Судьба старообрядца в императорской России: история жизни» учительного настоятеля» Сергея Семёновича Гнусина

[Из сборника: Старообрядчество в России 17-20 века. Выпуск 4. 2010. * Работа выполнена при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (проект № 06-01-02065 а).]

Сергей Семенович Гнусин занимает выдающееся место среди старо­обрядческих деятелей и писателей первой трети XIX в. Ему принадле­жит фундаментальное осмысление ключевых положений древлеправославного вероучения, в том числе и теории духовного антихриста. Однако его личность и труды были всегда окружены ореолом таинственности, а его оппоненты оставили массу противоречивых свидетельств. В «Красном уставе» старопоморского согласия Сергея Семеновича называют «знаме­нитыя обители единым от премудрейших духовным правителем», а так­же не имеющего равных среди беспоповцев «снискателем и изьяснителем священного писания»1. Гнусин, помещенный в известном Словаре Пав­ла Любопытного под именем Михаила Ивановича, называется «семиименной особой», «гражданином всей России», но также «знаменитым учителем и наставником феодосианской церкви в Москве»2. О деятельности Гнусина и его воззрениях, сразу вызвавших острую полемику, существу­ет достаточно обширная литература, но приводимые в ней свидетельства носят поверхностный, как правило, порочащий настоятеля характер, на­водящий на мысль, что все они восходят к одному источнику, намерен­но созданному для распространения негативной легенды об отце Сергее Семеновиче3.

Свидетельства о его жизни совсем немногочисленны. Архимандрит Никольского единоверческого монастыря Никанор (Кудрявцев)4 в статье о С. С. Гнусине в «Русском биографическом словаре»5, следуя общеприня­тым канве жизни и оценке деятельности настоятеля, в то же время внима­тельно относился к свидетельствам «Красного устава» и понимал, что «зна­чению Гнусина обратно пропорциональна сумма сведений о нем»6. Архи­мандрит Никанор называет основной источник биографических сведений о Гнусине — фрагмент сочинения, представляющий собой словесное опи­сание картины под названием «Поражение Гнусину»7 с жизнеописанием Сергея Семеновича, сведения из которого в дальнейшем стали основой известной биографии настоятеля8.

Сочинение, полемический подтекст которого проявляется уже в на­звании, было включено в рукописный сборник первой половины XIX в.9 В его состав входят: Ответы беспоповца-поморца на предложенные ему православным лицом 27 вопросов (л. 1-98)10; собрание «Погрешностей, что и святыи, яко человецы в рассуждениях писания погрешали» (л. 98-144)11, включающее «картину «Поражение Гнусину»» с приложением ли­цевого изображения (не сохранилось); «Исповедь приходящему во гресех» Г. И. Скачкова (л. 127-128)12; «Исповедание сердечное и устное православнаго христианина» Г. И. Скачкова 22 июля 1821 г. (л. 130-142)13; Ответы Ивану Игнатьевичу, написанные Василием Сидневым в 1822 г. в Москве (л. 142-159)14. Состав сборника, в который вошло посвященное Гнусину сочинение, со всей очевидностью указывает на создание рукопи­си в среде единомышленников Г. Л. Скачкова, последовательных сторон­никах брака15.

«Картину «Поражение Гнусину»»16 необходимо описать подробно, по­скольку ее содержание не только оставалось основным источником сведе­ний о настоятеле вплоть до сегодняшнего времени, но также весьма на­глядно показывает приемы полемики:

(л. 115) / Картина Поражение Гнусину

1. Рама четвероугольная продолговатая.

2. Внутри на средине вверху свет в полукружии с сиянием.

3. На черте полукружия надпись: Царство света и благодати.

4. От света в сиянии рука с книгою раскрытою в надписи: Не добро быть единому. 1. Могии вместити да вместит. 2.

5. Из-под книги луча с надписью: Меч духовный, глагол Божий пора­жает Гнусина. 3.

6. Ниже лучи меч с концем острым в надписи: Заветы ветхии и новый. 4.

7. Конец меча в сердце Гнусина.

8. Гнусин упадает на спину свою к правой стороне.

9. От сердца Гнусина кровь вверх в россыпь.

10. Гнусина пазуха от удара отверстою. // (л. 115 об.)

11. Из пазухи его валятся бумаги с надписями:

1. Польской собор. 5.

2. Отеческия завещания. 6.

3. Мир с балчужными. 7.

4. Собор Кавылина в Петербурге. 8.

5. Статьи кладбищенския. 9.

6. Грамота Федосеева. 10.

7. Сова Гнусина. 1117.

12. Лицо Гнусина сморщеное, зубы стиснуты и несколько в виду.

13. Обе руки Гнусина откинуты на(о)тмашь.

14. В правой руке его свиток отверстой с надписью: Брак упражнен есть. 12.

15. В левой руке свиток отверстой с надписью: За мерское дело пока­ешся и будеш девственник. 13.

16. От уст Гнусина слова: О, о, горе мне, погиб! 14.

17. Гнусина правое колено на стуле при // (л. 116) поднявшись.

18. Левая нога на земле, а корпус упадшии взад.

19. Гнусина голова лысая, борода посредственная, в кошчах, раздвоив­шаяся, волосы головы и бороды с проседью. 15.

20. На правой стороне из облаков руки со свитками в надписи:

1. Бог сочета, человек да не разлучает. 16.

2. От Господа сочетовается жена мужеви. 17.

3. Брак Бог сотворил есть. 18.

4. Не посла мене Христос жен от мужей разлучать. 19.

5. Бог и неверным дети раждает. 20.

6. К зачатию человека душа от Бога. 21.

7. Господь младенцов созидает и посещает. 22.

8. Бог раждает и восприемлет младенцов. 23.

9. Похоть и семя от Бога ради брака и // (л. 116 об.) детей, а не для блуда. 24.

10. Похоть в естестве. 25.

11. Закон не дается на убиение естественных. 26.

12. Преходит образ мира сего. 27.

21. На левой стороне из облаков руки со свитками в надписи:

1. От Бога два пути — девство и брак, а не един. 28.

2. Господь не заповеда девствовати. 29.

3. По нужде не добродетель. 30.

4. Брака действователь Господь Бог и брачующияся. 31.

5. Брак ради целомудрия и чадородия и исполнения церкви Бо­жия. 32.

6. Брак погибнет, когда уничтожится тление. 33.

7. Идеже смерть, тамо и супружество. 34.

8. Смерть браков ради, брак же смерти ради. 35.

9. Брак пребудет, дондеже все сие со тле//(л. 117)нием стоит. 36.

10. Брак и женитва в сыновех Божиих до всемирнаго воскресе­ния. 37.

11. Гнушаясь брака, девство блуда сквернейше. 38.

12. В надежде на покаяние согрешать, грехи на Дух Святый. 39.

22. Пред Гнусиным стол с бумагами в надписи:

1. Пришел есть образ мира сего. 40.

2. Апостола Павла во свидетельство не приводить. 41.

3. Брак отъяся и запретися. 42.

4. Староженов на целомудрие. 43.

5. Половинок разлучать. 44.

6. Христиан врачующихся исторгать из церкви. 45.

7. Без разводу на покаяние не допускать. 46.

8. Младенцов от них не крестить. 47.

9. К зачатию младенца душа от диавола. 48. // (л. 117 об.)

10. Христиане врачующиеся суть змеино гнездище, сатанино и бесов его прескверное дворище. 49.

11. В их браках родства телеснаго не признавать. 50.

12. Попечение о умножении рода человеческаго имеет сатана. 51.

23. Из облаков на стол в бумаги, и на Гнусина, и на его ручныя свитки громовыя стрелы. 52.

24. Противу головы Гнусиной свитки из рук с надписью:

1. В Гнусине учение бесовское. 53.

2. Гнусина догматы еретическия. 54.

3. Верует диавола равномощным Богу, как еретики Курбикул и Севир18. 55.

4. Пресекает чадородие, якоже дух сатанин. 56.

5. Умножает студодеяние, как еретики Николаиты19 и диавол. 57.

6. Отмещет брак, якоже Манихеи20. 58. // (л. 118)

7. Бога именует злу творцем, как еретик Маркион21. 59.

25. С левой стороны противу стола свитки из рук:

1. Учит о покаянии, как еретик Ориген22. 60.

2. Законом полагает девство, якоже еретики Ессеняне23. 61.

3. Развращает и отмещет Священное писание, как еретики Манес24 и Север25. 62.

4. Гнусин истребляется за зловерие и за нечестие. 63.

5. Гнусину и предки не помогают. 64.

6. Гнусина и Сова его не защищает. 65.

7. Равно постраждут и все, кто с ним согласен. 66.

26. Внизу на правой стороне доказательство с текстом писания.

27. Внизу на левой стороне свидетельство 15 следующее. 15. // (л. 118 об.) Гнусина имяна:

1. По цеху Петр Никифоров.

2. По мещанству Сергей Семенов Гнусин.

3. По письмам его Михайло Васильев.

4. В Пандекте по вере Иоанн.

5. В цеху вдовец.

6. В мещанстве по смерти жены свой Марьи холостой.

7. Преображенскаго кладбища настоятель.

28. Внизу на средине стихи следующия:

Седьмиимянный сей злословит Бога сам,

Безбрачно зло его коснулось небесам.

От Бога, что закон в натуре разрушает,

Отверг он брак, детей преемство истреблять,

Нечисту страсть любви, как дьявол, умножает,

От Бога данных чад крещения лишать.

Что адско зло сие за свято почитает,

За то сам Бог сего злодея поражает.

29. На полях в раме по сторонам до//(л. 119)казательства писания по литерам числительным в таком расположении(…)».

Далее, с 1 по 66 номер, приводятся ссылки на Ветхий и Новый завет, Потребник иноческий, Катехизис, Житие Иоанна Богослова, сочинения Иоанна Златоуста, Иоанна Дамаскина, Симеона Фессалоникийского, Ва­силия Великого, Игнатия Богоносца, Кормчую, Барония, Словарь исто­рический26, Грамоту федосеевскую 7202 (1694) г., постановления собора федосеевцев в Польше 1752 г., «мир Федосеевых с балчужными» 1804 г., Постановление санкт-петербургского собора 1809 года, «Статьи кладби­щенские» 7314 (1806) и 7328 (1820) гг.; книги и картины, собранные и со­чиненные Гнусиным, в том числе Возражение о браке; упоминаются «кар­тина Гнусина лицевая о зачатии младенца», «картина Гнусина на отвер­жение брака в лице совы»27, Вопросы аристовых в Петербурге, Ответ на вопрос, почему ныне время плачу достойное, Вопросы Ивана Ивановича Астраханца28.

Продолжим цитату:

(л. 121) 30. Но в книге сего листа означенные доказательства помеще­ны текстами, и на места нужнейшие положены примечания, с изъяснени­ями соответственными. А к бумагам столовым девственной веры причис­ляются и следующия правила:

1. Староженам епитимьи: за 1-е деторождение полгода поклон(ов) 183000. 67.

За второе дет(орождение) год пок(лонов) 365000. 68.

За третие деторож(дение) два года поклонов 730000. 69.

И шесть лет поклонов 2190000. 70.

2. За четвертое вовсе отлучить. 71.

3. За молитвы очиститель(ные) поклон(ов) 3000. 72. // (л. 121 об.)

4. Родителей врачующихся детей из церкви изгнать. 73.

5. Христиан врачующихся в дому их на покаяние не принимать. 74.

6. Над ними погребение в дому их не стоять. 75.

7. В их домах Христа не славить и не праздновать. 76.

8. С ними не жить, у них не обедать, для их не стряпать. 77.

9. На едином столе с ними не ясти. 78.

10. Детей их не пестовать. 78 (так!)

11. С ними в бане и из единых сосудов не мытися. 79.

12. Матерям сосцами своими младенцев крещенных не кормить. 80.

13. Детей их при смерти крестить со обещанием разойтись, а не разой­дутся. младенцев их не отпевать. 81.

14. В рождениях младенцев не способствовать. 82. // (л. 122)

15. Христиан брачующихся отлучать от Святыя Троицы.

16. И отдавать в жертву Диаволу. 83.

Далее приводятся «правилам сим доказательства» в виде ссылок на вы­шеперечисленные источники и с добавлением ссылки на указания «осо­бо добродетельных отцов кладбищенских в книге Завещания отеческие» и письмо настоятеля Василия Андреевича» (л. 122). Отмечается также, что «и сии доказательства в книге тоже текстами и с примечаниями». Следова­тельно, речь идет, очевидно, о составлении книги против Гнусина с при­ложением к ней описываемой картины. Очевидно, мы имеем дело с кон­спектом или планом полемического сочинения, в 31-м пункте которого сообщается:

(л. 122 об.) 31. В той же книге помещается история. О явлении бесов Гнусину в следующих событиях.

История О явлении бесов Гнусину

Сей Гнусин по собственным его сочинениям многоимянен и разных званий, он значится отпущенным на волю от разных помещиков, разных городов, под разными имянами. По Московскому иконному цеху 1796 года, Петр Никифоров с женою Марьей Ивановою, до записки в цех умершею. По мещанству 1813 года, Сергей Семенов Гнусин. По письмам его, Михайла Васильев. По вере своей Иоанн. Он по цеху вдовец, // (л. 123) по ме­щанству после смерти Марьи своей холостой. В согласии федосеевском в Москве на кладбище Преображенском настоятель. По жительству его в Оренбургской губернии, на заводе Осокинском писарь. А в бегах стран­ник и пустынный житель. И по способности сподобился видеть бесов, и от них дано ему вдохновение. И что к нему являлись демоны, о том, кро­ме прочих мест, в особенности с 1808 года на Преображенском кладби­ще, многим людям неоднократно удостоверял сам собою. И бесовския яв­ления происходили над ним в следующих действиях: 1. Гнусин, прожи­вая на заводе, будучи на молитве, а дух бесовский невидимо многократно как бы что мимо подле его волочил, или ногами потирал, и хождением ка­сался его одежды. 2. Когда же Гнусин начал говорить молитву: Да воскрес­нет Бог, тогда диявол чувствительным духом в лице Гнусина столь силь­но дунул, что от того Гнусин с великим // (л. 123 об.) криком упал на зем­лю, а демон, видя его лежащего, громогласно смеялся и хохотал над ним, и Гнусин был тем приведен вне себя. 3. Так же бывшу Гнусину на молит­ве и духу демонскому очевидно к нему представшу с левой стороны в окне, в чюдовищном образе, коего голова была большой величины круглая, как чанное дно, седоволосая, рожа сморщенная, шея тонкая, плеча широкия, с безчисленными руками; прочаго же тела в виду не было. Каковая бесов­ская харя, став спереди лицем напротив Гнусина, и по аллилуиах на по­клоны его земныя оная рожа восклицала: Раз! Раз! Раз! — троекратно. Гнусин же по окончании поклонов, схватя большой молоток, тут лежа­щий, и во всей крепости своей размашистым ударом раздробил не бесов­скую рожу, а раму в окне со стеклами, а хари демонской поразить не мог, ибо она от виду сокрылась. Народ же тут живущий, видя, что Гнусин имел удар о землю, был в безпамят//(л. 124)стве, и что разбил раму со стекла­ми, почли его сумасшедшим. 4. Когда же с того завода он бежал и укры­вался в лесу у отшельника на пчельнике, то в келье оной во время пре­кращения чтения Псалтыри за упокой, дух бесовский многажды по но­чам невидимо погласицею Гнусиной вместо его читал Псалтырь, слов же читанных Гнусин понимать не мог. 5. В той же келье в ночи Гнусину с то­варищем лежащим на жаркой печи на большом посланном лубе, вшедшия к ним тогда многия беси соглашались разговорами вслух, чтоб Гну­сина с товарищем или жизни лишить, или протащить сквозь потолок. На­конец только на том лубе многократно с напряжением и с великим кри­ком поднимали и покачивали и придавливали на потолку столь крепко, что были отчаянны в жизни. Однако ж после таковаго давления опуще­ны бесами на печь с тем же лубом безвредно. Таковыя бесовския явления были ему в заводе до веры, а в лесу по вступ//(л. 124 об.)лении в веру федосеевскую. И так Гнусин на себе носит седмь имян, якоже седьмиглавный апокалипсический зверь. А по фамилии его Гнусин есть и самое имя, яко гнусное, по вдохновению бесовскому имея уста хульная, в хуление к Богу, хулити имя его и селение его и живущия на небеси. Сие доказательно его сочинениями и картинами, им изображенными в растленном разуме, в превратности текстов писания и в значениях инознаменательных, где истинну покрывает лжею, а ложь одевает истиною, и является имеющим образ благочестия, силы же его отвергшимся. И свое учение богопротив­ное утверждая, с ним не согласующихся проклинает. И своя догматы скре­пляя, пишет: А иже тако не верует, проклинаем, да будут прокляти, да бу­дут прокляти, да будут прокляти. В конце о браке его сочинения.

Вот каков Гнусин имянем и словами гнусный, который за ужасное зловерие // (л. 125) свое мечем духовным, глаголом Божиим, словами Священнаго писания, во всей того безбрачной, богопротивной, еретической и са­танинской системе поражается смертельно. Почему ныне и того безумие всякому благомыслящему можно ясно видеть, колико оно зло и пагубно и словом Божиим истребляется. Он же Гнусин, что бродяга без надлежащаго пристанища, не имеющий добрых нравов, и живет, как объуморенный, о том сам собою прописывает в предисловии своея книги Пандекты словами таковыми:

Саморучно книгу сию содетель начертал,

Так в преднем стихе отечество, имя и веру сказуя, окончал.

Лето миробытныя семьдесят и три протекли сторицы.

А он не имел сыскать определенныя себе столицы.

Еще над тем протекли три третицы в // (л. 125 об.) десятице солнеч­ных бегов.

Но не попекся притяжать душевных нравов, яко белых снегов.

От Христова же воплощения осмьнадесять трегубицы три

В десятице числяя протекло лето,

Обаче не зрит и доселе как объуморенный, что не живет лепо.

Каковым стихотворством 1-е. Книге своей Пандекте означает быти сочиненной от создания мира 7310-го лета, от рождества же Христова 1810-го года. 2-е. Не учась правилам пиитики, хотел показать себя пра­вильным стихотворцем, но не успел. И к правильному сочинению стихов, яко объуморенному, и вдохновение бесовское не могло способствовать. Он зделал сии стихи, в которых по правилам пиитики нет порядка разбо­ра и соединения народа,

Ни видов, ни меры правильных стихов.

И тем явился сам здесь только рифмачем, // (л. 126)

Что в совести ум он страшно омрачен,

И нравы в нем, что злы, собой изображает,

Бродяга, вне ума, сам о себе являет.

Этот весьма экспрессивный и по-своему уникальный образец старооб­рядческой полемики первой трети XIX в., исполненный личной непри­язни к Гнусину и обвинениями во всех мыслимых грехах, приведен нами с незначительными сокращениями. Отдельные его фрагменты и общая тональность, безусловно, сказались на земной жизни настоятеля и оказа­ли влияние на его посмертную судьбу. Наиболее вероятным автором этого сатирического сочинения может быть известный старообрядческий писа­тель Андриан Сергеев Озерский29, как пишет о нем Любопытный, «гром­кий, трогательный и разительный возвещатель всей поморской церк­ви в Петрополе о поражении небом врагов и супостатов Богу, природе и Христовой церкви, Сергея, или Михаила, Гнусы и Ваньки Федотова, феодосианцев, развратников истины и бунтовщиков народов»30.

П. Любопытный в «Хронологическом ядре староверческой церк­ви» отмечает сочинение «Модный старообрядец» против взглядов Ни­кифора Петрова, в котором Г. И. Скачков и Андриан Сергеев, «не до­вольствуясь обличительными словами, поражали его и сатирою»31. По­лемическая и сатирическая заостренность характерна и для сочинения «Девственница-федосеевка, старообрядка на собственном своем лице», часть которого изложена в стихотворной форме и имеет предуведомле­ние с указанием автора: «Рукопись сея направленная против федосеев­цев, сочинена раскольником старопоморского согласия Андреяном Сер­геевым, московским мещанином, ведавшим при Монинской моленной выданными от Сената брачными книгами (отобранными в 1836 году тог­дашним генерал-губернатором по случаю обвенчания в оной раскольни­ков из Владимирской губернии, бракосочетания же в сей моленной до­пускались только для московских раскольников). Тот же Андриан вместе с тестем своим московским же мещанином Гаврилом Ларионовым Скач­ковым и зарайским купцом Заяцевским сочинил руководство к церков­ному миру и рассмотрение о браках. Вообще есть очень много сочине­ний Андреяна»32. Действительно, автора этого сочинения отличает обличительный и непримиримый пафос, направленный против федосеев­цев, «бракоборные заблуждения» которых он ставит в один ряд с древни­ми ересями (их он насчитывает 37: Маркион, Монтан, Татиан, Манихей и другие), тот же прием встречаем и в «Поражении Гнусину». Наименова­ние Гнусина «семиименный сей», а также сравнение с семиголовым апо­калипсическим зверем рядоположно «седмиглавому обществу», как име­нует федосеевцев А. С. Озерский.

Сторонники Гнусина, не настроенные на такую острую дискуссию, по­трясенные развернутым против Гнусина дознанием и суровостью его нака­зания, сразу не представили адекватного ответа. Только много лет спустя, как было показано в «Красном уставе», отклик на этот полемический вы­пад вошел в постановление московского собора 1883 г., где в статье 14 от­мечалось, что «распространенное в некоторых христианех мнение, буд­то бы прежде бывший христианский учитель и страдалец за веру Хри­стову Сергий Симеонович написал: «что в новоженских детей вкладыва­ет душу дьявол», почитать сие несправедливым, ибо такового содержания картина (подчеркнуто в рукописи. — Е. А.) составлена не Сергием Семено­вичем, а его соперниками новобрачниками и по злобе приписали таковое сочинение Сергию Семеновичу. Его же собственныя понятия может каж­дый узреть в толковании на 105 Ефремово слово в стихе 58-м, где сице речеся: «Не имеет (диавол) власти по Божественному творению истинного Бога нашего, что сотворити, не толико тела каковаго, но ниже насекомыя, какие мшицы, и ни самые скнипы33, и не толико сих, но ни малыя каковыя былинки». Если же таково было понятие Сергия Семеновича о вла­сти диавола, то всуе и туне безстудствующии распространяют лжу и отно­сительно вкладания души диаволом во младенцев. Приемлющии же та­ковую лжу за справедливость, яве повинни будут 63 правилу шестого Все­ленского собора»34.

По всей видимости, это постановление не имело широкого распростра­нения и не было учтено знатоком старообрядческой истории И. Н. Заволоко, изложившим историю Гнусина следующим образом:

Бывший работник железоплавильных заводов Осокиных, Сер­гей Семенович Гнусин считается одним из видных писателей старообрядцев-беспоповцев. Во время своей деятельности в качестве на­ставника старообрядцев Преображенского общества в Москве он приоб­рел большое уважение и авторитет за свои апологетические выступления. 3 июля 1820 г. был Указ о предании суду «распространителя вредных уче­ний». Гнусин учил не молиться за царей и нарисовал картину с изображе­нием царя Александра I в виде антихриста. Было решено его арестовать. Гнусина предупредили. В течение нескольких лет он скрывался в домике при моленной Н. А. Папулина в г. Судиславле Костромской обл. В 1823 г. он был арестован и сослан под строгий надзор в Соловецкий монастырь. При содействии старообрядца Дружинина (поставлявшего муку в мона­стырь) Гнусин поддерживал связь с московскими старообрядцами. Полу­чил свыше 300 нужных ему книг. Во время пребывания его в монасты­ре он написал «Пандекты», «Отеческие завещания», «Показания о едином тесном пути» и другие сочинения. Его толкование Ефрема Сирина свиде­тельствует о большой начитанности автора. 27 июня 1839 г. Сергей Семе­нович закончил свой жизненный путь изгнанником в Соловецком мона­стыре. Рига. И. Н. Заволоко35.

Подлинная история Сергея Семеновича была восстановлена нами на основе изучения следственных документов, отложившихся в канцеля­рии московского военного генерал-губернатора в результате бурных собы­тий на Преображенском кладбище 1820-х гг.36 Эти архивные разыскания37, как и поиски в собрании Государственного Исторического музея38 портре­та С. С. Гнусина39, оказались приуроченными к 250-летию со дня рождения писателя. На основе новонайденных материалов стала возможна и иная оценка его деятельности.

В 1816 г. в связи с выбором новых попечителей на Преображенском кладбище возник конфликт, проявившийся в отказе от общей молитвы и сопровождавшийся целым рядом прошений, причем со стороны про­тивников С. С. Гнусина последовали в прямом смысле доносы. Предста­вители власти, участвовавшие в урегулировании отношений сторон, со­ставляли собственные отчеты и предписания, сохранявшиеся и в чер­новых набросках. В деле «О разногласиях старообрядцев Преображен­ского богаделенного дома (далее ПБД. — Е. А.) при выборе попечителей. 1816-1817 гг.» информация по развитию событий периодически сопостав­лялась, и выводились предварительные итоги, один из которых под назва­нием «О несогласии старообрядцев в московском Преображенском бога­деленном доме, открывшемся изначально в мае месяце 1816 года при вы­боре попечителей по действиям местного начальства» наглядно и, на наш взгляд, беспристрастно передает этапы конфликта40.

В нем отмечается, что московские купцы Макар Андреев41 и Лаврен­тий Осипов42 «с товарищи» представили Московскому губернскому прав­лению «приговор, данный им от некоторых купцов, о избрании попечи­телей на место выбывших и просили утвердить оных». Но почти в то же время поверенный старообрядческого общества мещанин Федотов43 в по­данной в ту же инстанцию просьбе объяснил, что по делам богаделенно­го дома он один уполномочен законной доверенностью, о чем известно и всем судебным местам, что купцы Андреев и Осипов «с товарищи» при­говор составили неизвестно где, без согласия нынешних попечителей куп­цов Грачева44, Никифорова45 и Красикова46, а также настоятелей и самого общества, хотя по высочайшей конфирмации 15 мая 1809 г. для ПБД плану позволено в попечители избирать обществу из среды себя. И руковод­ствуясь этим, общество имело собрание, и по большинству голосов на по­печительские места утвердили купцов Стукачева и Тимофеева, мещан Ря­занова и Носкова. И как ни упрашивали Андреев и Осипов, представлен­ные ими попечители утверждены не были на том основании, что не все они принадлежат Преображенскому обществу.

Свидетельства «Красного устава» подтверждают полную легитим­ность выборов Стукачева, Тимофеева, Рязанова и Носкова: «В лето 7324 (1816) мая в 6 день определены были из знаменитых граждан и еще для обители усерднейшие христианские попечители к Ефиму Ивано­вичу Грачеву и к Алексею Никифоровичу Иван Михайлович Стукачев, Дмитрий Тимофеевич, Симеон Федоров Рязанов и Калина Нестеров, и они собственноручно подписались к сохранению во обители закон­ных и обычных христианских положений. Определение же их к попе­чительной должности было в моленной при собрании настоятелей и по­четных граждан, при пении храмовых стихер клали начал и благослов­лялись у главного настоятеля на управление дела, и посем вси вообще полагали начал ко благопослушному повиновению новоопределенным попечителям»47. Далее рассказывается, что восстали «противнице исти­не, самобрачные новожены, их же число тогда умножалося и оправда­ние несвященнословного брака утверждашеся не толико в мирских человецех, но паче и в духовных, их же именуют свет миру. Во главе же та­ковых от духовных правителей сии бяху: Василий Емельянов, Василий Монин, Гаврило Скачков и прочия. А от могущих мира: Лаврентий Ива­нов». По мнению позднейшего историографа, новожены стремились вве­сти попечителей в преображенское общество, чтобы утвердить «самобрачие и незаконное от внешних молитвословие», а когда им отказали, «тог­да оныя наветницы весьма злобными клеветами пред могущею властью нас облыгали»48.

Действительно, в Московское губернское правление было подано но­вое прошение, где отмечалось, что прежние попечители с 1810 г. не да­вали отчета о расходовании средств и не ведут метрические книги. Гу­бернское правление поручило губернскому уголовному стряпчему доста­вить все бумаги в старообрядческое общество ПБД, с тем чтобы оно в при­сутствии чиновника избрало попечителей по большинству голосов и за­вело приходо-расходные и метрические книги. По прибытии стряпчего Грачев вручил изготовленный уже обществом приговор, в котором, «опи­сав в духе христианской кротости и благочестия образ мыслей и правила, оными соблюдаемые, говорилось, что оно не может признать и утвердить Осипова и Андреева» и просило сохранить правила, утвержденные 15 мая 1809 г. Далее в отчете отмечается, что этот приговор подписали 143 чело­века и что при этом купцы Андреев и Осипов скрылись, а товарищи их числом до 30 человек никак это не опровергли, а признались, что подпи­сали прежний приговор, думая, что он согласован с действующими попе­чителями. И, наконец, были представлены и приходо-расходные и метри­ческие книги. Но появилась новая просьба Андреева и Осипова в то же губернское правление, в которой «они объявили на тот выбор несогла­сие, приобща ко оному извет о разных по богаделенному дому злоупо­треблениях и непотребствах, противных вере и благочестию». По поводу этой просьбы «обнаружилось, что вместо тишины и спокойствия возника­ет раздор и две партии, каждая из которых хочет иметь своих попечите­лей». Выбор, сделанный стряпчим, признали несоответствующим предпи­санию начальства49. Окончательные выборы были назначены на 28 авгу­ста и должны были пройти в присутствии полицейского чиновника и асес­сора губернского правления.

По распоряжению московского генерал-губернатора А. П. Тормасова50 и при участии губернского прокурора 28 августа собралось только 80 че­ловек, но «по делам из Москвы отлучился» Грачев, без которого, по увере­ниям старообрядцев, а также из-за присутствия людей посторонних выбор не мог быть сделан. Тем не менее, по настоянию Осипова, выборы состо­ялись, и губернским правлением в звании попечителей утверждены были он сам и его товарищи. Как объяснил губернский прокурор, это было сде­лано только ради тишины и спокойствия. Но из прошения единомышлен­ников Грачева выяснилось также то, что этот выбор «противоречит преж­ним выборам, а также не заключает большинства голосов и превосходства в значительности избирателей и не должен быть приведен в исполнение, так как и старообрядцев числится более 330 человек». Генерал-губернатор Тормасов 13 октября 1816 г. отложил срок новых выборов до 15 октября и установил присутствовать при них советнику губернского правления, губернскому прокурору, частному приставу и городскому голове, а старообрядцам внушить, «чтоб они оный в сие число кончили, не доводя пра­вительство до необходимости принимать крайние меры»51.

На этом собрании присутствовали 265 человек, заявивших, что «об­щество на две партии разделено не было, а Андреев и Осипов, как на­рушители рядов их, из оного исключены и составили партию из людей, как обществу не принадлежащих». Попечителями избраны были купцы 2-й гильдии Иван Стукачев, 3-й гильдии Дмитрий Тимофеев, мещане Се­мен Рязанов и Алексей Носков, казначеем Нестеров, поверенным Федо­тов. Городской голова доложил генерал-губернатору, что выбраны глав­ные в обществе старообрядцев лица, сделавшие значительные пожерт­вования, и что наиболее известен среди попечителей Грачев, пожертво­вавший до 500 тысяч руб. на благоустроение богадельни и содержащий на свой счет до 400 призреваемых. Осипов и другие никаких значитель­ных сумм не внесли. Макар Андреев, кроме того, был уличен в присвое­нии чужой собственности, о чем в то время производилось дело в маги­страте. Осипов и его партия, по словам чиновника, «ничто иное суть изверженцы общества, набравшие себе из других сект сообщников, которых числом не более 20»52.

Московский военный генерал-губернатор Тормасов решил устано­вить точное количество сторонников каждой партии, составить их имен­ной список и вышеуказанный акт, на основе которого исключили Осипо­ва, и все рассмотреть на основе прав, данных в 1809 г. Но выяснилось, что выбор 28 августа 1816 г. отменить уже невозможно, поскольку на осно­ве 130 статьи нового законодательства губернское правление предписало Управе благочиния немедленно привести его в исполнение53.

Военный генерал-губернатор об этом «прекословии Губернского прав­ления» в 1817 г. доложил в Сенат и «как член оного предложил правле­нию приостановить все распоряжения по этому делу», что и было разре­шено Сенатом.

В своем донесении в Сенат А. П. Тормасов писал, что «хотя извет от купца Андреева и товарищей, поданный в том, что старообрядцы не почитают высочайшей власти, хотят быть независимыми от законов и местного начальства, кончить брак, одобряют блуд и прочее, может ка­заться делом особенной важности, но, приняв в соображение, во-первых, что Высочайшей воле угодно, чтоб старообрядцы по их заблуждениям и невежеству, свойственным им, отнюдь не были преследуемы и чтобы за­блуждения их паче временем и просвещением, нежели силою истребля­лись, во-вторых, что донос мог быть делан по одной токмо злобе на на­стоящих попечителей от людей, желающих самим управлять богаделен­ным домом, потому уже достаточно сомнений наводящий, и, в-третьих, что принятие таких доносов, не подкрепленных ни свидетелями, ни креп­кими доводами, не соответствует Генерального Регламента 19 главе», он, генерал-губернатор, оставляет извет «без дальнейшего явного расследова­ния». Тормасов предложил меры для соблюдения «надлежащего поряд­ка» в богаделенном доме: ведение метрик, наблюдение за вновь прибыв­шими, невмешательство губернского правления и полиции в дела обще­ства, соблюдение правил, чтобы при выборе «большинство избираемых голосов было уважаемо беспрекословно», чтобы «в богаделенном доме со­хранены были тишина и благочестие, не было бы ничего вредного для об­щества».

Далее было отмечено: «что касается до помещенных в последней прось­бе, подписанной купцами партии Осипова, выражений о том, что попечи­телей Грачева и Никитина по указу Правительствующего Сената велено судить за хуление животворящего креста Господня, то по сему предмету жаловался Управе благочиния купец Милованов»; управа же представила об этом расследование, в ходе которого был «обнаружен лживый и ябед­нический характер Милованова, неоднократно доносами правительство обременявшего, (правительство) просило 1 Департамент магистрата, в ко­тором судится он в утруждение Государя Императора дерзостными и лож­ными прошениями и по другим делам, о скорейшем завершении его со­вокупного дела»54. Так завершился первый этап этой выборной эпопеи, который изложен нами столь подробно в связи с тем, что общеизвестна только одна версия, изложенная в «Истории Преображенского кладбища» В. Кельсиева55, достоверная лишь отчасти и отражающая события пред­взято и схематично.

Все указанные в служебном расследовании документы сохранились в деле № 3 по описи 31 фонда 16 — Канцелярия московского генерал- губернатора, в том числе оригинал известного доноса Лаврентия Осипо­ва, выдержки из которого вошли практически во все публикации по исто­рии Преображенского кладбища. В прошении от 17 мая 1816 г., подан­ном после выборов, неудачных для Осипова, его сторонники решились на самые опасные для всего старообрядческого общества с государствен­ной точки зрения жестокие и безосновательные обвинения. Наряду с за­мечаниями, что «нашу приверженную правительству сторону объявля­ют неправедно не принадлежащею якобы их обществу и не сохраняющею правил издревле», а также что «Ефим Грачев и Алексей Никифоров сами себя именуют исполненными христианского благочестия», они доноси­ли, что действующие попечители «отказываются от ведения метрических книг, якобы оных иметь попечителям невозможно, и что это относится до каких-то старейшин верховных, в дела которых вмешиваться невоз­можно», что о «Стукачеве, ведущем самую худую и в обществе нетерпимую жизнь, сообщают, что он поведения хорошего и имеет собственный дом», а на самом деле дом принадлежал И. А. Ковылину. Они, «как вернопод­данные, быв исполнены приверженности к правительству и патриотической любви к отечеству», не могли «не представить к сведению начальства скрывающихся в помянутом приговоре плевел», к которым они относят желание быть «вне зависимости от закона», «право по желанию принимать в общество всяких бродяг и также по прихотям исключать благомыслящих граждан», не молиться Богу за предержащую и прочую власть. «Да и ка­кие сих настоятелей подменные имена, нам неизвестно, ибо из них Сер­гей Гнусин прежде именовался Михайла Васильев». Более того, не мог­ли не повторить авторы послания, «почему они хотят быть независимыми от законов и местного начальства». Сообщалось также, что «развращают­ся» браки, «хотя браки есть корень благоденствия и народонаселения в от­ечестве». Не ограничившись однократным осуждением Стукачева, они об­виняли его также в присвоении «святых икон дорогой цены, которые при нашествии неприятелей он закрыл в ящики и отправил их тайно в Судиславль», хотя авторам доноса было известно, что иконы вернулись в Мо­скву. Федотова авторы заявления обвиняли в том, что он выкрал у каз­начея во время его тяжелой болезни бумаги о своих долгах и «изорвал», но по тону сообщения ясно, что это также давно «разрешенный» вымы­сел56. В завершении составители документа просили уволить Грачева, Ни­кифорова и Красикова, что и составляло главную цель доноса.

Упомянутое «последнее прошение» от сторонников Осипова с обвине­ниями в адрес Грачева также сохранилось и представляет собой письмо к генералу графу А. А. Аракчееву от общества Преображенского богаде­ленного дома от 1 декабря, видимо, 1816 г. (год не указан). Единомыш­ленники Осипова напоминали Аракчееву о том, что когда он осматривал перед праздником Введения квартиры, предназначенные для празднова­ния лейб-гвардии Семеновского полка в Покровской части в Семеновской слободе и в доме Преображенского богаделенного дома, «отданном вкла­ду в вечность» покойным И. А. Ковылиным, который ныне «неправиль­но называется» именем купца Стукачева, получил от Грачева и Стукаче­ва предложение в честь праздника угостить солдат более 300 человек, ко­торое воспринял как знак их усердия, поскольку угощение действитель­но состоялось. На самом же деле, по мнению авторов, у этого события есть подоплека, которую они и хотели раскрыть. Далее следуют уже тра­диционные разоблачения в том, что угощение производилось не на соб­ственные средства, а на деньги богаделенного дома, о которых с 1810 г. нет отчета; Иван Стукачев, Дмитрий Тимофеев и Калина Нестеров ни­когда попечителями утверждены не были, а несут это звание по фальши­вой выписке из 1 департамента Магистрата; цель угощения была «дабы на чужой счет получить почести и утвердиться в захваченном попечитель­ском звании», а также «чтобы затмить» производящееся в 7 департамен­те, а ныне уже «уповательно» поступившее в общее собрание Сената Мо­сковских департаментов дело по доносу почти 200 человек старообрядче­ского общества московских граждан в неповиновении начальству, в распространении нового неслыханного учения, в «беззаконной распродаже вкладного имения». Сообщалось также, что 28 августа выбраны настоя­щие попечители — московские 2-й гильдии купцы Тимофей Шевалдышев, Федор Владыченский и Лаврентий Осипов. Новым было сообщение о привлечении Грачева и Никифорова к судебному следствию, источник которого раскрыт выше — кляуза купца-сутяги Милованова57. Под пись­мом стояла 41 подпись, что соответствует наблюдениям присутствовав­ших на выборах чиновников. Указанные выше 200 человек, якобы подпи­савших жалобу, были явным преувеличением. Обращение к Аракчееву, возможно, было вызвано не только желанием «донести истину», но надеж­дой на вмешательство человека, известного своей строгостью.

В деле представлены и прошения, направленные в инстанции едино­мышленниками Е. И. Грачева. Два из трех сохранившихся отличаются спокойным тоном в изложении фактов и стремлением быть услышанны­ми, имеют более 200 подписей, в числе которых — собственноручная — «Сергiй Семенов».

В послании от 27 июня 1816 г., не имеющем конкретного адресата, подробно объясняется, что купцы Андреев и Осипов, подписавшие при­говор о выборе в попечители московских купцов Тимофея Шевалдышева, Федора Владыченского и Федора Афанасьева, а также мещанина Ни­колая Рожина «да какого-то мещанина Заикина в казначеи», «составили оное не в обществе», так как некоторые из них во время его учреждения 12 мая 1809 г. «невелице были, но на стороне где-либо и, по-видимому, по стачке между собою, дабы только усугубить число подписавших и тем заслужить у правительства веру, пригласили к нему и таких людей, как не принадлежащих нашему обществу. Ефим Иванович Грачев и Алексей Никифорович Никифоров, которые и при начальном основании обще­ства со всеми подписавшие сии благочестивые правила, признаны испол­ненными христианского благочестия, известными, в частности, и истин­ной справедливостью. И потому были избраны попечителями»58. Соотно­ся все устройство ПБД с правилами 1809 г., авторы заключают, что «тог­да только порядок, тишина, мир и благоденствие украшают богаделен­ный дом, когда несчастные дышут благодеяниями попечителей и усер­дием их, подъемлемым на пользу ближнего». Но иная цель у просителей «с товарищи» (т. е. у сторонников Осипова), которые, «не соблюдая об­рядов общества, силятся иметь только властных распорядителей оного в нарушение тех христианских добродетелей благотворения и благоче­стия, на коих основано общество, и вопреки Высочайшего конфирмован­ного положения 3 пункта, которым определено, что никаких других ви­дов, кроме единственно душевного и истинного желания, приняв с бла­гоговением всемилостивое дозволение, отправлять беспрепятственно богослужение по древним св. отец правилам и уставам, изображенным в старопечатных книгах, и дать неимущим из братии своей надежное пристанище». Удивило старообрядческое сообщество и пренебрежитель­ное отношение просителей к призреваемым и простым членам общины, которых они «не устыдились пред лицом правительства унизить и пре­небречь»59. В выборах «участвовали крестьяне, мещане и другого состоя­ния известные люди, но, конечно, содержанию общества не нужно какое-либо титло, не нужна знатность домов, приобретение гражданства сто­лицы, Попечителю необходима честь, сострадание к ближнему, ревность к вспоможению, вот что нужно для живущих в богадельне, а гордость и презрение, с каковою открываются просители, не получив еще началь­ства, есть одно нарушение общего спокойствия». В заключение послания указывалось, и это был, пожалуй, единственный упрек осиповской «ко­манде»: «купцы Шевалдышев и Афанасьев к числу общества не принадле­жат, потому что они не нашего согласия, и какого они образа жизни неиз­вестно, а Рожин не кто иной, как приказчик Лаврентия Осипова и тоже в поведении нам неизвестен»60.

В Объяснении от 10 октября 1816 г., обращенном к наблюдателям за выборами — губернскому прокурору Герасиму Кирилловичу Воскре­сенскому, Московской губернии правящему советнику, надворному со­ветнику и кавалеру Ивану Марковичу Сесаревскому и городскому голове коммерции советнику и кавалеру Михаилу Ивановичу Титову61, излага­ются причины, почему неприемлем предложенный графом Тормасовым порядок будущих выборов, когда из каждой партии выбирается но два кандидата, а потом жребием третий. По мнению общества, все это может совершенно расстроить уклад богаделенного дома, поскольку в этом слу­чае к выборам привлекаются старообрядцы из Покровской моленной62.

Противники Гнусина направляли жалобы не только на настоятеля, но и на ведение дел в Магистрате. Как указано в одном из документов, «в 1818, 1819 и 1820 годах старообрядческого общества купцы и меща­не, как-то Лаврентий Осипов и прочие, жаловались в губернское прав­ление на 1 департамент Магистрата» как на то, что он разрешил выда­чу паспортов настоятелю ПБД, записанному в мещане, Сергею Гнусину «по неоднократным переменам им своего звания, имени, отчества и фа­милии, человеку подозрительному», так и на сокрытие в своих донесе­ниях в правление данных о Гнусине63. И если генерал-губернатор Тормасов всячески старался отложить разбирательство подобных доносов, то противники настоятеля раздували настоящий пожар, который не мог остаться незамеченным.

Дальнейший ход событий и начало розысков по делу Гнусина восста­навливает В. Васильев на основании документов архива МВД64. Исследо­ватель отмечает, что, несмотря на нерасположенность графа Тормасова к расследованию изветов, он был обязан представить свое мнение о раз­ногласиях на кладбище на рассмотрение Синода. Сначала дело было пе­редано на заключение в недавно организованное Министерство духов­ных дел и просвещения65, а затем, в связи с отказом последнего его рас­сматривать, отправлено управляющему Министерством полиции графу С. К. Вязьмитинову66, который дал следующее заключение Сенату: новые выборы произвести одним учредителям ПБД, а также тем его членам, ко­торые сделали значительные вклады или пожертвования в пользу бога­деленного дома или способствовали его укреплению. Выборы должны проводиться на общем основании, то есть «посредством баллов» в присут­ствии обер-полицмейстера и «приличной команды». Возникающие спо­ры предоставлялось решать московскому военному генерал-губернатору. Требовалось обязательное ведение метрических книг с предъявлением их полиции, которая в то же время не должна была вмешиваться в обря­ды и внутренние вопросы. Во избежание беспорядков рекомендовалось раз и навсегда разработать правила для попечителей ПБД и утвердить их у высшего начальства. Решения о наказаниях, отстранении от должно­сти и предании суду оставались в ведении военного генерал-губернатора, ему же следовало докладывать об исключении из общества и лишении права участвовать в выборах; в свою очередь он должен был все эти изме­нения доводить до сведения МВД. Предписывалось расследовать также дело Гнусина. Это решение Вязьмитинова было утверждено Сенатом, ко­торым и было составлено окончательное постановление, препровожден­ное в марте 1820 г. на подпись к вступившему в должность управляющего МВД графу В. П. Кочубею67.

Возможно, следствие по доносу на Гнусина шло бы неторопливо, его искали, ничего опасного в его действиях не нашли, а со временем все бы и забылось. Но Осипов «с товарищи» забрасывали инстанции жалобами, и граф Кочубей проявил служебное рвение по случаю вступления в долж­ность, а возможно, и в силу своих воззрений на необходимость порядка в стране. Блестяще образованный ближайший друг императора Алексан­дра I в начале его правления, возможно, почувствовал смену настроения правителя, вскоре закрывшего Библейское общество, масонские ложи, проведшего суровое расследование и на федосеевском Волковом кладби­ще в Петербурге68. Это был трагический поворот в истории Сергея Семе­новича. Граф Кочубей не согласился с постановлением Сената и передал дело на высочайшее рассмотрение. 3 июля 1820 г. последовал рескрипт Александра I на имя нового московского военного генерал-губернатора князя Д. В. Голицына, в котором император проявил глубокие знания о разногласиях на Преображенском кладбище и еще большие — о глав­ном настоятеле С. С. Гнусине, в связи с чем постановил, «чтоб по слу­чаю доносов (на) скрывавшегося в богадельне и разглашавшего неле­пые толки учения употреблено было всевозможное старание к отыска­нию его, и чтобы дело его было самым строгим образом исследовано, и ви­новные как в изобретенном вредном учении, так и распространявшие оное преданы были суду и преследованы с соответственною преступле­ниям их строгостью»69. Разыскания, как было принято в императорской России, проводились очень тщательно, «секретно» и «без всякой огласки». Генерал-губернатор Д. В. Голицын70 стремился, как он писал управляю­щему МВД В. П. Кочубею, с помощью «совершенно известных по прави­лам и бескорыстию людей для секретных разысканий71 с большой верно­стью и точностью исполнить высочайшую волю и открыть в полной мере учение Гнусина»72.

