возвращение и кончина попечителя Антона Ивановича Бузина. Л. 133 об.

[29]  Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 12. Ссылка, возвращение и кончина попечителя Антона Ивановича Бузина. Л. 134.

[30] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 12. Ссылка, возвращение и кончина попечителя Антона Ивановича Бузина. Л. 134.

[31] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 15-я. Вступление в Кладбище на постоянное жительство первого смотрителя, присланного из Петербурга, Льва Ивановича Арнольда. Отобрание ключей от обеих Соборных моленн, о прекращении звона, опись всего богаделенного имущества, о запоре ворот, о смене наших вратных сторожей християн и о вступлении на стражу вольнонаемных солдат. Л. 177.

[32] «И к великому нашему оскорблению, неприличное и отяготительное его было вступление в Контору потому, что у нас в Конторе у казначея и с главным конторщиком нередко исправляема была служба, такая же как и в моленных. А этот новый гость, увы, нашея беды, и к нашему прескорбию, и даже невиданному нами в стенах нашея обители ввел с собою в Контору собаку, которая по его обыкновению навсегда находилась с ним в комнатах. (…) Еще же к большому оскорблению, что в нашей Конторе началось этим смотрителем курение бесовского табаку. Чего в прежнее время отнюдь не имелось. Много было случаев, в которых приезжали великие сановники по каким-либо делам, но табаку не то что в Конторе, но даже и внутрь ограды на дворе не курили». 98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 15. Вступление в Кладбище на постоянное жительство первого смотрителя, присланного из Петербурга, Льва Ивановича Арнольда. Отобрание ключей от обеих Соборных моленн, о прекращении звона, опись всего богаделенного имущества, о запоре ворот, о смене наших вратных сторожей християн и о вступлении на стражу вольнонаемных солдат. Л. 178-179

[33] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 15. Вступление в Кладбище на постоянное жительство первого смотрителя, присланного из Петербурга, Льва Ивановича Арнольда. Отобрание ключей от обеих Соборных моленн, о прекращении звона, опись всего богаделенного имущества, о запоре ворот, о смене наших вратных сторожей християн и о вступлении на стражу вольнонаемных солдат. Л. 177-177 об.

[34] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 15. Вступление в Кладбище на постоянное жительство первого смотрителя, присланного из Петербурга, Льва Ивановича Арнольда. Отобрание ключей от обеих Соборных моленн, о прекращении звона, опись всего богаделенного имущества, о запоре ворот, о смене наших вратных сторожей християн и о вступлении на стражу вольнонаемных солдат. Л. 177 об.

[35] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 15. Вступление в Кладбище на постоянное жительство первого смотрителя, присланного из Петербурга, Льва Ивановича Арнольда. Отобрание ключей от обеих Соборных моленн, о прекращении звона, опись всего богаделенного имущества, о запоре ворот, о смене наших вратных сторожей християн и о вступлении на стражу вольнонаемных солдат. Л. 177 об.

[36] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 13-я. О начальном и последнем изничтожении на обоих дворах келий, и о действии в том нашего казначея Михаилы Антипова Крылова.  Л. 152 об.

[37] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 17-я. Видение огня над Кладбищенскими зданиями за несколько дней пред отобранием Соборной моленной и превращением оныя на единоверческую церковь; с указанием подобных и в прежние времена пред разорениями бывших видений. Л.222 об. — Л. 223

[38] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 17-я. Видение огня над Кладбищенскими зданиями за несколько дней пред отобранием Соборной моленной и превращением оныя на единоверческую церковь; с указанием подобных и в прежние времена пред разорениями бывших видений. Л.223- 223 об.

[39] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 17-я. Видение огня над Кладбищенскими зданиями за несколько дней пред отобранием Соборной моленной и превращением оныя на единоверческую церковь; с указанием подобных и в прежние времена пред разорениями бывших видений. Л. 223 об.

[40] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 17-я. Видение огня над Кладбищенскими зданиями за несколько дней пред отобранием Соборной моленной и превращением оныя на единоверческую церковь; с указанием подобных и в прежние времена пред разорениями бывших видений. Л. 223 об. — 224

[41] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 17-я. Видение огня над Кладбищенскими зданиями за несколько дней пред отобранием Соборной моленной и превращением оныя на единоверческую церковь; с указанием подобных и в прежние времена пред разорениями бывших видений. 224.