За Преображенским богаделенным домом было установлено стро­гое наблюдение. Необходимо было разыскать Ивана Федотова и Гнуси­на, но внимание полиции в первую очередь было направлено на Cepгея Семеновича, в связи с чем московский обер-полицмейстер сообщал: «Московский мещанин Сергей Гнусин в прошлом 1818 году в августе про­живал в келье сего дома, называясь настоятелем, но куда выбыл неизвест­но. После сего Гнусин 1818 года августа с 19 числа проживал в том же доме и в означенный месяц уехал в Костромскую губернию, Судиславльский уезд. Приметами же он Гнусин: роста небольшого, голова лыса, борода черна, лицем немного красноват, ногами нездоров»73. Единомышленники тщательно укрывали Гнусина от властей, так что 31 мая 1821 г. костром­ской гражданский надзиратель вынужден был сообщить московскому во­енному генерал-губернатору: «насчет скрывающегося настоятеля москов­ского Преображенского богаделенного дома Сергея Гнусина исправник донес, что при всем старании его не мог он отыскать человека сего не толь­ко в посаде Судиславль, но и во всей Костромской округе»74. Но немало было и желающих угодить власти. Так, в следственном деле сохранился еще один донос — на этот раз анонимный — небольшая, в половину ли­ста записка: «Сергей Семенов Гнусин прежде проживал в Преображен­ском раскольничьем богаделенном доме и был наставником в их молель­не. Ныне имеет жительство в г. Судиславле Костромской губернии в доме купца Васильчикова под именем Сергея Васильева Гнусова»75. Вскоре мо­сковский генерал-губернатор князь Д. В. Голицын получил из Костром­ской губернии донесение о взятии на основании именного указа С. С. Гну­сина с плакатным паспортом от Московского градского общества76, свидетельством о записи в московское мещанство77 и пятью квитанциями об уплате подушных денег78.

23 декабря 1821 г. в присутствии советника губернского правления Палицына при заседателе дворянского земского суда Цветкове и бурго­мистре Судиславля Андрее Москвине Гнусин был допрошен. Он весьма подробно и чистосердечно изложил свой жизненный путь:

От роду себе имею 65 лет, федосеевского старообрядческого толку, напред сего был я дворовый человек помещика Осокина Оренбургской губ. Белебеевской округи79, от коего лет 16 тому назад бежал, скитался по лесам и разным селениям, есть ли где иногда и спрашивали, то назывался настоящим своим именем и помещика своего, притом уверял, что имею при сем письменный вид, хоть оного и не было. Через два же года пришел в столичный город Москву, где встретился у Юхотного ряда80 с вольноот­пущенником крестьянином помещика Шапошникова Петром Никифоро­вым, с коим разговором узнал, что он одного со мной согласу, и объявил ему о себе настоящим образом, что беглый и не имею на свободное про­живание письменного вида, которой (т. е. П. Никифоров. — Е. А.) по ста­рости лет из сожаления ко мне отдал свою отпускную, а сам уехал в дом свой в Саратов. С каковою отпускною называл я себя Петром Никифоро­вым. По знанию моему живописного мастерства записался в цех ремес­ленной управы и проживал в Москве до 1813 года, а потом через прияте­ля своего г. Казани сокольного пометчика81 Андрея Васильева Шароно­ва получил уже от помещика своего настоящую отпускную, совершенную в Казанской палате Гражданского суда, с которой и приписался 22 дека­бря 1815 г. к московскому мещанству по высочайшему манифесту о 7-ой ревизии. Назад же тому года с три или более по извету отпадших от на­шего согласия московского купца Лаврентия Иванова Осипова с прочи­ми в том, что я имел чужую отпускную, за что и был судим, но как пре­ступление сие сделано было до Всемилостивейшего манифеста прошло­го 1814 г. августа в 30 день82, то от суда и следствия освобожден без нака­зания, после чего проживал в городах Москве в Преображенском богаде­ленном доме, по временам ездил в Коломну в таковой же богаделенный дом83. А с год времени укрывался я по разным местам с получаемыми за­очно от Московского общества паспортами и проживал у старообрядцев одного со мною согласу в г. Коломне и с. Писцове84 от того, что отпадшие московский купец Осипов с прочими начали делать на меня ложные доносы. В Судиславльский богаделенный дом прибыл я два дни назад. Содержателю дома купцу Папулину показал паспорт, который и принял меня и отвел особый покой. Из живущих при богадельне едва ли кто и за­метил ли, приезд мой я не известил. Естее мне приносила с кухни старуш­ка, ее зовут — не знаю. Сам же никуда не выходил, кроме для телесной нужды, но и для сего есть место подле самой комнаты, а потому едва ли видеть кто мог меня. С ворами, беглыми знакомства не имею и о приста­нищах их не знаю. Показую сущую справедливость. К подлинному допро­су руку приложил московский мещанин Сергей Семенов Гнусин. С под­линным верно: секретарь (подпись)85.

В январе 1822 г. Гнусин был доставлен в Москву, где содержался во вну­тренней тюрьме одного из тюремных замков. Поиски Ивана Федотова про­должались. Тщательно была обследована моленная в Коломне. 1 октября 1822 г., незадолго до обнаружения Федотова, митрополит Московский Фи­ларет со слов коломенского благочинного Петра Софрониева сообщал мо­сковскому военному генерал-губернатору Д. В. Голицыну, что московский мещанин Иван Федотов купил в Коломне в Архангельском приходе дом и устроил для «секты перекрещиванцев» без всякого разрешения началь­ства часовню, при которой около 70 призреваемых и колокол 20 фунтов. Коломенский городничий отчасти опроверг эту информацию и сообщил, что дом куплен еще в 1813 г., не имеет никаких наружных знаков церкви, колокол снят, а все призреваемые находятся под строгим надзором поли­ции86. Видимо, дело Гнусина и Федотова велось очень скрытно, поскольку в переписке о коломенской богадельне ни разу не упоминается о проведе­нии розыска хозяина дома87. Только 13 октября 1822 г. московский обер-полицмейстер смог сообщить, что по повелению Д. В. Галицына он «отпра­вился88 в указанный в записке дом, но токмо там товарища известного Гну­сина — Федотова не оказалось, хотя и был он в том доме», но «нынешний день» он «сыскан и отправлен в губернский тюремный замок»89.

Гнусин и Федотов содержались под строжайшим надзором и считались секретными арестантами, не должны были иметь между собой и ни с кем бы то ни было никакого общения90. Следствие шло быстро. Еще до ареста Ива­на Федотова в июле 1822 г. генерал-губернатор князь Д. В. Голицын под­вел некоторые итоги разысканий и изложил их в записке на имя управляющего МВД графа В. П. Кочубея. В ней отмечалось, что «все учение ста­рообрядцев Преображенского богаделенного дома основывается на закоре­нелой мысли, что святы только те обряды, которые исполняют по древне­му обычаю, и подкрепляют учение свое на самых древних книгах св. отцов и на самом св. Писании, избирая только те места, которые подкрепляют их правила. Хотя по собранным сведениям относительно Гнусина ничего осо­бенного не открыто, кроме только того, что будто бы он позволял себе со­гласно со своим учением составление оскорбительных насчет религии кар­тин, которых, однако, при всех стараниях не отыскано, и в том удостоверя­ет только противная ему партия, почему и нет явного преступления, за ко­торое бы он при милосердном снисхождении Государя императора дол­жен быть осужден по законам, тем не менее нахожу необходимым удаление его из Москвы, потому более, что он по строгим правилам и скромной жиз­ни своей почитается от многих приверженцев к старой вере за святого»91. Причину конфликта Д. В. Голицын видел в том, что все противники Гнуси­на были сторонниками брака, в результате чего они отошли от ПБД и обра­зовали отдельное общество — поморское, в котором все женаты. Генерал-губернатор предлагал разные меры по восстановлению спокойствия. В том числе он считал необходимым отказать поморцам в открытии своей молен­ной на Преображенском кладбище, с одной стороны, из-за разности вероу­чений (одни поморцы, другие федосеевцы), а с другой — из-за опасения их возможного воссоединения в будущем, что приведет к «составлению силь­нейшего общества, в котором без противоположной партии нельзя будет знать их тайных злоупотреблений»92.

27 октября 1822 г. управляющий МВД граф В. П. Кочубей прислал мо­сковскому военному генерал-губернатору весьма детальную инструкцию «касательно Гнусина и Федотова», обсужденную «по возвращении госуда­ря императора»93, в которой отмечал следующее:

Дабы люди сии не могли как-нибудь снова скрыться, и тем Правитель­ство не было поставлено в новые затруднения, я нужным нахожу отне­стись к Вашему сиятельству о принятии строгих мер, дабы Гнусин и Федо­тов содержаны были под бдительным надзором в числе секретных арестан­тов, не имея ни между собою, ни с кем бы то ни было никакого сношения.

Но есть ли бы Ваше сиятельство не имели к тому нужных способностей, сколько впрочем, сие не было бы желательно, то в таком случае от Вас, ми­лостивый государь мой, зависеть будет отправить Гнусина в Шлиссельбургскую, а Федотова в Швартгольмскую крепости, на каковой конец письма к комендантам оных у сего препроводить честь имею. При исполнении сей последней меры, нужно соблюсти величайшую тайну, дабы никто из рас­кольников не мог узнать, куда именно сии люди отправляются94.

Таким образом, за московским генерал-губернатором оставался вы­бор окончательного места заключения арестантов.

Тем не менее, графом В. П. Кочубеем был разработан детальный план, по которому предполагалось объявить, что тайные арестанты вызывают­ся в Петербург «для личного объяснения их верозаблуждений», сопро­вождавшим их офицерам вручить две подорожные: одну до Петербурга, служившую документом «по всему пути до того места, где дорога долж­на получить другое направление, а другую — до крепостей, по которым и отправятся до места назначения». Но это была лишь одна из предосто­рожностей. Провожатому узника, направленного в Швартгольмскую кре­пость, граф предписывал не направляться в Петербург, но также поехать в Шлиссельбург, а оттуда на Выборгскую дорогу, на станцию Дранишниково и далее до крепости. Арестантов надо было отправить не одновре­менно, а с некоторым интервалом, одного после другого. Особо Кочубей отмечал, «чтобы в продолжение пути обращались с ними ласково и достав­ляли им нужное спокойствие и чтобы притом строгое имелось смотрение, дабы раскольники не могли сделать в пути какого покушения их освобо­дить и получить в свои руки». Заготовлены были направления в конвер­тах к комендантам крепостей95.

Очевидно, князь Голицын счел предложенные крепости недостаточно надежными или были иные причины, о которых в источниках не говорится, но 11 мая 1823 г. московскому обер-полицмейстеру генерал-майору Тульчину на основании высочайшего повеления было предписано «раскольников Гнусина и Федотова, содержащихся под стражей, отправить к господину ар­хангельскому гражданскому губернатору и приказать ему заключить Гну­сина и Федотова в Соловецкий монастырь, чтобы они содержались под са­мым строгим караулом и не могли принимать посещений»96. 12 мая 1823 г. согласно рапорту обер-полицмейстера Гнусин и Федотов были отправлены в Архангельск в распоряжение генерал-губернатора на двух парах ло­шадей, «чтобы было удобнее ехать и чтобы не случилось чего непредви­денного». На путевые издержки было выдано 500 руб. 22 мая гражданский губернатор г. Архангельска докладывал московскому военному генерал-губернатору: «Два раскольника Гнусин и Федотов для заключения в Соло­вецкий монастырь доставлены ко мне в исправности и на отправление их в оный монастырь под строгим караулом учинено мною надлежащее распо­ряжение»97. 7 июня 1823 года он сообщил высшему московскому руковод­ству, что «московские раскольнические наставники Гнусин и Федотов, со­гласно сделанному об них предназначению, в оном заключены. Граждан­ский губернатор Андрей Перфильев»98. Квартальный надзиратель, сопро­вождавший Гнусина и Федотова, возвратился в Москву и сообщил об ис­полнении задания и издержке 85 руб. сверх полученных99. Вновь выявлен­ное в РГАДА Е. М. Юхименко письмо-автограф Гнусина с собственноруч­ной припиской Федотова, публикуемое в этом сборнике, указывает на дату поселения отцов на Соловках ровно годом позже. Это расхождение можно объяснить, возможно, тем, что привезенным в монастырь секретным аре­стантам не подготовили крепкие казематы, они были возвращены в Архан­гельск, а год спустя их, наконец, разместили по месту ссылки100.

С. С. Гнусин провел на Соловках более 16 лет. Сообщение о его кончи­не 27 июня 1839 г. и смерти месяцем ранее Ивана Федотова доставил в Мо­скву от «топозерских посетителей» сборщик Петр Трофимов. Сергей Семе­нович «до самой кончины поучал ту сущих». Узники вызывали уважение даже тюремного начальства: «Поистине добродетель похваляема и от невер­ных: жалеют сих мужей. Тамошний первый начальник говорил нашим бла­годетелям, что не осталось у вас де более таковых стариков»101. О погребе­нии Гнусина сохранилось свидетельство известного этнографа С. В. Макси­мова, посещавшего Топозеро и записавшего следующий рассказ:

Прислан был на Соловки из Москвы на смирение и обращение неко­торый человек, по прозвищу Гнусин, за большое его озлобление и за пи­сания. Толковал он как-то неладно Апокалипсис и разные такие хульные тетрадки писал. Продолжал тот Гнусин делать то же самое и в Соловках. Мало того, что ругательно писал, а еще и картинки в насмешку хорошо мог рисовать. В Соловецком он и помер. В то время настоятелем был Томилин. Он съездил в монастырь, выпросил тело, перевез морем и похоро­нил у себя, в скиту. Болтают, что-де у архимандрита Досифея он и писания те купил. У него за великие деньги перекупил их какой-то московский ку­пец и свез в Москву. Там прознали и схапали, а на Топозеро грозу пусти­ли: на полное разрушение102.

Так завершилась земная жизнь духовного отца Сергея Семеновича, поминаемого в федосеевском Синодике как темничный страдалец103. Вы­павшие на его долю невероятные трудности, вызванные его крепостным состоянием и вместе с тем талантливостью его натуры (как истинный хри­стианин, он не мог хранить эти «дары» под спудом), его оппонентами были обращены против него и послужили основанием к созданию о нем жесто­кой и недостоверной легенды. Но даже власти поняли истинную суть это­го человека, а столь суровое ему наказание было связано с их опасениями за незыблемость государственных устоев и неспособностью иначе проти­востоять неиссякаемой твердости старообрядцев в следовании вере отцов и их деятельной энергии.

Оставшееся значительное литературное наследие знаменитого настоя­теля изучено недостаточно. Практически непревзойденным остается вы­шеупомянутое исследование архимандрита Никанора, предпринявше­го попытку определить автографы Гнусина, выявить сочинения, связан­ные с его именем или приписываемые ему. Именно Никанор отметил, что «только голый перечень сочинений Гнусина не может не обнаружить в нем плодовитейшего писателя»; по его мнению, «на протяжении XIX в., если не за всю историю Преображенского кладбища, трудно указать фигу­ру, равную в этом отношении Гнусину, а тем более превосходящую его»104.

Автор статьи относил начало литературной деятельности Гнусина к 1807 г., отождествлял его105 с «казанским стрельцом Михаилом», которому И. А. Ковылин доверил составить «экстракт» из главных положений брачников и подготовить на них опровержение106. Поручение не могло быть случайным. Известны списки сочинений Гнусина, относящиеся к 1805 г. Так, в сочинении «О браках новоженских» в двух книгах в списке второй полови­ны XIX в. указана дата его создания — 17 августа 7313 (1805) г., и в преди­словии к первому тому раскрыта история его создания с обращением к «вы­сокомилостивому отцу Илье Алексеевичу», благоразумию которого и пред­ставлены были на рассмотрение «собираемые мною на непотребных новоженов возразительные ко опровержению богомерзкого их самовымышленного брака от божественного писания резоны». Делалось это «не с каким-либо призорством, а единственно по собственному к соблюдению всеобщественной пользы усердию, а сверх того благословением Луки Терентьеви­ча»107. Автор просил Ковылина, «яко истинного пастыря и истинного попе­чителя, неленостно подвигнутся» и рассмотреть «аще что полезно, ясней­шими еще доводами украсив, а недостатки дополнив, нашему убожеству возвратив». Подпись гласила: «Высокомилостивого отца всеподданнейший слуга, убогий имя рек». Ниже комментарий переписчика: «В подлинной так написано, которая подана ему была на рассмотрение вышеозначенного чис­ла»108. В черновых материалах следствия были представлены точные выпи­ски, главным образом из первого тома109. П. Любопытный упоминал, что Осипову удалось с большим трудом, обманным путем раздобыть рукопись Гнусина и, видимо, предоставить ее следствию110.

Архимандрит Никанор указал на ранний список «Пандектов» Гнуси­на — «Часть 4. О седми тайнах церковных и о приятии еретик», недоступ­ный ему, как хранящийся в «опять-таки закрытой, для широкой публи­ки, библиотеке московского Рогожского кладбища»111. Рукопись эта в на­стоящее время известна112, она выполнена на бумаге 1805 г. и имеет запи­си: на л. 1. «Сборник (зачеркнуто.— Е. А.) беспоповское учение о тайнах и принятии от еретик поморского сочинения, руководство московских преображенцев, в лист письменная 273 л. с вырезанными по местам листа­ми»; л. 2 об.; «Сочинена сия книга на Преображенском кладбище Серге­ем Семеновым Гнусиным»; на обложке нижней крышки; «Сия книга дана Лукою Терентьевичем Семену Козмину (далее стерто.— Е. А.) сыну», ниже карандашом: «Сия подпись подлинная Семена Кузьмина, старшого отца Преображенского кладбища»113. Рукопись попала на Рогожское кладбище в составе библиотеки белокриницкого архиепископа Антония (Шутова)114, беспоповца по происхождению и бывшего казначея Преображенского бо­гаделенного дома115, о чем свидетельствует характерный, с черной рамкой, ярлык его собрания: «№ 342. По кат(алогу) Ар(хиепископа) Ан(тония) № 748». Глава 96 этой части Пандекты носит историографический харак­тер и содержит историю Курженского собора и «Сказание о страдании и о скончании священномученика Павла Коломенского», в данном кон­тексте предстающего духовным родоначальником Преображенского бо­гаделенного дома. Источниками главы выступают «История России, печ. 1795 лета, часть 1, стр. 71, часть 2, стр. 4», а также многочисленные выпи­ски из известного труда Андрея Иоаннова Журавлева. На полях этой гла­вы размещены подробные комментарии читателя-поповца, опровергаю­щего положения Гнусина116. Сокращенный вариант этой главы находится в сборнике «Статьи С. С. Гнусина»117, а более подробный и с теми же ссыл­ками, а также на «Виноград Российский» — в «Красном уставе»118. В дру­гих более поздних списках четвертой части «Пандекты» этот текст исклю­чен119. История и бытование Сказания о Павле Коломенском в круге ли­тературы федосеевского согласия, несомненно, должны стать предметом специального исследования120.

Напомним, что в полемическом сочинении против Гнусина со ссылкой на его собственную стихотворную загадку указывается год создания «Пан­декты» — 1810, вероятная дата завершения сочинения.

Старообрядцы так характеризовали фундаментальные труды Гнусина: «Единым от премудрейших духовным правителем Сергием Симеонови­чем собрана богодухновенная книга Новая Пандекта на нынешняя по­следняя самовластная лета от 256 книг священных книг (так!) и от внеш­них, от которых оная книга Пандекта, яко прекрасными и различными цветы лепотне уряженная, святей соборней и апостольстей церкви, яко венец, всеговейно поднесенная она имеется в 4-х книгах и разделяется на 9 частей. Во всех же 4-х книгах глав 655, листов 1579. Чтущие сию ду­шеполезную книгу Пандекту именуют составившаго оную вторым Злато­устом: якоже той изъясни сыновом господствующия тогда святыя церкви священныя словеса, тако и сей чадом гонимыя на последнее время путь спасения показа. Сим же премудростным и учительным отцем и иныя книги составлена быша как противу новолюбцев, такожде и во отраже­ние самобрачников и прочил»121. Действительно, «Новая Пандекта» неод­нократно переписывалась122, ее фрагменты включались в сочинения дру­гих авторов123, известный настоятель Преображенского кладбища XX в. М. И. Чуванов124 исследование о «Пандекте» избрал в качестве вступитель­ного доклада в Русское библиографическое общество125. В последнее вре­мя трудами Гнусина занимались современные деятели староверия из Лат­вии В. Э. и Ю. Э. Юнги.

В то же время, по состоянию на сегодняшний день, практически не со­хранилось оригиналов сочинения и настоятельно требуется их разыска­ние и изучение. В «Дневных дозорных записях» сохранилось свидетель­ство, что почерк Гнусина «довольно одинаков, почему скоро можно узнать» и «писанные им книги и тетради отличаются искуснейшим подражанием древнему печатному шрифту»126. Однако автографы писателя пытался вы­явить архимандрит Никанор, однако безуспешно («для нас же пока ав­тограф Гнусина неизвестен»)127. На сегодняшний день с известной долей уверенности мы можем говорить как об автографе Сергея Семеновича только в отношении Книги об антихристе128, оставшейся совсем вне поля зрения архимандрита Никанора, наряду с другими трудами Гнусина, по­священными толкованию Апокалипсиса и пониманию образа антихриста.

В начале XIX в. был создан и бытовал в среде старообрядчества круг эсхатологических сочинений, представляющих собой интеллектуальную реакцию на возвышение личности Наполеона и его нашествие на Россию.

Значительное влияние на полемику тех лет оказал Иоганн Генрих Юнг-Штиллинг (1740-1817)129, пришедший к выводу, что события во Франции сопоставимы с библейскими пророчествами о конце света и свидетель­ствуют об их исполнении. Эти наблюдения нашли отклик в высших кру­гах Германского союза, Юнг-Штиллинг был приглашен во дворец герцо­га Баденского, где произошло его знакомство с Александром I, увлекшим­ся новыми эсхатологическими идеями. Сочинения немецкого мыслителя «Победная повесть христианской религии»130 и «Угроз Световостоков»131 переводятся на русский язык и приобретают значительную популярность. Идеи Юнга-Штиллинга, и особенно заключение, что Наполеон — это по­следний антихрист, оказались очень близки староверам132.

Наиболее ревностным последователем немецкого мыслителя, как выясняется, был С. С. Гнусин, перу которого принадлежит написанный около 1820 г. вышеупомянутый объемистый труд «Книга об антихристе в 4-х частях, нарицаемая Глубина премудрости Божией или Откровение тайны Божией». Авторство Гнусина указано в описании Егоровского со­брания, но имеющаяся в рукописи запись: «Подобно же писанное в тол­ковании же многочисленных отцов. Собрание и труды многогрешного И. Е. (под титлами.— Е.А.) и в то ж лето 1820»133 не помогает в опреде­лении авторства. В то же время оформление рукописи с изображениями христиан, грешников, семиголового зверя, антихриста, сидящего на тро­не, а также характерный почерк, явно авторская правка в ряде мест — все это может свидетельствовать, что перед нами предполагаемый авто­граф Гнусина134.

Основные ее части — «Слово св. и прп. отца нашего Ефрема Сири­на о антихристе протолковано многими свв. отцы» и «Слово мч. Ипполи­та, папы Римского в толковании же многих свв. отцов». Для толкования положений этих известных в православии сочинений С. С. Гнусин при­влекает широкий круг источников (более трехсот) — сочинения Иоан­на Златоуста, Иоанна Дамаскина, Исаака Сирина, Дионисия Ареопагита, Василия Великого, Максима Пелопонесского, Климента Александрийско­го, Нила Сорского, Димитрия Ростовского, Стефана Рязанского, пустозерских узников и многих других.

Принципы построения своего труда Гнусин объясняет в предисловиях; в первом: «Во оном предшествии ничего не обретается своего писания, кроме св. отец учения. Сим подобием всю книгу писати неотменно надо». «Следовательно, что в пророчествах темно и непонятно, стараться надо прояснять и проразумевать чрез сличение с ясным и понятным по связи исполнившихся пророчеств с настоящими и будущими обстоятельствами»135.

И во втором: «Во оном предуведомлении много есть и своего сочинения согласующегося всему Священному Писанию на нынешнее время»136.

Авторские размышления наиболее последовательно проявляются в «Явлении, или Сказании, како опасно зело разумети подобает слове­са о антихристе духовно, а не чувственно», в котором Гнусин раскрыва­ет свой основополагающий принцип понимания антихриста: «мы духов­но понимаем прелесть»; «кто же без испытания послушает словес Писа­ния и приемлет все так как, напечатано, тот нелепые мнения возыме­ет»137. Достаточно отчетливо авторский подход звучит в 3-й части — «Ка­талоге избранным словам о Антихристе», символическом толковании от­дельных слов и понятий Апокалипсиса, и в 4-й «Против дерзающих креститеся третицею». В основных частях — Толкованиях на слова — автор солидаризируется с высказываниями «новых», или «внешних», авторов, прежде всего Юнга-Штиллинга: «а как явится такой монарх или завое­ватель, который стремиться будет ко всемирному обладанию и соединит в лице своем духовную власть со светскою, дабы иметь возможность ис­требить христианскую веру, и хитростию или силою достигать будет сей цели, то сей монарх будет зверь, владычествовати прежде всего в Риме, но уже не из моря, а из бездны, понеже одушевлен будет духом противничьим, духом отступничества, равным образом и вселенского блудничества»138. Слова св. Ефрема «Егда паки себя являет яко Бог в при­видениях страшных» и «Многи поклоняющиеся перед зверем и вопиющия и глаголющия, яко еси Спаситель наш» С. С. Гнусин комментиру­ет следующим образом: «Напоследок означается, кто именно поклонни­ки его, а именно те, кои в христианстве находятся, но не вписаны в кни­гу животную агнца заколенного, сиречь основывающие спасение свое не на законе и помощи сего агнца, но на собственных своих делах и до­бродетелях, поскольку и собственно зверь есть дух самовольства, само­управства и властолюбия. И паки зверь есть земная власть, стремящая­ся к господствованию над всем миром, над всем человечеством вместо Бога и творящая себе поклонников»139. И хотя очевидно, о каком прави­теле идет речь, но имя его упоминается только один раз — как маргина­лия и перевод комментария переводчика, что именно «в сем 1809 году ни позже, ни раньше Наполеон схватил новообращенного папу и при­соединил Рим к Французской империи»140. Совпадало мнение Гнусина и «нового учителя» и о путях познания конечных судеб мира: «Когда же будущее закрыто иносказаниями и образными выражениями, то, конечно, воля вышнего есть, чтобы оно до времени не было известно, а как сие разуметь, то будущее откроет»141.

С. С. Гнусин был автором и другого труда — «Толкования на Слово 105 о антихристе при. отца Ефрема Сирина»142. В данном сочинении ис­пользован выше приведенный прием: в качестве толкования мыслей прп. Ефрема приводятся мнения разных авторов. Как пишет в письме, обра­щенном к составителю труда, Иван Михайлович143, «с сердечным удоволь­ствием видел все места того слова, доселе мне непонятными и темными бывшия, мне открытыми и чрез посредство доводов из прочих мест Свя­щенного Писания изъясненными. Сия книга здравыми и зрелыми рас­суждениями, яко сладчайшими плодами обогащается преизобильно ис­тинными, от божественного Писания доказательствам и украшается пре­изрядно»144. В толковании на Слово прп. Ефрема также, хотя и в меньшей степени, цитируются труды Юнга-Штиллинга, в частности «Угроз Световостоков»: «Змий низверженный с небеси употребляет людей к своему на­мерению и побуждает их учредить монархию, сообразно его духу, и соб­ственное его царство составляющую: дух змея есть своевольство, незави­симость от Бога, совершенное самолюбие — господство над всем миром. Одним словом самость». Далее толкователь без раздумий присоединяется к мнению, что новое лжепросвещение, основателями которого были Воль­тер и Руссо, «есть точно дух змия и зверя из бездны»145.

Видимо, увлечение «внешним» учителем не всеми старообрядцами приветствовалось и разделялось. Один из читателей этого труда, уже упо­мянутый Иван Михайлович вместе с сыном, задает вопрос о возможности разрешения следующего парадокса: «Во многих местах вами приводятся свидетельства от внешних авторов, за что по правилам свв. отец многия и потязуют, а паки напротив сего удивительно, что вси церковные учите­ли сами пренаполнили в священных книгах от внешних учителей и самых еллинских мудрецов свидетельствами». И получает ответ, что под «пра­вильное запрещение» могут попасть те, кто «пренебрегая древних новы­ми паче услаждаются» и «приемлют в себе великое подтверждение мыс­лям и нравам», тогда как «надо опираться и на древние и на эллинские свидетельства, и на все разумное»146. Объединяет толкования и духовное понимание: «убо из всей пустыни явление антихристово по всему не дает разума поставити крепко, что чувственное быти по плоти ему рождение по возводному духовному разуму. Потому и действа его вси остаются в та­ком же иносказательном разуме»147. Сочинения «духовномудрствующих», как прошлого, так и нынешнего времени, как правило, не имеют строгой схемы интерпретации событий священной истории. Их авторы стремят­ся к постоянному, все более утонченному толкованию трудов древних ав­торов сочинениями более современных писателей, менее понятных — бо­лее ясными, в чем они усматривали возможность прозревать сокровенный смысл Писания.

«Толкование на Слово 105-е Ефрема Сирина» — самостоятельное сочи­нение в отличие от «Книги об антихристе», круг источников его менее об­ширен, главным образом это Евангелие, Апокалипсис, Соборник, Четьи Минеи, Псалтырь, Книга о вере, Кириллова книга, слова Максима Гре­ка и сщмч. Киприана. В старообрядческой традиции считалось, что имен­но в этом сочинении Гнусин расшифровывает имя Наполеона. На самом деле такой расшифровки в данном произведении выявить не удается, что свидетельствует о предвзятости и необоснованности бытовавших мнений о Гнусине и его трудах.

В этой связи интересно рассмотреть и предположение о Гнусине как ав­торе сочинения «Апокалипсис седмитолковый печатной глава 91 (в неко­торых списках указывается глава 401.— Е. А.) повелением государя царя Иоанна Васильевича о рождении Антихриста и о царствии его. Толкова­ние Иоанна Богослова». Об этом говорится в написанной неизвестным ав­тором и напечатанной Кельсиевым истории Преображенского кладбища со ссылкой на донос Осипова148, однако в настоящее время, когда мы рас­полагаем не только текстом этого доноса, но и комплексом документов, можно с уверенностью сказать, что такого свидетельства в них нет. Воз­можно, оно прозвучало в устных беседах с авторами доносов, содержание которых полностью не вошло в письменные документы расследования. Так, по мнению упомянутого автора истории Преображенской обители, ряд сведений, в том числе о картинах Гнусина, скрываемых за иконоста­сом, впоследствии ненайденных, стал известен из беседы Лаврентия Оси­пова с чиновником Тургеневым, подчиненным князя Голицына149.

Это краткое сочинение, напоминающее выписку и начинающееся сло­вами: «Глаголет Иоанн Богослов: будет вождь лукавый, человек греха, сын погибельный антихрист …», имело широкое хождение во множестве списков конца XVIII — XIX в. В сочинении отмечалось, что антихриста, родившегося от «жены скверной», воспримут «с честию великой церкви земстие, и патриархи и епископы, и иноки и диаконы и весь чин святи­тельский» (мысль о священниках — слугах антихриста неуклонно прово­дится в сочинении автора-беспоповца. — Е. А.) и «богатый чин» (иногда «богатых чин». — Е. А.). Все это указывает на то, что «Апокалипсис седмитолковый» был составлен в беспоповской среде противниками священной иерархии, возможно, обладателями критического взгляда на социальные реалии своего времени. В цитируемом списке сочинения последнее указа­ние о чине богатых сторонников антихриста подчеркнуто и на полях ука­зано: «А бедняки?»150. Объясняются здесь и «три тайны антихристовы»: «это троеперстное знамение, в которое во времена антихриста скроется сам сатана и прельстит весь мир»; священная иерархия «восприимет» его «мерзкий образ и сотворит ему всенощное пение» и «принесет ему дары яко Богу» — фимиам и ладан, свещи, «пение со слезами зело, яко крас­но, сиречь зело пестрое». «Пестрое» в сочинении понимается как «ерети­ческие разногласия». Антихрист же, оказавшись на престоле, установит там свой кумир — «крыж латинский, а по-словенски — крест». Сочинение претендует на «словенское» толкование Апокалипсиса. Истинные христи­ане побегут в горы и вертепы. Рассматривается и участь тех, которые за­няли, с точки зрения автора, двойственную позицию: «каково во антихри­стовой купели крестившемся и возможно ли тако веровати в Бога наше­го Исуса Христа». Возможно, речь идет о спасовцах, которые в то время принимали крещение в синодальной церкви, там же венчались, но покой­ников отпевали сами, тем самым пытаясь скрыть свое старообрядческое вероисповедание151.

Списки названного сочинения отличаются незначительными разноч­тениями: перестановкой или пропуском отдельных частей. Наивную исто­рическую нелепость в названии сочинения было указано в 60-х гг. XIX в. в комментариях к Окружному посланию152, вызвавшему полемику в сре­де последователей белокриницкой старообрядческой иерархии: «Никогда такого сочинения не было напечатано в XVI веке». Там же отмечалось, что в Апокалипсисе не может быть 401-й главы, эта священная книга не могла толковаться «словенской речью», а потому «Семитолковый апокалипсис» составлен не Иоанном Богословом, «а от некоего вседерзостного баснослова». В одном из списков сочинения имеется ремарка: «Сей апокалипсис не седми толковой, а седми плутовой»153. Текст Апокалипсиса был пред­ставлен в качестве одного из наиболее «опасных», ведущих к заблуждени­ям, сочинений в «Прошении черниговских слобожан старообрядцев в Мо­сковский Духовный совет с приложением 10 тетрадей беспоповцев 7 ян­варя 1862 г.»154. Таким образом, старообрядцы-поповцы, последователи белокриницкой иерархии, решительно отделились от полемики об анти­христе, а текст «Седмитолкового апокалипсиса» был фактически запрещен Окружным посланием.

Самое предварительное сопоставление сочинений, с достоверно­стью связанных с именем С. С. Гнусина, с «Седмитолковым апокалипси­сом», несомненно, показывает, что последнее не может быть его произве­дением, прежде всего с точки зрения его историко-богословского содер­жания. Приписать же ему такое «опасное» для того времени сочинение с выраженной социальной окраской и противоиерархической направлен­ностью означало подвергнуть его серьезной угрозе. На основании имею­щихся в нашем распоряжении источников можно выдвинуть предполо­жение, что противники Сергея Семеновича вообще не были знакомы с его сочинениями об антихристе.

Подводя итоги, можно сказать, что этот конфликт не только выявил характер отношений внутри согласия в связи с попыткой части прежних единомышленников изменить церковно-бытовые традиции, но и окон­чательно определил дальнейшую судьбу взаимоотношений федосеевцев и поморцев, позволивших себе в спорах резко полемические выпады. Ста­ла очевидна и действительная позиция государства по отношению к ста­рообрядцам в последние годы царствования императора Александра I, которая в целом считалась относительно либеральной и уравновешенной для последователей старой веры.

Настоящая статья представляет лишь первоначальный этап исследо­вания жизненного пути и деятельности Гнусина. Его творческое наследие нуждается в дальнейшем глубоком изучении. Значение и роль настоятеля Сергея Семеновича столь велики, что могут стать ключом к воссозданию истории и духовного наследия всего старопоморского согласия.