[42] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 17-я. Видение огня над Кладбищенскими зданиями за несколько дней пред отобранием Соборной моленной и превращением оныя на единоверческую церковь; с указанием подобных и в прежние времена пред разорениями бывших видений. 224 об.

[43] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 17-я. Видение огня над Кладбищенскими зданиями за несколько дней пред отобранием Соборной моленной и превращением оныя на единоверческую церковь; с указанием подобных и в прежние времена пред разорениями бывших видений Л. 224 об. — Л. 225

[44] «В самом начале улицы [9-я рота], (…) в начале 18 века протекал ручей Хапиловский, а на берегу были общественные бани. На месте бань в 1800-е годы купец Лаврентий Иванович Осипов строит суконную фабрику и жилой дом. (…) После смерти Осипова в 1825 году хозяином владения становится московский купец Алберт Федорович Кенеман. В плане 1854 года показаны 22 строения, 5 из которых выходили на Девятую роту. Это были 4 корпуса фабрики, три из них каменные, один трех- и два двухэтажные (сукновальный, стригальный и сортировочный), а также один одноэтажный деревянный, в котором работала красильня. (…) Через десять лет, в 1864 году, Кенеман продает свою фабрику братьям Носовым». Ясинская В.Н. Улица Девятая Рота: из истории московской улицы. М., 2009. С. 13-14.

[45] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 19. Л. 252-253.

[46] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 19. Л. 254

[47] По словам Карева, «они не то чтоб устроили новое здание, но лишь в Соборной моленной начали делать предельный олтарь во имя Николы»Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 19.Л. 254 об.

[48] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 19.Л. 255.

[49] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 19.Л. 255.

[50] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 19.Л. 255.

[51] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 19. Л. 255-256.

[52] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 19. Л. 256 об.

[53] «Они (т.е. Гучковы – Т.И.), желая приобрести всю славу мира сего, потому и не восхотели преобразовывать церковь единоверческими попами, но потребовали Московского Митрополита, который хотя и числится главою церкви, но собственно не их церкви, потому что в этих церквах разные догматы и уставы, также не может быть соединенным и их духовенство, но у них в то время шло под один лад»Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 19. Л. л. 259

[54] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 19. Л. 259 об. — 260

[55] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 19. Л. 260

[56] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 19. Л. 260-260 об.

[57] Ф.98 № 2011 История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 г. Глава 19. Л. 262.

[58] История. Л. 263 об. — 264

[59] История История л. 264 об.-л. 265

[60] История 264 об.

[61] История Л. 265 об.-266.

[62] История Л. 266-266 об.

[63] История. Л. 267 – 267 об.

[64] История. Л. 267-268.

[65] История. 266 об. – 267.

[66] История. Л. 267.

[67] История. Л. 271 об.

[68] История. Л. 267

[69] История. 268 об – 269.

[70] История 269

[71] Улица 9-я рота. Из истории московской улицы.С. 20-21.

[72] Конец цитаты: На это удивительное и страшное поражение несчастной животной с ужасом смотрел толпившийся тогда народ по улицам, то есть смотревший невиданную даже и неслыханную в стенах Преображенских маневру, и провожавшие того невиданного в этом краю гостя, на которого народ смотрел как на сильного разорителя дорогого для них духовного отечества. (…) ..эти прискорбные зрители, проводя сего неприязненного посетителя, то есть Митрополита, и увидеша несчастное самопоражение этой Лошади, со всех сторон сбегались, желая каждый узнать причину этого несчастного случая. Но полиция строго действовала в разгонке, дабы дать возможность как можно поскорее убрать мертвый труп и скрыть излившуюся кровь от взора Главного начальства, которому тут же должно было ехать с кладбища История. Л. 269 об. – 270 об.

[73] Л. 438 – 466 об.

[74] Юхименко Е.М. Старообрядчество: История и культура. М., 2016. С.243.

[75] Там же.

[76] Снегирев И.М. Освящение церкви в Преображенском богаделенном доме 19-го декабря 1854 года. М., 1855. С.6.

Похожие материалы

0

Корзина