Примечания

  1. 1Красный устав. Б. м., б. г. Л. 324 (второго счета). «Красный устав» — ста­рообрядческое название; архимандрит Никанор называет его «Литографирован­ным старообрядческим уставом». Это уникальное церковно-бытовое руководство составлено было, судя по всему, вскоре после 1883 г. по соборным постановлени­ям, в том числе и собора 1883 г., посланиям и установлениям знаменитых «перво­бытных московских отец». Источниками «Красного устава» явились: «Отеческие завещания в 60 главах», «Отеческие письма», или послания, в двух частях, «име­ющие в себе более 300 глав о различных духовных делах в разныя страны», пре­жде всего его первая часть; «Книга о христианском житии, приличном настояще­му лютому времени и бедствующему в духовных делах человечеству, в коей имеет­ся 75 глав о различных потребах христианских, како их за неимением священного лица простолюдину исправлять и сие все подтверждено доводами от Священно­го писания» (Красный устав. Л. 284-284 об.), а также фрагменты сочинения Сер­гея Семеновича «Новая Пандекта». Сочинение «О христианском житии» состави­тели «Красного устава» связывают с именем Трофима Ивановича, «настоятеля кинешемских стран, списателя книжицы христианского жития, в нетлении обрета­ющегося» (Там же. Л. 350). Все эти сочинения, как и сам «Красный устав», пред­ставляются ценнейшими источниками по истории и вероучению «сообщественников» московского Преображенского богаделенного дома, требующими всесторон­него изучения и научной публикации.
  2. 2Любопытный П. Словарь и Каталог или библиотека. М., 1997. С. 106-107 (ре­принтное издание). Павел Онуфриев Любопытный, он же Платон Львович Светозаров (1772 — 17 июня 1848) — старообрядец поморского согласия, историограф, составивший Словарь, ставший на долгие годы основным источником биографи­ческих данных о многих деятелях беспоповских согласий староверия.
  3. 3Вот лишь некоторые примеры: Андреев В. В. Раскол и его значение в народ­ной русской жизни. СПб., 1870. С. 157, 254, 351; Ивановский Н. И. Критический разбор учения беспоповцев о церкви и таинствах. Казань, 1892. С. 329, 330; Лива­нов Ф. В. Раскольники и острожники. Т. 4. СПб., 1873. С. 49, 50, 106, 107; История Преображенского кладбища // Сборник правительственный сведений о расколе / Сост. В. Кельсиевым. Вып. 1. Лондон, 1860. С. 42-43, 48-55; Яхонтов Николай. Бе­седа православных со старообрядцами, бывшая 2 февраля 1889 г. в селе Бори­совском // Владимирские епархиальные ведомости. 1889. № 10. С. 284-285; Ниль­ский И. Ф. Семейная жизнь в русском расколе: Исторический очерк раскольниче­ского учения о браке. СПб., 1869. С. 357-366, 375-390.
  4. 4О жизни и деятельности самого архимандрита Никанора (в миру Николай Павлович Кудрявцев) известно немного. Согласно сведениям благотворительно­го фонда «Русское православие», он «родился в 1883 году, единоверец, постри­жен в монашество и рукоположен во иеромонаха, много лет был настоятелем Ни­кольского единоверческого монастыря, хиротонисан в Москве в 1921 г. во епи­скопа Богородицкого (единоверческого), викария Московской епархии. Скончал­ся 30 октября 1923 г. от чахотки. Похоронен в Москве на Семеновском кладби­ще, могила почитается многими верующими, постоянно заказываются панихи­ды и литии» (http://www.ortho-rus.ru [эти сведения могут быть недостоверными]). В 1935 г. Моссовет постановил ликвидировать кладбище, но еще более 30 лет оно разграблялось. Окончательно закрыто в 1966 г. См.: Рябинин Юрий. Последние камни Семеновского кладбища (http://www.moskvam.ru/2003/07ryabinin.htm). Из­вестно также, что Николай Павлович Кудрявцев был сыном священника церк­ви св. Николы Большой Крест на Ильинке, разрушенной в начале 30-х гг. Учил­ся с 1895 г. в Заиконоспасском духовном училище на Никольской улице, был дружен с одноклассником Николаем Звездинским, будущим священномучеником, епископом Дмитровским Серафимом (1883-1937), происходившим из семьи старообрядцев-беспоповцев. Его отец, Иоанн Гаврилович Бонефатьев, пришел из Солигалича в Петербург, где присоединился к синодальной церкви с наимено­ванием Звездинский, был определен на должность чтеца при храме на Волко­вом кладбище в Петербурге, женился на дочери единоверческого священника, принял духовный сан и получил назначение во Ржев. С начала 1880-х гг. служил в Москве, вскоре был назначен благочинным всех единоверческих храмов (см.: Московские епархиальные ведомости. 2000. № 12. С. 28-38). Очевидно, будущий епископ Богородский с детства был хорошо знаком с единоверческой средой. В дальнейшем, по завершении курса LXIV Московской духовной академии (1905-1908), Кудрявцев был оставлен при ней профессорским стипендиатом. На пред­ыдущем курсе LXIII (1904-1908) был выпущен магистрантом Павел Александро­вич Флоренский (1882-1937), по поводу одного из трудов которого Н. П. Кудряв­цев написал резкую рецензию (см.: Никанор, архим. Рец. на кн.: Столп и утвержде­ние Истины: (Опыт православной теодицеи в двенадцати письмах), свящ. Павла Флоренского. М.: Путь, 1914. 812 с. // П. А. Флоренский: Pro et contra. СПб., 2001. С. 314-352). В примечаниях к данной публикации указано: «Архимандрит Ни­канор (в миру — Н. П. Кудрявцев) — о его жизни не осталось сведений». Приво­дится краткий список его трудов, в том числе: Разбор учения беспоповцев о ду­ховном священстве. М., 1913; Суждения о расколе. М., 1914 (Там же. С. 780). Также сокурсником о. Павла Флоренского был оставленный при МДА для полу­чения профессорского звания Сергей Иванович Голощапов (1882-1937) — друг Н. П. Кудрявцева, будущий священномученик, одно время по приглашению ар­химандрита Никанора служивший без зачисления в штат в Никольском едино­верческом монастыре. См.: Игумен Дамаскин (Орловский). Мученики, исповедники и подвижники благочестия РПЦ XX столетия. Тверь, 2002. Кн. 7. С. 250. Списки выпускников Московской духовной академии см.: сайт Александра Бовкало http:/ www.petergen.com.
  5. 5Никанор, архим. Гнусин // Русский биографический словарь. Т. 5. М., 1916. С. 398-408. Репринт: М., 1995.
  6. 6Там же. С. 398.
  7. 7ГИМ. Собр. Хлудова, № 346. Первая половина XIX в. 4°. 163 л.
  8. 8В этом смысле не представляет исключения биографическая статья о на­стоятеле в старообрядческом календаре: [без автора] Наставник Сергий Симео­нович Гнусин // Церковный календарь на 2001 г. христиан древлеправославно-кафолического исповедания и благочестия старопоморского согласия. [М., 2000]. С. 88-89. Также вызывает недоумение недавнее издание Рижской Гребенщиковской старообрядческой общины: Преподобного Отца нашего Ефрема Сирина Слово 105-е О антихристе (Толкование). Рига, 2006. По словам издателей, оно представляет собой «сокращенный смысловой перевод славянской рукописи и не претендует на научную точность», является «продолжением и дополнением к вышедшей в старообрядческом издательстве «Третий Рим» (М., 2004) книги «Зер­цало таинств и конца всемирного», составленной тем же автором» (имеется в виду С. С. Гнусин, в справке о котором приводится весь набор сведений, исходящих от его противников). Вольное обращение как с сочинением Ефрема Сирина, так и с толкованиями С. С. Гнусина, а также немотивированное включение в творчество последнего неисследованного «Зерцала таинств» свидетельствуют, к сожалению, о недостаточно внимательном отношении современных издателей к святоотеческо­му и историческому наследию.
  9. 9Описание сборника см.: Попов А. Описание рукописей и каталог книг цер­ковной печати библиотеки А. И. Хлудова. М., 1872. С. 628-629.
  10. 10В указатель В. Г. Дружинина включено дважды: Дружинин В. Г. Писания русских старообрядцев. СПб., 1912. С. 351, № 317; С. 300, № 82 (приведены дру­гие списки). В создании сочинения принимал участие В. Ф. Монин, см.: Юхименко Е. М. Поморское староверие в Москве и храм в Токмаковом переулке. М., 2008. С. 42-45.
  11. 11Дружинин В. Г. Писания русских старообрядцев. СПб., 1912. № 396. С. 365.
  12. 12Там же. С. 251, № 1 (других списков нет).
  13. 13Там же. С. 251. № 2 (других списков нет).
  14. 14Там же. С. 250 (других списков нет).
  15. 15Об этих сочинениях и их создателях подробнее см.: Юхименко Е. М. Помор­ское староверие в Москве… С. 31-32, 42-44, 47.
  16. 16Содержание «Картины» подразделяется на 31 раздел, часть из которых описывают ее изображения, а другие излагают «истории» из жизни Сергея Семе­новича с внутренним подразделением на параграфы в виде ссылок и надписей, имеющих собственную сквозную нумерацию. Указания на листы рукописи ГИМ, Собр. Хлудова, № 346 приводятся внутри текста.
  17. 17Все перечисленные сочинения хорошо известны исследователям старооб­рядчества. Речь идет об основополагающих вероучительных документах федосеевского согласия, в составлении которых, судя по всему, принимал участие и С. С. Гнусин, за исключением загадочного, приписываемого ему сочинения, неиз­вестного и архимандриту Никанору, под названием «Сова» с аналогичной, как бу­дет показано в тексте далее, картиной. Просматривая сочинения Сергея Семено­вича, мы не нашли какой бы то ни было аналогии. Возможно, это риторический прием его противников, которые использовали любые средства для дезавуирова­ния настоятеля, привлекая для этого даже символы мистического арсенала, с яв­ным намеком на связь настоятеля с потусторонними силами. Известно, что симво­лика совы амбивалентна: она символ не только мудрости, но и сил мрака и смер­ти. Сову не раз изображал Иероним Босх (1450-1516). На полотне «Корабль ду­раков» корабль символизирует церковь, но на нем пируют вместе с мирянами мо­нахи и монахини, аллегорически представляющие целый букет пороков: чревоу­годие, распущенность и вожделение. Его мачта пустила побеги, и в их гуще сидит сова — символ зла. См.: http://art.gothic.ru. На рисунке Босха с условным названи­ем «У леса уши, у поля глаза …» (нидерландская пословица с моралью — «… поэто­му я молчу») сова олицетворяет силу нового знания. В центре композиции — пор­трет или даже автопортрет (если вспомнить, что bosch по-голландски «лес») в виде высохшего древа, в дупле которого угнездилась сова. Латинская надпись вверху рисунка гласит: «Несчастны те, кто занимает творческую мысль (ingenium) лишь тем, что изобретено, не изобретая ничего нового». См.: Соколов М. Н. Время и место. Искусство Возрождения как перворубеж виртуального пространства. М., 2002. С. 98. Известно также, что «в Средние века сову, которая, тайно гнездясь в храмах, не только пачкала их своим пометом, но, как полагали, еще и пила мас­ло из лампад, связывали с целым рядом смертных грехов (в том числе Ленью, Обжорством и «сугубо птичьим» грехом Похоти), считая ее к тому же вестником смерти. Уже в христианском искусстве периода поздней античности сова служи­ла аллегорическим изображением земного сумасбродства» (http://deja-vu4.narod.ru). У славян сова наделялась демоническими свойствами, а в брачной символи­ке выступала как символ вдовы или старой девы (http://newacropolis.org). В народ­ной традиции сова иногда называлась «Божа мать»; более распространены злове­щие коннотации этого символа, в частности, в Западной Галиции бытовало пове­рье, что сова не может видеть света, поскольку происходит от дьявола («Народная библия»: Восточнославянские этиологические легенды / Сост. и комм. О. В. Бело­вой. М., 2004. С. 191-192. № 410). Крик совы в одних случаях мог предвещать не­счастье, в других — исход родов и рождение ребенка. По другим поверьям кости совы могли предохранять дом от черта, а совиное сердце, положенное на сукон­ный плат слева от спящей женщины, могло ее заставить признаться в неверности мужу. — Райан В. Ф. Баня в полночь. Исторический обзор магии и гаданий в Рос­сии. М., 2006. С. 191-192, 408. Но в то же время от античности до Гегеля «сова Ми­нервы», безусловно, обозначала верховную мудрость. Таким образом, оппоненты Гнусина выдвигали аллегорическую трактовку его личности, что не было харак­терно для старообрядческой традиции.
  18. 18Речь идет об основоположнике раннехристианской гностической ереси Се­вере, последователи которого отрицали Ветхий Завет и воскресение плоти, отка­зывались от любого общения с женщинами, считал, что женщина — это тоже дело рук Сатаны, поэтому все те, кто вступает в брак, тем самым сотрудничает с Сата­ной. Признавали Евангелие, но толковали его по-своему. Критиковали апостола Павла, отвергая его Послания и не принимая Деяний. См.: Афонасин Е. В. Гносис. Фрагменты и свидетельства. СПб., 2008. С. 54-55.
  19. 19В Апокалипсисе, в посланиях к малоазийским церквам, обличаются ере­тики, которые именуются николаитами. Свое название они получили от одно­го из семи диаконов, упоминаемых в книге Деяний Святых Апостолов (Деян. 6: 5), — Николая Антиохийца; рассматривали материю как зло, поэтому развивали практическое учение об умерщвлении плоти и возвышении свободы духа. Сви­детельства о николаитах можно найти у св. Иринея Лионского, Тертуллиана, Климента Александрийского. Николаиты — предшественники гностиков, пред­принявших попытку «дополнить» христианство восточными религиозными ве­рованиями и греческой философией. (Откр. 2: 24). См.: Словарь. Ереси. Никола­иты — http://www.pravoslavie.by.
  20. 20Речь идет о последователях дуалистического религиозно-философского учения восточного происхождения (Месопотамия), получившего свое наимено­вание от основателя мистика и проповедника Мани (в греческой форме Манес, 216 — между 274-279), что значит «дух» или «ум». В основе манихейства лежит дуалистическое вероучение о борьбе добра и зла, духа и материи. Спасутся души светлого происхождения, погибнут — темного, а все тела упразднятся. Все это вело к обязательной аскезе: воздержанию от мяса, вина и брака. Манихеи высту­пали сторонниками докетизма — учения о призрачности тела Христа. Все апо­столы и посланники Христа, а также иудеи и язычники являлись проводниками злого, материального мира, а потому извращали христианское учение. См.: Таевский Д. А. Христианские ереси и секты I-XXI вв.: Словарь. М., 2003. С. 112-113; Афонасин Е. В. Гносис. Фрагменты и свидетельства. С. 255-259.
  21. 21Маркион Синопский (80-155) в 144 г. основал свою общину; основатель маркионизма, первый из великих ересиархов-гностиков; считал, что Бог Ветхого Завета не может быть тождественен Богу Нового Завета. Первый — суровый, же­стокий, второй — благой. В связи с этим допускал существование двух Христов. В отношении Христа придерживался докетических взглядов о его призрачной сущ­ности. Образовал из книг Священного писания свое Евангелие, в основе которо­го было Евангелие от Луки, и свой апостольский кодекс из 10 посланий ап. Пав­ла. В общине проповедовался крайний аскетизм вплоть до отрицания брака. См.: Болотов В. В. Лекции по истории древней церкви. М., 1994. Т. 2. С. 226-230. По мнению Е. В. Афонасина, Маркион не был настоящим гностиком, поскольку в его учении не просматривается «следов гностической мифологии», а также «учения о спасении избранных по природе», в то же время «многие особенности его системы находят место в истории гностицизма». Этика последователей Маркиона — маркионитов была подробно исследована Климентом Александрийским в «Строматах». Маркион считал человеческую природу неисправимо испорченной, «поэто­му полный аскетизм необходим для спасения души». См.: Афонасин Е. В. Антич­ный гностицизм. Фрагменты и свидетельства. СПб., 2002. С. 260-270.
  22. 22Ориген (около 185-253 или 254), христианский теолог, философ и ученый представитель ранней патристики. Перечень его сочинений включает около 2000 названий. Разрабатывал доктрину о трех смыслах Библии — «телесном» (букваль­ном), «душевном» (моральном) и «духовном» (философско-мистическом), которо­му отдавалось предпочтение. Доктрина Оригена об аскетическом самопознании и борьбе со страстями оказала сильное влияние на становление монашеской ми­стики, а его система понятий использовалась при построении церковной догмати­ки. У Оригена впервые встречается термин «богочеловек». Его осуждали за «ере­тические» мнения, объединявшие христианское вероучение с тезисами античной философии. В 543 г. Ориген был объявлен еретиком в эдикте императора Юсти­ниана I. Он оказал влияние на многих средневековых мыслителей. Интерес к его учению значительно возрос в XX в. См.: Аверинцев С. С. Ориген // БСЭ. Т. 18. М., 1974. С. 508.
  23. 23Ессеняне — очевидно, речь идет о ессеях (также эсены, есены), которые на­званы по аналогии с «феодосиянами» — как иудейская секта появляются в 152 г. до н. э.; одна из крупных общин, насчитывавшая в 1 в. по Р. Х. свыше 4000 чело­век, находилась в Кумране; во главе общин стояли священники, поддерживалась строгая дисциплина, в отличие от ортодоксального иудаизма они уважали безбра­чие, что связано с верой в близость последней схватки «сынов света» с «сынами тьмы», ожиданием скорого Суда и кончины мира. Ессеняне вели замкнутый образ жизни. Их воззрения оказали влияние на раннее христианство и проповедь Ио­анна Крестителя. Гностические учения, привлеченные в обличение С. С. Гнусина, объединяют идеи крайнего аскетизма, отрицания брака, свободного толкования вероучения, в чем, прежде всего, обвинялся и Гнусин. Полемисты обнаруживают весьма основательное знание гностической традиции.
  24. 24См. сноску 20.
  25. 25Север или Севир — см. сноску 18.
  26. 26Приведены следующие ссылки: «страница 468. В слове Манесе, начертание церковной истории века 2, страница 61».
  27. 27В следственных документах и в литературе не раз упоминается о картине, описанной с большей или меньшей подробностью, на которой дьявол вкладывает души в только что родившихся младенцев. Возможно, в данном случае дьявол за­менен совой как один из его возможных символов? Хотя в других случаях не раз упоминается бес.
  28. 28Речь идет об Иване Иванове из Астрахани (1694-1784), создателе «значи­тельных, благочестия исполненных 14 вопросов тоже ко всей астраханской церк­ви староверов о разных церковных предметах, назидающих оную и доставляю­щих ей образование и красоту» (Любопытный П. Словарь и Каталог или библио­тека … С. 52-53). Об Иване Ивановиче Астраханце и его 12, а не 14 вопросах гово­рится и у Н. И. Костомарова (Костомаров Н. И. История раскола у раскольников // Вестник Европы. 1871. Т. 2. Кн. 4. С. 508). Часть вопросов касалась брака, в част­ности, что необходимо брать основанием для заключения брака: согласие родите­лей или новобрачных, или как поступать в случае браков, возникших между по­морцами и последователями других согласий. Костомаров приводит слова Любопытного о том, что эти «вопросы произвели немалый соблазн, потому что решить их никак не сумели»
  29. 29Хвальковский А. В., Юхименко Е. М. Поморское староверие в Москве // Старо­обрядчество в России (XVII-XX вв.). Вып. 2. М., 1999. С. 318-319.
  30. 30Любопытный П. Словарь и Каталог или библиотека … С. 23.
  31. 31Мнения Никифора Петрова отличались известной широтой: не следует пи­тать вражды к иноверным, с ними можно иметь сообщение, крестить их детей, до­пускать в моленную, кадить их ладаном, давать свечи для погребения. Он также допускал ношение любого платья, за что и был назван «модным старообрядцем» (см.: Костомаров И. И. История раскола у раскольников … С. 531).
  32. 32Надеждин К. Споры безпоповцев Преображенского кладбища и Покров­ской часовни о браке. СПб., 1865. С. 60-61. Автор анализирует это сочинение по рукописи Публичной библиотеки по отделению бракоборных сочинений № 30. В Сборнике РНБ Q. I. № 274, состоящем из тетрадей, часть из которых имеют вну­тренние номера: 34, 42 и др., с сочинениями против брака, с л. 57 начинается со­чинение под названием «Федосеевка девственница старообрядка в собственном своем лице. 1837 г.». Состав сочинения следующий: (Выписка) Из Златоуста; К познанию. Любопытный читателю! От собственного твоего обозрения или от каго-либо наслышан, что вера девственная федосеевых; Гл. 1. О еретиках бракоборцах прежде бывших и о их учении; Гл. 2. Сходство учения; Гл. 4. (так!) Пло­ды седмиглавого общества; Гл. 5. Собственное изображение девственницы федосеевки в стихах; Гл. 6. Важности злодеяний уставов бракоборных (в стихах); Гл. 7. Воззвание св. отец; Стихера глас 7 самогласен (л. 78 об.). На обороте пустого ли­ста надпись: «Сия книга глаголемая Девственница принадлежит Григорию Лари­онову Гранцову. 1838 г. Майя 15 дня». Данная тетрадь в настоящее время не име­ет внутреннего номера, но, возможно, могла его иметь.
  33. 33Т. е. вошь.
  34. 34Деяния московского федосеевского собора, бывшего в августе 1883 г. // Братское слово. 1884. Т. 2. С. 96-97.
  35. 35Лист с машинописным текстом, завершающийся характерной подписью Заволоко, был вложен в список главы Пандекты «О тайне покаяния. О еже что есть покаяние» (список XIX в.) — ИРЛИ. Колл. Заволоко, № 57. В этой биогра­фии достоверные сведения переплетаются с ложными, но глубоко укорененными мнениями, сформированными доносами «новоженов».
  36. 36См.: ЦИАМ. Ф. 16 (Канцелярия московского военного генерал-губернатора). Оп. 2. Д. 109. «О перемене мещанином Гнусиным имени и отчества»; Оп. 31. Д. 3. «О разногласиях старообрядцев Преображенского богаделенного дома при вы­боре попечителей. 1816-1817 гг.»; Д. 5. «О злоупотреблениях раскольников федосеевской секты. 1820 г.»; Д. 9. «О произведенном расследовании по случаю воз­никших в 1816 г. споров при выборе попечителей в Преображенском богаделен­ном доме. 1820-1823 гг.»; Д. 45. «Об отправлении в Соловецкий монастырь мо­сковских раскольничьих наставников Гнусина и Федотова и об установлении пра­вил для Преображенского богаделенного дома. 1822-1829 гг.». Хочу выразить ис­креннюю признательность В. Н. Анисимовой, обратившей мое внимание на по­следнее дело.
  37. 37См.: Агеева Е. А. 1) Библейские источники сочинений старообрядческого пи­сателя первой трети XIX в. С. С. Гнусина // Библия и европейская литературная традиция: Мат-лы XXXIV междунар. филол. конф. СПГУ. (14-18 марта 2005 г.). СПб., 2006. С. 67-74; 2) Гнусин Сергей Семенович // Православная энциклопе­дия. Т. 11. М., 2006. С. 638-639; 3) «Знаменитыя обители единый от премудрейших духовный правитель» — к 250-летию со дня рождения отца Сергея Семеновича Гнусина (1756-27.06. 1839, Соловки) // Старообрядец. 2006. № 36. С. 17. № 37. С. 19.
  38. 38Хочу выразить глубокую благодарность Е. М. Юхименко за разыскания в фондах ГИМ.
  39. 39В ИЗО ГИМ благодаря любезности Н. А. Перевезенцевой был выявлен портрет, скорее всего, наставника Преображенского кладбища Сергея Яковлеви­ча (ГИМ 66983 И I 788). На лицевой стороне по обе стороны от головы персона­жа крупными буквами черной краской на темном фоне написано: «Сергий Яков­левич». На обороте надпись чернилами полууставом: «Сергий Яковлевич Гнусин». Как ни заманчиво счесть изображенного старообрядца С. С. Гнусиным, ви­димо, следует отдать предпочтение надписи на лицевой стороне полотна. Перво­начально портрет был большего размера, затем холст по краям был обрезан. По­этому расположенные слева свиток и перо с чернильницей оказались слишком близко к краю портрета. На этом свитке читается надпись: «Братия моя, имей­те смирение, любовь и долготерпение, и Бог мира …». На втором свитке (справа) написаны цитаты из Посланий апостолов Иакова (Иак 5: 9) и Петра (2 Петр 3: 10). — Прим. ред.
  40. 40ЦИАМ. Ф. 16. Oп. 31. Д. 3. Л. 140-147 об.
  41. 41Макар Андреевич Андреев — московский купец, от имени и за подписью которого подавались многие прошения. Биографическими сведениями о нем мы не располагаем. Не упоминается он и у Павла Любопытного. Возможно, Андре­ев был своего рода «ширмой», за которой скрывался Осипов, инициатор событий, наоборот практически никогда не подписывавший петиций.
  42. 42Лаврентий Иванович Осипов (1762-1825), согласно небеспристрастному «Словарю» Павла Любопытного, называется «славным членом феодосианской церкви, ревнителем благочестия и законной правды, громко поправшим студное бракоборство и галилейскую ересь, и боровшимся долговременно за право исти­ны посредством высшего начальства в Москве и Петрополе с буйством и суеве­рием феодосиан» (Любопытный П. Словарь и Каталог или библиотека … С. 106). На его могиле на Преображенском кладбище была следующая эпитафия: «По­хвального ума, спокойствием советник, /Все в мудрости любил, почтенный патриот./ Был страждущим покров, невинности защитник./ Святыню чтил. Натуру славил. Друг сирот./ Заслуга в нем. Медали, ленты отличали — Владимир,/ Анна, Александр их украшали» (Сморгунова Е. М. Два века московского Преображен­ского некрополя: материалы из архива М. И. Чуванова // Мир старообрядчества. Вып. 2. Москва старообрядческая. М., 1995. С. 208. № 649).
  43. 43О нем см.: Любопытный П. Словарь и Каталог или библиотека … С. 104. Иногда Ивану Федотову (1771-21.VI. 1839) приписывалось, очевидно, прозви­ще Таровитый или Тароватый, но в документах оно не встречается. О его жизни и деятельности сохранилось очень мало свидетельств. Любопытный его называ­ет, конечно, «редким изувером», «ужасным бракоборцем», а также «феодосианской церкви в Москве нарочитым членом» и указывает только дату рождения.
  44. 44О Ефиме Ивановиче Грачеве (ум. 22.10.1818) сохранилось крайне мало све­дений. Его портрет с подписью «Ефим Грачев — один из основателей Преобра­женского кладбища» см.: Церковный календарь христиан древлеправославно- кафолического исповедания и благочестия старопоморского согласия на 2001 г. [М., 2000]. С. 92. Вклад Е. И. Грачева и его роль в жизни кладбища от­части раскрыта в данной статье.
  45. 45Алексей [Никифорович] Никифоров — попечитель ПБД, умер в 1820 г. Портрет см.: Там же. С. 90.
  46. 46Красиков Алексей Терентьевич (1759-13.08.1819), московский купец 2-й гильдии (у Чуванова: московский мещанин), родной брат настоятеля Преображенского кладбища Луки Терентьевича Красикова (1735-24.09.1818), автора по­сланий, вошедших в сборник «Отеческие письма»).
  47. 47Красный устав. Л. 327-327 об. (второго счета).
  48. 48Там же. Л. 328-329 (второго счета).
  49. 49За принятие приговора от одной стороны «стряпчему было учинено заме­чание» (ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 31. Д. 3. Л. 1 об.).
  50. 50Граф Тормасов Александр Петрович (1752-1819), московский военный гу­бернатор (30-31 августа 1814), московский главнокомандующий (31 августа 1814 — 30 октября 1816), московский военный генерал-губернатор (30 октября 1816 — 13 ноября 1819). При нем после пожара 1812 г. быстро отстроилась Москва, как благодетель он упоминается в «Красном уставе» (Л. 330). О нем см.: Москва сто лет назад. М., 1997. С. 41-43.
  51. 51ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 31. Д. 3. Л. 143.
  52. 52Там же. Л. 143. В подлинном рапорте городского головы коммерции со­ветника и кавалера М. И. Титова генерал-губернатору А. П. Тормасову называет­ся число 40, что, наверно, больше соответствует действительности. Также отме­чается, «что часть из них из других вер», но Грачев «по значительности своих по­жертвований в пользу общества, а также по большому превосходству голосов дей­ствительно заслуживает внимания» (Там же. Л. 56-56 об.).
  53. 53Там же. Л. 144 об.
  54. 54Там же. Л. 146 об.
  55. 55Сборник правительственных сведений о раскольниках … С. 42-43.
  56. 56ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 31. Д. 3.Л. 1 об.-12 об.
  57. 57Там же. Л. 134-136.
  58. 58Там же. Л. 95 об.
  59. 59В доносе Осипова отмечалось, что призреваемые запуганы и слепо выпол­няют волю попечителей.
  60. 60Там же. Л. 95-97. Подписи членов старообрядческого общества на л. 97-103 об.
  61. 61Титов Михаил Иванович, коммерции советник, купец 1-й гильдии, город­ской голова в 1814-1819 гг., 15 декабря 1815 г. был переизбран на второй срок. См.: Москва сто лет назад … С. 78.
  62. 62ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 31. Д. 3. Л. 59-66.
  63. 63ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 31. Д. 9. Л. 19.
  64. 64Васильев В. Организация и самоуправление федосеевского общества на Пре­ображенском кладбище в Москве // Христианское чтение. 1887, Ч. 2. С. 588-615.
  65. 65Министерство было образовано 24 октября 1817 г. О его организации см.: Кондаков Ю. Е. Государство и православная церковь России: эволюция отношений в первой половине XIX в. СПб., 2003. С. 191-215.
  66. 66Структура МВД оставалась без изменения до 1810 г., до того времени, ког­да после учреждения Госсовета был издан манифест «О разделении дел по ми­нистерствам», который предусматривал создание специального Министерства полиции; его фактическим управляющим был С. К. Вязьмитинов (1749-1819), в 1802-1808 гг. первый военный министр России.
  67. 67Кочубей Виктор Павлович (1768-1834) — известный государственный дея­тель, единомышленник императора Александра I, при учреждении министерств ему было поручено Министерство внутренних дел, которым он управлял до 1812 г., а затем с 1819 по 1825 г. После смерти С. К. Вязьмитинова граф Кочубей пред­ложил упразднить непопулярное Министерство полиции и вернуть полицию в подчинение МВД.
  68. 68Агеева Е. А. Волково кладбище // Православная энциклопедия. Т. 9. М., 2005. Л. 233-235.
  69. 69ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 31. Д. 9. Л. 1-1 об. Опубликовано: Собрание постановле­ний по части раскола. СПб., 1875. С. 63-65; Васильев В. Организация и самоуправ­ление … С. 591-592.
  70. 70Голицын Дмитрий Владимирович (1771-1844) — московский военный генерал-губернатор (6.01.1820-27.03.1844), герой войны 1812-1814 гг.
  71. 71В. Васильев называл их «особыми сыщиками» (Васильев В. Организация и самоуправление … С. 593).
  72. 72ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 31. Д. 45. Л. 1 об.
  73. 73Там же. Ф. 16. Оп. 31. Д. 9. Л. 7 об.
  74. 74Там же. Л. 16.
  75. 75Там же. Л. 23. Возможно, Гнусин действительно первоначально скрывался в разных домах, поскольку при дознании оказалось, что он пришел в моленную Папулина только за два дня до своего ареста. Некоторые новые подробности о купце Н. А. Папулине, содержателе моленной и богаделенного дома, содержатся в статье молодого костромского исследователя Ильи Наградова (см.: Наградов И. Вся власть у Папулина // Родина. 2006. № 6. С. 60-65). Автор упоминает вскользь о Гнусине и, используя малодостоверное, требующее проверки, сообщение местной прессы кон­ца XIX в., считает, что Папулин якобы получил за сокрытие Гнусина огромную сум­му 100 тыс. руб. На самом деле это не соответствует ни принципам старообрядче­ской благотворительности, ни взаимоотношениям между общинами, что явствует, например, из посланий Преображенских настоятелей Папулину: «Милостивый го­сударь наш и благоприятель, Николай Андреевич» (ГИМ. Собр. Хлудова. № 167. Л. 108-109 об.). Данная сумма возникла, а затем и возросла, видимо, от многократ­ного пересказывания слов попечителей ПБД, якобы упрекавших чиновника Тур­генева в поимке Гнусина: «Если бы сказали, что Вам нужны деньги, то мы дали бы 50000 руб.» (История Преображенского кладбища. С. 51). Как увидим ниже, Турге­нев участия в аресте Гнусина не принимал.
  76. 76Плакатным назывался паспорт, выдававшийся людям податных сословий для отлучек с постоянного места жительства. Паспорт, вид на жительство или пла­кат, как иногда говорили, С. С. Гнусина представлял собой лист сероватой вержированной бумаги размером в 4°, на котором была напечатана и отчасти вписана следующая информация: «По указа его Величества Государя Императора Алексан­дра Павловича Самодержца Всероссийского и проч. и по опубликованному в на­род плакату объявитель сего отпущен в разные российские города для собствен­ных своих нужд и промысла от нижеписанного числа впредь на три года, то есть 1824 г. августа по 24 число, по прошествии которого нигде ему не жить, а явить­ся в сей город и сей пашпорт представить в городское общество, и для того на за­ставах господам, кои команду имеющих, как до тех городов пропускать и обратно пропускать его без задержания. Дан Московского градского общества за подписа­нием присутствующего (с) приложением онаго гражданского общества печати ав­густа 24 дня 1821 г. Московский мещанин Панкратьевской слободы. Сергей Семе­нов Гнусин приметами он: росту среднего, лицем бел, глаза серые, волосы на го­лове и бороде темно-русые с проседью и плешив, году ему 65 лет, холост. Заочно во второй раз пошлину 30 руб. взято. [Подписи помощника и письмоводителя ти­тулярного советника неразборчивы.] (ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 31. Д. 9. Л. 49).
  77. 77На вержированном листе с филигранью «Pro Patria», размером в 4°, свиде­тельство следующего содержания: «Дано сие из дома Московского градского об­щества московскому мещанину Панкратьевской слободы Сергею Семенову Гнусину в том, что он по силе Высочайшего Манифеста о 7 ревизии, в 20-й день июня 1815 года состоявшегося, о семействе своем, состоящем в 1 душе мужского пола и — (прочерк. — Е. А.) женского пола, в Доме Градского общества сказку подал де­кабря 22 дня 1815 г. Выборной Козма Баклышов». Заверено печатью с гербом Мо­сквы (Там же. Л. 44).
  78. 78На серой вержированной бумаге в 4°, квитанция № 2467: «1816 года июня 20 дня по указу его Императорского Величества в Доме Московского Градско­го общества принято с московского мещанина № 230 Панкратьевской слободы Сергея Семенова Гнусина на платеж подушных денег и со складочными по при­говорам на 1816 — 15 и 1817 — 15 и 1818 — 15, а всего 45 руб.». Подписи (Там же. Л. 45); квитанция № 1048 на 1819, 1820, 1821 гг. — 39 руб. (Там же. Л. 46); квитанция № 1974 на 1822-1824 гг. — 27 руб. 60 коп. (Там же. Л. 47); № 2996 на 1814-1815 гг. — 24 руб. (Там же. Л. 48); квитанция б/н на 1813 г. — 12 руб. (Там же. Л. 50).
  79. 79Можно выделить три версии происхождения Гнусина: по его рассказу он был «дворовым человеком помещика Осокина Оренбургской губ., Белебеевской округи» (ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 31. Д. 9. Л. 41.), по сведениям МВД — принадлежал отставному гвардии прапорщику Гавриле Осокину (Там же. Д. 45. Л. 9). Про­тивники считали, что Гнусин «по жительству его в Оренбургской Губ., на заводе Осокинском — писарь» (ГИМ. Собр. Хлудова, № 346. Л. 122 об.), т. е. на Нижне-Троицком железоплавильном заводе той же губ. помещика И. П. Осокина.
  80. 80Ряд, где торговали кожами. Известны были казанские юхотники, или ко­жевенники.
  81. 81Помытчик — охотник, натравливающий ловчую птицу на жертву.
  82. 82Высочайший Манифест был выпущен в честь мира с Францией.
  83. 83Богаделенный дом в Коломне был устроен на средства Ивана Федотова по образцу московского на Преображенском кладбище. Это было известно след­ствию, разыскивающему И. Федотова как сподвижника С. С. Гнусина, а также в связи с тем что петербургская комиссия по Волкову кладбищу установила, что «книги с картинками о браках и о царях, помазанниках Божьих, изданные Гнусиным, доставлял в Петербург Иван Федотов, скрывавшийся в разных местах, про­живая в Коломне, где он в тамошней моленной был хозяин, но большей частью находился в Москве и ныне (середина 1822 г. — Е. А.) проживает в доме Стукачева» в Преображенском (ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 31. Д. 45. Л. 6 об.).
  84. 84Село Писцово Нерехтского у. Костромской губ. (ныне Комсомольского р-на Ивановской обл.) — родина И. А. Ковылина. Рядом в селах Киселеве и Сере­де (ныне г. Фурманов Ивановской обл.) находились фабрики первого почетного члена общины московского Преображенского кладбища Г. К. Горбунова.
  85. 85ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 31. Д. 9. Л. 41-42 об.
  86. 86ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 31. Д. 47. Л. 1-4 об. «О раскольниках в г. Коломне».
  87. 87Там же. Л. 17-18. 2 января 1823 г. управляющий МВД В. П. Кочубей реко­мендовал следить за коломенскими старообрядцами, колокол отобрать, но не счи­тал нужным уничтожить обитель и моленную. Они существовали и в 1832 г., строе­ния умножились и украшались, призреваемых женщин было до 150 и 15 мужчин, «из коих начальниками почитаются Иван и Симеон Савины» (Там же. Л. 27-29).
  88. 88Следовательно, обер-полицмейстер лично выполнял это поручение.
  89. 89ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 31. Д. 45. Л. 40.
  90. 90Там же. Л. 12.
  91. 91Там же. Л. 2-3. Отмечалось также, что трое настоятелей, последующих Гнусину, умерли, остался один Федотов (Там же. Л. 9 об.).
  92. 92Там же. Л. 6 об.
  93. 93Там же. Л. 12.
  94. 94Там же. Л. 12 об.-13 об.
  95. 95Там же. Л. 13 об.-14 об. В деле сохранились и сопроводительные докумен­ты — конверт надписанием: «Господину Коменданту Швартгольмской крепости № 837 с препровождаемым арестантом Федотовым» (Там же. Л. 32) и письмо: «Поместить в один из номеров вверенной Вам крепости, производя ему по усмо­трению Вашему безнуждную пищу. О принятии сего человека и о том, сколь­ко потребуется денег, уведомите. Граф В. Кочубей» (Там же. Л. 32а-32а об.). Аналогично был подписан конверт на имя коменданта Шлиссельбургской крепо­сти с препровождаемым арестантом № 836 Гнусиным. Вложенное в него письмо не имело приписки о пище и количестве необходимых денег (Там же. Л. 33-33а). Разрабатывались для Гнусина особые условия или же все было указано в письме, касающемся Федотова, неизвестно.
  96. 96ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 31. Д. 45. Л. 43-43 об.
  97. 97Там же. Л. 29.
  98. 98Там же. Л. 30.
  99. 99Там же. Л. 64.
  100. 100Известно, например, о таком более чем годовом устройстве в 1780-1781 гг. «покоя» для «одного секретного колодника», т. н. «бывшего Пушкина» — капита­на Сергея Пушкина, определенного в отдаленную крепость за изготовление ин­струментов для делания фальшивых ассигнаций. См.: Фруменков Г. Г. Узники Со­ловецкого монастыря. Архангельск. 1970. С. 81-83.
  101. 101Дневные дозорные записки о московских раскольниках / Сообщ. А. А. Ти­товым // ЧОИДР. 1892. Кн. 1. Отд. 1. С. 16.
  102. 102Близкие версии о картинах Гнусина, перевезенных в Москву, см. в публи­кации Е. М. Юхименко. В этом рассказе важным представляется свидетельство о погребении Гнусина в знаменитом Топозерском скиту (Максимов С. В. Год на се­вере // Куль хлеба: Рассказы и очерки. Л., 1987. С. 408). Федотов, согласно М. И. Чуванову, был погребен на Преображенском кладбище: «Иоанн Федотов (страда­лец) 21.VI.7347-1839. Соловки» (Сморгунова Е. М. Два века московского Преобра­женского некрополя … С. 197. № 79).
  103. 103ИРЛИ, Причудское собр. № 65. Л. 43.
  104. 104Никанор, архим. Гнусин … С. 407.
  105. 105Нильский И. Ф. Семейная жизнь в русском расколе. С. 277, 282-283.
  106. 106Упоминание об этом находится в Сборнике PHБ.Q. I. 274. Л. 254. На л. 243-263, согласно внутренней нумерации, под № 28 содержится «История о об­новлении молитвенного храма, что в Москве в Покровской улице в доме общеси­ротского поморского согласия и о попечительности строителей и о подвизех их против феодосиано-кавылинской скопы». В этом сочинении речь идет, главным образом, о возобновлении храма после 1812 г., в одном из полемических отсту­плений говорится о поручении, данном Ковылиным казанскому стрельцу Миха­илу, «написать из дошедших к ним о браке и молении царского величества книг екстрат, который противу писания лжесловесием натянули было лук, но немощнии, кроме помощи сильных, препоясашася силою писания, сотроша казанскую главу, и лук сильных феодосиян изнеможе». И. Ф. Нильский, разбирая «экстракт», не связывает его с именем Гнусина (см.: Нильский И. Ф. Семейная жизнь в русском расколе … С. 277, 282-283).
  107. 107РГБ. Ф. 98. № 898. Л. 1-1 об. Лука Терентьевич, знаменитый наставник Преображенского кладбища, родом из села Спасского Малоярославского уезда Калужской губернии, автор многочисленных посланий в Мологу, Углич, Сара­тов, Тамбов, Пронск, Малоярославец, Коломну, Сибирь, участвовал в подготов­ке прошения 1808 г. После смерти Ковылина при старшем отце Сергее Яков­левиче имел право определять наставников в иногородние общины. Большин­ство московских федосеевцев ходило к нему на исповедь. Его брат Алексей Те­рентьевич также автор посланий в Малоярославец, обративший многих в федосеевство, скончался в 1819 г. (см.: Красный устав. Л. 323; История Преображен­ского кладбища // Сборник правительственных сведений о расколе, составленный В. Кельсиевым. Лондон, 1860. Вып. 1. С. 34-35; Сборник из истории старообряд­чества / Изд. Н. И. Поповым. Т. 1. М., 1864. С. 156, 161).
  108. 108РГБ. Ф. 98. № 898. Л. 1 об. Ч. 1. «О браках новоженских». Ч. 2. «Возраже­ния» (Там же. № 899). Обе рукописи в описи собрания Е. Е. Егорова датирова­ны «около 1805 г.»; на самом деле это список конца XIX в.
  109. 109ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 31. Л. 58. Выписки из книги Гнусина о браке и «о хри­стианах брачующихся» входят в документ под названием «В деле Преображенско­го богаделенного дома уважены резоны», где перечисляются положения доносов брачников, а также собраны выписки из законодательства разных лет о браке (Там же. Л. 54-57).
  110. 110Костомаров Н. И. История раскола у раскольников … С. 534-535.
  111. 111Никанор, архим. Гнусин … С. 404.
  112. 112В настоящее время хранится: РГБ. Ф. 247. № 385. Полуустав, 2°, 215 л. Зна­чительная часть листов вырезана (см. Дружинин В. Г. Писания … С. 468).
  113. 113Семен Козьмич — настоятель Преображенского богаделенного дома. О нем см.: Красный устав. Л. 334; Деяние московского федосеевского собора в 1883 г. // Братское слово. М., 1884. Т. 2. С. 149; Феодосий, еп. Раскольничий «па­триарх» в Полтаве // Тр. Полтавской ученой архивной комиссии. Вып. 3. Полта­ва, 1907. С. 3-16.
  114. 114Езеров А. В., Канаев Д. Н. Антоний Шутов // Православная энциклопедия. Т. 2. М., 2001. С. 653-654.
  115. 115В связи с чем необходимо привести рассказ известного деятеля Павла Прусского о том, что «на Преображенском кладбище хранились как величайшая драгоценность рукописные книги под названием «Новые Пандекты» в 10 частях, собранные знаменитым наставником Сергеем Семеновым Гнусиным, собственной его руки. Один из кладбищенских отцов по имени Зиновий, живший на родине во Владимирской губернии, взял Пандекты с собой на прочтение. Об этом как-то забыли, и так как книг на кладбище не было, то и пошла молва, что Андрей Лари­онов Шутов увез их с собой за границу. Похищение такой драгоценности смути­ло преображенцев. Один из них прибегал к (Семену) Кузьмичу и требовал, чтобы вернули казначея, иначе он донесет генерал-губернатору». Срочно послали пись­мо в Киев, где еще находился Шутов, а вскоре книги обнаружились (см.: Павел, архим. Воспоминания об Антонии Шутове // Братское слово. 1883. Т. 1. С. 29-30). В Рогожском собрании РГБ представлена еще одна рукопись несомненно федосе­евского происхождения; РГБ, Ф. 247. № 388 «О шестой тайне, законном браце», XIX в. [сочинение бракоборца], также из собрания архиепископа Антония, но ка­талогу его собрания № 751 (см.: Дружинин В. Г. Писания … С. 477).
  116. 116Пример комментария последователя белокриницкой иерархии: «Феодосияне и протчие им подобные имуть у себя чин мужицкий, а составили чин креще­ния наподобие иерейского, такожде чин исповеди мужицкой, наподобие иерей­ского. Такожде и браку чин, обручению и венчанию мужицкому и действуют по­добно иереям сим ложным чином, кто как выдумал. Однако мнятся тоже их па­стыри вязать и разрешать» (РГБ. Ф. 247. № 385. Л. 184).
  117. 117РГБ. Ф. 98. № 1354. Л. 1-11 об. (второго счета). Первая половина XIX в.
  118. 118Красный устав. Л. 295-303 (второго счета).
  119. 119БАН. Собр. Чуванова. № 8, последняя четверть XIX в.; № 9, последняя четверть XIX в.; ИРЛИ. Собр. Заволоко. № 57, третья четверть XIX в.; РГБ. Собр. Егорова. № 1382, середина XIX в.; № 1387, конец XIX в.; № 1914, вторая полови­на XIX в.
  120. 120Сборник (ИРЛИ. Причудское собр. № 151. «Цветник» Спиридона Потемки­на), написанный в 1897 г. искусной мастерицей Настасьей Семеновной Тихониной, также содержит «Сказание о страдании и скончании святаго священномученика Павла епископа Коломенскаго и укреплении древлеотеческой православной хри­стианской веры». Нач.: «Грядем умно жалости и слез достойно к сказанию осмыя тысящи 162 года, с Никонова патриаршества». Материалами о Курженском соборе, речь о котором идет в Сказании о Павле Коломенском, занимался известный зна­ток старины причудец А. Л. Мурников. Распространение этого сочинения в Причудье — одном из важнейших центров старопоморства — также свидетельствует об особой значимости деяний легендарного собора и личности епископа Павла Ко­ломенского для формирования исторической памяти федосеевского согласия.
  121. 121Красный устав. Л. 284 об.-285 (второго счета).
  122. 122Выявление и атрибуция списков продолжается. Тома Пандекты, наряду с Толкованием на Слово 105 Ефрема Сирина и Отеческими завещаниями, в XIX в. переписывались неоднократно. РГБ. Собр. Егорова. № 1914 содержит в одном томе все 9 частей Пандекты, БАН. Собр. Чуванова. № 8 — богато орнаментиро­ван. Фрагменты Пандекты входят в сборники, напр.: БАН. Собр. Чуванова. № 6.
  123. 123См., например, ГИМ. Собр. Хлудова. № 343, 346.
  124. 124Г. П[оташенко]. Михаил Иванович Чуванов // Барановский В., Поташенко Г. Староверие Балтии и Польши: Краткий истор. и биогр. словарь. [Вильнюс], 2005. С. 450-451.
  125. 125См.: Иващенко Н., Коршунова Н. Собиратель // Альманах библиофила. 1985. № 18-19. С. 128, 142. Хочу выразить признательность Н. Г. Денисову за указание на эту работу.
  126. 126Дневные дозорные записки о московских раскольниках // ЧОИДР. 1885. Кн. 2. Отд. V. С. 11.
  127. 127Никанор, архим. Гнусин … С. 403.
  128. 128РГБ. Ф. 98. № 906. 4°, 588 л.
  129. 129В молодости Юнг-Штиллинг был портным, углекопом, разнорабочим. Увлекшись чтением философских трудов, он сблизился с Гете, закончил медицин­ский факультет, стал преподавать в нескольких немецких университетах. О нем см.: Пыпин А. Н. Религиозные движения при Александре I. СПб., 2000 (по указа­телю имен).
  130. 130Немецкое издание 1799 г., русский перевод: СПб., 1815.
  131. 131Немецкое издание 1806 г., русский перевод: СПб., 1815.
  132. 132Наполеон и старообрядцы // Церковь. 1912. № 34. С. 810.
  133. 133РГБ. Ф. 98. № 906. Рукопись 1818-1820 гг. Л. 247 об.
  134. 134Другой автограф эпистолярного характера опубликован в данном издании Е. М. Юхименко.
  135. 135РГБ. Ф. 98. № 906. Л. 12-12 об.
  136. 136Там же. Л. 13.
  137. 137Там же. Л. 27.
  138. 138Там же. Л. 62 об.
  139. 139Там же. Л. 74.
  140. 140Там же. Л. 92.
  141. 141Там же. Л. 32.
  142. 142РГБ. Ф. 17. № 7, рукописный сборник 1906 г., 2°, 288 л. В копиях писем отца и сына Стукачевых, переписанных в этом же сборнике, имеется дата — 30 апреля 1821 г. Предположительно сочинение можно отнести к 1818-1820 гг.
  143. 143Иван Михайлович Стукачев — известный и авторитетный федосеевский деятель, вместе с сыном Макаром Ивановичем занимался сохранением и отчасти распространением наследия С. С. Гнусина. Об этом свидетельствует значительное число списков гнусинского Толкования на слово 105 Ефрема Сирина с добавлени­ем писем Стукачевых, что привело к появлению во второй половине XIX в, свое­го рода сборника устойчивого состава.
  144. 144РГБ. Ф. 17. № 7. Л. 265-265 об.
  145. 145Там же. Л. 58.
  146. 146Там же. Л. 283 об.-284 об.
  147. 147Там же. Л. 57 об.
  148. 148Гнусин «написал богопротивный и богоотступный пандект, Седмитолковый апокалипсис, распространил его в народе, многократным переписыванием». См.: Сборник правительственных сведений о расколе … С. 42.
  149. 149Там же. С. 50-51. На полях многих документов помещены многочислен­ные мало разборчивые пометы: «от Макарова постараться узнать …» или: «Долж­но узнать непременно причины перемены имени, почему ушел от Шапошнико­ва, под каким теперь именем» (ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 31. Д. 9. Л. 35, 36 об.), многие из которых практически не читаются, но могут содержать версии и факты собы­тий, выявленные в ходе опросов.
  150. 150РГБ.Ф.212 (Собр.Олонецкой духовной семинарии). № 62. Л. 151 об.-162 об.
  151. 151См.: Ageeva Е. A., Robson R. R., Smiljanskaja Е. В. Старообрядцы спасовцы: пути народного богословия и формы самосохранения традиционных обществ в России XXстолетия // Revue des Etudes slaves. 1997. T. LXIX. Fasc. 1-2. P. 101-117.
  152. 152Окружное послание. Устав и Омышление / [Изд. Н. И. Субботина]. Б. м., б. г. С. 19-20.
  153. 153РГБ. Ф. 344 (Собр. П. П. Шибанова). № 96. Л. 14.
  154. 154РГБ. Ф. 594 (Собр. Г. Г. Юдина). № 28. Л. 110-113.
Могилы старообрядцев на Преображенском кладбище (зима, 2019 г.)

Московское Преображенское кладбище как центр старопоморской культуры и просвещения

Старая вера – это глубоко московское явление , возникшее в древней столице и почти удаленное из Москвы в эпоху суровых гонений. Возникновение как Преображенского, так и Рогожского кладбищ в Москве имеет особое значение в истории староверия России, знаменующее возвращение его последователей в московские пределы. Устроены были не просто храм и кладбище при нем – выработана форма существования общежительства в мегаполисе того времени, распространенная затем по России. Своеобразные сколки с Преображенской обители появились в Санкт-Петербурге, Казани, Коломне , Костроме, Нижнем Новгороде и других местах. Прообразом, конечно, была Выговская обитель, но в Преображенском складывался новый, московский, центр на основе многих региональных традиций и, в первую очередь, Покровского общежительства в Стародубье, откуда отец Петр Федоров привез из Покровской обители причетниц, которые «установили чин служения сообразно федосеевским обычаям, при том обучали уставному письму певчих», хотя во многих публикациях можно найти и в настоящее время, что устав и певцы были привезены Ильей Алексеевичем с Выга. Стародубское иконное мастерство развивалось в дальнейшем как московскими мастерами , так и известной семьей Фроловых , тесно связанной с Преображенским.

Важным достижением для укрепления сообщества было получение в 1809 г. государственной конфирмации, как тогда говорили, или утверждения самоуправления сообществом. В это же время велась работа над правилами устройства церковного совета, то есть «Статьями к церковному миру» или «Статьями о церковном благоустроении», как их, принимая, назвали в Риге, которые «к верному и непреложному в 9 статьях волею божиею и общим согласием в Преображенском Богаделенном Доме и во храме Успения Пречистыя Божия Матере, положили на вся грядущия времена и роды» . Утверждены они были из-за военных событий в 1813 г. уже после смерти Ильи Алексеевича. Но подписи на этом оригинале поставлены не были, очевидно, с другого оригинала, отличающегося только вводной преамбулой: «Лета от мироздания 7320. Майя 21-го. Ещё лучшее в Церкви святей устроение выше подписавшиеся отцы и книжные и почтенные граждане общим советом составили и рукоприкладством утвердили следующие статьи и именами отцов-заверителей: «К сему душеполезному Церкви Святей благоустройству и мы, Стародубского общежительства начальные и книжные, вси согласуемся и рукоприложением нашим утверждаем, именно: рижский житель и обительский по отце Петре Федоровиче преемник отец Иван Васильев, московский житель и обители сей Строитель Яков Васильев; инок Василей за себя и за иноков Исаакия и Авраамия своеручно подписался; рижский Иван Алексеев, обительский келарь Петр Михайлов. И подкеларь Василий Михайлов Гусев, за келаря и за себя, подписался; рижский житель Лукьян Осипов; владимирской Василий Осипов; отец рижский Семен Антонов Волошин»», Н.Поповым была сделана публикация , которой пользовался А.А.Подмазов, позволившая ему сделать вывод о том, что авторитет рижских старообрядцев был настолько велик, что руководители московского Преображенского кладбища привлекли четырех рижан – Ивана Васильева, Ивана Алексеева, Лукьяна Осипова, наст. Семена Волошина – к составлению известных «Статей к церковному строению» (1812), которые затем были приняты в Риге (1813) . Действительно на предложенные «Статьи о церковном строении» был составлен ответный документ, две полностью идентичные копии которого сохранились в собрании Ф.Ф.Мазурина в РГАДА. Один список, представляющий собой писарскую копию, выполненную скорописью, находится в «Собрании старообрядческих писем» . Другая копия является самостоятельной единицей хранения , написанной не очень умелым полууставом, рассмотренной в 1946 г. исследователем П.Г.Рыдзюнским, десятилетие спустя её попросил скопировать И.Н.Заволоко, и, наконец, она была в руках автора этого сообщения. Хранящееся в собрании РГАДА послание из Риги отличается рядом особенностей. По молитве рижские староверы писали: «Московское благочестивое общество, честнейшие отцы и почтенные граждане! Мы, рижские православные жители душеполезные ваши о церковном благоустроении статьи, всесоборно прочитав, которых силе и всему их содержанию согласились, и приписох их рукоприкладством утвердили с них же и теперь и копию списков по вашему требованию, за скрепою вам доставляем» (Л. 1). Как видим, отличается название, в рижском ответе речь идет о «Статьях о церковном благоустроении». Далее приводится текст 10 московских статей, основанных на решениях Вселенских соборов, Евангелия толкового, Апостола, Книги о вере и Кормчей, принимаемых практически без каких-либо дополнений и уточнений, кроме 10-й, отмеченной рижской спецификой.

1. В обществе нашем из согласных с нами христиан составить церковный совет из седми человек и уполномочить его обществом, а сверх оных два или три из духовных отцев должны быть в духовном свете главными. (Л. 1об.)

2. «Совета церковного должность: иметь в совершенном знании и соблюдении все исповедание нашего православные догматы и предания. И все внутреннее и внешнее церкви распоряжение и благоустройство».

3. Церковный совет, как есть внутреннее и внешнее церкви правление, то принадлежат ему все наши по христианству дела на рассуждение и определения по законам церковным, в случаемых же советников разногласия от общества или к рассуждению вспоможения, а противословящегося из них священному писанию (Л. 2) и церковным правилам, отрешать должно, а в его место помещать другого.

4. Совету церковному с первых дней своего вступления следует принять к себе все церковные наши дела в правление и различных времен предков наших сочинения и взаконения, которые все внимательно ему пересмотреть должно, и согласные законам и писанию утвердить, недостаточные наполнить, невразумительные объяснить, а противныя правилам и священному писанию пред обществом объяснить, доказав, отменить, понеже (Л. 2об.) бо в некоторых статьях оных обретаются и погрешности, как то в статьях Польских и в подобных тем, ибо и Максим Грек после немногих чудотворцев российских и пастырей священных многия и великия в книгах погрешности повелением царским исправлял, а пороков тех святителем оным за недоумением нимало не приписал, как пишет он в предисловии к иосифовской Грамматики на листе 24 и далее (Л. 3). Также и Стоглавый собор четырящим аллилуйю Стоглав впредь запрете, а их за незнание не осуди.

5. И кем-либо от общества нашего, что усмотрено, будет в церковных содержаниях недостаточным или излишним, то всяк о том познавший должен предоставить Церковному совету письменно или словесно. Совет же все то, приняв, приводит в надлежащее исправление. Самим же оным собою без ведома Совета никому ничего не составлять и не утверждать под великим запрещением. (Л. 3об.)

6. Из духовных дел правителей одному быть старшему, которому прочие все правящие в Риге духовности должны подчиняться и в случаемых нуждах к нему относиться, а и старейший он правитель во всех недоумительных случаях без Церковного совета один собою тоже судить и решить дел не может, как священные законы повелевают.

7. На духовную должность служителей избирать Церковному совету купно с духовными отцами и по законам церковным и утверждать их общественным приговором (Л. 4).

8. Духовных дел служителем без воли своего старшего и Церковного совета по своевольству для каковых своих выгод в другие места не переходить и во иные города не отъезжать. За преслушание же законно будут наказаны, а противящиеся и вопреки глаголящие, лишен будет своего звания, чести же и достоинства, и возвестите о нем повсюду.

9. Все христиане по повелению ап. Павла должны молить за царя и за сущие во власти. Да тихое и безмолвное житие поживем и протчая» (4об.).

10-я статья в московском оригинале предполагала только утверждение и заверение подписями. В рижском ответе, основанная на Евангелии от Матфея, Кормчей, Апостоле, она приобретает поучительный и епитимийный характер: «О служителях церкви глаголет Господь. Вы есть соль земли, аще обуяет да изсыпан будет вон и попираема человеки, и паки: вы есть свет миру. (4об.). Тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваши добрые и прославят Отца вашего иже на небесех, а иже аще соблазнить единого от малых сих верующих в мя. Уне, есть есть ему да обесится жернов сельский на выи его и потонет в пучине морстей и св. апостолы в 54 правиле своем глаголют: «Иже кроме всякие велии нужды причетник обрящется в корчемнице ядый и пия, [а наипаче с иноверными вкупе] да отлучатся». Також де и мы: есть ли же обличен будет кто из служителей церковных в Корчемнице ядый и пияй, а наипаче с иноверными вкупе, или из их сосудов яст и пиет, кто к сему же и в пиянстве признан будет, (Л. 5) такового бесконечно от сообщения верных отлучаем. Обращающихся же усердно к покаянию, таковых с наказанием приемлем. За первую вину всю трапезу ему при всей братии кланяться земными поклонами, за вторую же две трапезы тем же образом ему выполнять должно, а за третью вину три дни всю церковную службу и три тех дней трапезы кланяться ему земными же поклонами, но есть ли же и потом не уставится от пианства и прочих порочных дел, таковых высылать из моленных вон, и во всех часовнях дать о них знать, чтобы не приняты они были на всякое с христианы общение и дондеже совершенно они исправятся (Л. 5об.) у отцев своих духовных и пред церковью, а которые ежели укрывать будут в таковых пороках неких тех равною с теми епитимиею облагать, а в толикое же время по правилу 71 великого Василия, так же и за всякое безчиние, и должности своей опущение, кроме болезни. По мере преступления становить их на трапезные поклоны, не исключая никого живущих и пользующихся при больнице сей. Преходящих же из часовни в часовню или из города в город, без одобрительных писем отнюдь не принимать их, под велим опасением законного наказания. Итак, к верному и непреложному, (Л. 6) всего в 10 статьях здесь написанного исполнения. Мы нынче, волею Божиею и общим согласием в Рижской богоугодной нашей больнице и во храме Рождества Христова и Пречистыя его Матери Успения на все грядущие времена и роды, рукополписанием нашим утверждаем: лето от создания мира 7321 августа 13 дня». Правила были утверждены в Рижской богоугодной больнице и храме Рождества Христова и Успения Богородицы 13 августа 1813 г., но имена подписавших указаны не были. Обсуждение продолжили и статьи подписали: «Стародубские обители начальник рижского Совета соучастник Иаков Васильев , той же обители инок Василей, рижский житель Кирилла Тимофеев, Яков Дмитриев, рижский житель Иван Алексеев, Савва Демьянов, Михаил Филатов, Михайла Антонов, Иван Рушенов, Аксен Кононов Попов, Степан Кондратьев, Кондрат Андреянов Абросимов (Л. 6об.), Андрей Михайлов Пименов, инок Гавриил и за инока Варсонофия подписуюсь. Здесь в Совете церковном для единомыслия православныя веры исповедания приглашены были и других стран отцы, и иноки, прибывшие в Ригу. Сия копия писана и утверждена рукоприкладством Совета рижского и прочих отцов 17 января 1814 г.». Очевидно, именно эти утвержденные копии отправили в Москву. Процесс церковного благоустроения затронул не только Рижское христианское общество, но и многие центры Российской империи. Об этом свидетельствует письмо алатырского купца Арефия Леонтьева Банникова 1815 г. с Преображенского кладбища в Москве в Алатырь «хозяюшке» его Пелагее Михайловне для передачи о. Алексею Андреевичу, где он описывает московское устроение и убеждает собрать собрание в алатырской общине, на котором принять решение, «чтобы [в алатырской общине – Е.А.] как на кладбище [Преображенском – Е.А.] установлено, сохранять в точной силе свято и нерушимо» и подписать его «за многими руками» . По наблюдениям виленского историка Вескинского этот «довольно интересный документ (Устав) об управлении рижской богадельни, задающей тон всему расколу на западе, можно находить, между прочим, в Витебской губернии» . По его мнению, «Устав был составлен по образцу принятого на Преображенском кладбище», и список, которым он располагал, начинался так: «Словеса Господня, словеса чиста, сребро разженно, очищено седмирицею, ты Господи соблюдеши ны во веки» .

Очевидно, подобные Правила утверждались в многочисленных в то время федосеевских сообществах и имели местные особенности. Это было время наивысшего расцвета и влияния Преображенской обители, аккумулирующей наследие древности и созидающей новое. Соответствовали этому и архитектурные формы обители – величественные, исторически обоснованные и отражающие актуальные тенденции.

После смерти знаменитого ходатая и благотворителя Ильи Алексеевича основным попечителем стал Ефим Иванович Грачев (1743–1819). Он унаследовал от отца полотняную фабрику в с. Иванове. В 1789 г. имел 455 станов, 3034 десятины земли и 381 «душу», купленные на имя графа Шереметева. В 1795 г. он выкупается на волю, отдав все предприятия и земли и заплатив 135 тыс. рублей. Став вольным, Е.И.Грачев записался в московские купцы I гильдии и стал арендатором своих же фабрик. Известный благотворитель «как для ближних одинаковой с ним веры, так и для всех, кто обращался к нему с просьбой о помощи. Кроме того, он пожертвовал значительные суммы на Московский университет, за что имя его включено в число благотворителей этого старейшего русского университета и помещено вместе с другими в актовой зале» . Ефим Иванович оказывал помощь жительницам Лексинских скитов – «лексинским доживалкам», как назвал их Н.С.Лесков. В его архиве сохранилось их трогательное послание: «Честнейший господин и наш милостивый высокоблагодетель Ефим Иванович, измеряя ваши высокия милости к нашему убожеству, столь мы являемся ко оным отданию несоответственны…» .
В первой четверти ХIХ в. – относительно либеральные времена Александра I – старопоморское или федосеевское согласие подверглись пристальному вниманию властей и новым испытаниям и гонениям. Поводом к этому послужили внутренние разногласия на Московском Преображенском кладбище, считавшемся центром всего федосеевства, и острая полемическая активность сторонников «бессвященнословных» браков, объединившихся впоследствии вокруг московской Монинской моленной. Ряд московских купцов, не желавших считаться со строгими правилами о браках и недовольные итогами выборов попечителей на Преображенском кладбище, обрушили своё негодование в виде доносов, в которых довели до высших властей самые сокровенные, и в тоже время опасные, с точки зрения государства, положения вероучения старопоморцев: немоление за государя, неприятие священства, отрицание брака. Учреждённая в Санкт-Петербурге императором и Синодом комиссия рассмотрела множество донесений и изучила бытование вышеперечисленных традиций. Итогом стал документ 1820 г. «О злоупотреблениях раскольников федосеевской секты», по которому полиции предписывалось вести неуклонное наблюдение за федосеевцами, следить, чтобы все проживающие в богаделенных домах имели «пашпорты», «определённый род занятий, заключающийся в частном ремесле или известном промысле и постоянное занятие делом своим». Особое внимание надо было уделять молодому населению богаделенных домов и постоянно иметь и проверять поименный список всех обитающих в богадельне. Так те старообрядцы, которые стремились к управлению делами сообщества и к узаконению брака, привлекли внимание ко всему федосеевству и обрекли его на долгие годы расследований, проверок, наблюдений и всяческих ограничений. Вероучение федосеевцев было признано «вредной сектой», и это особенно трагически сазалось на судьбе Сергея Семеновича Гнусина – выдающегося старообрядческого деятеля и писателя первой трети ХIХ в., 15 лет безвинно проведшего в Соловецком заточении. Ему принадлежит фундаментальное осмысление ключевых положений древлеправославного вероучения, в том числе и теории духовного антихриста. Однако его личность и труды были всегда окружены ореолом таинственности, а его оппоненты оставили массу противоречивых свидетельств. В «Красном уставе» старопоморского согласия Сергея Семеновича называют «знаменитыя обители единым от премудрейших духовным правителем», а также не имеющего равных в согласии «снискателем и изьяснителем священного писания». О деятельности Гнусина и его воззрениях, сразу вызвавших острую полемику, существует достаточно обширная литература, но приводимые в ней свидетельства носят поверхностный, как правило, порочащий настоятеля характер, наводящий на мысль, что все они восходят к одному источнику, намеренно созданному для распространения негативной легенды об отце Сергее Семеновиче .
«Красный устав» – уникальное церковно-бытовое руководство составленное. по соборным постановлениям, посланиям и установлениям знаменитых «первобытных московских отец». Источниками «Красного устава» явились: «Отеческие завещания в 60 главах», «Отеческие письма», или послания, в двух частях, «имеющие в себе более 300 глав о различных духовных делах в разныя страны», прежде всего его первая часть; также «Книга о христианском житии, приличном настоящему лютому времени и бедствующему в духовных делах человечеству, в коей имеется 75 глав о различных потребах христианских, како их за неимением священного лица простолюдину исправлять и сие все подтверждено доводами от Священного писания», а также частично труд Сергея Семеновича «Новая Пандекта . «Книгу о христианском житии» составители «Красного устава» связывают с именем Трофима Ивановича, «настоятеля кинешемских стран, списателя книжицы христианского жития, в нетлении обретающегося» . Все эти сочинения, как и сам «Красный устав», представляют собой ценнейшие источники по истории и вероучению «сообщественников» московского Преображенского богаделенного дома, требующие всестороннего изучения и научной публикации. Полемические сочинения Ковылина выявлены и атрибутированы частично. Н.И.Попов опубликовал: 1-й чин оглашения «входящих в православную веру» , «Статьи примирительные, поданные для подписания филипповскому наставнику Алексею Яковлеву (Балчужному)», 1780 г. , «Рассмотрение, кто от сотворенной твари паче всех согреши, на небеси и на земли» , 1808 г. Ряд сочинений Ковылина обнаружил и издал А.И.Мальцев: Письмо Луке Терентьевичу в Саратов от 29 апр. 1808 г.; Письмо Петру Федоровичу в Поморье от 23 февр. 1777 г.; «Поданные вопросы Ильею Алексеевым в Москве тому же Алексею Яковлечу, что на Балчюге, в лето 7290» . Сообщение, что «весьма мудрые» поучения К. были напечатаны в Лейпциге в 1846 г. на немецком языке представляется сомнительным .

Несмотря на постоянное ужесточение условий активная деятельность и её новаторский характер у последователей Преображенского богаделенного дома не ослабевали. В 1835 г. братья Ефим и Иван Гучковы затеяли новое, очень важное и насущное дело – открытие школы для детей, выпускники которой в будущем должны были обеспечить развитие российской промышленности, требующей все больше умелых и подготовленных рук. Трудная история становления этого учебного заведения, созданного на средства братьев Гучковых, отражена в переписке с 1845 по 1849 г. Канцелярии московского генерал-губернатора. Десять лет спустя вопрос о школе вызвал интерес у Министра внутренних дел, обратившегося за разъяснением к московскому генерал-губернатору: «Дошло до моего сведения, что дозволено принять 110 мальчиков из числа бедных цеховых ремесленников и мещан. Приняли уже 82, все православного исповедания. Сами Гучковы принадлежат к беспоповской секте, признанной вредною, а отец их Федор Гучков состоит попечителем раскольничьего Преображенского дома. И не прикрываются ли личной благотворительностью для распространения раскола» . В ответ было доложено, что «купцами Гучковыми на фабрике основана школа для обучения малолетних на основании 4 пункта утвержденного свыше предложения министра финансов от 24.IХ.1835 г., коим разрешено фабрикантам учреждать на самих фабриках небольшие школы или уроки» . Следовательно, открытие учебного заведения Гучковыми шло прямо в русле тех начинаний, которые разделял и поддерживал и государь, и министерства. Тем не менее, продолжались проверки с целью выяснить не имеют ли почетные граждане Гучковы на призираемых ими мальчиков вредного влияния своим сектаторским заблуждением, и не прикрывают ли они личиною благотворительности видов своих распространения раскола. «личного адъютанта (московского генерал-губернатора) полковника Лузина от 25.01.1846 г. за № 831: «Постоянно, с большой подробностью обозревая фабрики и другие заведения в Москве, я в необходимости нашелся обратить особенное внимание на учебное заведение на 110 мальчиков безграмотных сирот, детей мещан и ремесленников, учрежденное и единственно только существующее во всей России при фабрике двух братьев мануфактур-советников Гучковых, как заведение, содержимое на иждивении их по своей удовлетворительности, превосходящее ожидания и по своей благотворительной цели, заслужившее общее одобрение. Заведение это, как объяснили мне Гучковы, учреждено ими по указанию Московской Гражданской палаты и имело основание сострадание к бедным сиротам и целью призреть их и доставить им все способы приобрести необходимые по их званию познания. Дети, воспитывающиеся в этом заведении, удаленные от праздности и пороков, получив элементарные познания даже в науке, сделав особенные успехи в изучении Закона Божьего и приучившиеся по способностям к разным ремеслам, составляя счастье своих семейств, делаются полезными для общества. Это заведение обозревалось гражданским губернским председателем Мануфактурного и коммерческого совета бароном Мейендорфом и членами Сиротского суда. В обследовании сообщалось, что мальчики помещены в отдельном корпусе, снабжены зимнею и летнею хорошей одеждою. Дядьки и учителя состоят в учении господствующей Церкви. Наставляет учеников священник, бывают по праздникам у обедни с дядьками» .

Давление со стороны власти и обеспокоенность гонениями на кладбище вынуждают Гучковых в декабре 1853 г. перейти в единоверие и даже участвовать в устроении Никольского единоверческого монастыря, к которому переходит часть территории, строений и святынь Преображенской обители.

Новый этап в жизни Преображенской обители наступил в начале ХХ в. в связи с открытием вероисповедных свобод. Своеобразной энциклопедией этого периода представляются значительные по объему летописи общины, ныне хранящиеся в НИОР РГБ в фонде Егора Егоровича Егорова, чрезвычайно насыщенные по содержанию. Имя одного из видных последователей Преображенской обители стало символом подвижничества и изгнанничества не только среди старопоморцев, но и со временем для всего старообрядчества. Об этом свидетельствует написанный неизвестным староверческим автором духовный стих на изгнание Федора Гучкова – «Стих узника», разошедшийся в сотнях списков и известный до сих пор во многих общинах: «Поздно, поздно вечерами, как утихнет весь народ и осыплется звездами необъятный неба свод. Тут в безмолвии глубоком и в унылой тишине, в заключении жестоком запертой наедине, узник тяжко воздыхает за полночь, сидя без сна, песнь прощальну напевает у тюремного окна…». Более всего изгнанника волнует судьба оставленной святыни: «Но остался сад прекрасный, где бывало я гулял, лишь по нем в грусти ужасной, как бы сад тот не повял. Вечный буду я изгнанник, во чужой земле пришлец, один без покрова странник, для родных живой мертвец. С кем рассеять мысль унылу? Ни кого там не найдешь, и со уныния в могилу прежде времени сойдешь» . Прекрасный сад – это метафора Преображенской обители, годами созидаемой, любовно украшаемой и безвозвратно утраченной. Будем же надеяться и прилагать усилия к её возрождению.

  1. Три века. Россия от Смуты до настоящего времени. ХVII век. Вторая половина. С. 5–38; Мельгунов С.П. Москва и Старая вера. М., 1917. С. 3–7.
  2. Богаделенный дом в Коломне был устроен на средства Ивана Федотова по образцу московского на Преображенском кладбище. Это было известно следствию, разыскивающему И.Федотова как сподвижника С.С.Гнусина, а также в связи с тем, что петербургская комиссия по Волкову кладбищу ошибочно установила, что « книги с картинками о браках и о царях, помазанниках Божьих, доставлял в Петербург Иван Федотов, скрывавшийся в разных местах, проживая в Коломне, где он в тамошней моленной был хозяин, но большей частью находился в Москве и ныне (середина 1822 г. – Е.А.) проживает в доме Стукачева на Преображенке. ЦГА г. Москвы. Ф. 16. Оп. 31. Д. 45. Л. 6об.
  3. Игнатова (Котрелёва) Т.В. Московские иконописцы-федосеевцы конца ХVIII – первой половины ХХ века. Материалы для словаря //Старообрядчество в России ХVII–ХХ века. Вып. 5. С. 354–388.
  4. Агеева Е.А. Из неопубликованного рукописного наследия изографов Фроловых //Русские старообрядцы: язык, культура, история: Сборник статей к ХV Международному съезду славистов /Отв. ред. Л.Л.Касаткин. М., 2013. С. 524–539.
  5. РГАДА. Ф. 196. Оп. 1. Д. 987. Л. 2об.
  6. Эти Правила известны в историографии только по публикации: Материалы для истории беспоповских согласий в Москве, собранные Николаем Поповым //ЧОИДР. М., 1869. Кн. 2. С. 166–169; Список РГАДА. Ф. 196. Оп. 1. № 987 вводится впервые. В.Г.Дружинин и А.И.Мальцев, называющие памятник «Соборное постановление Стародубских федосеевцев, сторонников Я.В.Холина, от 21–22 мая 1812 (7320) г.», указывают его со ссылкой только на данную публикацию. См.: Дружинин В.Г. Писания русских старообрядцев. СПб., 1912. С. 447, № 776; Мальцев А.И. Старообрядческие беспоповские согласия… С. 564, № 362.
  7. Подмазов А. Рижская Гребенщиковская старообрядческая община. Староверие Балтии и Польши. Краткий исторический и биографический словарь. AIDAI, 2005. С. 330.
  8. РГАДА. Ф. 196. Оп. 1. Д. 1004. Л. 188–191.
  9. Там же. Д. 988. Ссылки на листы документов приводятся в тексте.
  10. [ ] – добавлено на поле.
  11. Первым подписался их составитель известный деятель староверия Яков Васильевич Холин, о котором Павел Любопытный сообщает: «родился в 1753 г., умер 1820 г., жил 67 лет. Московский купец и славный учитель федосианской церкви в Петрополе и Риге, служе церкве своей 35 лет, старейшина и монах Стародубского монастыря, восшедший на первую степень просвещения; муж благочестив, хороших талантов и твердой памяти, услаждающий церковь свою пением долговременно; отличный писатель о церковный догматах, благоустройстве и защите своей церкви против ея врагов. …Петербург, Москва, Рига и прочие страны благочестивых за его отличия всегда давали ему степень высокого достоинства и увенчали его лаврами похвал. Его кротость, любовное обращение к ближним. Незлобие и чистота сердца украшали все пути его деяния и прославляли во всех благочестивых сердцах». Историограф называет 25 его сочинений и в том числе под № 19 «удобный, легкий и прекрасный образ изображенных статей церковного совета для благоустройства истины староверческих церквей, утвержденных правилами святых отец». Словарь и Каталог, или Библиотека. С. 111–114.
  12. РГАДА. Ф. 196. Оп. 1. Д. 1004. Л. 148–149об.
  13. Вескинский А. Раскол в Западнорусском крае //Вестник Западной России. Вильна,1865. Т. 3. С. 295–296.
  14. Там же. С. 296.
  15. Гарелин Я.П. Город Иваново-Вознесенск или бывшее село Иваново и Вознесенский Посад. Иваново, 2001. Ч. 1. С. 165–167 (репринт. воспр. изд. 1884 г.).
  16. РГАЛИ. Ф. 275. Оп. 1.Ед. хр. 399. Л. 1–2.
  17. История Преображенского кладбища //Сборник правительственный сведений о расколе. Лондон, 1860; Сборник правительственных сведений о раскольниках, составленных В.Кельсиевым. Лондон, 1860.
  18. Красный устав. Б.м., б.г. Л. 284–284об.
  19. Красный устав. Л. 350.
  20. Сборник для истории старообрядчества, издаваемый Н.Поповым. М., 1864. Т. 1. Вып. 2. С. 83–101.
  21. Материалы для истории беспоповщинских согласий в Москве. 1870. С. 38–42.
  22. Там же. С. 70–88.
  23. Мальцев А.И. Старообрядческие беспоповские согласия в ХVIII–ХIХ в. Новосибирск, 2006. С. 513.
  24. Быковский И.К. Преображенский приход старообрядев-федосеевцев старопоморского благочестия в Москве. М., 1907. С. 19.
  25. ЦГА г. Москвы. Ф. 16. Оп. 35.Д. 62. Л. 4.
  26. Там же.
  27. ЦГА г. Москвы. Ф. 16. Оп. 35. Д. 62. Л. 10–11.
  28. См.: Сборник духовных стихов. М., 1916. № 17; Песни русских сектантов-мистиков: Сборник, составленный Т.С.Рождественским и М.И.Успенским //Записки русского географического общества. Т. ХХХV. СПб., 1912. № 139; Верхокамское собрание Научной библиотеки МГУ. № 626[3]. Л. 17, № 1541[2]. Л. 1; Стих невольника //«Лествица» – Старообрядцы-филипповцы Удмуртии. [Электронный ресурс]. Режим доступа: www.lestvitza.ru, свободный.
  29. Цитируемый список стиха находится в Сборнике духовных стихов, обнаруженный в августе 2013 г. в Причудье (Эстония). Хранится в частном собрании г. Калласте.

Агеева Е.А. Судьба старообрядца в императорской России

(Работа выполнена при финансовой поддержке Российского государственного фонда гуманитарных исследований. Проект № 06-01-02065 а.)

Имя С.С. Гнусина занимает выдающееся место среди старообрядческих деятелей и писателей первой трети ХIХ века. Ему принадлежит фундаментальное осмысление ключевых положений вероучения, заложенного Феодосием Васильевым, в том числе и теории духовного антихриста. Но его личность и труды были всегда окружены ореолом таинственности, а духовные противники постарались воздвигнуть стену противоречивых свидетельств. В Красном Уставе старопоморского согласия Сергея Семеновича называют «знаменитыя обители единым от премудрейших духовным правителем», а также не имеющего равных в согласии «снискателем и изьяснителем священного писания». Гнусин под именем Михаила Ивановича в известном Словаре Павла Любопытного называется «семиимённой особой», «гражданином всей России», но также «знаменитым учителем и наставником феодосианской церкви в Москве». О воззрениях Гнусина и его деятельности, вызвавших при его жизни острую полемику, существует достаточно обширная литература , но приводимые свидетельства носят поверхностный, однообразный, как правило, порочащий настоятеля, характер, наводящий на мысль, что все они восходят к одному источнику, намеренно созданному для распространения негативной легенды об отце Сергее Семеновиче. Свидетельства о его жизни совсем немногочисленны. Архимандрит Никольского единоверческого монастыря Никанор (Кудрявцев) в статье о С.С. Гнусине в Русском биографическом словаре разделяет общепринятую канву жизни и оценку деятельности настоятеля, но в тоже время внимательно относится к свидетельствам Красного устава, и понимает, что «значению Гнусина обратно пропорциональна сумма сведений о нём». Архимандрит Никанор называет основной источник биографических сведений о Гнусине — фрагмент сочинения, представляющий собой словесное описание картины под названием «Поражение Гнусину» с жизнеописанием Сергея Семёновича, сведения из которого в дальнейшем стали основой биографии настоятеля. Сочинение входит в Сборник с ответами беспоповца-поморца на предложенные ему православным лицом 27 вопросов (л.1-98) ; собранием «Погрешностей, что и святыи, яко человецы в рассуждениях писания погрешали» (л.98-144), содержащем среди прочих «заблуждений» «картину «Поражение Гнусину» с приложением лицевого изображения [не сохранилось — Е.А.]; «Собранием Г.С. , то есть Гавриила Ларионовича Скачкова 1821.07.29., скончавшегося августа 15 того же года, копия с подлинной руки – Исповедь приходящему во гресех» (л.127-128) ; «Исповедание сердечным и устным православному христианину» с акростихом в конце, раскрывающем имя автора — Г.И.Скачков, «списано 13 апреля 1833 г.» (л.130-142) ; а также Ответами Ивану Игнатьевичу, написанными Василием Сидневым в 1822 г. в Москве (л.142-159) .Состав сборника с сочинением, посвящённым Гнусину, указывает на возможность его создания единомышленниками Г.Л. Скачкова — последовательными сторонниками брака. Остаётся пока неясным, почему текст «Погрешностей» со свидетельствами о Гнусине, ставшими повсеместно известными, не был замечен В.Г. Дружининым. Картину «Поражение Гнусину» необходимо описать подробно, поскольку её содержание наглядно показывает приёмы и полемические методы противников настоятеля, в дальнейшем приписанные ему самому: «1. Рама четвероугольная продолговатая. 2. Внутри на средине вверху свет в полукружии сияния . 3. На черте полукружия надпись: Царство света и благодати. 4. От света в сиянии рука с книгой раскрытою, в надписи «Не добро быть единому» и «Многии вместити да вместит». 5. Из под книги луч с надписью «Меч духовный, глагол Божий поражает Гнусина». 6. Ниже луча меч концем острым в надписи: «Заветы ветхий и новый». 7. Конец меча в сердце Гнусина. 8. Гнусин упадает на спину свою к правой стороне. 9. От сердца Гнусина кровь вверх в россыпь. 10. Гнусина пазуха от удара отверстая. (л.115). 11. Из пазухи его валятся бумаги с надписями: 1)Польский собор, 2)Отеческие завещания, 3) Мир с Балчужными, 4) Собор Ковылина в Петербурге, 5) Статьи кладбищенские, 6) Грамота Федосеева, 7) Сова Гнусина . 12. Лицо Гнусина сморщенное, зубы стиснутые и несколько ввиду; 13. Обе руки Гнусина откинуты наотмашь; 14. В правой руке его свиток с надписью: брак утрачен есть; 15.В левой руке свиток отверстый с надписью: за мерское дело покаешься и будешь девственник; 16. Из уст Гнусина слова: О, горе мне, погиб! 17. Гнусина правое колено, на стуле приподнявшись» (л.115 об.); 18. Левая нога на земле, а корпус упадает взад; 19. Гнусина голова лысая, борода посредственная в кошчах раздвоившаяся, волосы головы и бороды с проседью; 20. На правой стороне из облаков руки со свитками в надписи: 1) Бог сочета человека да не разлучает, 2) От Господа жена мужеви, 3) Брак Бог сотворил есть, 4) Не посла мене Христос жене от мужа разлучать; 5) Бог и неверным дети рождает,6) К зачатию человека душа от Бога, 7) Господь младенцев созидает и посещает, 8) Бог рождает и восприемлет младенцев, 9) Похоть и семя от Бога ради брака (л.116) и детей, а не для блуда, 10) Похоть в естестве, 11) Закон не даётся на убиение естественных, 12) Преходит образ мира сего.21. На левой стороне из облаков руки со свитками в надписи: 1) От Бога два пути девство и брак, а не един, 2) Господь не заповеда девствовати, 3) по нужде не добродетель, 4) брака действователь Господь Бог и брачующиеся, 5) Брак ради целомудрия и чадородия и исполнения Церкви Божия», 6) Брак погибнет, когда уничтожится тление, 7) Идете смерть, тамо и супружество, 8) Смерть браков ради, брак же смерти ради, 9) Брак пребудет, дондеже все сие со тлением стоит (л.116 об.) 10) Брак и женитва в сыновех Божиих до всемирного воскресения, 11) гнушаясь брака, девство блуда сквернейше, 12) В надежде на покаяние согрешат, грехи на дух святый. 22. Пред Гнусиным стол с бумагами в надписи: 1) Пришел есть образ мира сего, 2) Апостола Павла во свидетельство не приводит, 3) Брак отъяся и запретися, 4) Староженов на целомудрие, 5) Половинок разлучать, 6) христиан брачующихся исторгать из церкви, 7) Без разводу на покаяние не допускать, 8) Младенцев от них не крестить, 9) К зачатию младенца душа от дьявола (л.117), 10) христиане брачующиеся суть змеино гнездище, сатанино и бесово его прескверное дворище, 11) В их браках родства телесного не признавать, 12) Попечение о умножении рода человеческого имеет сатана. 23. Из облаков на стол в бумаги и на Гнусина и на его разные свитки [падают] громовы стрелы. 24. Противу головы Гнусиной свитки из рук с надписью: 1) В Гнусине учение бесовское,2) Гнусина догматы еретические, 3) Верует Диавола равномощным Богу как еретики Курбикул и Севир , 4) Пресекает чадородие, яко же дух сатанин, 5) Умножает студодеяние как еретики Николаиты и Диавол , 6) Отмещает брак, яко же манихеи (л.117 об.) , 7) Бога именует злу творцем как еретик Маркион; 25. С левой стороны свитки из рук. 1) учит о покаянии как еретик Ориген ; 2) Законом полагает девство, яко же еретики ессеняне , 3) Развращает и отмещает священное писание, как еретик Манес и Север , 4)Гнусин истребляется за зловерие и нечестие, 5) Гнусину и предки не помогают, 6) Гнусина и сова не защищает, 7) Равно постраждут и все, кто с ним согласен. 26. Внизу на правой стороне доказательство текстом писания. 27. Внизу на левой стороне свидетельство следующее (л.118) – Гнусина имена: 1) По цеху Пётр Никифоров, 2) По мещанству Сергей Семёнов Гнусин, 3) По письму егоМихайло Васильев, 4) в Пандекте по вере его – Иоанн, 5) в цеху вдовец, 6) В мещанстве по смерти жены свой Марьи холостой. 7) Преображенского кладбища настоятель. 28. Внизу на середине стихи следующие: «Седьмиименный сей злословит Бога сам, безбрачно зло его коснулось небесам.

От Бога, что Закон в натуре разрушает, отверг он брак,
Детей преемство истребляет,
Не чисту страсть любви как дьявол умножает
От Бога данных чад крещения лишает,
Что адско зло сие за свято почитает
Зато сам Бог сего злодея поражает».

29 На полях в раме по сторонам (л.118 об.) доказательства Писания по литерам числительных в таком расположении..». Далее с 1 по 66 номер приводятся ссылки на Ветхий и Новый завет, Потребник иноческий, Катехизис, Житие Иоанна Богослова, сочинения Златоуста, Дамаскина, Симеона Фессалоникийского, Василия Великого, Игнатия богоносца, Кормчую, Барония, Словарь исторический Грамоту федосеевскую 7202 (1694) г., постановления собора федосеевцев в Польше 1752 год, «мир Федосеевых с Балчужными» 1804 года, Постановление Санкт-Петербургского собора 1809 года , «Статьи кладбищенские» 7314 (1806) и 7328 (1820) годов, книги и картины собранные и сочинённые Гнусиным, в том числе на книгу о браке, упоминается «картина Гнусина лицевую о зачатии младенца», «картина Гнусина на отвержение брака в лице совы» , Вопросы Аристовых в Петербурге, Ответ на вопрос, почему ныне время плачу достойно, Вопросы Ивана Ивановича Астраханца» . Далее отмечается: «30. Но в книге сего листа означенные доказательства помещены текстами, и на места нужнейшие положены примечания, с изъяснениями соответственными. А к бумагам столовым девственной веры причисляются и следующие правила: 1) Староженам епитимьи: за 1-е деторождение полгода поклонов 183000, За второе деторождение год поклонов 365000. За третье деторождение два года поклонов 730000 и шесть лет поклонов 2190000. 2) За четвертое вовсе отлучить. 3) За молитвы очистительные поклонов 3000. (л.121) . 4) Родителей брачующихся детей из церкви изгнать. 5) Христиан брачующихся в дому их на покаяние не принимать. 6) Над ними погребение в дому их не стоять. 7) В их домах Христа не славить и не праздновать. 8) С ними не жить, у них не обедать, для их не стряпать.9) На едином столе с ними не ясти. 10) Детей их не пестовать. 11) С ними в бане и из единых сосудов не мытися. 12) Матерям сосцами своими младенцев крещённых не кормить. 13) Детей их при смерти крестить, с обещанием разойтись, а не разойдутся младенцев их не отпевать. 14) В рождениях младенцев не способствовать. 15) Христиан брачующихся отлучать от святыя Троицы (л.121 об.). 16) И отдавать в жертву Диаволу.» Далее приводятся «правилам сим доказательства» виде ссылок на вышеперечисленные источники и с добавлением ссылки на указания «особо добродетельных Отцов кладбищенских в книге Завещания Отеческие» и письмо настоятеля Василия Андреевича» (л.122). Отмечается также, что «и сии доказательства в книге тоже текстами и с примечаниями». Следовательно, речь идёт, очевидно, о составлении книги против Гнусина с приложением к ней описываемой картины. Очевидно, мы имеем дело с конспектом или макетом полемического сочинения, в 31 пункте которого сообщается , что « в той же книге помещается история «О явлении бесов Гнусину» в следующих событиях: «Сей Гнусин по собственным его сочинениям многоимянен и разных званий, он значится отпущенным на волю от разных помещиков, разных городов, под разными именами. По Московскому иконному цеху 1796 г. Пётр Никифоров с женою Марьей Ивановной, до записки в цех умершею. По мещанству 1813 г., Сергей Семёнов Гнусин. По письмам его Михайла Васильев. По вере своей Иоанн. Он по цеху вдовец ( л. 122об.) по мещанству после смерти Марьи своей холостой. В согласии федосеевском в Москве на кладбище Преображенском настоятель. По жительству его в Оренбургской губернии, на заводе Осокинском – писарь. А в бегах странник и пустынный житель. И по способности сподобился видеть бесов, и от них дано ему вдохновение. И что к нему являлись демоны, о том кроме прочих мест, в особенности с 1808 г. на Преображенском кладбище, многим людям неоднократно удостоверял сам собою. И бесов явления происходили над ним в следующих действиях:1) Гнусин, проживая на заводе, будучи на молитве, а дух бесовский невидимо многократно, как бы что мимо его волочил, или ногами потирал и хождением касался его одежды. 2) Когда же Г. начал говорить молитву: Да воскреснет Бог, тогда Диавол чувствительным духом в лице Гнусина столь сильно дунул (л.123), что от того Гнусин с криком упал на землю, а демон, видя его лежащего, громогласно смеялся и хохотал над ним, и Гнусин был тем приведён вне себя. (л.123 об.) 3) Так же бывшу Гнусину на молитве и духу демонскому очевидно к нему представшу с левой стороне в окне, в чудовищном образе, коего голова была большой величины как чанное дно, седоволосая, рожа сморщенная, шея тонкая, плеча широкия, с безчисленными руками; прочаго же тела в виду не было, каковая бесовская харя, став спереди лицеем напротив Гнусина, и по аллилуах на поклоны его земные, оная рожа восклицала: Раз! Раз! Раз! Троекратно, Гнусин же по окончании поклонов, схватя большой молоток тут лежащий, и во всей крепости своей размашистым ударом раздробил не бесовскую харю, а раму в окне со стёклами, а хари демонской поразить не мог, ибо она от виду сокрылась. Народ же тут живущий , видя что Гнусин имел удар о землю, был в беспамятстве (л.124) , и что разбил раму со стёклами, почли его сумасшедшим. 4) Когда же с того завода он бежал и укрывался в лесу у отшельника на пчельнике, то в келье оной во время прекращения чтения псалтыри за упокой, дух бесовский многажды по ночам невидимо погласицею Гнусиной вместо его читал псалтирь, слов же читанных Гнусин понимать не мог. 5) В той же келье в ночи Гнусин с товарищем, лежащим на жаркой печи на большом посланном лубе, вшедшия к ним тогда многия беси, соглашались разговорами вслух, чтоб Гнусина с товарищем, или жизни лишить, или протащить сквозь потолок. На конец только на том лубе многократно с напряжением и с великим криком поднимали и покачивали и придавливали на потолку столь крепко, что были отчаянны в жизни. Однако ж после такового давления опущены бесами на печь с тем же лубом безвредно. Таковыя бесовския явления были ему в заводе до веры, а в лесу по вступлении (л.124 об) в веру федосеевскую. И так Гнусин на себе носит седьм имян, яко же седьмиглавный апокалипсический зверь. А по фамилии его Гнусин, есть и самое имя, яко гнусное, по вдохновению бесовскому имея уста хульная. В хулении к Богу, хулити имя его и селения его и живущия на небеси. Сие доказательно его сочинениями и картинами им изображенными в растленном разуме, в превратности текстов писания, и в значениях инознаменательных, где истину покрывает лжею, а ложь одевает истиною, и является имеющим образ благочестия , силы же его отвергшимся. И своё учение богопротивное утверждая, с ним не согласующихся проклинает.
И своя догматы, скрепляя, пишет: А иже тако не верует, проклинаем, да будут проклятии, да будут проклятии, да будут проклятии. В конце о браке его сочинений.

Вот каков Гнусин имянем и словами гнусный, который за ужасное зловерие (л. 125) свое, мечем духовным, глаголом, Божьим, словами Священного писания, во всей того безбрачной, Богопротивной, еретической и сатанинской системе поражается смертельно. Почему ныне и того безумие всякому благомыслящему можно ясно видеть, колико оно зло и пагубно, и словом Божьим истребляется. Он же Гнусин, что бродяга без надлежащего пристанища, не имеющий добрых нравов, и живет, как убъуморенный, о том сам собою прописывает в предисловии своея книги Пандекты словами таковыми:

«Саморучно книгу сию содетель начертал,
Так в прежнем стихе, отечество, имя и веру сказуя окончал.
Лето миробытия семьдесят и три протекли сторицы.
А он не имел сыскать определённыя себе Столицы.
Еще над тем протекли три третицы в (л.125 об.) десятиц солнечных бегов.
Но не попёкся притяжать душевных нравов, яко белых снегов.
От Христова же воплощения осмь на десять трегубицы три
В десятиц числя протекло лето,
Обаче не зрить и доселе как убъуморенный, что не живёт лето.

Каковым стихотворством I-е Книге своей Пандект означает быти сочиненной от создания мира 7310- го лета, от рождества же Христова 1810 — го года. 2-е. Не учась правилам пиитики, хотел показать себя правильным стихотворцем, но не успел. И к правильному сочинению стихов, яко объуморенному и вдохновение бесовское не могло способствовать. Он зделал сии стихи, в которых по правилам пиитики,

Нет порядка разбора и соединения народа,
Ни видов, ни меры правильных стихов.
И тем явился сам здесь только рифмачём,
(л.126) Что в совести ум он страшно омрачен,
И нравы в нём, что злы, собой изображает,
Бродяга, вне ума, сам о себе являет».

Этот весьма экспрессивный и по-своему уникальный образец старообрядческой полемики первой трети ХIХ века, исполненный личной неприязни к настоятелю и обвинениями во всех мыслимых грехах, приведён нами с незначительными сокращениями, поскольку отдельные его фрагменты и общая тональность, безусловно, сказались на земной жизни настоятеля и оказали влияние на его посмертную судьбу. Наиболее вероятным автором этого сатирического сочинения может быть известный старообрядческий писатель Андриан Сергеев Озерский, . Как пишет о нём Любопытный — «громкий, трогательный и разительный возвещатель всей поморской церкви в Петрополе о поражении небом врагов и супостатов Богу, природе и Христовой церкви, Сергея или Михаила Гнусы и Ваньки Федотова, феодосианцев, развратников истины и бунтовщиков народов». П.О. Любопытный в «Хронологическом ядре староверческой церкви» отмечает сочинение «Модный старообрядец» против взглядов Никифора Петрова, в котором «Скачков и Андриан Сергеев, не довольствуясь обличительными словами, поражали его и сатирою». Полемическая и сатирическая заострённость характерна и для сочинения «Девственница-федосеевка, старообрядка на собственном своем лице», часть которого изложена в стихотворной форме и имеет предуведомление с указанием автора: «Рукопись сея направленная против федосееевцев , сочинена раскольником старопоморского согласия Андреяном Сергеевым., московским мещанином, ведшим при монинской моленной , выданными от Сената брачными книгами (отобранными в 1836 г.тогдашним генерал-губернатором по случаю обвенчания в оной раскольников из Владимирской губернии- бракосочетания ни во всей моленной, допускались только для московских раскольников). Тот же Андриан вместе с тестем своим московским же мещанином Гаврило Ларионовым Скачковым и зарайским купцом Заяцевским , сочинил руководство к церковному миру и рассмотрение о браках. Вообще есть очень много соч. Андреяна». Это отличает обличительный и непримиримый пафос, направленный против федосеевцев, «бракоборные заблуждения» которых, как и в «Поражении Гнусину», он ставит в один ряд с древними ересями, насчитанных им 37: Маркион, Монтан, Татиан, Манихей и проч. Наименование Гнусина «семиимённый сей», а также сравнение с семиголовым апокалипсическим зверем рядоположно «седмиглавому обществу», как именует федосеевцев А.С. Озерский. Сторонники Гнусина, не настроенные на такую острую полемику, потрясённые дознанием и суровостью наказаний, не представили адекватного ответа. Так сложилось, что подлинная история Сергея Семеновича и иная оценка его деятельности выявилась в следственной документации Московского генерал-губернатора 1820-х годов, сформировавшейся в результате бурных события на Московском Преображенском кладбище и стала доступной к 250-годовщине со дня рождения настоятеля, как и обнаружение его портрета, в собрании Государственного исторического музея.

В 1816 г. в связи с выбором новых попечителей на Преображенском кладбище возник конфликт, проявившийся в отказе от общей молитвы и сопровождавшийся целым рядом прошений, причём со стороны противников С.С. Гнусина речь может прямо идти о доносах. Представителя власти, участвовавшие в урегулировании сторон, составляли собственные отчёты и предписания, сохранявшиеся и в черновых набросках. Периодически информация по развитию событий сопоставлялась, и выводилось промежуточное обобщение, одно из которых наглядно и, на наш взгляд, беспристрастно передаёт этапы конфликта и называется «О несогласии старообрядцев в московском Преображенском богаделенном доме [далее МПБД – Е.А.], открывшемся изначально в мае месяце 1816 года при выборе попечителей по действиям местного начальства» . В нём отмечается, что московские купцы Макар Андреев и Лаврентий Осипов со товарищи представили Московскому губернскому правлению «приговор, данный им от некоторых купцов, о избрании попечителей на место выбывших и просили утвердить оных». Но в почти тоже время поверенный старообрядческого общества мещанин Федотов в поданной в ту же инстанцию просьбе, объяснил, что по делам богаделенного дома он один уполномочен законной доверенностью, о чём известно и всем судебным местам, что купцы Андреев и Осипов с товарищи приговор составили неизвестно где, без согласия нынешнего попечителей купцов Грачёва , Никифорова и Красикова , а также настоятелей и самого общества, хотя по высочайшей конфирмации в 15 день мая 1809 г. для МПБД плану позволено в попечители избирать обществу из среды себя. И руководствуясь этим, общество имело собрание, и по большинству голосов на попечительские места утвердили купца Стукачёва, Тимофеева, мещан Рязанова и Носкова. И как не упрашивали Андреев и Осипов представленные ими попечители утверждены не были, так как они не все принадлежат Преображенскому обществу. Свидетельства Красного устава подтверждают полную легитимность этих выборов: « В лето 7324 (1816) мая в 6 день определены были из знаменитых граждан и ещё для обители усерднейшие христианские попечители к Ефиму Ивановичу Грачёву и к Алексею Никифоровичу Иван Михайлович Стукачёв, Дмитрий Тимофеевич, Симеон Фёдоров Рязанов и Калина Нестеров, и они собственноручно подписались к сохранению в обители законных и обычных христианских положений. Определение же их к попечительной должности было в моленной при собрании настоятелей и почётных граждан, при пении храмовых стихер клали начал и благословлялись у главного настоятеля на управление дела, и посем вси вообще полагали начал ко благопослушному повиновению новоопределённым попечителям». Далее рассказывается , что восстали «противнице истине, самобрачные новожёны , их же число тогда умножалося, и оправдание несвященнословного брака утверждашеся , не толико в мирских человецех, но паче и в духовных, их же именуют свет миру. Во главе же таковых от духовных правителей сии бяху: Василий Емельянов, Василий Монин, Гаврило Скачков и прочия. А от могущих мира: Лаврентий Иванов». По мнению позднейшего историографа, новожёны стремились ввести попечителей в их общество, чтобы утвердить «самобрачие и незаконное от внешних молитвословие», а когда им отказали , «тогда оныя наветницы весьма злобными клеветами пред могущею властью нас облыгали». Действительно, было подано новое прошение, где отмечалось, что прежние попечители с 1810 г. не давали отчёта о расходовании средств. А также не ведут метрические книги. Губернское правление поручило губернскому уголовному стряпчему доставить все бумаги в старообрядческое общество МПБД, с тем, чтобы оно в присутствии чиновника избрало попечителей по большинству голосов, и чтобы завело приходо-расходные , а также и метрические книги. По прибытии стряпчего Грачев вручил изготовленный уже обществом приговор, в котором, «описав в духе христианской кротости и благочестия образ мыслей и правила оными соблюдаемые, что оно не может признать и утвердить Осипова и Андреева» и просило оставить на правилах, утверждённых 15 мая 1809 г. Далее в отчёте отмечается, что этот приговор подписали 143 человека, и что при этом купцы Андреев и Осипов скрылись, а товарищи их числом до 30 человек, никак это не опровергли, а признались, что подписали прежний приговор, думая, что он согласован с действующими попечителями. И, наконец, были представлены и приходорасходные и метрические книги. Но появилась новая просьба Андреева и Осипова в тоже Губернское правление, в которой «они объявили на тот выбор несогласие, приобща ко оному извет о разных по богаделенному дому злоупотреблений и непотребств, противных вере и благочестию». По поводу этой просьбы «обнаружилось, что вместо тишины и спокойствия возникает раздор и две партии, каждая из которых хочет иметь своих попечителей». Выбор, сделанный стряпчим, признали несоответствующим предписанию начальства . Окончательные выборы были назначены на 28 августа и должны были пройти в присутствии полицейского чиновника и асессора губернского правления. По распоряжению Московского генерал-губернатора А.П. Тормасова — и при участии губернского прокурора. 28 августа собралось только 80 человек, а Грачев по делам из Москвы отлучился, без которого, по уверениям старообрядцев, а также из-за присутствия людей посторонних, выбор сделан быть не может. Тем не менее, по настоянию Осипова, выбор был сделан, и утверждены были губернским правлением в звании попечителей он сам и его товарищи. Как объяснил губернский прокурор, это было сделан только ради тишины и спокойствия. Но выяснилось (на основе прошения единомышленников Грачёва – Е.А.) и то, что «он противоречит прежним выборам, а также не заключает большинства голосов и превосходства в значительности избирателей и не должен быть приведён в исполнение, так как и старообрядцев числится более 330 человек». Генерал-губернатор Тормасов отложил срок выбора до 15 октября и установил присутствовать при нём советника губернского правления, губернского прокурора, частного пристава и городского голову, а старообрядцам внушить, «чтоб они оный в сие число кончили, не доводя правительство до необходимости принимать крайние меры». На этом выборе присутствовали 265 человек, заявившие, что «общество на две партии разделено не было, а Андреев и Осипов, как нарушители рядов их, из оного исключены и составили партию из людей, как обществу не принадлежащие. Избраны были: купцы 2-ой гильдии Иван Стукачёв, 3-й гильдии Дмитрий Тимофеев, из мещан Семен Рязанов и Алексей Носков, в казначеи Нестеров, а в поверенные Федотов». Городской голова доложил генерал-губернатору, что выбраны главные в обществе старообрядцев лица, сделавшие значительные пожертвования, и что наиболее известен среди попечителей Грачёв, пожертвовавший до 500 тысяч руб. на благоустроение богадельни и содержащий на свой счёт до 400 призреваемых. Осипов и другие никаких значительных сумм не внесли. Макар Андреев, кроме того, уличён в присвоении чужой собственности, о чём производится дело в Магистрате. Осипов и партия его «ничто иное суть изверженцы общества, набравшие себе из других сект сообщников, которых числом не более 20» . Генерал- губернатор Тормасов решил установить точное количество участников партий, их именной список и акт, на основе которого исключили Осипова и др., и всё рассмотреть на основе прав, данных в 1809 г. Но выяснилось, что выбор 28 августа отменить не возможно, поскольку на основе 130 статьи нового законодательства Губернским правлением, предписано управе благочиния немедленно, привести его в исполнение. Военный генерал- губернатор об этом «прекословии Губернского правления» в 1817 г. доложил в Сенат и как член оного предложил правлению приостановить все распоряжения по этому делу», что и было разрешено Сенатом. В своем донесении в Сенат А.П. Тормасов писал, что, «хотя извет от купца Андреева и товарищей, поданном в том, что старообрядцы не почитают высочайшей власти, хотят быть независимыми от законов и местного начальства, кончить брак, одобряют блуд и прочее, может казаться делом особенной важности. Но приняв в соображение, во-первых, что Высочайшей воле угодно, чтоб старообрядцы по их заблуждениям и невежеству свойственным им отнюдь не были преследуемы и чтобы заблуждения их , паче временем и просвещением, нежели силою истреблялись, во-вторых, что донос мог быть делан по одной токмо злобе на настоящих попечителей от людей желающих самим управлять богаделенным дома, потому уже достаточно сомнений наводящий, и в-третьих, что принятие таких доносов, не подкреплённых ни свидетелями, ни крепкими доводами не соответствует Генерального Регламента 19 главе. Он, генерал-губернатор, оставляет извет без дальнейшего явного расследования». Далее им были предложены меры для соблюдения «надлежащего порядка» в богаделенном доме: ведение метрик, наблюдение за вновь прибывшими, невмешательство губернского правления и полиции в дела общества, при выборе, чтобы «большинство избираемых голосов было уважаемо беспрекословно», требование, чтобы «в богаделенном доме сохранены были тишина и благочестие, не было бы ничего вредного для общества». Далее было отмечено: «что касается до помещённых в последней просьбе, подписанной купцами партии Осипова, выражений о том, что попечителей Грачева и Никитина по указу Правительствующего Сената велено судить за хуление животворящего креста Господня, то по сему предмету жаловался управе благочиния купец Милованов. Управа же представила об этом расследование, где обнаружен лживый и ябеднический характер Милованова, неоднократно доносами обременявший Правительство, просившего 1 Департамент магистрата, в котором судится он в утруждение Государя Императора дерзостными и ложными прошениями и по другим делам, о скорейшем завершении его совокупного дела». Так завершился первый этап этой выборной полемики, представленный во всей полноте в связи с тем, что, в основном, существует одна версия , изложенная в Истории Преображенского кладбища В. Кельсиева , отчасти достоверно, но предвзято и схематично отражающая события.

Все указанные в служебном расследовании документы сохранились в этом же деле, в том числе оригинал известного доноса Лаврентия Осипова, вошедшего в разных фрагментах практически во все публикации по истории Преображенского кладбища. В прошении, поданном после майских выборов, неудачных для Осипова, они решились на самые опасные для старообрядческого общества с государственной точки зрения жестокие и безосновательные обвинения. Наряду с замечаниями, что «нашу приверженную правительству сторону объявляют неправедно не принадлежащею, якобы их обществу, и не сохраняющую правил издревле», а также , что «Ефим Грачев и Алексей Никифоров сами себя именуют исполненными христианского благочестия», они доносили, что действующие попечители «отказываются от ведения метрических книг, якобы оных иметь попечителям невозможно, и что это относится до каких-то старейшин верховных, в дела которых вмешиваться невозможно», что о «Стукачёве, ведущем самую худую и в обществе нетерпимую жизнь, сообщают, что он поведения хорошего и имеет собственный дом, а на самом деле дом принадлежал И.А. Ковылину». Они, «как верноподданные, быв исполнены приверженности к Правительству и патриотической любви к отечеству», не могли «не представить к сведению начальства скрывающихся в помянутом приговоре плевел», к которым они относят желание быть «вне зависимости от закона, «право по желанию принимать в общество всяких бродяг и также по прихотям исключать благосмыслящих граждан», не молиться Богу за предержащую и прочую власть. «Да и какие сих настоятелей подменные имена нам неизвестно, ибо из них Сергей Гнусин прежде именовался Михайла Васильев, сверх сего» — не могли не повторить авторы послания — «почему они хотят быть независимыми от законов и местного начальства?» Сообщалось также, что «развращаются» браки, «хотя браки есть корень благоденствия и народонаселения в отечестве», не ограничившись однократным осуждением Стукачёва, они обвиняли его в присвоении «святых икон дорогой цены, которые при нашествии неприятелей он закрыл в ящики и отправил их тайно в Судиславль», хотя авторам доноса было известно, что иконы вернулись в Москву, Федотова обвиняли, что он выкрал у казначея во время его тяжёлой болезни бумаги о своих долгах и изорвал, но по тону сообщения ясно, что это также давно разрешённый домысел. В завершении просили уволить Грачёва, Никифорова и Красикова, что и составляло главную цель доноса. Упомянутое «последнее прошение» от товарищей Осипова с обвинениями Грачева также сохранилось и представляет собой письмо к генералу графу А.А. Аракчееву от общества Преображенского богаделенного от 1 декабря, дата не указана, но, видимо, 1816 года. Сторонники Осипова предупреждали Аракчеева в том, что, когда он осматривал перед праздником Введения квартиры, предназначенные для празднования лейб гвардии Семёновского полка в Покровской части в Семёновской слободе и в доме Преображенского богаделенного дома, отданном вкладу в вечность покойным И.А. Ковылиным, который ныне неправильно называется купца Стукачёва, от Грачева и Стукачёва получил предложение в честь праздника угостить солдат более 300 человек, которое воспринял как знак их усердия, поскольку угощение действительно состоялось. На самом же деле, по мнению авторов, у этого события есть тайные пружины, которые они и хотели раскрыть. Далее следуют уже традиционные разоблачения, о том, что угощение производилось не на собственные деньги, а на деньги Богаделенного дома, о которых с 1810 г. нет отчёта, Иван Стукачёв, Дмитрий Тимофеев и Калина Нестеров никогда попечителями не были утверждены, а несут это звание по фальшивой выписке из 1 департамента Магистрата, цель угощения была «дабы на чужой счёт получить почести и утвердиться в захваченном попечительском звании», а также « чтобы затмить» производящееся в 7 Департаменте, а ныне уже уповательно поступившее в общее собрание Сената Московских департаментов дело по доносу до 200 человек старообрядческого общества московских граждан в неповиновении начальству, в распространении нового неслыханного учения, в беззаконной распродаже вкладного имения». Сообщалось также, что 28 августа выбраны настоящие попечители – московские 2-ой гильдии купцы Тимофей Шевалдышев, Фёдор Владыченский и Лаврентий Осипов. Новым было сообщение о привлечении Грачева и Никифорова к судебному следствию, источник которого раскрыт выше – кляуза купца-сутяги Милованова. Под письмом 41 подпись , что соответствует наблюдениям присутствовавших на выборах чиновников. Указанные выше 200 человек, якобы подписавшиеся жалобу, были явным преувеличением. Обращение к Аракчееву, возможно, было вызвано не только желанием «донести истину», но, и питалось надеждой на его строгость.

В деле представлены и прошения, направленные в инстанции, единомышленниками Е.И. Грачёва. Два из трёх сохранившихся, написанные изящным почерком, отличающиеся спокойным достоинством в изложении фактов и стремлением быть услышанными, имеют в числе прочих более чем 200 подписей – собственноручную – «Сергiй Семёнов». В послании от 27 июня 1816 г., не имеющем конкретного адресата, подробно объясняется, что купцы Андреев и Осипов, подписавшие приговор о выборе в должность московских купцов Т. Шевалдышева , Ф. Владыченского и Ф. Афанасьева, также мещанина Николая Рожина «да какого-то мещанина Заикина в казначеи», «составили оное не в обществе», так как некоторые из них во время его учреждения 12 мая 1809 г. «невелице были, но на стороне где-либо и, по-видимому, по стачке между собою, дыбы только усугубить число подписавших, и тем заслужить у правительства веру, пригласили к нему и таких людей, как не принадлежащих нашему обществу. Ефим Иванович Грачев и Алексей Никифорович Никифоров, которые и при начальном основании общества со всеми подписавшие сии благочестивые правила, признаны исполненными христианского благочестия, известными, в частности, и истинной справедливостью. И потому были избраны попечителями». Соотнося всё устройство МПБД с правилами 1809 г. , авторы заключают, что «тогда только порядок, тишина, мир и благоденствие украшают богаделенный дом, когда несчастные дышут благодеяниями попечителей и усердием их , подъемлемым на пользу ближнего». Но иная цель у просителей со товарищи, которые , «не соблюдая обрядов общества, силятся иметь только властных распорядителей оного в нарушение тех христианских добродетелей благотворения и благочестия на коих основано общество, и вопреки Высочайшего конфирмованного положения 3 пункта, коим определено ещё, «что никаких других видов, кроме единственно душевного и истинного желания, приняв с благоговением всемилостивое дозволение, отправлять беспрепятственно богослужение по древним св. отец правилам и уставам, изображённым в старопечатных книгах и дать неимущим из братии своей надёжное пристанище неимущим из братии своей надёжное пристанище». Удивило старообрядческое сообщество и пренебрежительное отношение просителей к призреваемым и простым его членам, которых они «не устыдились пред лицом правительства унизить и пренебречь». В выборах «участвовали крестьяне, мещане и другого состояния известные люди, но, конечно, содержанию общества не нужно какое-либо титло, не нужна знатность домов, приобретение гражданства столицы, Попечителю необходима честь, сострадание к ближнему, ревность к вспоможению, вот что нужно для живущих в богадельне, а гордость и презрение с каковою открываются просители, не получив ещё начальства, есть одно нарушение общего спокойствия». В заключение послания указывалось, и это был, пожалуй, единственный упрёк осиповской команде: «купцы Шевалдышев и Афанасьев к числу общества не принадлежат, потому что они не нашего согласия, и какого они образа жизни неизвестно, а Рожин не кто иной, как приказчик Лаврентия Осипова и тоже в поведении нам неизвестен» . В Объяснении от 10 октября 1816 г., обращенном к наблюдателям за выборами – губернскому прокурору Герасиму Кирилловичу Воскресенскому, Московской губернии правящему советнику, надворному советнику и кавалеру Ивану Марковичу Сесаревскому и городскому голове коммерции советнику и кавалеру Михаилу Ивановичу Титову , объясняется, почему неприемлем предложенный графом Тормасовым, узнавшем о двух партиях, следующий порядок будущих выборов, когда из каждой выбирается по два кандидата, а потом жребием третий. По мнению общества, всё это может совершенно расстроить уклад богаделенного дома, поскольку к выборам привлекаются старообрядцы из Покровской моленной. Как указано в одном из документов Губернского правления доносы продолжали поступать и в дальнейшем — в 1818, 1819 и 1820 годах старообрядческого общества купцы и мещане, как-то Лаврентий Осипов и прочие, жаловались в губернское правление на 1 департамент Магистрата в том, что он выдавал паспорт Сергею Гнусину – человеку подозрительному . И если генерал-губернатор Тормасов всячески старался отложить в дальний ящик разбирательство подобных доносов, то противники настоятеля раздували настоящий пожар, который не мог остаться незамеченным. Дальнейший ход событий и начало розысков Гнусина восстанавливает В. Васильев по делам архива МВД. Он также отмечает нерасположенность графа Тормасова к расследованию изветов, но передать своё мнение о разногласиях на кладбище на рассмотрение Синода генерал- губернатор был просто обязан. Сначала дело было передано на заключение в не так давно организованное Министерство духовных дел и просвещения, а затем в связи с отказом последнего его рассматривать, отправлено управляющему министерством полиции графу С. К. Вязьмитинову , который дал следующее заключение Сенату: новые выборы произвести одним учредителям МПБД, а также тем его членам, которые сделали значительные вклады или пожертвования в пользу богаделенного дома или способствовали его укреплению. Выборы должны проводиться на общем основании, то есть «посредством баллов» в присутствии обер-полицмейстера и «приличной команды». Возникающие споры решать московскому генерал-губернатору. Обязательно вести метрические книги и показывать их полиции. В тоже время она не должна была вмешиваться в обряды и внутренние вопросы. Во избежание беспорядков рекомендовалось раз и навсегда разработать правила для попечителей МПБД и утвердить их у высшего начальства. Решения о наказаниях, удалениях от должности и преданиях суду оставить в ведении военного генерал-губернатора, ему же докладывать об исключении из общества и лишении права участвовать в выборах, он должен был всё это доводить до сведения МВД. Дело Гнусина предписывалось расследовать. Это решение Вязьмитинова было утверждено Сенатом, которым и было составлено окончательное постановление, препровождённое в марте 1820 г. на подпись к вступившему в должность управляющего МВД графу В.П. Кочубею . Возможно, следствие по доносу на Гнусина шло бы неторопливо, его искали, ничего опасного не нашли, а со временем всё и забылось. Но Осипов со товарищи забрасывал инстанции жалобами, и граф Кочубей проявил служебное рвение по случаю вступления в должность, а возможно, и в силу своих воззрений на порядок в стране. Блестяще образованный ближайший друг императора Александра I в начале его правления, возможно, тонко почувствовал настроения правителя, вскоре закрывшего Библейское общество, все масонские ложи, проведшего суровое расследование и на федосеевском Волковом кладбище в Петербурге. Это был трагический поворот в истории Сергея Семеновича. Граф Кочубей не согласился с постановлением Сената и передал дело на Высочайшее рассмотрение, а 3 июля 1820 г. последовал рескрипт Александра I на имя нового московского генерал – губернатора князя Д. А. Голицина, в котором император проявил глубокие знания о разногласиях, но в большей степени о главном настоятеле С. С. Гнусине, в связи, с чем постановил, «чтоб по случаю доносов, скрывавшегося в богадельне и разглашавшего нелепые толки учения, у потреблено было всевозможное старание к отысканию его и чтобы дело его было самым строгим образом исследовано, и виновные, как в изобретённом вредном учении, так и распространявшие оное преданы были суду и преследованы с соответственною преступлением их строгостью». Разыскания, как было принято в императорской России, проводились очень тщательно, «секретно» и «без всякой огласки». Генерал-губернатор Д.В. Голицин стремился, как он писал Управляющему МВД В.П. Кочубею, с помощью «совершенно известных по правилам и бескорыстию людей для секретных разысканий с большой верностью и точностью исполнить Высочайшую волю и открыть в полной мере учение Гнусина».

За Преображенским богаделенным домом было установлено строгое наблюдение. Всё внимание полиции, конечно, было направлено на Сергея Семёновича, в связи, с чем московский обер-полицмейстер, сообщал: «Московский мещанин Сергей Гнусин в прошлом 1818 году в августе, проживал в келье сего дома, называясь настоятелем, но куда выбыл неизвестно. После сего Гнусин 1818 года августа с 19 числа проживал в том же доме и в означенный месяц уехал в Костромскую губернию, Судиславльский уезд. Приметами же он Гнусин: роста небольшого, голова лыса, борода черна, лицем немного красноват, ногами нездоров». Единомышленники тщательно берегли Гнусина от властей, так что 31 мая 1821 года Костромской гражданский надзиратель вынужден был сообщить Московскому военному генерал-губернатору: « насчёт скрывающего настоятеля Московского Преображенского Богаделенного дома Сергея Гнусина исправник донёс, что при всём старании его не мог он отыскать человека сего не только в посаде Судиславль, но и во всей Костромской округе» . Но немало было и желающих угодить власти. Так, в следственном деле сохранился ещё один из доносов — на этот раз анонимный – небольшая, в половину листа записка: « Сергей Семёнов Гнусин прежде проживал в Преображенском раскольничем богаделенном доме и был наставником в их молельне. Ныне имеет жительство в г. Судиславле Костромской губернии в доме купца Васильчикова под именем Сергея Васильева Гнусова». Вскоре московский генерал- губернатор князь Д.В. Голицин получил донесение из Костромской губернии о взятии на основании именного указа С.С. Гнусина с плакатным паспортом от дома Московского градского общества, свидетельством о записи в московское мещанство и 5 квитанциями об уплате подушных денег. 23 декабря 1821 года в присутствии советника губернского правления Палицина при заседателе дворянского земского суда Цветкова и бургомистра Судиславля Андрея Москвина Гнусин был допрошен и весьма подробно и чистосердечно изложил свой жизненный путь: «От роду себе имею 65 лет, федосеевского старообрядческого толку, напред сего был я дворовый человек помещика Осокина Оренбургской губ. Белебеевской округи , от коего лет 16 тому назад бежал, скитался по лесам и разным селениям, есть ли где иногда и спрашивали, то назывался настоящим своим именем и помещика своего, притом уверял, что имею при сем письменный вид, хоть оного и не было. Через два же года пришёл в столичный город Москву, где встретился у Юхотного ряда с вольноотпущенником крестьянином помещика Шапошникова Петром Никифоровым с коим разговором узнал, что он одного со мной согласу, и объявил ему о себе настоящим образом, что беглый и не имею на свободное проживание письменного вида, которой [П. Никифоров – Е.А.] по старости лет из сожаления ко мне отдал свою отпускную, а сам уехал в дом свой в Саратов. С каковою отпускною называл я себя Петром Никифоровым. По знанию моему живописного мастерства записался в цех ремесленной управы и проживал в Москве до 1813 года, а потом через приятеля своего г. Казани сокольного пометчика Андрея Васильева Шаронова получил уже от помещика своего настоящую отпускную, совершенною в Казанской палате Гражданского суда, с которой и приписался 22 декабря 1815 г. к московскому мещанству по высочайшему манифесту о 7 –мой ревизии. Назад же тому года с три или более по извету отпадших от нашего согласия московского купца Лаврентия Иванова Осипова с прочими в том, что я имел чужую отпускную, за что и был судим , но как преступление сие сделано было до Всемилостивейшего манифеста прошлого 1814 г. августа в 30 день, то от суда и следствия освобождён без наказания, после чего проживал в городах Москве в Преображенском богаделенном доме, по временам ездил в Коломну в таковой же богаделенный дом , а с год времени укрывался я по разным местам с получаемым заочно от Московского общества паспортами и проживал у старообрядцев одного со мною согласу в г. Коломне и с. Писцове от того, что отпадшие московский купец Осипов с прочими начали делать на меня ложные доносы. В Судиславльский богаделенный дом прибыл я два дни назад. Содержателю дома купцу Папулину показал паспорт, который и принял меня и отвёл особый покой. Из живущих при богадельне едва ли кто и заметил ли, приезд мой я не известил. Естее мне приносила с кухни старушка. Её зовут – не знаю. Сам же никуда не выходил, кроме для телесной нужды, но и для сего есть место подле самой комнаты, а потому едва ли видеть, кто мог меня. С ворами, беглыми знакомства не имею и о пристанищах их не знаю. Показую сущую справедливость. К подлинному допросу руку приложил московский мещанин Сергей Семёнов Гнусин. С подлинным верно: секретарь подпись». В январе 1822 г. Гнусин был доставлен в Москву, где содержался во внутренней тюрьме одного из тюремных замков. Поиски Ивана Федотова продолжались. Тщательно была обследована моленная в Коломне 1 октября 1822 г. незадолго до обнаружения Федотова, Филарет, архиепископ Московский со слов коломенского благочинного св. Петра Софрониева сообщал генерал-губернатору Д. В. Голицину, что московский мещанин Иван Федотов купил в Коломне в Архангельском приходе дом и устроил для секты перекрещиванцев без всякого разрешения начальства часовню, при которой около 70 призреваемых и колокол 20 фунтов. Коломенский городничий отчасти опроверг эту информацию и сообщил, что дом куплен ещё в 1813 г., не имеет никаких наружных знаков, колокол снят, а все призреваемые находятся под строгим надзором полиции . Видимо, дело Гнусина и Федотова велось очень скрытно, поскольку в переписке о коломенской богадельне ни разу не упоминается о разыскании хозяина дома. Только 13 октября 1822 г. московский обер-полицмейстер смог сообщить, «что по повелению Д.В. Голицина отправился в указанный в записке дом, но токмо там товарища известного Гнусина – Федотова не оказалось, хотя и был он в том доме. Нынешний день сыскан и отправлен в Губернский тюремный замок» . Гнусин и Федотов содержались под строжайшим надзором и считались секретными арестантами, не должны были иметь между собой и ни с кем бы то ни было никакого общения. Следствие шло быстро. Ещё до ареста Ивана Федотова в июле 1822 г. князь, генерал-губернатор Д.В. Голицин подвёл некоторые итоги разысканий и изложил в записке на имя управляющего МВД графа В.П. Кочубея. В ней отмечалось, что «всё учение старообрядцев Преображенского богаделенного дома основывается на закоренелой мысли, что святы только те обряды, которые исполняют по древнему обычаю и подкрепляют учение свое на самых древних книгах св. отцов и на самом св. Писании, избирая только те места , которые подкрепляют их правила. Хотя по собранным сведениям относительно Гнусина ничего особенного не открыто, кроме только того, что будто бы он позволял себе согласно со своим учением составление оскорбительных насчёт религии картин, которых, однако, при всех стараниях не отыскано, и в том удостоверяет только противная ему партия, почему и нет явного преступления, за которое бы он при милосердном снисхождении Государя императора должен быть осужден по законам, тем не менее нахожу необходимым удаление его из Москвы , потому более, что он по строгим правилам и скромной жизни своей почитается от многих приверженцев к старой вере за святого» . Корень разногласий Д.В. Голицин видел в том, что все противники Гнусина отошли от МПБД и образовали отдельное общество — поморское, в котором все женаты. Генерал-губернатором предлагались разные меры по восстановлению спокойствия. В том числе он считал важным отказать поморцам в открытии своей моленной на Преображенском кладбище, с одной стороны, из-за разности вероучений — одни поморцы, другие федосеевцы, а с другой — из-за опасения их воссоединения в будущем, что приведёт к «составлению сильнейшего общества, в котором без противоположной партии нельзя будет знать их тайных злоупотреблений». В дальнейшем решено с соблюдением «величайшей тайны, дабы никто из раскольников не мог узнать, куда именно сии люди отправляются», перевезти Гнусина в Шлиссельбургскую, а Федотова в Швартгольмскую крепости. Управляющим МВД графом В.П. Кочубеем был разработан детальный план, по которому предполагалось объявить, что тайные арестанты вызываются в Петербург «для личного объяснения их верозаблуждений», сопровождавшим их офицерам вручить две подорожные: одну до Петербурга, служившую документом « по всему пути до того места, где дорога должна получить другое направление , а другую – до крепостей, по которым и отправятся до места назначения». Но это была лишь одна из предосторожностей. Провожатому узника, направленного в Швартгольмскую крепость, граф советовал не направляться в Петербург, но также поехать в Шлиссельбург, а оттуда на Выборгскую дорогу, на станцию Дранишниково и далее до крепости. Арестантов надо было отправить не одновременно, а с некоторым интервалом одного после другого. Особо В.Н. Кочубей отмечал, «чтобы в продолжение пути обращались с ними ласково и доставляли им нужное спокойствие, и чтобы притом строгое имелось смотрение, дабы раскольники не могли сделать в пути какого покушения их освободить и получить в свои руки». Заготовлены были направления в конвертах к комендантам крепостей. . Но, или крепости сочли слишком доступными, или была иная причина, о которой умалчивают документы, только 11 мая 1823 г. московскому обер-полицмейстеру, генерал-майору Тульчину на основании высочайшего повеления предписывалось «раскольников Гнусина и Федотова, содержащихся под стражей, отправить к господину архангельскому гражданскому губернатору и приказать ему заключить Гнусина и Федотова в Соловецкий монастырь, чтобы они содержались под самым строгим караулом и не могли принимать посещений». 12 мая 1823 согласно раппорту обер-полицмейстера Гнусин и Федотов были отправлены в Архангельск в распоряжение генерал — губернатора на двух парах лошадей, «чтобы было удобнее ехать и чтобы не случилось чего непредвиденного». Для путевых издержек было выдано 500 руб. 22 мая гражданский губернатор г. Архангельска докладывал московскому генерал-губернатору: «два раскольника Гнусин и Федотов для заключения в Соловецкий монастырь доставлены ко мне в исправности и на отправление их в оный монастырь под строгим караулом учинено мною надлежащее распоряжение». Квартальный надзиратель, препровождавший Гнусина и Федотова, возвратился в Москву и сообщил об исполнении задания и издержке 85 руб., сверх полученных. С.С. Гнусин провёл на Соловках более 16 лет. Сообщение о его кончине 27 июня 1839 г. и месяцем ранее Ивана Федотова доставил в Москву сборщик Пётр Трофимов от топозёрских посетителей. В нём говорилось, что Сергей Семёнович «до самой кончины поучал ту сущих, и, что «поистине добродетель похваляема и от неверных: жалеют сих мужей. Тамошний первый начальник говорил нашим благодетелям, что не осталось у вас де более таковых стариков» . Так завершилась земная жизнь духовного отца Сергея Семёновича, невероятные трудности, которой, вызванные крепостным состоянием Гнусина и вместе с тем обладанием разносторонних талантов, которые он, конечно, как истинный христианин не мог хранить под спудом, его оппонентами были обращены против него и послужили основанием к созданию о нём несправедливой легенды. Но даже властные расследователи поняли истинную суть этого человека, а столь суровое наказание было связано с их опасениями за незыблемость государственных устоев, а также с неспособностью противостоять неиссякаемой твёрдости старообрядцев в следовании вере отцов и их деятельному потенциалу.

Оставшееся значительное литературное наследие знаменитого настоятеля изучено крайне слабо. Изучение его только начитается, и мы предлагаем первичные наблюдения и разыскания в этой области. Практически непревзойдённым остаётся вышеупомянутое исследование архимандрита Никанора, предпринявшего попытку определить автографы Гнусина, выявить сочинения, связанные с его именем или приписываемые ему. Именно Никанор отметил, что « только голый перечень сочинений Гнусина не может не обнаружить в нём плодовитейшего писателя». По его мнению, « на протяжении ХIХ в. , если не за всю историю Преображенского Кладбища, трудно указать фигуру, равную в этом отношении Гнусину, а тем более превосходящую его» . Он относит начало литературной деятельности Гнусина к 1807 г., отождествляя его с «казанским стрельцом Михаилом», которому И.А. Ковылин доверил составить «экстракт» из главных положений брачников и подготовить на них опровержения . Поручение не могло быть случайным. Известны списки сочинений Гнусина, относящиеся к 1805 г. Так, в сочинении «О браках новожёнских» в 2-х книгах в списке второй половины ХIХ века указана дата его создания — 17 августа 7313 (1805) г. и в предисловии к тому 1 раскрыта история его создания с обращением к «высокомилостивому отцу Илье Алексеевичу, благоразумию которого и представлены были на рассмотрение «собираемые мною на непотребных новожёнов возразительные ко опровержению богомерзкого их самовымышленного брака от божественного писания резоны». Делалось это «не с каким-либо призорством , а единственно по собственному к соблюдению всеобщественной пользы усердию, а сверх того благословением Луки Терентьевича» . Автор просил Ковылина, «яко истинного пастыря и истинного попечителя неленостно подвигнутся» и рассмотреть « аще что полезно, яснейшими ещё доводами украсив, а недостатки дополнив, нашему убожеству возвратив». Подпись гласила: «Высокомилостивого отца всеподданнейший слуга, убогий имя рек». Ниже комментарий переписчика: «В подлинной так написано, которая подана ему была на рассмотрение вышеозначенного числа». В черновых материалах следствия были представлены точные выписки, главным образом из первого тома . Любопытный упоминал, что Осипову удалось с большим трудом, обманным путём раздобыть рукопись Гнусина, и, видимо, представить её следствию . Никанор указал и на ранний список «Пандект» Гнусина – «Часть 4. О седми тайнах церковных и о приятии еретик» , и не доступной ему, как хранящейся в «опять-таки закрытой, для широкой публики, Библиотеке Московского Рогожского кладбища». Рукопись выполнена на бумаге 1805 г. и имеет записи: на л. 1 – Сборник [ зачёркнуто — Е.А.] беспоповское учение о тайнах и принятии от еретик поморского сочинения, руководство московских преображенцев в лист письменная 273 л. с вырезанными по местам листами; л. 2 об. «Сочинена сия книга на Преображенском кладбище Сергеем Семеновым Гнусиным»; на обложке нижней крышки: «Сия книга дана Лукою Терентьевичем Семёну Козмину [ текст стёрт, после интервала] сыну», [ниже, карандашом]: «сия подпись подлинная Семёна Кузьмина старшого отца Преображенского кладбища». Рукопись попала на Рогожское кладбище в составе библиотеки белокриницкого архиепископа Антония (Шутова) , беспоповца по происхождению и бывшего казначея Преображенского богаделенного дома. , о чём свидетельствует характерный с черной рамкой, ярлык, свойственный его собранию – «№ 342. По кат<алогу> Ар.<хиепископа> Ан.<тония> № 748». 96 глава этой части Пандекты носит историографический характер и содержит историю Курженского собора и «Сказание о страдании и о скончании священномученика Павла Коломенского», предстающего в данном контексте и духовным родоначальником Преображенского богаделенного дома. Источниками главы выступают «История России, печ. 1795 лета, часть 1, стр. 71, часть 2, стр. 4.», а также многочисленные выписки из известного труда Андрея Иоаннова Журавлёва. На полях этой главы размещены представляющие несомненный интерес многочисленные комментарии читателя — поповца, опровергающего положения Гнусина . Сокращённый вариант этой главы находится в сборнике Статьи С.С. Гнусина , а более подробный и с теми же ссылками и на ту же печатную историю, а также на «Виноград Российский» в Красном Уставе. Эти сюжеты, несомненно, должны стать предметом специального исследования. Как помним, в полемическом сочинении против Гнусина на основе его стихотворной загадки вычисляется год создания Пандекты – 1810 — вероятная дата завершения сочинения. Старообрядцы так характеризовали фундаментальные труды Гнусина: «единым от премудрейших духовным правителем Сергием Симеоновичем, собрана богодухновенная книга Новая Пандекта на нынешняя последняя самовластная лета от 256 книг священных книг и от внешних, от которых оная книга Пандекта, яко прекрасными и различными цветы лепотне уряженная, святей соборней и апостольстей церкви, яко венец всеговейно поднесённая она имеется в 4 -х книгах и разделяется на 9 частей. Во всех же 4-х книгах глав 655, листов 1579, чтущие сию душеполезную книгу Пандекту, именуют составившаго оную вторым Златоустом: яко же той изъясни сыновом господствующия тогдв святыя церкви священныя словеса, тако и сей чадом гонимыя на последнее время путь спасения показа. Сим же премудростным и учительным отцем и иныя книги составлена быша, как противу новолюбцев, такожде и во отражение самобрачников и прочия». Действительно, Новая Пандекта не раз переписывалась , фрагменты её содержатся в других рукописных сочинениях , известный настоятель Преображенского кладбища ХХ в. М. И. Чуванов исследование о Пандекте избрал в качестве вступительного доклада в Русское библиографическое общество. В последнее время трудами Гнусина занимались современные деятели староверия из Латвии В.Э. и Ю.Э. Юнги. В тоже время, на первый взгляд, практически не сохранилось оригиналов сочинения и настоятельно требуется их разыскание и изучение. Архимандрит Никанор пытался выявить автографы Гнусина, зная что «почерк его довольно одинаков, почему скоро можно узнать» и «писанные им книги и тетради отличаются искуснейшим подражанием древнему печатному шрифту». Но так, по мнению исследователя, «дело обстояло в 1845 г., для нас же пока автограф Гнусина неизвестен» . Мы на сегодняшний располагаем некоторыми наблюдениями, но делать выводы несколько рано. Предположения Никанора о круге посланий, авторами которых мог быть Гнусин, требуют тщательного изучения и отчасти затруднительны из-за недоступности ряда сборников. Совсем вне поля зрения архимандрита Никанора остались сочинения Гнусина, посвященные толкованию Апокалипсиса и пониманию образа антихриста. В начале ХIХ в. размышления об антихристе и конце света занимали важное место в духовном мире староверия, о чём свидетельствует широкое бытование значительного круга классических эсхатологических сочинений, в которых прослеживаются новации, обусловленные реалиями времени. Речь идёт об интеллектуальной реакции на возвышение личности Наполеона и его нашествие на Россию. Значительное влияние на полемику тех лет оказал Иоганн Генрих Юнг — Штиллинг (1740-1817) , который в своих размышлениях пришёл к выводу, что события во Франции сопоставимые с библейскими пророчествами о конце Света и свидетельствуют об исполнении последних. Эти наблюдения находят отклик в высших кругах Германского союза, Юнга — Штиллинга приглашает к себе во дворец герцог Баденский, где и происходит его знакомство с Александром I , увлекшимся новыми эсхатологическими идеями. Сочинения немецкого мыслителя «Победная повесть христианской религии» и «Угроз Световостоков» переводятся на русский язык и имеют значительную популярность. Идеи Юнга — Штиллинга, и особенно заключение, что Наполеон – это последний антихрист, оказались очень близки староверам. Наиболее ревностным единомышленником и последователем немецкого мыслителя как выясняется, был и С.С. Гнусин, перу которого принадлежит, написанный около 1820 г. объёмистый труд «Книга об антихристе» в 4-х частях, нарицаемая Глубина премудрости Божией или Откровение тайны Божией». Основные её части – это «Слово св. и прп. Отца нашего Ефрема Сирина о антихристе протолковано многими свв. отцы» и «Слово мч. Ипполита, папы Римского в толковании же многих свв. отцов». Для толкования положений этих известных в православии «Слов» С.С. Гнусин привлекает широкий круг (более трёхсот) источников – сочинения Иоанна Златоустого, Иоанна Дамаскина, Исаака Сирина, Дионисия Ареопагита, Василия Великого, Максима Пелопонесского, Климента Александрийского, Нила Сорского, Димитрия Ростовского, Стефана Рязанского, пустозерских узников и многих других. Принципы построения своего труда Гнусин объясняет в предисловиях, в первом: «Во оном предшествии ничего не обретается своего писания, кроме св. отец учения. Сим подобием всю книгу писати неотменно надо. «Следовательно, что в пророчествах темно и непонятно стараться надо прояснять и проразумевать чрез сличение с ясным и понятным по связи исполнившихся пророчеств с настоящими и будущими обстоятельствами» . Во втором: « во оном предуведомлении «много есть и своего сочинения согласующегося всему Священному Писанию на нынешнее время. К сочинению Гнусина в этом разделе можно отнести описание зверя – антихриста: «Что убо творит, что содеевает всепрезрительный древний, наверный, змий великий и чермный, змий седмоглавый и десятирожный, змей великоопашный и великохоботный, Сей многолетний связанный всеокаянный темничник разрешен от темницы на пагубу вселенныя, наскочи на запад и на западные страны, всё смущения и мятежа исполни, во свое всененасытное поглати чрево. Но что оный тмоглавный зверь , мысленный иркан, всеядовитая геенского пламени идра, поядый западныя страны все преужасно еда насытися, еда исполнися ненасыщенное чрево; никако же: но и на восточные страны всенагло подвизается, яростию огнеопальною, гневом злопыхательным, скверныя и нечестивыя языки обреет, яко некия всеядовитыя пруги, Гога и Магога. Их число песку морскому одолевает, грады поплени, царску державу смири [ на полях «в Греции»], страны разори. Красная вселенная пояде. Агарянским безбожным насилием всю вселенную плача и рыдания наполни, Оле того неукращаемого свирепства, Оле ненасыщенного злодыхания. Не насытися потерял Запад. Не укротися, смутив Восток. Но и на оставшаяся северная всё свирепо наглствует и нагло свирепеет. И на Российскую всеблагодатную (увы) наскачет страну. Яко прелютейший вепрь лужныйна всекрасный божий виноград, яко свирепый дивий зверь на всеблагодатный христов сад, еже того озобати, искоренити и пуста показати и безплодна. Наскочив бо зверояростно огнедыхательно пребогатая наша красная, вся радостная, всеспасительная обезобразив и спроверже. Аще догматы православные, аще законы церковные, аще предания предобрые, отеческие, аще чины и обряды христианолепные , якоже от всеблагодатного Востока древлесветлого просиянного Сиона».
Авторские размышления наиболее последовательно проявляются и в «Явлении или сказании како опасно зело разумети подобает словеса о антихристе духовно, а не чувственно», в котором Гнусин раскрывает свой основополагающий принцип понимания антихриста: «мы духовно понимаем прелесть», и также: «кто же без испытания послушает словес Писания и приемлет всё так как напечатано, тот нелепые мнения возымеет». Достаточно выражено авторский подход звучит в 3-ей части – «Каталоге избранным словам о Антихристе» — символическом толковании отдельных слов и понятий Апокалипсиса, и в 4-ой «Против дерзающих креститеся третицею». В основных частях – Толкованиях на слова — автор солидаризируется с высказываниями «новых» или «внешних» авторов , более всего Юнга Штиллинга: « а как явится такой монарх или завоеватель, который стремиться будет ко всемирному обладанию и соединит в лице своем духовную власть со светскою, дабы иметь возможность истребить христианскую веру и хитростию или силою достигать будет сей цели, то сей монарх будет зверь, владычествовати прежде всего в Риме, но уже не из моря, а из бездны, понеже одушевлён будет духом противничьим, духом отступничества, равным образом и вселенского блудничества». Слова св. Ефрема «Егда паки себя являет яко Бог в привидениях страшных» и «Многи поклоняющиеся перед Зверем и вопиющия и глаголющия , яко еси Спаситель наш» комментируются следующим образом: «Напоследок означается, кто именно поклонники его, а именно те, кои в христианстве находятся, но не вписаны в книгу животную агнца заколенного , сиречь основывающие спасение свое не на законе и помощи сего агнца, но на собственных своих делах и добродетелях, поскольку и собственно зверь есть дух самовольства, самоуправства и властолюбия. И паки Зверь есть земная власть, стремящаяся к господствованию над всем миром, над всем человечеством вместо Бога и творящая себе поклонников». И хотя, очевидно, о каком правителе идёт речь, но имя его упоминается только один раз – как маргиналия и перевод комментария переводчика, что именно «в сем 1809 году ни позже, ни раньше Наполеон схватил новообращённого папу и присоединил Рим к Французской империи». Совпадало мнение Гнусина и «нового учителя» и о путях познания конечных судеб мира: «Когда же будущее закрыто иносказаниями и образными выражениями, то, конечно, воля вышнего есть, чтобы оно до времени не было известно, а как сие разуметь, то будущее откроет».

С.С. Гнусин был автором и другого труда «Толкования на Слово 105 о антихристе прп. отца Ефрема Сирина». И в данном сочинении использован выше приведенный приём – положения прп. Ефрема толкуются мнениями разных авторов. Как пишет в письме Иван Михайлович, обращённом к составителю труда, «с сердечным удовольствием видел все места того слова доселе мне непонятными и тёмными бывшия, мне открытыми и чрез посредство доводов из прочих мест Священного Писания изъясненными. Сия книга здравыми и зрелыми рассуждениями, яко сладчайшими плодами обогащается преизобильно истинными, от божественного Писания доказательствами украшается преизрядно». В толковании на Слово прп. Ефрема также, хотя и в меньшей степени, цитируются труды Юнга-Штиллинга, в частности «Угроз Световостоков»: «Змий ни зверженный с небеси употребляет людей к своему намерению и побуждает их учредить монархию, сообразно его духу, и собственное его царство составляющую: дух змея есть есть своевольство, независимость от Бога, совершенное самолюбие – господство над всем миром. Одним словом самость». Далее толкователь без раздумий присоединяется к мнению , что новое лжепросвещение, основателями которого были Вольтер и Руссо, есть точно дух змия и зверя из бездны». Видимо, увлечение «внешним» учителем не всеми однозначно приветствовалось и разделялось. Один из читателей этого труда, уже упомянутый Иван Михайлович задаёт вопрос о возможности разрешения следующего парадокса: «Во многих местах вами приводятся свидетельства от внешних авторов, за что по правилам свв. отец многия и потязуют , а паки напротив сего удивительно, что вси церковные учители сами пренаполнили в священных книгах от внешних учителей и самых еллинских мудрецов свидетельствами». На что получают ответ, что под «правильное запрещение» могут попасть те, кто «пренебрегая древних новыми паче услаждаются» и «приемлют в себе великое подтверждение мыслям и нравам», а « надо опираться и на древние и на эллинские свидетельства, и на всё разумное». Объединяет толкования и духовное понимание — «убо из всей пустыни явление антихристово по всему не даёт разума поставити крепко, что чувственное быти по плоти ему рождение по возводному духовному разуму. Потом и действа его вси остаются в таком же иносказательном разуме». Сочинения «духовномудрствующих», как прошлого, так и нынешнего времени, как правило, не имеют строго логичной схемы интерпретации событий священной истории. Их авторы стремятся к постоянному, всё более утончённому толкованию древних авторов более новыми, в чём они видят возможность хотя бы отчасти прозревать сокровенный смысл Писания. «Толкование на на Слово 105-е Ефрема Сирина» — самостоятельное сочинение в отличие вышеприведённого, круг источников его менее обширен, главным образом, это Евангелие, Апокалипсис, Соборник Четьи Минеи, Псалтирь, Книга о вере, Кириллова книга, слова Максима Грека и сщмч. Киприана. В старообрядческой традиции считалось, что именно в этом сочинении Гнусин расшифровывает имя Наполеона, на самом деле этот сюжет отсутствует, что свидетельствует о предвзятости и необоснованности мнений о Гнусине и его трудах. В связи с чем интересно рассмотреть и слух о Гнусине как авторе сочинения «Апокалипсис седмитолковый печатной глава 91 [в некоторых списках указывается глава 401 – Е.А.] повелением государя царя Иоанна Васильевича о рождении Антихриста и о царствии его. Толкование Иоанна Богослова». Об этом говорится в истории Преображенского кладбища, якобы в соответствии с доносом Осипова, но, теперь располагая не только доносом, но и всем комплексом документов можно с уверенностью сказать, что подобные обвинения там отсутствуют. Конечно, были длительные беседы, об этом свидетельствуют мало разборчивые пометы на полях: «от Макарова постараться узнать…» Или: «Должно узнать непременно причины перемены имени, почему ушёл от Шапошникова, под каким теперь именем». Возможно, часть расспросов не вошла в письменные версии расследования, но было использовано автором этой записки. Тем не менее, интересно рассмотреть это краткое сочинение, напоминающее выписку и начинающееся словами: «Глаголет Иоанн Богослов будет вождь лукавый, человек греха, сын погибельный антихрист…», имело широкое хождение во множестве списков конца ХVIII – ХIХ вв., известное и в настоящее время. В сочинении отмечалось, что антихриста, родившегося от «жены скверной» воспримут «с честию великой церкви земстие, и патриархи и епископы и иноки и диаконы и весь чин святительский» [мысль о священниках – слугах антихриста неуклонно проводится в сочинении бесспоповский – Е.А.] « и богатый чин» [ иногда «богатых чин» — Е.А.]. Всё это свидетельствует о том, что составлением «Апокалипсиса седмитолкового» занимались, очевидно, беспоповцы – противники священной иерархии, возможно, сторонники критического взгляда на социальные реалии своего времени. В цитируемом списке сочинения на полях последнее указание о чине богатых сторонников антихриста подчёркнуто и указано «А бедняки»? Объясняются и «три тайны антихристовы» — «это троеперстное знамение, в которое во времена антихриста скроется сам сатана и прельстит весь мир». Священная иерархия «восприимет его «мерзкий образ и сотворит ему всенощное пение» и «принесёт ему дары яко Богу» — фимиам и ладан, свещи, пение со слезами зело, яко красно, сиречь зело пёстрое». «Пёстрое» в сочинении понимается как еретические разногласия». Антихрист же, оказавшись на престоле, установит там свой кумир – «крыж латинский, а по словенски – крест». Сочинение претендует на «словенское» толкование Апокалипсиса. Истинные христиане побегут в горы и вертепы. Рассматривается и участь тех, которые заняли, с точки зрения автора, двойственную позицию: « каково во антихристовой купели крестившемся и возможно ли тако веровати в Бога нашего Исуса Христа». Возможно, речь идёт о спасовцах , которые в то время принимали крещение в синодальной церкви, там же венчались, но покойников отпевали сами, тем самым пытаясь скрыть своё старообрядческое вероисповедание.

Списки сочинения отличаются незначительными разночтениями: перестановкой или пропуском отдельных частей. На явную историческую нелепость в названии сочинения указано ещё в 60-х гг. ХIХ в. в комментариях к «Окружному посланию» , вызвавшему полемику в среде последователей белокриницкой старообрядческой иерархии: «Никогда такого сочинения не было напечатано в ХVI веке». Там же отмечается, что в Апокалипсисе не может быть 401 главы. Также Апокалипсис не толковался «словенской речью», а потому он составлен не Иоанном Богословом, «а от некоего вседерзостного баснослова…». Один из списков сочинения имеет следующую помету: «Сей апокалипсис не седми толковой, а седми плутовой». Текст Апокалипсиса был представлен в качестве одного из наиболее «опасных», ведущих к заблуждениям, сочинений в «Прошении черниговских слобожан старообрядцев в Московский Духовный совет с приложением 10 тетрадей беспоповцев 7 января 1862 г.» Таким образом, старообрядцы-поповцы, последователи белокриницкой иерархии решительно отделились от полемики об антихристе и текст «Седмитолкового апокалипсиса» был фактически запрещён Окружным посланием.

Самые предварительные сопоставления сочинений, которые с достоверностью связывают с именем С.С. Гнусина, с «Седмитолковым апокалипсисом», несомненно, дают отрицательный результат. Они несопоставимы, хотя бы с точки зрения их историко-богословского потенциала. Назвать же С.С. Гнусина автором апокрифа с выраженной социальной окраской и противоиерархической направленностью, означало уничтожение противников, хотя на их стороне была историческая и духовная правда. Но располагая нынешним кругом источников, можно выдвинуть осторожное предположение , что противники Сергея Семеновича вообще не были знакомы с его сочинениями об антихристе. Возможно, они знали о них, и где-то в расспросах назвали Гнусина автором известного апокрифа. Происхождение этого слуха представляется отдельной и весьма интересной темой исследования.

Эта история разногласий проявляет не просто остро полемический характер отношений между согласиями, но, как бы не хотелось остаться в рамках беспристрастного подхода, но в этой истории присутствует бесспорный факт предательства общих интересов старообрядчества складывающимся согласием «брачников». Можно вспомнить рассказ Гнусина о том, как он встретил, приехав в Москву, Петра Никифорова, и, узнав, что они одного согласа, открыл ему свою тайну. Духовное единомыслие — основа взаимопонимания и взаимопомощи во всём. Новое согласие для самоутверждения было готово к любым действиям и способам борьбы, не смотря на заветы предков и общий источник их веры.

Завершая повествование о С.С. Гнусине, хотелось бы заметить, что это лишь начало изучения его жизненного пути и деятельности. Значение и роль настоятеля Сергея Семёновича столь велики, что могут стать ключом к воссозданию всей истории и вероучения сообщества Московского Преображенского богаделенного дома.

  1. Красный Устав, б.м., б.г. Л. 324. Красный устав – старообрядческое название, архимандрит Никанор  называет его «Литографированным старообрядческим уставом», Это уникальное церковно-бытовое руководство, составлено было, судя по всему,   вскоре после 1883 г. по соборным постановлениям, в том числе и собора 1883 г., по посланиям и  установлениям  знаменитых  «первобытных московских отец», таких как «Отеческие завещания в 60 главах»,  «Отеческие письма» или послания в двух частях, имеющие в себе более  300 глав о различных духовных делех в разныя страны,  и ещё книга о христианском житии приличном  настоящему лютому времени и бедствующему в духовных делах человечеству, в коей имеется 75 глав о различных потребах христианских, како их за неимением священного лица простолюдину исправлять и сие всё подтверждено доводами от Священного писания», а также труда Сергея Семёновича «Новая Пандета».  — Там же. Ч. 284-284 об.  Сочинение «О христианском житии» связывают с именем «Трофима Ивановича настоятеля кинешемских стран, списателя книжицы христианского жития, в нетлении обретающегося». — Там же. Л.350. Все эти сочинения, как и сам Красный Устав представляются ценнейшими источниками по истории и вероучению  «сообщественников»  Московского Преображенского Богаделенного Дома,  требующими  всестороннего изучения и научной публикации.
  2.   Павел Онуфриев Любопытный  — Платон Львович Светозаров (1772- 17 июня 1848) – старообрядец поморского согласия,  историограф, составивший Словарь, ставший на долгие годы основным источником биографических данных многих деятелей беспоповских согласий староверия.   Словарь и Каталог или библиотека. Репринтное издание. М., 1997. С.106-107.
  3.    Вот лишь некоторые примеры: Андреев В.В. Раскол и его значение в народной русской жизни. Петербург, 1870. Н.И. Ивановский критический разбор учения беспоповцев о церкви и таинствах. Казань, 1892. Ливанов Ф.В. Раскольники и острожники. Т.IV. СПб., 1873. История Преображенского кладбища //Сборник правительственный сведений о расколе. Лондон, 1860. Сборник правительственных сведений о раскольниках, составленных В. Кельсиевым. Выпуск первый. Лондон, 1860. Николай Яхонтов Беседа православных со старообрядцами, бывшая 2.02.1889 г. в селе Борисовском.// Владимирские епархиальные ведомости. 1889. № 10. И. Ф. Нильский Семейная жизнь в русском расколе. Исторический очерк раскольнического учения о браке. СПБ, 1869.
  4.   О жизни и деятельности самого архимандрита Никанора  известно немного. Согласно сведениям благотворительного фонда «Русское православие» он «родился в 1883 году, единоверец, пострижен в монашество и рукоположен во иеромонаха, много лет был настоятелем Никольского единоверческого монастыря,   хиротонисан в Москве в 1921 г во епископа Богородицкого (единоверческого), викария Московской епархии. Скончался 30 октября 1923 г. от чахотки. Похоронен в Москве на Семёновском кладбище, могила почитается многими верующими, постоянно заказываются панихиды и литии». – http://www.ortho-rus.ru  В 1935 г. Моссовет постановил ликвидировать кладбише, но ещё более 30 лет оно разграблялось. Окончательно закрыто в 1966 году.- Юрий Рябинин Последние камни Семёновского кладбища – http://www.moskvam.ru/2003/07ryabinin.htm  Известно также, что Николай Павлович Кудрявцев был сыном священника знаменитой церкви св. Николы Большой Крест на Ильинке, разрушенной в начале 30-х годов. Учился с 1895 года в Заиконоспасском духовном училище на Никольской улице, был дружен с одноклассником Колей Звездинским, будущим священномучеником, епископом Дмитровским Серафимом (1883-1937), происходившем из семьи старообрядцев-беспоповцев. Его отец Иоанн Гаврилович Бонефатьев, пришёл из Солигалича в Петербург, где присоединился к синодальной церкви с наименованием Звездинский, был определён на должность чтеца при храме на Волковом кладбище в Петербурге, женился на дочери единоверческого священника, принял духовный сан и получил назначение во Ржев. С нач. 80- годов служил в Москве, вскоре был назначен благочинным всех единоверческих храмов.- Московские епархиальные ведомости. 2000. №12. С. 28-38. Очевидно, будущий епископ Богородский, с детства хорошо был знаком с единоверческой средой. В дальнейшем по завершении курса LХIV в 1905-1908 гг. Московской духовной академии  Кудрявцев был оставлен при ней профессорским стипендиатом. На предыдущем курсе LХIII (1904-1908) был выпущен магистрантом, ранее обучавшийся на физико-математическом факультете  в Московском университете, Павел Александрович Флоренский (1882-1937), по поводу одного из трудов которого Н.П. Кудрявцевым была написана резкая рецензия. – См.: Архимандрит Никанор Рецензия на книгу «Столп и утверждение Истины (Опыт православной теодицеи в двенадцати письмах)» свящ. Павла Флоренского. М.:Путь,1914. 812 с. // П.А. Флоренский: pro et contra – СПб.: РХГИ, 2001. С.314 – 352. В примечаниях к данной публикации указано: «Архимандрит Никанор ( в миру – Н.П.Кудрявцев) – о его жизни не осталось сведений». Приводится небольшой список трудов, в том числе: Разбор учения беспоповцев о духовном священстве. М.,1913. Суждения о расколе. М.,1914. – С.780.     Также сокурсником о. Павла Флоренского был, оставленный при МДА для получения профессорского звания, Сергей Иванович Голощапов (1882-1937)  – друг Н.П. Кудрявцева, будущий священномученик,  одно время по приглашению архимандрита Никанора  служивший без зачисления в штат в Никольском единоверческом монастыре- Игумен Дамаскин (Орловский) Мученики, исповедники и подвижники благочестия РПЦ ХХ столетия. Тверь. 2002. Книга 7 . С. 250. http://www.fond.ru.  Списки выпускников Московской духовной академии приведены на сайте Александра Бовкало — http:/www.petergen.com.
  5.   Архимандрит Никанор. Гнусин // Русский биографический словарь. Т. 5. Издание ИРИО, М., 1916. Репринтное воспроизведение М., Аспектпресс,1995. С.399-488.
  6.   Там же. С. 398.
  7.  ГИМ, Хлудов., № 346 , перв. пол.. ХIХ в. 4*. 163 л.-
  8.   Не исключение в этом смысле представляет собой биографическая статья о  С.С. Гнусине в Церковном календаре на 2001 г., изданном Московской Преображенской Старообрядческой общиной  в 2000 г. С.88-89.
  9.   «Господину вопрососоздателю мира, здравия, благорассуждения: Ваше о исправлении меня усердное тщание…» — Дружинин В.Г. Писания русских старообрядцев. СПб., 1912. С.300. № 82. Указываются и другие списки.
  10.   «#1. Израильтяне разумели о царстве Христове литерально…»  — у Дружинина  данное сочинение не указано.
  11.   «Веруешь ли ты, что есть…» — Дружинин. Л.251. №1  (других списков нет).
  12.   «Человек есть животное словесное…» — Дружинин. Л.251. №2 (других списков нет).
  13.   «Трудолюбивейший муж Иван Игнатьевич! Удовлетворяя желанию Вашему ко мне поданных Вами вопросов…». Л.160-163 на бумаге с белой датой 1828 г., 8*, с выписками из святоотеческих сочинений о кресте и причащении. – Дружинин. Л.250.  (других списков нет).
  14.   Содержание « картины»  подразделяется на 31 раздел, часть из которых описывает изображение, а другие излагают «истории» из жизни Сергея Семёновича с внутренним подразделением на своего рода параграфы – ссылки и надписи.. Ссылки на листы  рукописи приводятся внутри  текста.
  15.   Все перечисленные сочинения хорошо известны исследователям старообрядчества. Речь идёт об основополагающих вероучительных  документах федосеевского согласия, в составлении которых, судя по всему, принимал участие и С.С. Гнусин, за исключением загадочного, приписываемого ему сочинения, неизвестного и архимандриту Никанору, под названием Сова с аналогичной, как будет показано в тексте далее, картиной. Просмотр сочинений  Сергея Семеновича не позволяет найти, какие бы то ни было аналогии. Возможно, это риторический приём его противников, которые использовали любые средства для дезавуирования настоятеля, привлекая для этого даже символы мистического арсенала, явно намекая на связь настоятеля с потусторонними силами. Известно, что сова является амбивалентным символом, она птица мудрости, но и сил мрака и смерти.  Сову не раз изображал Иероним Босх (1450-1516). На полотне «Корабль дураков» корабль символизирует церковь, но на нём пируют вместе с мирянами монахи и монахини. Его мачта пустила побеги,  и в их гуще сидит сова — символ зла. Аллегорически представлен целый букет пороков: чревоугодие, распущенность и вожделение. — http://art.gothic.ru.  На рисунке Босха с условным названием  «У леса уши, у поля глаза…» (нидерландская пословица с моралью — «…поэтому я молчу») сова олицетворяет силу  нового знания. В центре композиции — портрет или даже автопортрет (если вспомнить, что bosch по-голландски — «лес») в виде усохшего древа, в дупле которого угнездилась сова. Латинская надпись вверху рисунка гласит: «Несчастны те, кто занимает творческую мысль (ingenium) лишь тем, что изобретено, не изобретая ничего нового» — Соколов М.Н. Время и место. Искусство Возрождения как перворубеж виртуального пространства. М., 2002, с. 98. Известно также, что   «в Средние века сову, которая, тайно гнездясь в храмах, не только пачкала их своим пометом, но, как полагали, еще и пила масло из лампад, связывали с целым рядом смертных грехов (в том числе Ленью, Обжорством и «сугубо птичьим» грехом Похоти), считая ее к тому же вестником смерти. Уже в христианском искусстве периода поздней античности сова служила аллегорическим изображением земного сумасбродства». – http://deja-vu4.narod.ru У славян сова наделялась демоническими свойствами, а в брачной символике выступала как символ вдовы или  старой девы – http:// newacropolis.org. В народной традиции сова изредко называется «Божа мать», более распространены  зловещие коннотации этого символа, в том числе в Западной Галиции бытовало поверье, что сова не может видеть света, поскольку происходит от дьявола — «Народная библия»: Восточнославянские этиологические легенды. Составление и комментарии О.В.Беловой М, 2004. С.191-192. № 410. Но в тоже время от античности до Гегеля «Сова Минервы» безусловно, обозначала верховную мудрость. Таким образом,  оппоненты Гнусина предлагали   аллегорическую трактовку его личности, что было не вполне  характерно для старообрядческой традиции.
  16.   Речь идёт об основателе раннехристианской гностической ереси Севире,  последователи которого отрицали Ветхий Завет и воскресение плоти, отказывались от любого общения с женщинами, считая, что женщина произошла от злой силы. Признавали Евангелие, но толковали его по-своему. Критиковали апостола Павла, отвергая его Послания и не принимая Деяний. – Дмитрий Таевский. История религий. Севириане – http://religion.babr.ru
  17.   В Апокалипсисе, в посланиях к Малоазийским Церквам, обличаются еретики, которые именуются николаитами. Свое название они получили от одного из семи диаконов, упоминаемых в книге Деяний Святых Апостолов (6,5), — Николая Антиохийца,.  Рассматривали материю, как зло, поэтому развивали практической учение о умерщвлении плоти, в тоже время проповедовали отсутствие всякого  стыда.  Свидетельства о николаитах можно найти у св. Иринея Лионского, Тертуллиана, Климента Александрийского. Николаиты — это предшественники гностиков, предпринявших попытку «дополнить» христианство восточными религиозными верованиями и греческой философией. (Откр. 2, 24).
    – Словарь. Ереси. Николаиты – http://www.pravoslavie.by.
  18.   Речь идёт о  последователях дуалистического религиозно-философского учения восточного происхождения (Месопотамия ), получившего своё наименование от основателя мистика и  проповедника,. Мани ( в греческой форме Манес, 216-между 274-279), что значит «дух» или «ум». В основе — дуалистическое  вероучении о борьбе добра и зла, духа и материи.  Спасутся души светлого происхождения, погибнут – тёмного, а все тела упразднятся. Всё это приводило к обязательной аскезе: воздержанию от мяса, вина и брака. Манихеи выступали сторонниками докетизма – учения о призрачности тела Христа. Все апостолы и посланники Христа, а также иудеи и язычники являлись проводниками злого, материального мира, а потому извращали христианское учение.- http://religion.babr.ru
  19.   Маркион  Синопский (80-155 г. н.э.)  — в 144 году основал свою общину. Основатель маркионизма, первый из великих ересиархов- гностиков.  Считал, что не может быть Бог Ветхого завета тождественен Богу Нового Завета. Первый – суровый, жестокий, второй – благой. В связи с этим допускал существование двух Христов. В отношении Христа придерживался докетических взглядов о его призрачной сущности. Образовал из книг Священного писания своё Евангелие, в основе которого было евангелие от Луки и  свой апостольский кодекс из 10 посланий ап. Павла. В общине проповедовался крайний аскетизм вплоть до отрицания брака. – Болотов В.В. Лекции по истории древней церкви. М., 1994. Т.2. С.226-230.
  20.    Об Оригене см. С. С. Аверинцев:  Ориген  (около 185, — 253 или 254), хритианский теолог , философ и учёный представитель ранней патристики . Перечень его сочинений включает около 2000 названий. Разрабатывал доктрину о трёх смыслах Библии – «телесном»(буквальном), «душевном» (моральном) и «духовном» (философско- мистическом), которому отдавалось предпочтение. Доктрина Оригена об аскетическом самопознании и борьбе со страстями оказала оказала сильное влияние на становление монашеской мистики , а его система понятий  использовалась при построении церковной догматики. У Оригена впервые встречается термин «богочеловек». Его осуждали за «еретические» мнения, объединявшие христианскую догму с тезисами античной философии. В 543 г. Ориген был объявлен еретиком в эдикте императора Юстиниана I , но он оказал влияние на многих средневековых мыслителей. Интерес к его учению значительно возрос в ХХ в. – www.oval.ru.
  21.   Ессеняне, очевидно, речь идёт о ессеях ( также эсены, есены), которые названы по аналогии с « феодосиянами». Е.- как иудейская секта  появляются в 152 г. до н.э., одна из крупных общин находилась в Кумране, во главе общин стояли священники, поддерживалась строгая дисциплина, в отличие от ордоксального иудаизма они уважали безбрачие, что связано с верой в близость последней схватки «сынов света»с «сынами тьмы», ожиданием скорого Суда и кончины мира. Е. вели замкнутый образ жизни. Считается, что  в 1 в. По Р.Х. ессеев было свыше 4000 человек. Их идеология оказала влияние на проповедь Иоанна Крестителя и терминологию И. Христа. Мы привели столь подробные комментарии к гностическим учениям,  привлечённым в обличение С.С. Гнусина , чтобы показать, что, хотя разные идейные течения  приводятся с разной аргументацией, но все они  в своей идеологии несут отрицание брака с допущением в отдельных случаях свободных отношений, а также позволяют трактовать священные тексты.  В конечном счете, это был удар по безбрачным воззрениям Сергея Семёновича и по его писательской деятельности.
  22.   См. сноску 18.
  23.   Север или Севир – см. сноску 16.
  24.   Приведены следующие ссылки: «страница 468. В слове Манесе, начертание церковной истории  века 2, страница 61».
  25.   В следственных документах и в литературе не раз упоминается о картине описанной с большей или меньшей подробностью, на которой  диавол вкладывает души в только что родившихся  младенцев. Возможно, в данном  случае слово диавол заменено на сову, как один из его возможных символов? Хотя в других случаях  не раз упоминается слово бес.
  26.   Речь идёт об Иване Иванове из Астрахани  (1694-1784), создателе «значительных, благочестия исполненных 14 вопросов тоже ко всей Астраханской церкви староверов о разных церковных предметах, назидающих оную и доставляющих ей образование и красоту» — Павел Онуфриев Любопытный  Словарь и каталог или Библиотека. С. 52-53. Об Иване Ивановиче Астраханце  и его 12, а не 14 вопросах говорится и  у Костомарова  Н.И. История раскола у раскольников  // Вестник Европы, 1871. Т. II. Кн. 4. С. 508. Часть вопросов касалась брака, в частности, что необходимо брать основанием для заключения брака: согласие родителей или новобрачных, или как поступать в случае браков, возникших между поморцами и последователями других согласий. Костомаров приводит слова Любопытного о том, что эти «вопросы  произвели немалый соблазн, потому что решить их никак не сумели».
  27.   Хвальковский А.В., Юхименко Е.М. Поморское староверие в Москве // Старообрядчество в России (ХVII- ХХ вв.). М.. «Языки русской культуры». 1999. С. 318-319.
  28.   Павел Онуфриев Любопытный Словарь и Каталог или Библиотека. С. 23.
  29.   Мнения Никифора Петрова отличались известной широтой: не следует питать вражды к иновеерным, с ними можно иметь сообщение, крестить их детей, допускать в моленную, кадить их ладйном, давать свечи для погребения. Также допускал ношение любого платья, за что и был  назван «модным старообрядцем» —  Костомаров Н.И. История раскола у раскольников  // Вестник Европы, 1871. Т. II. Кн. 4. С. 531.
  30.   Надеждин анализирует это сочинение по списку рукописи Публичной библиотеки по отделению бракоборных сочинений № 30. – Надеждин К. Споры безпоповцев Преображенского кладбища и Покровской часовни о браке. СПб., 1865. С. 60-61.  В настоящее время нами выявлен список этого сочинения в Сборнике РНБ  Q.I. № 274. Л.57-78. некоторые сочинения имеют внутренние номера — № 34, 42. Очевидно, №30 был у «Девки-федосеевки». В заглавии указана дата 1837 г. На обороте пустого листа запись: «Сия книга глаголемая Девственница принадлежит Григорию Ларионову Гранцову.1838 г., майя 15 дня».
  31.   В Историческом архиве  Москвы в ф. 16, оп. 31( секретная часть) – Канцелярии Московского генерал- губернатора   сохранились следующие дела, непосредственно отражающие историю событий 1816-1829 гг. на Преображенском  кладбище: № 3 –О разногласиях старообрядцев Преображенского богаделенного дома при выборе попечителей. 1816-1817 г. № 5 – О злоупотреблениях раскольников федосеевской секты 1820 г. № 9 – о произведённом расследовании по случаю возникших в 1816 г. споров при выборе попечителей в Преображенском богаделенном доме. 1820-1823 г. № 45 – Об отправлении в Соловецкий монастырь московских раскольничьих наставников  Гнусина и Федотова и об установлении правил для Преображенского богаделенного дома. 1822-1829 г. Хочу выразить искреннюю признательность В.Н. Анисимовой  обратившей моё внимание  на  это дело.
  32.   Автором данной статьи  к этой дате было подготовлено три публикации: Библейские источники сочинений старообрядческого писателя первой трети ХVIII века С.С. Гнусина // Сборник трудов ХХХIХ  филологической конференции Санкт — Петербургского государственного университета (в печати). Сергей Семенович Гнусин // Православная энциклопедия. Т. ХI ( в печати).  «Знаменитыя обители единый  от премудрейших духовный правитель» — к 250-летию со дня рождения отца Сергея Семёновича Гнусина (1756- 27.06. 1839, Соловки) // Старообрядец ( в печати).
  33.   Хочу выразить глубокую благодарность Е. М.  Юхименко за разыскания в фондах ГИМ и долготерпение в ожидании обещанной статьи.
  34.    ЦИАМ. Ф. 16. оп. 31. Д. 3. Л. 140-147 об.
  35.   Макар Андреевич Андреев – московский купец  от имени которого подавались многие прошения и под которыми стоит его подпись, так что часто в документах фигурирует только его имя, не оставил о себе никаких подробностей. Не упоминается он и у Любопытного. Возможно, Андреев был своего рода ширмой, за которой скрывался Осипов, идеолог событий, никогда не подписывавший  петиции.
  36.   Лаврентий Иванович Осипов (1762-1825) у Любопытного, конечно, как представитель его единомышленников, называется « славным членом феодосианской церкви, ревнителем благочестия и законной правды,  громко поправший студное бракоборство и галилейскую ересь, и боровшийся долговременно за право истины посредством высшего начальства в Москве и Петрополе с буйством и суеверием феодосиан». — Указ. соч. С.106.
  37.   О нём см.: .Любопытный , указ. соч. С. 104. Иногда ему приписывалось, очевидно, прозвище Таровитый или Тароватый, но в документах она не встречается О его жизни и деятельности сохранилось очень мало свидетельств. Любопытный его называет , конечно, «редким изувером», «ужасный бракоборец», а также «феодосианской церкви в Москве нарочитый член» и указывает только дату рождения – 1771 г.
  38.   Ефим Иванович Грачёв – о нём  не сохранилось никаких сведений. Его портрет с подписью «Ефим Грачёв – один из основателей Преображенского кладбища» — см. Церковный календарь христиан древлеправославно —  кафолического исповедания  и благочестия старопоморского согласия  на 2001 г. Л. 92. Вклад Е.И. Грачёва  и его роль в жизни кладбища отчасти раскрыта в данной статье.
  39.   Алексей [Никифорович]  Никифоров – настоятель, преставился в 1820 г. – такая надпись под портретом в Календаре на 2001. С. 90. На самом деле он, очевидно, был попечителем.
  40.   Красиков Алексей Терентьевич, московский купец 2-ой гильдии.
  41.   —  Л. 327 – 329. По мнению позднейшего историографа, новожёны стремились ввести попечителей в их общество, чтобы утвердить «самобрачие и незаконное от внешних молитвословие», а когда им отказали , «тогда оныя наветницы весьма злобными клеветами пред могущею властью нас облыгали».
  42.   За принятие приговора от одной стороны «стряпчему было учинено  замечание» — Ф. 16. Оп. 31. Д.3. Л.  1 об.
  43.   Граф  Тормасов Александр Петрович – 1752-1819. Московский военный губернатор 30-31 августа 1814 г., московский главнокомандиующий — 31 августа 1814- 30 октября 1816, московский военный генерал губернатор 30 октября 1816- 13 ноября 1819. При нём после пожара 1812 г. быстро отстроилась Москва, как благодетель упоминается в Красном Уставе. Л. 330 . О нём см. Москва  сто лет назад. М.,1997. С.41-43. Официальный сервер московского правительства – www.mos.ru
  44.   В  подлинном рапорте городского головы коммерции советника и кавалера М.И. Титова  генерал-губернатору А.П. Тормасову называется  число 40, что, наверно, более реалистично. Также отмечается, «что часть из них из других вер. Поскольку Грачев по значительности своих пожертвований в пользу обществ , а также по большому превосходству голосов действительно заслуживает внимания».  – Ф.16. Оп. 31. Д. 3 . Л. 54-56.
  45.   Сборник правительственных сведений о раскольниках, С. 42-43.
  46.   Ф.16. Оп. 31.Д.3.  Л.1 об. – 12 об.
  47.   Там же. Л. 134-136.
  48.   В доносе Осипова отмечалось также, что призреваемые запуганы и слепо выполняют волю попечителей.
  49.  Ф.16. Оп. 31. Д. 3. Л.95-97. До Л. 103 об. располагаются подписи членов старообрядческого общества.
  50.   Титов  Михаил Иванович, коммерции советник, купец 1-ой гильдии. Городской голова в 1814-1819 г. 15 декабря 1815 г. переизбран на второй срок. – Москва сто лет наза. С. 78.
  51.   Ф. 16. Оп. 31. Д. 3. Л. 59-66.
  52.   Ф.16. Оп.31. Д. 9.  Л. 19.
  53.   Васильев В. Организация и самоуправление федосеевского общества на Преображенском кладбище в Москве// Христианское чтение. СПб, 1887. ч.2. С.588-615.
  54.   Министерство было образовано 24 октября 1817 г. О его организации см.  Кондаков Ю Е. Государство и православная церковь России: эволюция отношений в первой половине ХIХ века. СПБ, 2003. С. 191-215.
  55.   Структура МВД оставалась без изменения до 1810 г. , когда после учреждения Госсовета был издан манифест «О разделении дел по Министерствам, который предусматривал создание специального Министерства  полиции, фактическим управляющим которого был С.К. Вязьмитинов (1749-1819) , бывший в своё время  первым военным министром России (1802 – 1808).- www.mvd.cap.ru
  56.   Кочубей Виктор Павлович (1768-1834) – известный государственный деятель, единомышленник Александра I , при учреждении министерств ему было поручено Министерство внутренних дел, которым он управлял  до 1812 г., а затем с 1819 по 1825.   После смерти С.К. Вязьмитинова  граф Кочубей предложил упразднить непопулярное Министерство полиции и вернуть полицию в подчинение МВД. – www.www.kvrf.ru
  57.    Агеева Е.А. Волково кладбище// Православная энциклопедия. Т. IХ. М., 2005. Л.233-235.
  58.   Рескрипт представлен несколькими списками, один из них находится в 16-31-9. Л.1-1об. Васильев В. опубликовал его в статье – указ. Соч. С.591-592. Также опубликован в Собрании постановлений по части расколу. СПб, 1875. С. 63-65.
  59.   Голицын Дмитрий Владимирович (1771-1844) – Московский военный генерал – губернатор 6.01.1820-27.03.1844. Герой военных сражений к. ХVIII века и  войны  1812-1814 гг. Внёс значительный вклад в градостроительство Москвы, в частности при нём был устроен знаменитый Александровский сад у стен Кремля. – Официальный сервер Правительства Москвы – www.mos.ru
  60.   Васильев В. называет их «особыми сыщиками». – Указ. соч.С.593.
  61.   Ф.16. Оп.. 31. Д.45. Л. 1 об.
  62.   Ф.16. Оп.31. Л.9. Л.7 об.
  63.   Там же. Л.16.
  64.   Там же. Л. 23.
  65.   Плакатным назывался паспорт, выдававшийся людям податных сословий для отлучек из постоянного места жительства.  Паспорт, вид на жительства  или плакат, как иногда говорили, С.С. Гнусина представлял собой лист сероватой вержированной  бумаги, 4*, на котором была напечатана и отчасти вписана следующая информация: «По указа его Величества Государя Императора Александра Павловича Самодержца Всероссийского и проч. и по опубликованному в народ плакату объявитель сего отпущен в разные российские города для собственных своих нужд и промысла от нижеписанного числа впредь на три года, то есть 1824 года августа по 24 число, по прошествии которого нигде ему не жить,  а явиться в сей город и сей пашпорт представить в городское общество и для того на заставах господам, кои команду имеющих, как до тех городов пропускать и обратно пропускать его без задержания. Дан Московского градского общества за подписанием присутствующего приложения онаго гражданского общества печати августа 24 дня 1821 г. Московский мещанин Панкратьевской слободы. Сергей Семёнов Гнусин приметами  он: росту среднего, лицеем бел, глаза серые, волосы на голове и бороде тёмно-русые с проседью и плешив, году ему 65 лет холост. Заочно во второй раз. Пошлину 30 руб. взято. [Подписи помощника и письмоводителя титулярного советника неразборчивы].  – Там же. Л. 49.
  66.   На вержированном листе с филигранью «Pro Patria», 4*,  свидетельство следующего содержания: «Дано сие из дома Московского Градского общества московскому мещанину Панкратьевской слободы Сергею Семёнову Гнусину в том, что он по силе Высочайшего Манифеста о 7 ревизии , в 20-й день июня 1815 года состоявшегося, о семействе своем состоящем в 1 душе мужского пола и – [ прочерк – Е.А.] женского пола , в Доме Градского общества сказку подал декабря 22 дня 1815 г. Выборной Козма Баклышов.» Заверено печатью с гербом Москвы. – Там же. Л. 44.
  67.   На серой вержированной бумаге, 4*, квитанция № 2467: 1816 года июня 20 дня по указу его Императорского Величества в Доме Московского Градского общества прнято с московского мещанина № 230 Панкратьевской слободы Сергея Семёнова Гнусина на платёж подушных денег и со складочными по приговорам на 1816   — 15 и 1817  — 15  и 1818 – 18 , а всего 45 руб. Подписи. – Там же. Л. 45. Квитанция № 1048 на 1819, 1820, 1821 гг.- 39 руб. – Там же. Л. 46.   Квитанция № 1974  на 1822-24 годы – 27 руб.60 коп. – Там же. Л. 47.  №2996  на 1814-1815 гг. – 24 руб. – Там же. Л. 48. Квитанция б/н на 1813 г. – 12 руб.- Там же. Л. 50.
  68.   Можно выделить 3 версии происхождения Гнусина :  по его рассказу был  «дворовым человеком помещика Осокина Оренбургской губ., Белебеевской округи»,(ЦИАМ, ф.16. оп. 31, д. 9, л. 41.) по сведениям МВД – принадлежал отставному гвардии прапорщику Гавриле Осокину.(там же, ф.16, оп. 31, д. 45, л. 9)  Противники считали, что Г. «по жительству его в Оренбургской губ., на заводе Осокинском – писарь»,(ГИМ, Хлуд.. № 346, л.122 об.) т.е. в Нижне-Троицком железоплавильном заводе  той же губ. помещика И.П. Осокина.
  69.   Ряд, где торговали кожами. Известны были казанские юхотники или кожевенники.
  70.   Помытчик, устар. – охотник, натравливающий  ловчую птицу на жертву
  71.   Высочайщий Манифест был выпущен в честь мира с Францией.
  72.   Богаделенный дом в Коломне был устроен на средства Ивана Федотова по образцу московского на Преображенском кладбище. Это было известно следствию, разыскивающему   И. Федотова как сподвижника С.С. Гнусина, а также в связи с тем , что петербургская комиссия по Волкову кладбищу установила, что  « книги с картинками о браках и  о царях, помазанниках Божьих, изданные Гнусиным, доставлял  в Петербург Иван Федотов,  скрывавшийся в разных местах, проживая в Коломне, где он в тамошней моленной был хозяин,  но большей частью находился  в Москве и ныне ( середина 1822 г. – Е.А.) проживает в доме Стукачёва на Преображенке. —  Ф. 16. Оп.31. Д.45. Л. 6 об.
  73.   Село Писцово Нерехтского у. Костромской губ. (ныне Комсомольского р-на Ивановской обл.)  – родина И.А. Ковылина. Рядом в сс. Киселёве и Середе ( ныне г. Фурманов Ивановской обл.)  находились фабрики первого почётного члена общины московского Преображенского кладбища Г.К. Горбунова.
  74.   Ф.16. Оп.31. Д.9. Л.  41- 42 об.
  75.    Ф.16, оп. 31, д. 47. О раскольниках в г. Коломне.  Л. 1-4 об.
  76.   Там же. Л. 17-18. 2 января 1823 г. управляющий МВД В.П. Кочубей рекомендовал следить за коломенскими старообрядцами, колокол отобрать, но не считал нужным уничтожение обители и моленной Моленная существовала и в 1832 г., строения её умножились и украсились, призреваемых женщин было до 150 и 15 мужчин , « из коих начальниками почитаются Иван и Симеон Савины». – Там же. Л. 27-29.
  77.   Ф.16. Оп.31.Л.45. Л. 40.
  78.   Там же. Л. 12.
  79.   Там же. Л.  2-3.
  80.   Там же. Л. 6 об.
  81.   Там же. Л. 12 об. – 14 об. Конверты и письма следующие: « Господину Коменданту  Швартгольмской крепости №837 с препровождаемым  арестантом Федотовым» — Там же. Л.32.  Поместить в один из номеров вверенной Вам крепости , производя ему по  усмотрению Вашему безнуждную  пищу» — Л. 32- А.  О принятии сего человека и о том сколько потребуется денег , уведомите.  Граф В. Кочубей.» — Л. 32-А об. Так же был пописан конверт на имя коменданта Шлиссельбургской крепости  с препровождаемым арестантом № 836 Гнусиным. Вложенное письмо не имело приписки  о пище и количестве необходимых денег. – Л. 33 – 33А. Разрабатывались для Гнусина особые условия,  или же всё было указано  в письме Федотова  — неизвестно.
  82.   Ф.16. Оп. 31.Д. 45. Л. 43-43 об.
  83.   Ф.16. Оп.31. Д.45. Л.29.
  84.   Дневные дозорные записки о московских раскольниках, сообщённые А.А. Титовым. // ЧОИДР,1886. Кн. 2. С.16.
  85.   Архимандрит Никанор. Указ. соч. С. 407.
  86.   Упоминание об этом находится в Сборнике РНБ Q.I. 274. Л.254. На  л.243- 263. под внутренней нумерацией  № 28 содержится « История о обновлении молитвенного храма, что в Москве в Покровской улице в доме общесиротского поморского согласия и о попечительности строителей и о подвизех их против феодосиано-кавылинской скопы. Речь идёт, главным образом, о возобновлении храма после 1812 г.  с полемическими отступлениями, в том числе о поручении Ковылина казанскому стрельцу Михаилу, «написать из дошедших к ним о браке и молении царского величества книг екстрат, который противу писания лжесловесием натянули было лук, но немощнии, кроме помощи сильных, препоясашася силою писания, сотроша казанскую главу, и лук сильных феодосиян изнеможе».
  87.   Лука Терентьевич – знаменитый наставник Преображенского кладбища родом из села Спасского Малоярославского уезда Калужской губернии , автор многочисленных посланий  в Мологу, Углич, Саратов,Тамблов, Пронск, Малоярославец, Коломну, Сибирь, участвовал в  подготовке прошения 1808.  После смерти Ковылина при старшем отце Сергее Яковлевиче имел право определять наставников в иногородние общины. Большинство московских федосеевцев ходило к нему  на исповедь. Его брат Алексей Терентьевич также автор посланий в Малоярославец, обративший многих в федосеевство,   скончался в 1819 г.  – Красный Устав. Л. 323. Истории Преображенского кладбища. Кельсиева. С.34-35. Сборник из истории старообрядчества, изд. Н.И. Поповым. М., 1864. Т. 1. С. 156, 161.
  88.   ОР РГБ, ф. 98 № 898. «О браках новожёнских. Л. 1 – 1 об.  № 899 – Ч. 2. «Возражения». Обе части в описи собрания Е.Е. Егорова датированы «около 1805 г.». На самом деле это список к. ХIХ в.
  89.   Ф. 16. Оп. 31. Л. 58. Выписки из книги Гнусина о браке и о христианах брачующихся входят в документ под названием  «В деле Преображенского богаделенного дома уважены резоны», где перечисляются положения доносов брачников , а также собраны выписки из законодательства о браке разных лет.- Там же. Л. 54-57.
  90.   Костомаров. История раскола у раскольников. С. 534-535.
  91.   ОР РГБ. Ф. 247. № 385. Полуустав, 2*, 215 л. Значительная часть листов вырезана.- Дружинин В. Г. Писания.. С. 468.
  92.   Никанор. Указ.соч. С. 404.
  93.   Семён Козьмич – настоятель Преображенского богаделенного дома. О нём говорится   и в Красном Уставе .Л. 334. Деянии московского федосеевского собора в 1883 г. // Братское слово . Т.2 М., 1884. С.149. Епископ Феодосий. Раскольничий «патриарх» в Полтаве// Труды Полтавской учёной архивной комиссии. Вып. 3.С. 3-16. Полтава, 1907. С.
  94.   А. Езеров, Д. Н. Канаев. Антоний Шутов// Православная энциклопедия. Т. 2. М., 2001. С. 653-654.
  95.   В связи, с чем необходимо привести рассказ известного деятеля Павла Прусского о том, что «на Преображенском кладбище хранились как величайшая драгоценность  рукописные книги под названием  «Новые Пандекты» в 10 частях, собранные знаменитым наставником Сергеем Семёновым Гнусиным, собственной его руки. Один из кладбищенских отцов по имени Зиновий, живший на родине во Владимирской губернии, взял Пандекты с собой на прочтение. Об этом как-то забыли, и так как книг на кладбище не было, то и пошла молва, что Андрей Ларионов Шутов увёз их с собой за границу. Похищение такой драгоценности смутило преображенцев. Один из них прибегал к [Семёну] Кузьмичу и требовал, чтобы вернули казначея, иначе он донесёт генерал-губернатору». Срочно послали письмо в Киев, где ещё находился Шутов, а вскоре обнаружились и книги. – Архимандрит Павел. Воспоминания об Антонии Шутове. // Братское слово. 1883. Т. 1. С. 29-30. В Рогожском собрании  представлена ещё одна рукопись несомненно федосеевского происхождения — № 388 «О шестой  тайне, законном браце, ХIХ в. [сочинение бракоборца] также из собрания архиепископа Антония – по его каталогу № 751. Дружинин. Указ.соч. С. 477.
  96.   Присутствует написание Куржицкий и Курженский.
  97.   ОР РГБ. Ф. 247. № 385. Пример комментария последователя белокриницкой иерархии: Феодосияне и протчие им подобные имуть у себя чин мужицкий . а составили чин крещения наподобие иерейского , такожде чин исповеди мужицкой наподобие иерейского. Такожде и браку чин, обручению и венчанию мужицкому и действуют подобно иереям сим ложным чином, кто как выдумал. Однако мнятся тоже  их пастыри вязать и разрешать».   Л. 184
  98.   ОР РГБ. Ф. 98. № 1354, перв. пол. ХIХ в. Л.1-11 об.
  99.   Красный Устав. Л. 295-303.
  100.   Там же. Л. 284 об. – 285.
  101.   В собрании Егорова содержатся разные части  Пандекты Гнусина, главным образом, в списках второй половины ХIХ в. , но поскольку собрание не полностью описано, то возможны изменения  в атрибуции памятников.
  102.    См., например,  Гим, Хлуд. № 343 и № 346.
  103.    Г.П.  Михаил Иванович Чуванов // В. Барановский, Григорий Поташенко. Староверие Балтии и Польши. Краткий исторический и биографический словарь. AIDAI. 2005. С.450-451.
  104.   Хочу выразить признательность Н.Г.Денисову за указание  на этот факт . См. Н. Иващенко Н. Коршунова. Собиратель// Альманах библиофила. М., 1985. № 18-19. С. 128, 142.
  105.   Дневные дозорные записки о московских раскольниках  // ЧОИДР. 1885. Кн. 2. С.11.
  106.   Архимандрит Никанор, указ. соч. С. 403.
  107.   В молодости Юнг — Штиллинг был портным, углекопом, разнорабочим. Увлекшись чтением философских трудов, сближается с Гёте, поступает и оканчивает медицинский факультет, преподает в нескольких немецких университетах. О нём см. А. Н. Пыпин Религиозные движения при Александре I. СПб., 2000.  По указателю.
  108.   Немецкое издание – 1799 г, С.- Петербург , 1815 г.
  109.   Немецкое издание — 1806 г., С.- Петербург, 1815 г.
  110.    Наполеон и старообрядцы// Церковь, 1912, № 34. С.810.
  111.   РГБ, собрание Егорова, № 906. Рукопись 1818-1820 гг.,4* 588 л.  Авторство Гнусина указано в Описи Егоровского собрания. Запись «Подобно же писанное в толковании же многочисленных отцов. Собрание и труды многогрешного И. Е. [ под титлами – Е.А.] и в тож лето 1820» — Л. 247 об.  не помогает в определении авторства. Оформление рукописи с изображениями христиан, грешников , семиголового зверя, антихриста, сидящего на троне, а также характерный почерк, явно авторская  правка в ряде мест – всё это может свидетельствовать, что перед нами предполагаемый автограф Гнусина.
  112.    Там же. Л. 12- 12 об.
  113.    Там же. Л.13.
  114.   Там же. Л. 13 об.-  16.
  115.    Там же. Л. 27.
  116.   Там же. Л.62 об.
  117.   Там же. Л.74.
  118.   Там же. Л.92.
  119.   Там же. Л.32.
  120.   РГБ, собрание Барсова, № 7 – рукописный сборник 1906 г. , 2*. 288 л. В копиях писем, переписанных в этом же сборнике, указана дата – 30 апреля 1821 г. Следовательно,  сочинение  можно отнести к  1818-1820 гг.
  121.   Иван Михайлович, очевидно, Кинешемский – известный федосеевский настоятель. О нем см.:  ГИМ, собрание Хлудова, № 164 . Л.365.
  122.    РГБ, собрание Барсова. № 7. Л.265-265 об.
  123.    Там же. Л. 58.
  124.   Там же. Л.283 об.-284 об.
  125.    Там же. Л. 57 об.
  126.   Сборник правительственных сведений о расколе. С.42-43.
  127.   Ф.16. Оп.31. Д.9. Л. 35, 36 об.
  128.     РГБ, ф. 212, собрание Олонецкой духовной семинарии,  № 62.  Л.151 об.-162 об.
  129.     См. Ageeva E.A., Robson R.R., Smiljanskaja E.B., Старообрядцы спасовцы: пути народного богословия и формы самосохранения традиционных обществ в России ХХ столетия // Revue des etudes slaves, Paris, LXIX/1-2, 1997, p. 101-117.
  130.   Субботин Н.И. Окружное послание. Устав и Омышление. Б. г. С.19-20.
  131.   РГБ, собрание Шибанова, № 96. Л.14.
  132.   РГБ, собрание Юдина, № 28. Л.110-113.
Братья Ефим и Иван Гучковы

Агеева Е.А. Благотворительная деятельность почетных граждан братьев Ефима и Ивана Гучковых

Семейство Гучковых внесло значительный вклад в развитие промышленности и культуры Москвы. Родоначальник династии, Федор Алексеевич Гучков (1736-1856), в 1789 году основал фабрику, ставшую со временем крупным текстильным предприятием.

Он был последователем старопоморского или федосеевского согласия, состоял попечителем московского старообрядческого Преображенского кладбища с 1836 по 1854 г. Его сыновья, Ефим Федорович (1805-1859), один из трех основных попечителей Преображенского кладбища, и Иван Федорович (1809-1865), были по — европейски образованны, мануфактур-советники, члены совета Московской коммерческой академии, и успешно продолжали дело отца.

В 1835 году предприниматели затеяли новое, очень важное и насущное дело — открытие школы для детей, выпускники которой в будущем обеспечат развитие российской промышленности, требующей все больше умелых и подготовленных рук.

Трудная история становления этого учебного заведения, созданного на средства братьев Гучковых, отражена в переписке с 1845 по 1849 гг. Канцелярии московского генерал — губернатора [1]. Десять лет спустя вопрос о школе вызвал интерес у Министра внутренних дел, обратившегося за разъяснением к московскому Генерал-губернатору: «Дошло до моего сведения, что дозволено принять 110 мальчиков из числа бедных цеховых ремесленников и мещан. Приняли уже 82, все православного исповедания. Сами Гучковы принадлежат к беспоповской секте, признанной вредною, а отец их Федор Гучков состоит попечителем раскольничьего Преображенского дома [2]. И не прикрываются ли личной благотворительностью для распространения раскола» (л.1-1об.). Видимо, внимание было вызвано поступившими ходатайствами Московского военного генерал-губернатора от 16 марта и 26 сентября 1845 г. о награждении мануфактур-советников, почетных граждан Ефима и Ивана Гучковых орденами святого Станислава 2 степени «за принятие на счет свой воспитания 110 мальчиков» (л.2).

Ответ Министра МВД на запрос был весьма краток и однозначен: «Хотя Гучковы и имеют уже ордена святой Анны и святого Станислава 3 степени, но как они состоят в безпоповщинской секте, признанной вредною, на основании уже существующих постановлений, раскольники к каким бы они там не принадлежали, не могут быть награждены орденами, то за сим я считаю не вправе представить о награждении Гучковых, согласно Вашему ходатайству, пока они не присоединятся к Святой Вере» (л.2 — 2об.).

Несмотря на категоричность ответа, переписка по изучению обстоятельств возникновения школы, была продолжена. Так, генерал-губернатору было доложено, что «купцами Гучковыми на фабрике основана школа для обучения малолетних на основании 4 пункта утвержденного свыше предложения министра финансов от 24.IХ.1835 г., коим разрешено фабрикантам учреждать на самих фабриках небольшие школы или уроки» (л.4).

К донесению прилагался список с подлинного документа под грифом Департамента мануфактур и внутренней торговли «О мерах постепенного улучшения состояния рабочих на фабриках» [3]: Ваше императорское Величество неоднократно изволили отзываться, сколько желательно дать лучшее направление нравственному образованию рабочего класса людей на фабриках и оградить их вместе с тем от своевольного иногда обращения хозяев, не ослабляя, впрочем, власти их, необходимой для порядка и благоустройства заведений.

Вследствие сего, для первого к тому приступа Министра финансов вносит в Госсовет положение об отношении хозяев и наемных работников, которое с высочайшего утверждения предоставлено привести в исполнения для опыта в обеих столицах.

Оно принято фабрикантами, как известно, с одобрением и признательностью, и уже поступило представление Рижского военного губернатора о распространении на г. Ригу.

Имея в виду, предполагаемую Вашим Величеством цель постепенного улучшения образования рабочего класса людей, Министр финансов, при случае бывшей в Москве выставки, собирал через барона Мейендорфа [4] и других лиц ближайшие сведения об их положении в Москве и ныне признает полезным, к изданному положению об отношении к рабочим присовокупить и следующие меры чрез посредство Московского отделения Мануфактурного совета [5] о лучшем составе.

Министр финансов имеет счастье всеподданнейше представить при сем особую записку, внушить всем держателям фабрик в Москве и окрестностей оной:

1) чтобы они пеклись о чистоте воздуха в мастерских и рабочих палатах, столь необходимого для сохранения здоровья и для того не дозволяли в оных останавливаться рабочим на ночлег, а имели бы для сего отдельные покои;

2) чтобы мужчины и женщины имели для ночлега отдельные и не слишком тесные помещения, равно как и малолетние дети, если не живут с родителями;

3) чтобы на случай болезней не требовалось отправления в госпиталь, и на случай недостатка помещения в больницах на заведениях, где рабочих до 50 человек был особый покой с двумя кроватями и нужным прибором, на 100 человек с четырьмя, и буде можно и более кроватями, и так далее. Причем, чтобы хозяева вообще прилагали попечение о призрении и лечении больных, особо в случае прилипчивых и других болезней;

4) чтобы малолетние дети не подвергаемы были изнурению слишком продолжительною дневною работаю, и чтобы хозяева, по мере удобства, пеклись об обучении состоянию их свойственном, и, особенно, детей самых московских жителей, учреждением ли на самых фабриках небольших школ или уроков, или отправлением в другие заведения;

5) Чтобы фабриканты имели попечение, дабы артели получали свежую и добротную пищу;

6) чтобы хозяева старались воздержать рабочих от неумеренного употребления крепких напитков, особенно во время окончания с ними расчета пред Пасхою, чтобы заработанные деньги доходили до семейств сих рабочих, наблюдать за равномерностью и правильностью раздачи между рабочими на самих фабриках, и, особенно, там, где занимаются многие жены низших чинов.

Внушения сии члены Московского отделения Мануфактурного совета обязаны производить с кротостью и нужною осторожностью, дабы не возбудить в работниках преждевременных притязаний и духа неповиновения и ропота. Рекомендовалось каждые полгода осматривать заведения членами московского отделения Мануфактурного совета и доносить Министру финансов о положении рабочих и мастеровых. Возлагать подобные поручения и на избранные мануфактур комитеты. Представляя о сем на благоусмотрение и утверждение Вашего императорского величества, министр финансов остается в приятной уверенности, что все фабрики, зная волю своего государя и чувствуя благожелательную цель сих распоряжений употреблять все усилия, сколько способы каждого дозволяют, соответствуя сим Высочайшим предначертаниям. Генерал от инфантерии, граф Канкрин [6]» (л.5-7). Очевидно, что открытие учебного заведения Гучковыми шло прямо в русле тех начинаний, которые разделял и поддерживал и государь, и министерства. Тем не менее, вероисповедание Гучковых вновь вызывало сомнения, приведшие к следующему запросу Московского военного генерал-губернатора 20.01.1846 г. к министру внутренних дел:

«Просим уведомить, не имеют ли почетные граждане Гучковы на призираемых (так! — Е.А.) ими мальчиков, кои все почти православного исповедания, вредного влияния своим сектаторским заблуждением, и не прикрывают ли они личиною благотворительности, видов своих распространения раскола. Мальчики находиться должны быть под надзором людей православных, а наставники должны внушать правила господствующей Церкви. Если только окажется попытка совращения, то надо принять немедленные меры» (л.8-9). Но, несомненно, были сторонники и доброжелатели Гучовых и затеянного ими поистине новаторского и беспрецедентного на тот момент дела. Об этом свидетельствует записка «личного адъютанта (московского генерал-губернатора) полковника Лузина от 25.01.1846 г. за № 831 [7]: «Постоянно, с большой подробностью обозревая фабрики и другие заведения в Москве, я в необходимости нашелся обратить особенное внимание на учебное заведение на 110 мальчиков безграмотных сирот, детей мещан и ремесленников, учрежденное и единственно только существующее во всей России при фабрике двух братьев мануфактур-советников Гучковых, как заведение, содержимое на иждивении их по своей удовлетворительности, превосходящее ожидания и по своей благотворительной цели, заслужившее общее одобрение.

Заведение это, как объяснили мне Гучковы, учреждено ими по указанию Московской Гражданской палаты и имело основание сострадание к бедным сиротам и целью призреть их и доставить им все способы приобрести необходимые по их званию познания. Дети, воспитывающиеся в этом заведении, удаленные от праздности и пороков, получив элементарные познания даже в науке, сделав особенные успехи в изучении Закона Божьего и приучившиеся по способностям к разным ремеслам, составляя счастье своих семейств, делаются полезными для общества. Это заведение обозревалось гражданским губернским председателем Мануфактурного и коммерческого совета бароном Мейендорфом [8] и членами Сиротского суда [9]. В обследовании сообщалось, что мальчики помещены в отдельном корпусе, снабжены зимнею и летнею хорошей одеждою. Дядьки и учителя состоят в учении господствующей Церкви. Наставляет учеников священник, бывают по праздникам у обедни с дядьками» (л. 10-11).

Отмечалось также, что совершенствовалось положение о призреваемых, например, что Министр гражданской палаты разрешил в 1844 году Московскому Сиротскому суду отдать для воспитания и обучения ремеслам 110 бедных сирот с тем, чтобы их до совершеннолетия обратно не требовать. В дальнейшем Гучковы в прошении на имя Московского гражданского губернатора изъявили готовность не ограничивать воли отцов и опекунов брать от них обратно во всякое время отданных им сирот, и сим последним, по достижении ими такого возраста, который по закону дает им право располагать собою, предоставлять переходить, куда пожелают. Список с этого отзыва считалось необходимым препроводить в Гражданскую палату, с тем, чтобы поставить в известность Сиротский суд. (л. 12). В заключение отмечалось, что «польза несомненна, братья Гучковы могут быть представлены к награде. Награждение важно не только для них самих, как мануфактур-советников и почетных граждан, имеющих герб, медали и ордена святого Станислава и святой Анны 3-ей степени, но для поощрения других примерных благотворителей, при которых происходит сближение с Православной церковью» (л. 12 об.) Но обследование училища продолжалось. 26 октября 1848 г. военный генерал-губернатор Москвы граф Закревский [10] обратился к чиновнику особых поручений гвардии капитану Сухотину с поручением обозревать по временам заведение Гучковых, соблюдают ли они условия, с которыми отданы были сироты, не оказывается ли им каких-либо утеснений, особенно в отношении православной веры. Если будут отступления, требовалось немедленно доносить (л. 13-13 об.). Для напоминания капитану была послана выписка из условий, на которых отданы мальчики советникам и почетным гражданам Гучковым для воспитания:

«1. Гучковы обязуются содержать малолетних до совершеннолетия в своем доме, одевать и кормить на свой счет и приучать по мере способностей малолетних, каждого к какому-нибудь фабричному занятию, чтобы они могли в последствии сами работаю своею содержать себя и своё семейство.

2. Малолетних до 14-летнего возраста учить читать и писать в заведенной ими Гучковыми школе под надзором инспектора училищ.

3. В случае болезни малолетних лечить Гучковыми в собственной своей больнице под надзором опытного медика.

4. Не воспрещать отцам или опекунам брать от Гучковых во всякое время обратно отданных к ним сирот.

5. Гучковы обязаны для ближайшего надзора за нравственностью детей, кроме воспитателей и мастеров, определить не менее 2-х известных добрым поведением и религиозными правилами православного исповедания дядек, которые находились бы постоянно при них и водили их в церковь» (л.14). Закревский попросил предупредить Гучковых о визите Сухотина, что и было сделано Обер-полицмейстером и доложено Московскому Генерал-губернатору (л. 15-16). Отзыв о школе Гучковых был поставлен на вид Московского Сиротского суда (л.17). Новое послание Закревского от 14 ноября 1849 г., состоящему при нем чиновнику по особым поручениям Сухотину, очевидно, было вызвано доносом: «Пользуясь постановлением о необходимости обозревать заведения Гучковых и получив сведения, что сказанное заведение находится в самом неудовлетворительном положении, что дети получают дурную пищу, содержатся неопрятно, и что за их учением нравственным и здоровьем не имеется должного надзора, я поручаю Вам сделать внезапный осмотр, проверить в подробности сведения и донести мне» (л.18). Результатом внезапного осмотра стала докладная записка Сухотина с грифом секретно: «16 ноября 1849 г. провел внезапный осмотр и нашел следующее:

1. Все сироты вообще содержатся и одеты неопрятно, хотя и положено еженедельно водить их в баню и переменять бельё, но это не приводится в исполнение. И большей частью им меняют бельё и водят в баню в две недели раз.

2. Пишу же, дают хорошую, свежую и здоровую, а именно; за завтраком – кашу, за обедом — щи, в пост со снетками [11], а в мясоед с говядиной, кашу и огурцы с квасом, за ужином – щи и кашу. Хлеб испечен прекрасный.

3. За здоровьем имеется надлежащий надзор – их часто посещает Лефорт – частный врач. Л. 19 об. Больные помещены в больницы, прекрасно и опрятно содержанные.

4. За нравственностью присматривают два унтер-офицера, которые при них безотлучно находятся, а те из них, которые обучаются ремеслу, находятся постоянно при своих занятиях, под надзором своих учителей и мастеров.

5. Из ответов мною отобранных от сирот и учителей тут находившихся, насчет их обучения, я могу заметить, что оное теперь находится не в удовлетворительном положении и требует более систематического порядка.

И вообще, после подробного мною осмотра всего заведения, я удостоверился в том, что господа Гучковы в продолжение некоторого времени мало занимались вверенными их попечению сиротами, в чем они Гучковы сами сознались и обязались между тем в самом непродолжительном времени исправить все замеченные мною беспорядки» (л.19 об.).

Как видим, несмотря на явно предвзятый характер отчета, автор его все же не может найти никаких серьезных нарушений, кроме не совсем опрятного вида учеников. Но речь идет о детях и подростках, обучаемых разным ремеслам, что не сочеталось, конечно, с исключительной чистотой.

Очевидно, особое беспокойство вызывало и совместное обучение детей из разных социальных слоев, поэтому Сухотин «долгом считал довести, что в числе 28 холерных [12] находятся 3 мальчика дворянского происхождения, которых родители при помещении их туда, имея, вероятно, для них в виду, более нежное воспитание и высшее обучение, чем то, которое дается теперь мещанским детям, в большом количестве там находящихся, и часто могут сетовать на таковое воспитание и находить отголосок неудовольствий в детях своих, что я и имел сегодня случай заметить в одном из трех этих мальчиков, который как будто бы гнушался находить в обществе детей неровных ему по рождению и воспитанию. Находя определение дворянских детей в учебное заведение Гучковых обстоятельством достойным внимания, я счел долгом представить оное на Ваше благоусмотрение. Гвардии капитан Сухотин» (л.19-20).

18.ХI.1849 г. А.А. Закревский «на основании вышеизложенного в связи с неудовлетворительным состоянием предписал спустя неделю внезапно навестить заведение и донести» (л.21).

На этом переписка обрывается. Но известный москвичам своим самодурством и плохим образованием, Закревский продолжал бесконечные проверки и подозрения, отвлекавшие деятельных братьев от решения срочных и важных задач.

Давление со стороны власти вынуждают Гучковых в декабре 1853 г. перейти в единоверие и даже участвовать в устроении Никольского единоверческого монастыря, к которому переходит часть территории, строений и святынь Преображенской обители.

Неприязнь Закревского распространялась и на главу семейства Ф.А. Гучкова, который оставшись верным старой вере, не смотря на хлопоты сыновей и единомышленников, был отправлен в 1854 г. в ссылку в Петрозаводск.

Его имя стало символом подвижничества и изгнанничества не только среди старопоморцев, но и со временем для всего старообрядчества.

Об этом свидетельствует написанный неизвестным староверческим автором духовный стих на изгнание Федора Гучкова – «Стих узника» [13], известный до сих пор во многих общинах и разошедшийся в сотнях списков: «Поздно, поздно вечерами, как утихнет весь народ и осыплется звездами необъятный неба свод.

Тут в безмолвии глубоком и в унылой тишине, в заключении жестоком запертой наедине, узник тяжко воздыхает за полночь, сидя без сна, песнь прощальну напевает у тюремного окна…»

<…> Как поет узник «ни долин мне жаль цветущих в русской родине своей, ни лугов, ручьев текущих, сел красивых и полей»…Более всего изгнанника волнует судьба оставленной святыни: «Но остался сад прекрасный, где бывало я, гулял, лишь по нем в грусти ужасной, как бы сад тот не повял. Вечный буду я изгнанник, во чужой земле пришлец, один без покрова странник, для родных живой мертвец. С кем рассеять мысль унылу? Ни кого там не найдешь, и со уныния в могилу прежде времени сойдешь».

Прекрасный сад – это метафора Преображенской обители, годами созидаемой, любовно украшаемой и безвозвратно утраченной.

Много поколений потомков Гучковых, пройдя сложный путь, всегда были верными и неустанными деятелями на благо Москвы и России.

  1. Канцелярия московского генерал-губернатора. Дело о принятии почетными гражданами Гучковыми на воспитание 110 мальчиков. — ЦИАМ. Ф.16. Оп.35.Д.62. Л.1 -21. Номера листов далее указываются в тексте.
  2. В первой четверти ХIХ века — относительно либеральные времена Александра I — старопоморское или федосеевскому согласие подверглись пристальному вниманию властей и новые испытания и гонения. Поводом к этому послужили внутренние разногласия на Московском Преображенском кладбище, считавшемся центром всего федосеевства и острая полемическая активность сторонников «бессвященнословных» браков, объединившихся впоследствии вокруг московской Монинской моленной. Ряд московских купцов, не желавших считаться со строгими правилами о браках и недовольные итогами выборов попечителей на Преображенском кладбище, обрушили своё негодование в виде доносов, в которых довели до высших властей самые сокровенные, и в тоже время опасные, с точки зрения государства, положения вероучения старопоморцев: немоление за государя, неприятие священства, отрицание брака. Учреждённая в С-Петербурге императором и Синодом комиссия рассмотрела множество донесений и изучила бытование вышеперечисленных традиций. Итогом стал документ 1820 г. «О злоупотреблениях раскольников федосеевской секты» по которому полиции предписывалось вести неуклонное наблюдение за федосеевцами, следить, чтобы все проживающие в богаделенных домах имели «пашпорты», «опрелённый род занятий, заключающийся в частном ремесле или известном промысле и постоянное занятие делом своим». Особое внимание надо было уделять молодому населению богаделенных домов и постоянно иметь и проверять поименный список всех обитающих в богадельне. Так, старообрядцы, стремившиеся к управлению делами сообщества и к узаконению брака, привлекли внимание ко всему федосеевству и обрекли его на долгие годы расследований, проверок, наблюдений и всяческих ограничений. Вероучение федосеевцев было признано «вредной сектой». В дальнейшем «противозаконной» была признана деятельность и основателя династии Ф.А. Гучкова.
  3. Особо было подчеркнуто, что на подлиннике «собственной рукою его Императорского Величества надписано»: “Прекрасная мысль, стоит повсеместного введения. Контролировал министр финансов Канкрин. Замок Доминц в Королевстве Прусском 24.08- 5.09. 1835 г.”
  4. Мейендорф Александр Казимирович — барон, писатель (1798-1865). Долголетний председатель в Мануфактурном совете в Москве. Способствовал открытию выставок и учебных заведений для купцов и предпринимателей. Вместе с П. Зиновьевым издал в 1842 г. промышленную карту России. Автор ряда публикаций: «Речь, произнесенная при вступлении в звание председателя московского отдела российского мануфактурного и коммерческого советов» М., 1842, «Опыт прикладной геологии преимущественно северного бассейна Европейской России» (СПб.,1849) и др.
  5. Манфактурный совет был учреждён в 1828 году при министре финансов Е. Ф. Канкрине. В состав совета, который формировался министром финансов, включались известные фабриканты и заводчики (не менее чем по шести от дворянства и купечества), два профессора по химии и механики и один технолог. Совет находился в Петербурге, но также были отделения в Москве (при комитете снабжения войск сукнами) и комитеты в других крупных губернских городах, где находилось много фабрик. Первым председателем Московского отделения стал барон А. К. Мейендорф. На мануфактурный совет было возложено делопроизводство по выдаче привилегий на новые открытия и изобретения, о которых сообщалось в «Правительственном вестнике» и в «Ведомостях» обеих столиц.
  6. Канкрин Егор Францевич – граф, государственный деятель и писатель, почетный член Петербургской Академии наук. (1774-1845) С 1823 по 1844 гг. – Министр финансов. Разработчик весьма противоречивой экономической системы, в которой, с одной стороны, поддерживалось фабричное производство, а с другой высокие налоги, ложившиеся тяжелым бременем на малоимущие слои общества, сдерживали внутренний рынок.
  7. Это документ на левом поле имеет резолюцию карандашом: «Его Сиятельство изволил приказать оставить без исполнения».
  8. О деятельности Александра Казимировича сохранились следующие воспоминания: «Барон А. К. Мейендорф во время своего председательства в Московском мануфактурном совете обратил немало внимания на быт фабричных; им введены даже некоторые улучшения: при нем на двух-трех фабриках устроены школы, где мальчики, опрятно одетые, обучались закону Божию, чтению, арифметике, письму; устроены особые спальни, отдельно для мужчин и отдельно для женщин — реформы входили в быт постепенно и обещали много хорошего впереди. После него все это рухнуло, в прежде бывших школах гуляет теперь челнок или свалена разная дрянь» — Скавронский Н.(псевдоним А.С.Ушакова) Очерки Москвы. Вып. 1. М., 1862. Электронный ресурс. Код доступа: lib.rus.ec›Книги›422640/read.
  9. Сиротский суд — 1775-1917 гг., заведовал опекой над лицами городских сословий: купеческими и мещанскими вдовами, малолетними сиротами, беспоместным личным дворянством. Действовал под председательством городского головы.
  10. Закревский Арсений Андреевич, граф, генерал от инфантерии, генерал-адъютант (1786-1865). Из дворян Тверской губернии. Герой войны 1812 г. В 1814 г. участвовал во взятии Парижа. В 1815 г. назначен дежурным генералом Главного Штаба. С 1823 г. — командир отдельного Финляндского корпуса и финляндский генерал-губернатор. С 1828 по 1831 г. находился на посту министра внутренних дел, с 1848 по 1859 г. — московский военный генерал-губернатор, член Государственного Совета.
  11. Снеток, снетки – мелкая рыбка, одна из самых популярных в северо-западной России. Карликовая форма корюшки, светлая с серебристым оттенком. Обычная его длина — 5-7 см, наибольшая — 10-12 см.
  12. Вероятно, сироты, чьи родители погибли в одну из эпидемий холеры в Москве в 1848 г.
  13. «Поздно, поздно вечерами…» — Стих об изгнаннике Гучкове. Издания: Сборник духовных стихов. М.,1916. №17. Песни русских сектантов-мистиков: Сборник, составленный Т.С. Рождественским и М.И. Успенским // Записки русского географического общества. Т.ХХХV. СПб.,1912. №139. Верхокамское собрание Научной библиотеки МГУ, №626[3], л.17, №1541[2], л.1. Стих невольника – электронный ресурс «Лествица» — Старообрядцы-филипповцы Удмуртии, код доступа www.lestvitza.ru Цитируемый список стиха находится в Сборнике духовных стихов, обнаруженный в августе 2013 г. в Причудье (Эстония). Хранится в частном собрании г. Калласте.
Фрагмент гравюры Р.Курятникова «Перспективный вид Преображенского богаделенного дома с юго-западной стороны» (1854, собрание ГИМ).

Агеева Е.А. Московский Преображенский монастырь (кладбище) ведущий центр беспоповцев России

Ведущим центром беспоповцев-федосеевцев в Москве стало Преображенское кладбище, близ Земляного вала. Это согласие было преобладающим на северо-западе Российской империи. В Москве его многочисленность и влияние возрастали постепенно, начиная с 1720-х гг. Первым известным уже московским учителем считается Игнатий Трофимович (+1745), который ранее жил на Ряпиной мызе у Феодосия Васильева, и переселился в Москву в 1719 г. после её разгрома. Следующим знаменитым учителем стал Илья Иванович (+ 7 сентября 1771) — «ревностныи хранитель благочестия, из московских христиан, первый настоятель Преображенския обители, при самом ее начале» [О степени отеческой]. Его преемником стал Трофим Иванович Кинешемский, имевший выговское благословение. Своё вероучение он изложил в рукописи «Поучение о христианском житии» — важнейшем духовном и практическом руководстве федосеевцев. В стеклографированной копии говорится, что он упокоился «во изгнании» и был прославлен нетлением мощей.106. В 1771 г., когда в Москве свирепствовала эпидемия чумы, правительство обратилось к горожанам с просьбой на свои средства учреждать карантинные дома и лазареты. Московские купцы Иван Прохоров, Иван Архипов Шерин, Матфей Федоров, Михаил Андреев Москвенков, Семен Иванов, Григорий Иванов Чечкин, Федор Андреев Ситников, Михаил Семёнов Беликов, Яков Егоров Бардин, Семён Матвеев и сын Петр Семенов, Тимофей Давыдов Шевалдышев, Тимофей Григорьев, Михаил Алексеев, Василий Сергеев, Ефим Федоров, Сергей Яковлев, оброчные крестьяне Федор Борисов Хитров, Егор Федоров, экономические крестьяне Петр Яковлев, Григорий Иванов, Григорий Федоров и «его сиятельства князя Алексея Борисовича Голицына оброчные его крестьянин Илья Алексеев», то есть в дальнейшем главный деятель Преображенской обители Илья Алексеевич Ковылин, родившийся 20.07.1731, с. Писцово Нерехтского у. Костромской губ. (ныне Комсомольского р-на Ивановской обл.) — 21.08.1809, Москва). Ковылин получил вольную, со временем стал купцом 1-й гильдии, владельцем кирпичных заводов в Москве (на Введенских горах между Семеновской и Преображенской заставами). Илья Алексеевич сошелся с немногочисленными московскими федосеевцами, тайно собиравшимися на берегу р. Хапиловки, в результате бесед с ними решил присоединиться к старообрядчеству. Немалое значение имело знакомство с «главным пастырем и учителем феодосианской церкви в Москве» Ильей Ивановичем, который крестил Ковылина в старообрядчестве с наречением имени Василий в 1768 г. подали прошение об устройстве на Земляном валу, напротив с. Преображенского карантин и кладбище при нем. Последовал указ, в соответствии с которым разрешалось построить больницу. Между Семёновской и Преображенской заставами появились карантинные бараки, деревянная часовня для отпевания умерших и кладбище, получившее название Преображенского. Карантин сразу же стал центром федосеевского согласия, многие больные принимали здесь старообрядческое крещение. После прекращения эпидемии в карантине остались жить множество выздоравливающих, решивших посвятить себя служению «старой вере». «Живущих же во обители тогда вмещалось до 500 человек обоего пола, имело 3 тыс. прихожан в Москве, посещавших его моленные» (Красный устав. Ч. 2. Л. 319). Для устроения молитвенной жизни в Преображенском карантине Ковылин обратился в том числе к наставникам в Стародубье Петр Федоров привез из Стародубья причетниц, которые «установили чин служения сообразно федосеевским обычаям, при том обучали уставному письму певчих» (Материалы для истории беспоповщинских согласий в Москве. 1870. С. 122). Петр (Порфирий) Федоров Стародубский был одним из самых авторитетных федосеевских наставников последней трети ХVIII — начала ХIХ в. Известен как один из главных проповедников федосеевского учения на Западе России и в Стародубье, неоднократно бывал в Москве, некоторое время возглавлял федосеевскую общину в Петербурге, «преста 1811 апреля 8 в пяток в 7 часу по полудни в Лазареву субботу». (ГИМ. Собр.Щукина. №150. Л.6. Синодик федосеевский на бумаге 1811 г.) Карантин был преобразован в общежительство для вдов и сирот. Образцом устройства обители послужил Выго-Лексинское поморское общежительство: территория также делилась на две части – мужскую и женскую, каждая была обнесена стеной, в центре находились соборные храмы, вокруг размещались жилые и хозяйственные постройки. Монастырский принцип устройства И.А. Ковылин мог рассмотреть во время своей поездки во главе федосеевцев зимой 1771- 1772 г. на Выг с целью убедить выговцев вернуться к старопоморским установлениям, прежде всего, отказаться от моления за императорскую власть и от снисходительного отношения к новожёнам. Взаимопонимания достичь не удалось, и федосеевцы подготовили «Статьи соборные в сохранение от поморцев» (14 статей), принятые ок. 1772 г. Ковылин много внимания много внимания уделял полемике со сторонниками «бессвященнословных браков».). Он просил С. С. Гнусина собрать «экстракт» из главных положений брачников и подготовить на них опровержение, что нашло отражение в сочинениях, созданных в 1805 г.: «О браках новожёнских» (2 кн.) (НИОР РГБ. Ф. 98. № 898, список 2-й пол. ХIХ в., содержит обращение к «высокомилостивому отцу Илье Алексеевичу»), «На неподобных новожёнов» (Там же. Ф. 17. № 78). В кон. 70-х гг. XVIII в. Преображенское кладбище заняло ведущее положение в федосеевском согласии. Ковылин, официально никогда не бывший руководителем общины, пользовался большим влиянием не только в Москве, но и среди всех последователей старопоморства. Расширялась и украшалась территория богадельни. В 1784 г. была построена соборная часовня в честь Успения Пресв. Богородицы и жилые строения, где жили более тысячи призреваемых. В 1805–1808 гг. на мужской половине общины возвели надвратную Крестовоздвиженскую часовню. В 1805 г. на женском дворе появилось 6 каменных строений по проекту арх. Ф. К. Соколова с моленными: Покровской, Всемилостивого Спаса, Преображенской (над вратами), Богоявленской (и преподобного Зотика) в больничных палатах, Успенской (а также Иоанна Богослова и Николы Чудотворца) и Ильинской. Все здания были воздвигнуты из кирпича ковылинских заводов. Илья Алексеевич пожертвовал богадельне личное имущество в 300 тыс. руб. Он был известен как собиратель предметов древности, в частности икон. Во многом благодаря авторитету Ильи Алексеевича число прихожан Преображенского кладбища достигло 10 тыс. человек. Своеобразные «сколки» с Преображенской обители появились в Санкт- Петербурге, Казани, Коломне, Костроме, Нижнем Новгороде и других местах. В Преображенском складывался новый, московский центр на основе многих региональных традиций и в первую очередь Норско-Покровского монастыря в Стародубье, основанного в 1756 г. иноками разорённой Гудишской обители. Близ Злынки в 1798-1852 годах существовали также Покровские Тульегорские мужские и женские обители федосееевцев (Кочергина М.В. Стародубье и Ветка в истории русского старообрядчества (1700-1920 гг.). Демографическое развитие старообрядческих общин, предпринимательство, духовная жизнь, культура. Брянск, 2011. С . 317-318).

Стародубское иконное мастерство развивалось в дальнейшем, как московскими мастерами, так и известной семьей Фроловых (Агеева Е.А.. Из неопубликованного рукописного наследия изографов Фроловых// Русские старообрядцы: язык, культура, история: Сборник статей к ХV Международному съезду славистов /Отв. Ред. Л.Л. Касаткин; Ин-т рус. яз. м. В.В. Виноградова РАН. – М., 2013. С.524-539), тесно связанной с Преображенским кладбищем. Ковылин вместе с единомышленниками разработал «Устав богаделенного дома на Преображенском кладбище», утвержденный 15 мая 1809 г., по которому старообрядческая община была освобождена от надзора духовной консистории. Получение государственной конфирмации, как тогда говорили, или утверждения самоуправления сообществом было важным достижением для его укрепления. В благодарственном письме Ковылину, приложившему немалые усилия к утверждению Устава, наставник Преображенской общины Сергей Яковлевич охарактеризовал утверждение Устава как «благопоспешное, и счастливое, и милостивое от монаршей власти решение» (Там же. № 81.21. Л. 2). Ковылин был избран пожизненно попечителем Преображенского кладбища. К глубочайшему горю, возвращаясь из С.-Петербурга после утверждения Устава, Илья Алексеевич тяжело заболел и вскоре скончался, его погребли на Преображенском кладбище, надгробие сохраняется. Имя Ковылина носят переулок и тупик близ Преображенского кладбища в Москве. Ковылину принадлежит ряд полемических сочинений. Н. И. Попов опубликовал: 1-й чин оглашения «входящих в православную веру» (Сборник для истории старообрядчества, издаваемый Н. Поповым. М., 1864. Т. 1. Вып. 2. С. 83–101); «Статьи примирительные, поданные для подписания филипповскому наставнику Алексею Яковлеву (Балчужному)», 1780 г. (Материалы для истории беспоповщинских согласий в Москве. 1870. С. 38–42); «Рассмотрение, кто от сотворенной твари паче всех согреши, на небеси и на земли», 1808 г. (Там же. С. 70–88). Ряд сочинений Ковылина обнаружил и издал А. И. Мальцев: Письмо Луке Терентьевичу в Саратов от 29 апр. 1808 г.; Письмо Петру Федоровичу в Поморье от 23 февр. 1777 г.; «Поданные вопросы Ильею Алексеевым в Москве тому же Алексею Яковлечу, что на Балчюге, в лето 7290» (Мальцев. 2006. С. 513). В это же время велась работа над правилами устройства церковного совета, то есть «Статьями к церковному миру» или «Статьями о церковном благоустроении», как их, принимая, назвали в Риге, которые «к верному и непреложному в 9 статьях волею божиею и общим согласием в Преображенском Богаделенном Доме и во храме Успения Пречистыя Божия Матере, положили на вся грядущия времена и роды». Подписаны они были из-за военных событий только в 1813 г. уже после смерти Ильи Алексеевича. Сохранился список рижского сообщества с подписями: «Лета от мироздания 7320. Майя 21-го. Ещё лучшее в Церкви святей устроение выше подписавшиеся отцы и книжные и почтенные граждане общим советом составили и рукоприкладством утвердили следующие статьи и именами отцов-заверителей: «К сему душеполезному Церкви Святей благоустройству и мы, Стародубского общежительства начальные и книжные, вси согласуемся и рукоприложением нашим утверждаем, именно: рижский житель и обительский по отце Петре Федоровиче преемник отец Иван Васильев, московский житель и обители сей Строитель Яков Васильев; инок Василей за себя и за иноков Исаакия и Авраамия своеручно подписался; рижский Иван Алексеев, обительский келарь Петр Михайлов. И подкеларь Василий Михайлов Гусев, за келаря и за себя, подписался; рижский житель Лукьян Осипов; владимирской Василий Осипов; отец рижский Семен Антонов Волошин». По молитве рижские староверы писали: «Московское благочестивое общество, честнейшие отцы и почтенные граждане! Мы, рижские православные жители душеполезные ваши о церковном благоустроении статьи, всесоборно прочитав, которых силе и всему их содержанию согласились, и приписох их рукоприкладством утвердили с них же и теперь и копию списков по вашему требованию, за скрепою вам доставляем». Далее приводится текст 10 московских статей, основанных на решениях Вселенских соборов, Евангелия толкового, Апостола, Книги о вере и Кормчей, принимаемых практически без каких-либо дополнений и уточнений, кроме 10-й, отмеченной рижской спецификой.

«1. В обществе нашем из согласных с нами христиан составить церковный совет из седми человек и уполномочить его обществом, а сверх оных два или три из духовных отцев должны быть в духовном свете главными. (Л.1 об.)

2. «Совета церковного должность: иметь в совершенном знании и соблюдении все исповедание нашего православные догматы и предания. И все внутреннее и внешнее церкви распоряжение и благоустройство».

3. Церковный совет, как есть внутреннее и внешнее церкви правление, то принадлежат ему все наши по христианству дела на рассуждение и определения по законам церковным, в случаемых же советников разногласия от общества или к рассуждению вспоможения, а противословящегося из них священному писанию (Л.2) и церковным правилам, отрешать должно, а в его место помещать другого.

4. Совету церковному с первых дней своего вступления следует принять к себе все церковные наши дела в правление и различных времен предков наших сочинения и взаконения, которые все внимательно ему пересмотреть должно, и согласные законам и писанию утвердить, недостаточные наполнить, невразумительные объяснить, а противныя правилам и священному писанию пред обществом объяснить, а противныя правилам и священного писания пред обществом, доказав, отменить, понеже (Л.2 об.) бо в некоторых статьях оных обретаются и погрешности, как то в статьях Польских и в подобных тем, ибо и Максим Грек после немногих чудотворцев российских и пастырей священных многия и великия в книгах погрешности повелением царским исправлял, а пороков тех святителем оным за недоумением нимало не приписал, как пишет он в предисловии к иосифовской Грамматики на листе 24 и далее (Л.3). Также и Стоглавый собор четырящим аллилуйю Стоглав впредь запрете, а их за незнание не осуди.

5. И кем-либо от общества нашего, что усмотрено, будет в церковных содержаниях недостаточным или излишним, то всяк о том познавший должен предоставить Церковному совету письменно или словесно. Совет же все то, приняв, приводит в надлежащее исправление. Самим же оным собою без ведома Совета никому ничего не составлять и не утверждать под великим запрещением. (Л. 3 об.)

6. Из духовных дел правителей одному быть старшему, которому прочие все правящие в Риге духовности должны подчиняться и в случаемых нуждах к нему относиться, а и старейший он правитель во всех недоумительных случаях без Церковного совета один собою тоже судить и решить дел не может, как священные законы повелевают.

7. На духовную должность служителей избирать Церковному совету купно с духовными отцами и по законам церковным и утверждать их общественным приговором (Л.4).

8. Духовных дел служителем без воли своего старшего и Церковного совета по своевольству для каковых своих выгод в другие места не переходить и во иные города не отъезжать. За преслушание же законно будут наказаны, а противящиеся и вопреки глаголящие, лишен будет своего звания, чести же и достоинства, и возвестите о нем повсюду.

9. Все христиане по повелению ап. Павла должны молить за царя и за сущие во власти. Да тихое и безмолвное житие поживем и протчая» (4 об.).

10-я статья в московском оригинале предполагала только утверждение и заверение подписями. В рижском ответе, основанная на Евангелии от Матфея, Кормчей, Апостоле, она приобретает поучительный и епитимийный характер: «О служителях церкви глаголет Господь. Вы есть соль земли, аще обуяет да изсыпан будет вон и попираема человеки, и паки: вы есть свет миру. (4 об.). Тако да просветится свет ваш пред человеки , яко да видят ваши добрые и прославят Отца вашего иже на небесех, а иже аще соблазнить единого от малых сих верующих в мя. Уне, есть есть ему да обесится жернов сельский на выи его и потонет в пучине морстей и св. апостолы в 54 правиле своем глаголют: «Иже кроме всякие велии нужды причетник обрящется в корчемнице ядый и пия, [а наипаче с иноверными вкупе] да отлучатся». Також де и мы: есть ли же обличен будет кто из служителей церковных в Корчемнице ядый и пияй, а наипаче с иноверными вкупе, или из их сосудов яст и пиет, кто к сему же и в пиянстве признан будет, (Л.5) такового бесконечно от сообщения верных отлучаем. Обращающихся же усердно к покаянию, таковых с наказанием приемлем. За первую вину всю трапезу ему при всей братии кланяться земными поклонами, за вторую же две трапезы тем же образом ему выполнять должно, а за третью вину три дни всю церковную службу и три тех дней трапезы кланяться ему земными же поклонами, но есть ли же и потом не уставится от пианства и прочих порочных дел, таковых высылать из моленных вон, и во всех часовнях дать о них знать, чтобы не приняты они были на всякое с христианы общение и дондеже совершенно они исправятся (Л.5 об.) у отцев своих духовных и пред церковью, а которые ели укрывать будут в таковых пороках неких тех равною с теми епитимиею облагать, а в толикое же время по правилу 71 великого Василия, так же и за всякое безчиние, и должности своей опущение, кроме болезни. По мере преступления становить их на трапезные поклоны, не исключая никого живущих и пользующихся при больнице сей. Преходящих же из часовни в часовню или из города в город, без одобрительных писем отнюдь не принимать их, под велим опасением законного наказания. Итак, к верному и непреложному, (Л.6) всего в 10 статьях здесь написанного исполнения. Мы нынче, волею Божиею и общим согласием в Рижской богоугодной нашей больнице и во храме Рождества Христова и Пречистыя его Матери Успения на все грядущие времена и роды, рукополписанием нашим утверждаем: лето от создания мира 7321 августа 13 дня». Процесс церковного благоустроения затронул не только рижское христианское общество. Об этом свидетельствует письмо алатырского купца Арефия Леонтьева Банникова от 22 мая 1815 г. с Преображенского кладбища в Москве в Алатырь «хозяюшке» его Пелагее Михайловне для передачи о. Алексею Андреевичу, где он описывает московское устроение и убеждает собрать собрание в алатырской общине, на котором принять решение, «чтобы [в алатырской общине – Е.А.] как на кладбище [Преображенском – Е.А.] установлено, сохранять в точной силе свято и нерушимо» и подписать его «за многими руками» (РГАДА. Ф.196. Оп.1. Д. 987) По наблюдениям виленского историка Вескинского этот «довольно интересный документ (Устав) об управлении рижской богадельней, задающий тон всему расколу на западе, можно находить, между прочим, в Витебской губернии». По его мнению, «Устав был составлен по образцу принятого на Преображенском кладбище», и список, которым он располагал, начинался так: «Словеса Господня, словеса чиста, сребро разженно, очищено седмирицею, ты Господи соблюдеши ны во веки». Очевидно, подобные Правила с отдельными особенностями принимались в многочисленных в то время федосеевских сообществах, но окончательно утверждены не были. Это было время наивысшего расцвета и влияния Преображенской обители, несмотря на трагические испытания войной 1812 года. Значительно позднее, видимо, для создания все более негативного образа федосеевцев, появилось порочащее мнение, что Наполеон был встречен на Преображенском кладбище хлебом — солью. Оно было включено в составленную в 1844 г., вероятнее всего, чиновником особых поручений при министре внутренних дел И.П. Липранди записку «Предания о московских старообрядцах и включённую В.И. Кельсиевым в 1860 г. в «Сборник правительственных сведений о раскольниках». Как показывают документы, сложившиеся в ходе конфликта с новоженами, источниками записки служили доносы купца Лаврентия Осипова на твердо соблюдающих традиции федосеевцев. Этот миф был развеян самими старообрядцами в юбилейном выпуске журнала «Церковь» (1912. № 2. с. 34-36). В настоящее время выявлены новые документы, свидетельствующие о пожертвованиях старообрядцев на разные военные нужды. После смерти знаменитого ходатая и благотворителя Ильи Алексеевича Ковылина основным попечителем стал Ефим Иванович Грачев (1743—1819) , унаследовавший от отца полотняную фабрику в селе Иванове. В 1789 году он имел 455 станов, 3034 десятины земли и 381 «душу», купленные на имя графа Шереметева. В 1795 году он выкупается на волю, отдав все предприятия и земли и заплатив 135 тысяч рублей. Став вольным, Е. И. Грачев записался в московские купцы I гильдии и стал арендатором своих же фабрик. Известный благотворитель «как для ближних одинаковой с ним веры, так и для всех, кто обращался к нему с просьбой о помощи. Кроме того он пожертвовал значительные суммы на Московский университет, за что имя его включено в число благотворителей этого старейшего русского университета и помещено вместе с другими в актовой зале» Ефим Иванович оказывал помощь жительницам Лексинских скитов «лексинским доживалкам», как назвал их Н.С. Лесков. В его архиве и сохранилось их трогательное послание: «Честнейший господин и наш милостивый высокоблагодетель Ефим Иванович, измеряя ваши высокия милости к нашему убожеству, столь мы являемся ко оным отданию несоответственны…» (РГАЛИ. Ф.275. Оп.1.Ед.хр.399. Л.1-2).

В первой четверти ХIХ века — относительно либеральные времена Александра I — старопоморское или федосеевское согласие подверглось пристальному вниманию властей и новые испытания и гонения. Поводом к этому послужили внутренние разногласия на Московском Преображенском кладбище, считавшемся центром всего федосеевства, и острая полемическая активность сторонников «бессвященнословных» браков, объединившихся впоследствии вокруг московской Монинской моленной. Ряд московских купцов, не желавших считаться со строгими правилами о браках и недовольные итогами выборов попечителей на Преображенском кладбище, обрушили своё негодование в виде доносов, в которых довели до высших властей самые сокровенные, и в тоже время опасные, с точки зрения государства, положения вероучения старопоморцев: немоление за государя, неприятие священства, отрицание брака. В конфликте, возникшем в 1816 г. в связи с выбором новых попечителей, сказавшемся даже в отказе от общей молитвы, образовалось две непримиримые стороны — попечителя Е.И.Грачёва, единомышленника Гнусина, и купца Л.И. Осипова, каждая из которых выдвигала своих представителей и настаивала на собственных правилах управления. Следуя завету И.А.Ковылина, «чтоб учреждением попечителей доставить средства кладбищу быть в числе обществ, покровительствуемых правительством, и под его попечением находящихся», Грачёв, Стукачев и Гнусин подали прошение во 2-ой департамент Московского магистрата, об утверждении избранных ими попечителей. Также поступил и Осипов с Ветровым, Андреевым и Бовыкиным. В это время образовалось ещё одно сообщество, возглавляемое Антипом Андреевым, считавшим, что истинные христиане не должны подчиняться иноверному суду, совсем отделившееся от богаделенного дома и примкнувшее к Покровской моленной, что ещё больше ослабило кладбище. Спор из магистрата переместился в губернское правление, которому Грачёв сообщил о недоверии к Осипову, как к «новожену». Затем дело передали на рассмотрение графа Тормасова, решившего примирить стороны. Затея эта не имела никакого успеха, но и утверждены претенденты, выдвинутые единомышленниками Грачёва: Иван Федоров Меховщик, Иван Фёдоров Любушкин, Иван Михайлов Стукачёв и др. Возмущённый таким оборотом дела, Осипов написал графу Тормасову донос, где отмечал, что на кладбище скрываются беглые и опасные люди, в том числе Гнусин, написавший Седмитолковый апокалипсис и картины. «Последнее прошение» от товарищей Осипова с обвинениями Грачева представляет собой письмо к генералу графу А.А. Аракчееву от общества Преображенского богаделенного от 1 декабря, дата не указана, но, видимо, 1816 года. Сторонники Осипова предупреждали Аракчеева в том, что, когда он осматривал перед праздником Введения квартиры, предназначенные для празднования лейб гвардии Семёновского полка в Покровской части в Семёновской слободе и в доме Преображенского богаделенного дома, отданном вкладу в вечность покойным И.А. Ковылиным, который ныне неправильно называется купца Стукачёва, от Грачева и Стукачёва получил предложение в честь праздника угостить солдат более 300 человек, которое воспринял как знак их усердия, поскольку угощение действительно состоялось. На самом же деле, по мнению авторов, у этого события есть тайные пружины, которые они и хотели раскрыть. Далее следуют уже традиционные разоблачения, о том, что угощение производилось не на собственные деньги, а на деньги Богаделенного дома, о которых с 1810 г. нет отчёта, Иван Стукачёв, Дмитрий Тимофеев и Калина Нестеров никогда попечителями не были утверждены, а несут это звание по фальшивой выписке из 1 департамента Магистрата, цель угощения была «дабы на чужой счёт получить почести и утвердиться в захваченном попечительском звании», а также « чтобы затмить» производящееся в 7 Департаменте, а ныне уже уповательно поступившее в общее собрание Сената Московских департаментов дело по доносу до 200 человек старообрядческого общества московских граждан в неповиновении начальству, в распространении нового неслыханного учения, в беззаконной распродаже вкладного имения». Сообщалось также, что 28 августа выбраны настоящие попечители – московские 2-ой гильдии купцы Тимофей Шевалдышев, Фёдор Владыченский и Лаврентий Осипов. Новым было сообщение о привлечении Грачева и Никифорова к судебному следствию по жалобе купца Милованова, которого даже власти считали кляузником и сутягой. Подписей было 41, а никак не 200, как указано в жалобе (ЦИАМ. Ф.16. Оп. 31.Д.3. Л.1 об. – 12 об.). В подлинном рапорте городского головы коммерции советника и кавалера М.И. Титова генерал-губернатору А.П. Тормасову также называется число 40. Так же высказывается предпочтение Е.И. Грачеву «по значительности своих пожертвований в пользу общества, а также по большому превосходству голосов» (там же. Ф.16. Оп. 31. Д. 3 . Л. 54-56).

Доносы эти постепенно достигло высоких инстанций, где и предписано было провести особое расследование, утверждённое Александром I 3 июля 1820 г. (ЦИАМ. Ф.16. Оп. 31. Д.9. Л. 7-7об.), особенно в отношении Гнусина Сергея Семёновича – (1856 – 27.06.1839, Соловки), последователя федосеевского согласия, настоятеля Преображенского монастыря, иконописца, художника, каллиграфа, писателя. По его рассказу был он «дворовым человеком помещика Осокина Оренбургской губ., Белебеевской округи» (ЦИАМ. Ф.16. Оп. 31. Д. 9. Л. 41.), по сведениям МВД – принадлежал отставному гвардии прапорщику Гавриле Осокину (там же. Ф.16. Оп. 31. Д. 45. Л.9). Противники считали, что Гнусин «по жительству его в Оренбургской губ., на заводе Осокинском – писарь» (ГИМ. Хлуд.. № 346. Л.122 об.), т.е. в Нижне-Троицком железоплавильном заводе той же губ. помещика И.П. Осокина. В 1805 г. бежал, скитался по лесам и селениям, как правило, назывался своей настоящей фамилией и своего помещика и уверял, что имеет при себе «письменный вид». Два года спустя добрался до Москвы, где у Юхотного ряда встретился с вольноотпущенником крестьянином помещика Шапошникова Петром Никифоровым, в разговоре с которым узнал, что они «одного согласу», и признался, что беглый, и не имеет возможности проживать свободно. Петр Никифоров «по старости лет и сожаления» к Гнусин отдал ему свою отпускную и уехал к себе домой в Саратов. Так Гнусин стал Петром Никифоровым. «По знанию живописного мастерства» записался в цех ремесленной управы и жил в Богаделенных домах в Москве на Преображенском кладбище и в Коломне до 1813 г. Позднее, с помощью своего приятеля сокольного пометчика Андрея Васильева Шаронова получил от своего помещика настоящую отпускную, оформленную в Казанской палате Гражданского суда, с которой и приписался 22 декабря 1815 г. к московскому мещанству по высочайшему манифесту о 7 –мой ревизии (ЦИАМ. Ф.16. Оп.31. Д.9. Л.42 об.). Был умелым художником и каллиграфом: «писанные им книги и тетради отличаются искуснейшим подражанием древнему печатному шрифту» (ЧОИДР. 1885 г. Кн.2. С.11). Поставлен наставником при женском приюте, по словам литографированного Красного устава- ведущего вероучительного сочинения в федосеевском согласии слыл «знаменитыя обители единый от мудрейших духовный правитель», а также «был главный деятель между прочими отцы». В спорах, усилившихся на Преображенском кладбище, по вопросу о новоженах, выступил последовательным и строгим противником брака. Сторонники брачных отношений, посвящённые в особенности биографии Гнусина, утрировали их в пылу полемики, создали искажённый образ наставника, обвинив его в ухищрениях по смене званий и имён и назвав его « ужасным изувером» «семиимённой особой», «гражданином всей России [Любопытный, с.106-107]. Разработанная противниками Гнусина биографическая канва и интерпретация его трудов (ГИМ. Хлуд. 346, л.122 об.-123 об.] и необоснованное объявление его автором апокрифа «Седьмитолковый апокалипсис» вплоть до настоящего времени удержались в историографической традиции. 23 декабря 1821 г. Сергей Семёнович был захвачен в г. Судиславле Костромской губ. в богадельне при доме Н.А. Папулина с плакатным паспортом и 5-ю квитанциями об уплате подушных сборов, выданных Московским градским обществом (ЦИАМ. Ф.16. Оп.31. Д.9. Л.44 – 49). В расспросе Гнусин показал, что по «извету отпадшего от согласия» купца Осипова был судим за то, что имел чужую отпускную, но так как преступление произошло до высочайшего манифеста 30 августа 1814 г., то от суда и следствия был освобождён без наказания, после чего проживал в городах в Москве и Коломне, в с. Писцово, а «с год укрывался по разным местам, с получаемыми заочно от Московского Общества паспортами и проживал у старообрядцев одного со мной согласу от того, что купец Осипов с прочими начал делать ложные доносы. В Судиславльский богаделенный дом прибыл два дня назад, содержателю дома купцу Папулину показал паспорт, был принят, получил особый покой, едва ли кто знал о его приезде и сам никуда не выходил, с ворами, беглыми знакомства не имел» (там же. л.42 об.). Рассматривавшему дело Управляющему МВД графу В. Кочубею «для секретного разыскания об учении Гнусина совершенно известные по правилам и бескорыстию люди» представили «две записки, книги, писанные рукой и две картины, рисованные Гнусиным». В итоге расследования «ничего особенного не открыто, кроме только того, что будто бы он дозволял себе согласно со своим учением составление оскорбительных насчёт религии картин, которых, однако, при всех стараниях не отыскано, и в том удостоверяет только противная ему партия» (ЦИАМ. Ф.16. Оп.31. Д.9. Л. 2). Более того, прямо отмечалось, что о картинах, осуждающих браки и государей – помазанников божиих «есть только словесные показания с противной Гнусину стороны, которые со времени, возникших в 1816 г. ссор, от Преображенского кладбища отошли и составили своё общество под названием поморское, где браки допускаются». Таким образом, получалось, что нет и явного преступления, за которое бы Гнусин «при милосердном снисхождении Государя Императора к заблуждениям людей сих, должен быть осужден по законам, тем не менее, необходимо удаление его из Москвы, потому более, что он по строгим правилам и скромной жизни своей, почитается от многих приверженцев к старообрядческой вере за святого» (там же. Л.2 об.). Рекомендовалось также удалить и другого учителя – Ивана Федотова, поверенного в делах Преображенской обители, единомышленника Сергея Семеновича, основателя Богаделенного дома в Коломне по образцу московского на Преображенском кладбище. Это было известно следствию, разыскивающему И. Федотова как сподвижника С.С. Гнусина, а также в связи с тем, что петербургская комиссия по Волкову кладбищу ошибочно установила, что « книги с картинками о браках и о царях, помазанниках Божьих, доставлял в Петербург Иван Федотов, скрывавшийся в разных местах, проживая в Коломне, где он в тамошней моленной был хозяин, но большей частью находился в Москве и ныне (середина 1822 г. – Е.А.) проживает в доме Стукачева на Преображенке» (ЦИАМ. Ф. 16. Оп.31. Д.45. Л. 6 об.).

Всё это, по мнению высшей администрации, могло бы изгладить «новое учение». Разработаны были и строгие меры для Преображенского кладбища, затем распространённые на всё федосеевство: обязательное введение метрических книг с записью всех последователей, только престарелых и слабых разрешалось оставлять в богаделенном доме до конца жизни, молодёжь, поющую на клиросах или живущую у родственников, с 16 лет отправлять «жить своими трудами», не дозволялось «умножение строений под названием моленные». Указывалось, что недопустимо и образование на Преображенском кладбище общего центра – поморского и федосеевского, чтобы они в будущем не соединились и «не составили бы сильнейшего общества, в котором без противоположной партии нельзя будет знать их тайные злоупотребления». Гнусин и Федотов объявлялись секретными арестантами, не должны были иметь между собой никакого общения и предполагалось с соблюдением «величайшей тайны» отправить Гнусина в Шлиссельбургскую, а Федотова в Швартгольмскую крепости (ЦИАМ. Ф.16. Оп.31.Д.9. Л. 13), но 23 мая 1823 г. они были доставлены под строгим караулом для заключения в Соловецкий монастырь (там же. Д.45. Л.45-45 об.), где он провел 15 лет в строгом заточении и поражал окружающих своей стойкостью и благочестием. 27 июня 1839 г. Гнусин скончался и был погребён кемскими старообрядцами в Топозерском скиту.

Наследие «учительного настоятеля» Гнусина по преимуществу литературное, но на сегодняшний день оно полностью не выявлено, не атрибутировано и не описано. Трудами Гнусина занимался М.И.Чуванов, им был подготовлен доклад для Русского библиографического общества, а также архимандрит Никанор (Кудрявцев) – игумен единоверческого монастыря, выявивший ряд сочинений, посвящённых Гнусину, но не избежавший ряда укоренившихся заблуждений. Сочинения Гнусина преимущественно содержатся в собраниях Егорова, Рогожского кладбища, Барсова (РГБ) и собрании Чуванова (БАН), а также в частных собраниях. Наиболее известным сочинением, излагающем во всей полноте вероучение беспоповцев-федосеевцев, является «Пандекты», нач.: «Сия святая и богодухновенная книга, нарицаемая Новыя Пандекты..», «собранная на нынешняя последняя самовластная лета, от 256-ти священных книг и от внешних; от которых оная книга Пандект, яко прекрасными и различными цветы лепотне уряженная, святей , соборней и апостольстей церкви, яко венец всеговейно поднесенная, она имеется в 4- книгах и разделяется на 9-частей. Во всех же 4 книгах глав 655, листов 1579; чтущие сию душеполезную книгу Пандекту именуют составившего оную вторым Златоустом: яко же той изъясни сыновом господствующия тогда святыя церкви священная словеса, тако и сей чадом гонимыя на последнее время, путь спасения показа». Сочинение предуведомляется следующими стихотворными строками автора: «Саморучно книгу сию содетель начертал. Так в преднем стихе отечество, имя и веру сказая окончал. Лето миробытия семьдесят и три протекли сторицы. А он не имел сыскать определённыя себе Столицы. Еще над тем протекли три третицы в десятице солнечных бегов. Но не попекся притяжать душевных нравов, яко белых снегов. От Христова же воплощения осмь на десять трегубицы три в десятиц числяя протекло лет…» Осуждая стиль стихосложения, противники Г. вычислили, что написано это сочинение было в 1810 г. (ГИМ, Хлуд. 346. Л.29 об.-30). Его перу, вероятно, принадлежит, написанный около 1820 г. значительный труд «Книга об антихристе» в 4-х частях, нарицаемая Глубина премудрости Божией или Откровение тайны Божией». Основные её части эти – это «Слово св. и прп. Отца нашего Ефрема Сирина о антихристе протолковано многими свв. отцы» и «Слово мч. Ипполита, папы Римского в толковании же многих свв. отцов», украшенное графическими миниатюрами и орнаментом. Для толкования положений этих известных в православии «Слов» С.С. Гнусин привлекает широкий круг источников – сочинения Иоанна Златоустого, Иоанна Дамаскина, Исаака Сирина, Дионисия Ареопагита, Василия Великого, Максима Пелопонесского, Климента Александрийского, Нила Сорского, Димитрия Ростовского, Стефана Рязанского, пустозерских узников и многих других. Принцип построения своего труда Гнусин объясняет в предисловии: «Следовательно, что в пророчествах темно и непонятно стараться надо прояснять и проразумевать чрез сличение с ясным и понятным по связи исполнившихся пророчеств с настоящими и будущими обстоятельствами». ( РГБ. Собр.Егорова. № 906. Л.12 об.) Свой вклад в «Книгу о антихристе» определён автором следующим образом: с одной стороны, «ничего не обретается своего писания, кроме свв. отец учения», а с другой – «много есть и своего сочинения согласующегося всему Священному Писанию на нынешнее время» (там же. Л.13).

Гнусин был автором и другого труда «Толкования на Слово 105 о антихристе прп. отца Ефрема Сирина», источниками которого выступают Евангелие, Апокалипсис, Соборник Четьи Минеи, Псалтирь, Книга о вере, Кириллова книга, слова Максима Грека и сщмч. Киприана. В старообрядческой традиции считалось, что именно в этом сочинении Гнусин расшифровывает имя Наполеона, на самом деле этот сюжет Сергей Семенович изложил по трактовке немецкого мыслителя Юнга-Штиллинга, что подтверждает вывод о недостоверности ряда мнений о Гнусине и его трудах. Есть свидетельства о редакторской деятельности Гнусина. Сохранилось значительное число посланий Сергея Семёновича в различные федосеевские центры, в том числе и «наказания» написанные и отправленные из тюремного заключения в Москве, в которых он призывал соблюдать «во всём неизменно содержать символ вселенского восточного грекороссийского православия и веровати всему священному писанию». (РГБ. Собр. Егорова. № 1354. Л.19 — 31] . Труды Гнусина частично вошли в «Красный устав» – уникальное церковно-бытовое руководство, составленное по соборным постановлениям, посланиям и установлениям знаменитых «первобытных московских отец». Источниками «Красного устава» также были старообрядческие сочинения: «Отеческие завещания в 60 главах», «Отеческие письма (послания)», в 2 частях («имеющие в себе более 300 глав о различных духовных делах в разные страны»), «Книга о христианском житии, приличном настоящему лютому времени и бедствующему в духовных делах человечеству, в коей имеется 75 глав о различных потребах христианских, како их за неимением священного лица простолюдину исправлять…» (автором последнего произведения составитель «Красного устава» считал Трофима Ивановича (+ 1793), «настоятеля кинешемских стран… в нетлении обретающегося» («Красный устав». Л. 350). Также были использованы отдельные положения многотомного труда С. С. Гнусина «Новая Пандекта» (Там же. Л. 284–284 об.). Все эти сочинения, как и сам «Красный устав», представляются ценнейшими источниками по истории и вероучению «сообщественников» московского Преображенского богаделенного дома, требующими всестороннего изучения и научной публикации. Составитель «Красного устава» Егор Яковлевич Карев (ум. 16 апр. 1899), крестьянин села Тарутино Калужской губернии, 35 лет прослужил певцом на клиросе Преображенской обители и 10 лет уставщиком (эти сведения, сообщаемые им в Надсловии к Красному уставу, относятся к 1883 г.). Он был одним из самых знающих и начитанных федосеевцев, много сделавшим для сохранения исторической памяти Преображенской обители Е.Я.Карев был слаб глазами (некоторые федосеевские источники называют его слепцом), это обстоятельство, наряду с составлением различных духовных ответов, явилось одной из причин длительной работы автора над текстом Красного устава – около 10 лет: «Да к тому же было причиною коснения в собрании неимение при себе способных писцов, ибо я зрением весьма слаб и сам не мог писать, а потому без них мне и не было возможности дело продолжать» (старопоморскаго федосеевскаго согласия на лето 7521 (с сентября 2012 г. по август 2013 г.). (О Красном Уставе // Месяцослов християн древлеправославнокафолическаго исповедания и благочестия М., Казань, 2012 С. 111–114).

Известными деятелями Преображенского кладбища были Стукачёвы. Основатель этой купеческой фамилии Иван Михайлович Стукачев (1768 г.р.) стоял у истоков существования Преображенской старообрядческой общины Москвы. В 1826 году имел домовладение 124 в Переведенском переулке Покровской части.
Младший его сын — Макарий Иванович Стукачев (1802 г.р.) был продолжателем дела своего духовного учителя С.С.Гнусина , состоял с ним в переписке. Старообрядческий источник так пишет о Макаре Ивановиче: «В сия же времена многия послания были писаны от настоятелей в различныя страны о некиих духовных делех, и оныя послании имеются в настоящее время во единой книге, под названием «2-й части Отеческих писем, в 170 главах», писанныя от 7320-го [1812] года. Сии отеческия писмы, как 1-я, так и 2-я части составляемы были премудростным учителем и страдальцем Сергием Семеновичем, ибо есть некоторыя послании его, в конце 2-й части, писанныя уже из заточения, как к настоятелем обители, также и к попечителем, во особенности к Стукачеву , и к его сыну Макарию Ивановичу неоднократно писал о некиих духовных делех. Понеже Макарий Иванович сын его духовный был, и приемник высоких добродетелей, как духовнаго благоразсуждения, такожде и телеснаго многотруднаго терпения, ибо он по писанному добровольно умертвил себе греху, а жив Богови и любви, ради его пригвозди плоть свою от юности к одру, и яко бы разслабленный пребыв на нем более 40 лет, яко не погребенный мертвец, даже до кончины своея. И он данною ему от Бога премудростию как живущих с ним в обители, також и приходящих ко спасению, поучал и от преданий отеческих ни единаго шагу отступати не повелевал, и в таком духе несколько посланий написал. А о прочих его добродетелех Ермилов в надгробном его слове пространнее сказал.» Старший сын — Савва Иванович Стукачев (1791 г.р.), продолжил дело отца и стал купцом, владел фабрикой шляпных материй в Санкт-Петербурге, оказывал значительную финансовую поддержку Преображенской общине старообрядчества. В 1870 году на его средства был издан известный портрет основателя Преображенской общины И.А. Ковылина о чем свидетельствует надпись внизу гравюры — «Иждивением М.К. Саввы Стукачева».

Значительный вклад в развитие промышленности и культуры Москвы внесло семейство Гучковых. Родоначальник династии, Федор Алексеевич Гучков (1777- 29.12.1856), в 1789 году основал фабрику, ставшую со временем крупным текстильным предприятием. Он был последователем старопоморского или федосеевского согласия, состоял попечителем московского старообрядческого Преображенского кладбища с 1836 по 1854 г. Его сыновья, Ефим Федорович (1805-1859), один из трех основных попечителей Преображенского кладбища, и Иван Федорович (1809-1865), были по — европейски образованны, мануфактур-советники, члены совета Московской коммерческой академии, и успешно продолжали дело отца. В 1835 году предприниматели затеяли новое, очень важное и насущное дело — открытие школы для детей, выпускники которой в будущем обеспечат развитие российской промышленности, требующей все больше умелых и подготовленных рук. Трудная история становления этого учебного заведения, созданного на средства братьев Гучковых, отражена в переписке с 1845 по 1849 гг. Канцелярии московского генерал — губернатора. Десять лет спустя вопрос о школе вызвал интерес у Министра внутренних дел, обратившегося за разъяснением к московскому Генерал-губернатору: «Дошло до моего сведения, что дозволено принять 110 мальчиков из числа бедных цеховых ремесленников и мещан. Приняли уже 82, все православного исповедания. Сами Гучковы принадлежат к беспоповской секте, признанной вредною, а отец их Федор Гучков состоит попечителем раскольничьего Преображенского дома. И не прикрываются ли личной благотворительностью для распространения раскола» (л.1-1об.). Видимо, внимание было вызвано поступившими ходатайствами Московского военного генерал-губернатора от 16 марта и 26 сентября 1845 г. о награждении мануфактур-советников, почетных граждан Ефима и Ивана Гучковых орденами святого Станислава 2 степени «за принятие на счет свой воспитания 110 мальчиков» (л.2). Ответ Министра МВД на запрос был весьма краток и однозначен: « Хотя Гучковы и имеют уже ордена святой Анны и святого Станислава 3 степени, но как они состоят в безпоповщинской секте, признанной вредною, на основании уже существующих постановлений, раскольники к каким бы они там не принадлежали, не могут быть награждены орденами, то за сим я считаю не вправе представить о награждении Гучковых, согласно Вашему ходатайству, пока они не присоединятся к Святой Вере» (л.2 — 2об.).

Несмотря на категоричность ответа, переписка по изучению обстоятельств возникновения школы, была продолжена. Так, генерал-губернатору было доложено, что «купцами Гучковыми на фабрике основана школа для обучения малолетних на основании 4 пункта утвержденного свыше предложения министра финансов от 24.IХ.1835 г., коим разрешено фабрикантам учреждать на самих фабриках небольшие школы или уроки» (л. 4). К донесению прилагался список с подлинного документа под грифом Департамента мануфактур и внутренней торговли «О мерах постепенного улучшения состояния рабочих на фабриках»: Ваше императорское Величество неоднократно изволили отзываться, сколько желательно дать лучшее направление нравственному образованию рабочего класса людей на фабриках и оградить их вместе с тем от своевольного иногда обращения хозяев, не ослабляя, впрочем, власти их, необходимой для порядка и благоустройства заведений. Вследствие сего, для первого к тому приступа Министра финансов вносит в Госсовет положение об отношении хозяев и наемных работников, которое с высочайшего утверждения предоставлено привести в исполнения для опыта в обеих столицах. Оно принято фабрикантами, как известно, с одобрением и признательностью, и уже поступило представление Рижского военного губернатора о распространении на г. Ригу. Имея в виду, предполагаемую Вашим Величеством цель постепенного улучшения образования рабочего класса людей, Министр финансов, при случае бывшей в Москве выставки, собирал через барона Мейендорфа и других лиц ближайшие сведения об их положении в Москве и ныне признает полезным, к изданному положению об отношении к рабочим присовокупить и следующие меры чрез посредство Московского отделения Мануфактурного совета о лучшем составе. Министр финансов имеет счастье всеподданнейше представить при сем особую записку, внушить всем держателям фабрик в Москве и окрестностей оной: 1) чтобы они пеклись о чистоте воздуха в мастерских и рабочих палатах, столь необходимого для сохранения здоровья и для того не дозволяли в оных останавливаться рабочим на ночлег, а имели бы для сего отдельные покои; 2) чтобы мужчины и женщины имели для ночлега отдельные и не слишком тесные помещения, равно как и малолетние дети, если не живут с родителями; 3) чтобы на случай болезней не требовалось отправления в госпиталь, и на случай недостатка помещения в больницах на заведениях, где рабочих до 50 человек был особый покой с двумя кроватями и нужным прибором, на 100 человек с четырьмя, и буде можно и более кроватями, и так далее. Причем, чтобы хозяева вообще прилагали попечение о призрении и лечении больных, особо в случае прилипчивых и других болезней; 4) чтобы малолетние дети не подвергаемы были изнурению слишком продолжительною дневною работаю, и чтобы хозяева, по мере удобства, пеклись об обучении состоянию их свойственном, и, особенно, детей самых московских жителей, учреждением ли на самых фабриках небольших школ или уроков, или отправлением в другие заведения; 5) Чтобы фабриканты имели попечение, дабы артели получали свежую и добротную пищу; 6) чтобы хозяева старались воздержать рабочих от неумеренного употребления крепких напитков, особенно во время окончания с ними расчета пред Пасхою, чтобы заработанные деньги доходили до семейств сих рабочих, наблюдать за равномерностью и правильностью раздачи между рабочими на самих фабриках, и, особенно, там, где занимаются многие жены низших чинов. Внушения сии члены Московского отделения Мануфактурного совета обязаны производить с кротостью и нужною осторожностью, дабы не возбудить в работниках преждевременных притязаний и духа неповиновения и ропота. Рекомендовалось каждые полгода осматривать заведения членами московского отделения Мануфактурного совета и доносить Министру финансов о положении рабочих и мастеровых. Возлагать подобные поручения и на избранные мануфактур комитеты. Представляя о сем на благоусмотрение и утверждение Вашего императорского величества, министр финансов остается в приятной уверенности, что все фабрики, зная волю своего государя и чувствуя благожелательную цель сих распоряжений употреблять все усилия, сколько способы каждого дозволяют, соответствуя сим Высочайшим предначертаниям. Генерал от инфантерии, граф Канкрин» (л.5-7). Очевидно, что открытие учебного заведения Гучковыми шло прямо в русле тех начинаний, которые разделял и поддерживал и государь, и министерства. Тем не менее, вероисповедание Гучковых вновь вызывало сомнения, приведшие к следующему запросу Московского военного генерал-губернатора 20.01.1846 г. к министру внутренних дел:

«Просим уведомить, не имеют ли почетные граждане Гучковы на призираемых (так! — Е.А.) ими мальчиков, кои все почти православного исповедания, вредного влияния своим сектаторским заблуждением, и не прикрывают ли они личиною благотворительности, видов своих распространения раскола. Мальчики находиться должны быть под надзором людей православных, а наставники должны внушать правила господствующей Церкви. Если только окажется попытка совращения, то надо принять немедленные меры» (л.8-9). Но, несомненно, были сторонники и доброжелатели Гучовых и затеянного ими поистине новаторского и беспрецедентного на тот момент дела. Об этом свидетельствует записка «личного адъютанта (московского генерал-губернатора) полковника Лузина от 25.01.1846 г. за № 831: «Постоянно, с большой подробностью обозревая фабрики и другие заведения в Москве, я в необходимости нашелся обратить особенное внимание на учебное заведение на 110 мальчиков безграмотных сирот, детей мещан и ремесленников, учрежденное и единственно только существующее во всей России при фабрике двух братьев мануфактур-советников Гучковых, как заведение, содержимое на иждивении их по своей удовлетворительности, превосходящее ожидания и по своей благотворительной цели, заслужившее общее одобрение. Заведение это, как объяснили мне Гучковы, учреждено ими по указанию Московской Гражданской палаты и имело основание сострадание к бедным сиротам и целью призреть их и доставить им все способы приобрести необходимые по их званию познания. Дети, воспитывающиеся в этом заведении, удаленные от праздности и пороков, получив элементарные познания даже в науке, сделав особенные успехи в изучении Закона Божьего и приучившиеся по способностям к разным ремеслам, составляя счастье своих семейств, делаются полезными для общества. Это заведение обозревалось гражданским губернским председателем Мануфактурного и коммерческого совета бароном Мейендорфом и членами Сиротского суда. В обследовании сообщалось, что мальчики помещены в отдельном корпусе, снабжены зимнею и летнею хорошей одеждою. Дядьки и учителя состоят в учении господствующей Церкви. Наставляет учеников священник, бывают по праздникам у обедни с дядьками» (л. 10-11). Отмечалось также, что совершенствовалось положение о призреваемых, например, что Министр гражданской палаты разрешил в 1844 году Московскому Сиротскому суду отдать для воспитания и обучения ремеслам 110 бедных сирот с тем, чтобы их до совершеннолетия обратно не требовать. В дальнейшем Гучковы в прошении на имя Московского гражданского губернатора изъявили готовность не ограничивать воли отцов и опекунов брать от них обратно во всякое время отданных им сирот, и сим последним, по достижении ими такого возраста, который по закону дает им право располагать собою, предоставлять переходить, куда пожелают. Список с этого отзыва считалось необходимым препроводить в Гражданскую палату, с тем, чтобы поставить в известность Сиротский суд (л. 12). В заключение отмечалось, что «польза несомненна, братья Гучковы могут быть представлены к награде. Награждение важно не только для них самих, как мануфактур-советников и почетных граждан, имеющих герб, медали и ордена святого Станислава и святой Анны 3-ей степени, но для поощрения других примерных благотворителей, при которых происходит сближение с Православной церковью» (л. 12 об.) Но обследование училища продолжалось. 26 октября 1848 г. военный генерал-губернатор Москвы граф Закревский обратился к чиновнику особых поручений гвардии капитану Сухотину с поручением обозревать по временам заведение Гучковых, соблюдают ли они условия, с которыми отданы были сироты, не оказывается ли им каких-либо утеснений, особенно в отношении православной веры. Если будут отступления, требовалось немедленно доносить (л. 13-13 об.). Для напоминания капитану была послана выписка из условий, на которых отданы мальчики советникам и почетным гражданам Гучковым для воспитания: «1. Гучковы обязуются содержать малолетних до совершеннолетия в своем доме, одевать и кормить на свой счет и приучать по мере способностей малолетних, каждого к какому-нибудь фабричному занятию, чтобы они могли в последствии сами работаю своею содержать себя и своё семейство. 2. Малолетних до 14- летнего возраста учить читать и писать в заведенной ими Гучковыми школе под надзором инспектора училищ. 3. В случае болезни малолетних лечить Гучковыми в собственной своей больнице под надзором опытного медика. 4. Не воспрещать отцам или опекунам брать от Гучковых во всякое время обратно отданных к ним сирот. 5. Гучковы обязаны для ближайшего надзора за нравственностью детей, кроме воспитателей и мастеров, определить не менее 2-х известных добрым поведением и религиозными правилами православного исповедания дядек, которые находились бы постоянно при них и водили их в церковь» (л.14). Закревский попросил предупредить Гучковых о визите Сухотина, что и было сделано Обер-полицмейстером и доложено Московскому Генерал-губернатору (л. 15-16). Отзыв о школе Гучковых был поставлен на вид Московского Сиротского суда (л.17). Новое послание Закревского от 14 ноября 1849 г., состоящему при нем чиновнику по особым поручениям Сухотину, очевидно, было вызвано доносом: «Пользуясь постановлением о необходимости обозревать заведения Гучковых и получив сведения, что сказанное заведение находится в самом неудовлетворительном положении, что дети получают дурную пищу, содержатся неопрятно, и что за их учением нравственным и здоровьем не имеется должного надзора, я поручаю Вам сделать внезапный осмотр, проверить в подробности сведения и донести мне» (л.18). Результатом внезапного осмотра стала докладная записка Сухотина с грифом секретно: «16 ноября 1849 г. провел внезапный осмотр и нашел следующее: 1. Все сироты вообще содержатся и одеты неопрятно, хотя и положено еженедельно водить их в баню и переменять бельё, но это не приводится в исполнение. И большей частью им меняют бельё и водят в баню в две недели раз. 2. Пишу же, дают хорошую, свежую и здоровую, а именно; за завтраком – кашу, за обедом — щи, в пост со снетками, а в мясоед с говядиной, кашу и огурцы с квасом, за ужином – щи и кашу. Хлеб испечен прекрасный. 3. За здоровьем имеется надлежащий надзор – их часто посещает Лефорт – частный врач. Л. 19 об. Больные помещены в больницы, прекрасно и опрятно содержанные. 4. За нравственностью присматривают два унтер-офицера, которые при них безотлучно находятся, а те из них, которые обучаются ремеслу, находятся постоянно при своих занятиях, под надзором своих учителей и мастеров. 5. Из ответов мною отобранных от сирот и учителей тут находившихся, насчет их обучения, я могу заметить, что оное теперь находится не в удовлетворительном положении и требует более систематического порядка. И вообще, после подробного мною осмотра всего заведения, я удостоверился в том, что господа Гучковы в продолжение некоторого времени мало занимались вверенными их попечению сиротами, в чем они Гучковы сами сознались и обязались между тем в самом непродолжительном времени исправить все замеченные мною беспорядки» (л.19 об.). Гвардии капитан Сухотин» (ЦИАМ. Ф.16. Оп.35.Д.62. Л.1 -19 об.) Как видим, несмотря на явно предвзятый характер отчета, автор его все же не может найти никаких серьезных нарушений, кроме не совсем опрятного вида учеников. Но речь идет о детях и подростках, обучаемых разным ремеслам, что не сочеталось, конечно, с исключительной чистотой.

18.ХI.1849 г. А.А. Закревский «на основании вышеизложенного в связи с неудовлетворительным состоянием предписал спустя неделю внезапно навестить заведение и донести» (там же. Л. 21). На этом переписка обрывается. Но известный москвичам своим самодурством и плохим образованием, Закревский продолжал бесконечные проверки и подозрения, отвлекавшие деятельных братьев от решения срочных и важных задач. Давление со стороны власти вынуждают Гучковых в декабре 1853 г. перейти в единоверие. Неприязнь Закревского распространялась и на главу семейства Ф.А. Гучкова, который оставшись верным старой вере и за отказ перейти в единоверие, несмотря на хлопоты сыновей и единомышленников, был сослан в Петрозаводск, куда уехал 27 янв. 1854 г., переписав имущество на перешедших в единоверие сыновей. Закончил свой земной путь в изгнании, тело было перевезено в Москву, погребение состоялось на Преображенском кладбище в первых числах марта 1857 г. Его имя стало символом подвижничества и изгнанничества не только среди старопоморцев, но и со временем для всего старообрядчества. Об этом свидетельствует написанный неизвестным староверческим автором духовный стих на изгнание Федора Гучкова – «Стих узника», известный до сих пор во многих общинах и разошедшийся в сотнях списков: «Поздно, поздно вечерами, как утихнет весь народ и осыплется звездами необъятный неба свод». Начиная с 1820-х годов последователи Преображенского кладбища были подвергнуты постоянным преследованиям и ограничениям, как в содержании самой обители, невозможности ремонта зданий, так и благотворительности в её пользу. В 1847 г. Преображенское кладбище перешло в ведение московского Попечительного совета заведений общественного призрения, в 1853 г. — в ведение совета императорского Человеколюбивого общества. В августе 1853 г. был арестован главный настоятель богаделенного дома и духовный отец Симеон Козмич (сослан в Полтавский Крестовоздвиженский монастырь, где и скончался в 1859 г.), из его кельи изъяли старинные иконы, книги и казну богаделенного дома, позднее они были частично возвращены. С 1850 г. шло последовательное разорение келий в мужском и женском дворах, проводилась опись имущества. В 1854 г. 2 моленных мужского двора – соборная Успенская (между 1780 и 1784, архит. Ф. К. Соколов) и надвратная Крестовоздвиженская (1805–1808, архит. Ф. К. Соколов) — были отняты у федосеевцев. Вместе с моленными к единоверцам перешли древние иконы, утварь и книги. У федосеевцев конфисковали всю территорию мужского двора, насельники которого были переселены на женский двор. 16 мая 1866 г. в Москве, на части территории (мужской двор) Преображенского богаделенного дома был открыт Никольский единоверческий монастырь. В Записке об его учреждении от 30 июля 1865 г. отмечено, что первоначально предполагалось устройство единоверческого монастыря на Рогожском кладбище, принадлежавшем старообрядцам Белокриницкой иерархии, но затем власти пришли к мнению, что это удобнее сделать на Преображенском (ЦИАМ. Ф. 1181. Оп. 1. Д. 4. Л. 1). Федосеевцев принуждали к переходу в единоверие. Единоверие приняли наиболее влиятельные прихожане Преображенского кладбища — Гучковы, Носовы, Гусаревы, Бавыкины, Осиповы и др. С сер. марта 1854 г. в соборной Успенской моленной с северной стороны шло строительство придела во имя свт. Николы. 3 апр. 1854 г. митр. Филарет (Дроздов) по старопечатным книгам совершил освящение придела. Алтарь Успенской церкви был освящен митрополитом 2 июня 1857 г.; на престол был положен антиминс, освященный при патриархе Филарете. При освящении церкви митрополит был в древнем омофоре, панагии первого патриарха Московского Иова, в наперсном кресте Всероссийского митрополита Макария и в древней митре, с посохом Московского святителя Алексия. Переустройство Успенско-Никольского храма было совершено на средства И. Ф. Гучкова, в приделе свт. Николы поместили иконы из бывшей домашней моленной семьи Гучковых. Теплая 5-главая Крестовоздвиженская церковь над Святыми вратами помещалась в каменном 2-этажном здании. После устройства алтаря митрополит Филарет освятил церковь древним чином 19 дек. 1854 г. В нижнем этаже Крестовоздвиженской церкви в 1855 г. открылось начальное народное училище для мальчиков. 16 сентября 1856 г. эти единоверческие храмы посетили великие князья и цесаревич Николай Александрович. Староста церкви А. Е. Сорокин преподнес наследнику древнюю икону с Неделей всех святых из Преображенского дворца царя Алексея Михайловича, сохраненную в старообрядческой среде. В 1883 г. в 2-этажном здании, примыкающем к Крестовоздвиженской ц., открылась уникальная публичная библиотека древней книжности и трудов по истории раскола Русской Церкви, завещанная Никольскому монастырю Хлудовым. Редчайшие рукописи и старопечатные книги из Хлудовского собрания по просьбам исследователей на время передавались в другие библиотеки. Вблизи Хлудовской библиотеки в теплое время года проходили дискуссии последователей разных конфессий. Спорящие собирались также у ворот наружного двора Преображенского кладбища, но консистория предписывала проводить беседы в помещениях Никольского монастыря (ЦИАМ. 1181. Оп. 1. Д. 1. Л. 67-68 об.). С 21 окт. 1911 г. по 30 окт. 1923 г. настоятелем Никольского монастыря был вышеупомянутый Никанор (Кудрявцев), ранее исполнявший обязанности казначея и заведующего Хлудовской библиотекой, в которой обратил внимание на полемические труды поморцев против Гнусина и стал изучать наследие знаменитого духовного отца. Отношения со старообрядцами, несмотря на собеседования и совместное использование Хлудовской библиотеки, к 1939 г. полностью переданной в ГИМ, не всегда были спокойными. 17 апр. 1913 г. совет федосеевской общины известил настоятеля Никольского монастыря, что не все монастырские послушники ведут себя благочестиво на Преображенском кладбище, и просил «послушников и молодых людей в партикулярном платье, живущих в монастыре, не допускать на кладбище, кроме погребений ваших прихожан и богослужений на могилах ваших одноверцев» (Там же. Д. 66. Л. 1–1 об.).

Выдающимся деятелем Преображенского кладбища был Егор Егорович Егоров (1862 или 1863, Москва – 15. 12. 1917, Москва), купец 2-й гильдии, выдающийся собиратель древнерусских икон, рукописных и старопечатных книг и предметов мелкой церковной пластики. Родился в Москве в потомственной старообрядческой семье, которая из г. Рыбинска Ярославской губ.

Первым из Рыбинска в Москву приехал дед Егоров Константин Егорович(1783-20.01.1860), открывший торговлю продовольственными товарами, а позднее знаменитый трактир в Охотном ряду. В 1825 г. Константин Егорович записался в купеческое сословие. Был видным деятелем федосеевской общины на Московском Преображенском кладбище, пострадал за веру вместе с другими духовными отцами после унизительной проверки кладбища в августе 1853 г. Константин Егорович был сослан в г. Пензу под надзор полиции в январе 1854 г., где и скончался. Тело было перезахоронено на Преображенском кладбище 4 декабря 1863 г.

Торговое дело и трактир сосланного отца унаследовал и развил его сын купец 2-й гильдии Егор Константинович Егоров, также преданный последователь Преображенского кладбища. В сер. XIX в. Е. К. Егоров женился на девице Федоре, происходившей из известной московской старообрядческой семьи Косичкиных. От этого брака в семье Егоровых родился сын Егор и две дочери: Екатерина и Елизавета.
Московский дом купцов Егоровых находился в Салтыковском переулке (ныне – Дмитровский переулок, д. 3) и имел семейную моленную.

Егор Егорович получил домашнее образование и традиционное старообрядческое воспитание. При жизни отца Егора Константиновича он обучался купеческому «делу», а после смерти отца в 1887 г., унаследовав продовольственный магазин и трактир в Охотном ряду, через год с небольшим продает все московскому купцу 2-й гильдии С. С. Уткину, и становится увлечённым собирателем ценнейших памятников древнерусской и старообрядческой истории и культуры, желая сохранить их в старообрядческой среде.

После официального правительственного запрещения старообрядческого богослужения в 1856 г. в среде старообрядцев стало широко распространяться коллекционирование икон и книг «дониконовского» времени для своих тайных домашних моленных. В семье Егоровых три поколения занимались собирательской деятельностью. В их доме в Салтыковском переулке (ныне Дмитровский, д.3) была также домашняя моленная, где размещаллсь собранное бесценное наследие. Егор Егорович был большим знатоком русской церковной старины, обладал глубокими познаниями в области древних традиций и соблюдения устава, в его б-ке, насчитывавшей ок. 30 тыс. изданий, большое место занимали справочники, каталоги и альбомы по древнеруссскому искусству и палеографии. Егоров, как и его дед и отец, принимал участие в старообрядческой жизни, которая активизировалась в России после издания манифеста «Об укреплении начал веротерпимости» (1905) и указа «О порядке образования и действия общин» (1906). 1905–1917 гг. стали временем широкой полемики и новых направлений деятельности федосеевского сообщества Москвы и связанных с ним общин. 11 марта 1907 г. состоялось собрание московских федосеевцев под председательством Г. К. Горбунова, на котором присутствовали 99 чел. Собрание постановило: утвердить общину для Москвы и уезда, приходским храмом считать Крестовоздвиженскую церковь на Преображенском кладбище. 13 марта 1907 г. была зарегистрирована «Московская община христиан древлеправославного кафолического исповедания старопоморского благочестия» на Преображенском кладбище. Настоятелем общины стал Семен Иерофеевич Грузинцев, духовными отцами — Т. Т. Бутусов, В. Я. Белов. Егоров был активным членом общины, в качестве представителя прихожан он принимал участие в заседаниях совета общины, был одним из крупных благотворителей Преображенского богаделенного дома. Первое общее собрание общины состоялось 8 апреля 1907 г. Было 94 учредителя, настоятелем был утвержден Семен Иерофеевич Грузинцев. Протокол заседания тщательно записан Егоровым, как и протокол общего собрания 10 февраля1908 г., где было заявление С.П. Кудряшова о постановке на более широкую почву религиозной проповеди, об ускорении открытия школы, о расширении типографии и др. вопросы. (Егоров Е.А. Книга копий документов. РГБ. Ф.94. №60. К.10). 15 августа 1909 г. был утвержден устав общины Преображенского богаделенного дома, разработке которого также участвовал Егоров. В 1900-1917 гг. Егоров присутствовал на съездах и собраниях федосеевцев, в Москве, в Казани, в с. Воскресенском Саратовской губ. и др. Егоров имел авторитет знатока Священного Писания, истории Церкви и старообрядчества, древнерусской и старообрядческой книжности и иконописи. Он вел своего рода летопись заседаний совета общины, часто отмечая какие-либо спорные вопросы, делал выписки из печатных изданий о Преображенском кладбище.

Егоров отказывался от поступавших ему предложений о продаже своего собрания или его частей, желая, чтобы оно стало собственностью Преображенской общины. Переговоры Егорова с советом Преображенской общины о перевозе коллекций на Преображенское кладбище велись на протяжении 10-х гг. XX в., окончательное решение должно было быть принято весной 1918 г. (коллекции предполагалось разместить в здании больницы Преображенского кладбища). 15 дек. 1917 г. Егоров был убит грабителем в домашней моленной. Похоронен на Преображенском кладбище, могила сохранилась.

Комиссия по охране памятников старины и художественных сокровищ при Моссовете 28 декабря 1917 г. выдала мандат на прием научного и художественного имущества Егорова на временное хранение в Румянцевский музей. В январе 1918 г. были подготовлены «охранительные» описи собрания Егорова. В Румянцевский музей была вывезена большая часть рукописей, а также часть икон, предметов мелкой пластики и кириллических книг, оставшаяся часть коллекции должна была временно храниться в доме Егорова. Вскоре на основании декрета СНК РСФСР, по которому все завещания в пользу религиозных общин были аннулированы, а дальние родственники лишены права наследования, коллекция Егорова была национализирована и объявлена государственным достоянием. 3 марта 1919 г. руководство Румянцевского музея обратилось в Моссовет с просьбой о передаче их музею «в полную собственность», ходатайство было удовлетворено. В февр. 1921 г. в Румянцевский музей были перевезены остававшиеся в доме Егорова рукописи, старопечатные книги и библиотека. В 1923 г. иконы и предметы мелкой пластики из собрания Егорова были переданы Историческому музею, в Румянцевском музее осталось 66 икон «для сравнительного изучения рукописных миниатюр и иконописных изображений». В дальнейшем часть икон из ГИМ и иконы из ГБЛ перешли в Третьяковскую галерею. После образования в ГБЛ отдела редких книг ему были переданы кириллические книги из коллекции Е., к 1979 г. в его фондах хранилось более 500 изданий кириллической печати XV-XVIII вв., в т. ч. 349 московских, 70 белорусских (главным образом старообрядческих) и более 100 украинских изданий из собрания Егорова (часть книг собрания была передана в библиотеку Новосибирского университета, дублеты попали в другие библиотеки страны). Рукописи и архив Егорова в настоящее время составляют фонд № 98 ОР РГБ. Отличительными чертами собрания являются широкий хронологический диапазон, различные по содержанию книги, значительное число ранних, редких и лицевых рукописей. Около половины собрания составляют рукописи сер. XIV-XVII в., из них более 150 имеют точную датировку. Многие тексты представлены несколькими списками разного времени. Егоров унаследовал от отца и деда лишь около 100 рукописей, большинство своего собрания приобрел у антикваров Москвы, С.-Петербурга, Поволжья. Подробная характеристика собрания выполнена Ю.Д. Рыковым, много лет отдавшему изучению коллекции Егорова. Егор Егорович оставил поистине уникальное наследие, к сожалению, не Преображенскому кладбищу, но доступное широкому кругу интересующихся и изучающих историю и культуру Древней Руси и старообрядчества. Ряд лет активной деятельности Егора Егоровича совпал с расцветом Преображенского кладбища, когда благодаря религиозной свободе и благотворительности удалось по инициативе Г.К. Горбунова открыть в 1907 г. типографию, в создании которой принимал участие печатник из Вятки Лука Арефьевич Гребнев. В 1910 г. для типографии на Преображенском кладбище было построено отдельное здание. До 1918 г. печатня выпустила свыше 80 названий книг, в т. ч. лицевой «Апокалипсис трехтолковый» и «Поморские ответы» с оригинала 1723 г. из собрания Е. Е. Егорова, множество певческих крюковых книг, богослужебные издания. 17 октября 2009 г. в доме В.П. Москвина была открыта школа для мальчиков и девочек, в 1912-1914 гг. по проекту выдающегося архитектора Л.Н. Кекушева была построена трехэтажная больница для «неимущих христиан». Как видим, большую роль в осуществлении этих проектов сыграл коммерц-советник Григорий Климентьевич Горбунов (10.01.1836, с. Широково Нерехтского у. Костромской губ.- 18.10.1920, г. Середа, ныне г. Фурманов Ивановской обл.), председатель, с 1907 г. 1-й почетный член общины Преображенского кладбища, предприниматель, благотворитель. В 1910 г. Горбунов передал общине основанное им богаделенное заведение для 300 призреваемых , носившее его имя и располагавшееся в домовладении по ул. Девятой Роты и Кладбищенскому переулку, в том же году в завещании пожертвовал общине 6 домовладений с земельными участками на 180,79 млн р. В годы Первой мировой войны на Преображенском кладбище хранились святыни из эвакуированных беспоповских моленных северо-запада империи, в том числе иконы из рижской Гребенщиковской общины. Тяжелая полоса испытаний начались после 1917 г. В 1918 г. были экспроприированы хозяйственные постройки, включая типографию. В начале 1922 г. Бауманский райсовет ходатайствовал, чтобы все помещения Преображенского богаделенного дома и Никольского монастыря были отданы под размещение беженцев из голодающих районов, начались проверки и осмотры зданий под передачу разным организациям. В конце 1923 г. Никольский монастырь был закрыт. Федосеевцы постарались вернуть себе все здания Преображенского кладбища. В праздник Рождества Христова 1923 г. старообрядцам объявили, что их 4 храма подлежат закрытию и ликвидации. В 1934 г. была отобрана и соборная Успенская моленная. В 1930-е годы в восточной части женского двора возник колхозный рынок, действующий по сей день. Устав общины по адресу: Преображенский Вал, д. 17 был перерегистрирован 2 авг. 1945 г. По оценке властей, община объединяла ок. 3 тыс. чел. Прихожане московской общины проживали в основном в предместьях столицы: в Бирюлёве, Вешняках, Малаховке и Томилине. Должности наставника и старосты в первые послевоенные годы совмещал Н. Д. Ващенко, позже исполнительный орган возглавила Н. Ф. Михайлова. После кончины Ващенко наставниками общины были: И. В. Ильин (1948–1949), Т. Слепченко (переведен в 1955 в Серпуховскую общину), В. Любезнов (1958–1964), М. Анциферов (с 1964). В 1951 г. председателем общины был избран М. С. Сергеев, пользовавшийся большим авторитетом. Сергеева на этом посту в 1967 г. сменил М. И. Чуванов, потомственный федосеевец, знаток старообрядческой и древнерусской книжности. Он возглавлял московскую федосеевскую общину до своей кончины 15 апреля 1988 г. Таков сложный и насыщенный событиями путь прошли московские федосеевцы, проявив необыкновенную стойкость в вопросах сохранения веры, подаривших России выдающихся духовных писателей и полемистов, собирателей бесценного древнерусского и старообрядческого наследия.

Соч.: [Гнусин С.С.] О браках новоженских в списках ок. 1805 г.- РГБ, ф. 98. ч.1- № 898, ч.2 — № 899. Книга о антихристе, нарицаемая Глубина премудрости Божией или Откровение тайны Божией, рук. 1820 г. – там же, ф.98, № 906; Пандекты, в списках к.ХIХ в.– там же, №1382, 1905; Сборник со статьями С.С. Гнусина, список к.ХIХ в. – там же, № 1354. Толкование на 105 слово св. Ефрема Сирина, рук. 1820-1821 гг. – РГБ, ф.17, № 7.

Лит. : Собрание правительственных сведений о раскольниках/ Сост. В.Кельсиев. Лондон, 1860. Вып.1. Л. 42-74. Материалы для истории безпоповских согласий в Москве, собранные Николаем Поповым// ЧОИДР. М.,1869. Кн.2. Дозорные записи о московских раскольниках, сообщённые А.А.Титовым //ЧОИДР, 1885, кн.2. С.11. Филарет (Захарович), игум. Об открытии Никольского единоверческого монастыря в Москве: Ист. записка. М., 1897; Вескинский А. Раскол в Западнорусском крае // Вестник Западной России. Вильна,1865. Т.3. С.295-296. Архимандрит Никанор (Кудрявцев) Гнусин // Русский биографический словарь. Репринтное воспроизведение. М., 1995. Л. 390-408. Н. Иващенко Н.Коршунова Собиратель // Альманах библиофила, № 18 – 19. М.,1985, С.128, 142. Полунина Н., Фролов А. Коллекционеры старой Москвы. М., 1997. С. 371–374; Собрание Е.Е. Егорова // Рукописные собрания Государственной библиотеки CCCР имени В.И. Ленина. Указатель / Отв. ред. [и сост.] Ю. Д. Рыков. М., 1986. Т. 1. Вып. 2. C. 61-84 ; Егоров Егор Егорович // Православная энциклопедия М., 2008. Т.18. С. 32-35. Русакомский И. К. Ансамбль за Преображенской заставой // Памятники русской архитектуры и монументального искусства. М., 1985. Вып. 2. С. 148–170; Любопытный Павел Онуфриев Словарь и каталог или Библиотека. Ксерокопированное воспроизведение. М..1997, С. 106-107. Наставник Сергий Симеонович Гнусин // Месяцеслов на 2001 г. христиан древлеправославно- кафолического исповедания и благочестия старопоморского согласия. М., 2001. С. 88-89. Гарелин Я.П. Город Иваново-Вознесенск или бывшее село Иваново и Вознесенский Посад. Иваново , 2001.Ч.1. С.165-167 (репринт. воср. изд.1884 г). Агеева Е.А, Судьба старообрядца в императорской России: история жизни «учительного» настоятеля С.СГнусина //Старообрядчество в России (ХVII –ХХ вв.). Вып.4, место издания Языки русской культуры Москва, 2010. С. 185-233. Кочергина М.В. Стародубье и Ветка в истории русского старообрядчества (1700-1920 гг.). Демографическое развитие старообрядческих общин, предпринимательство, духовная жизнь, культура. Брянск, 2011. С . 317-318. М, 2016. С.208-271. Расков Д. Е. Экономические институты старообрядчества. СПб., Издательство С.-Петербургского университета, 2012. Агеева Е.А.. Из неопубликованного рукописного наследия изографов Фроловых// Русские старообрядцы: язык, культура, история: Сборник статей к ХV Международному съезду славистов /Отв. Ред. Л.Л. Касаткин; Ин-т рус. яз. м. В.В. Виноградова РАН. – М., 2013. С.524-539. Игнатова (Катрелёва) Т.В. Московские иконописцы-федосеевцы конца ХVIII-первой половиы ХХ века. Материалы для словаря //Старообрядчество в России ХVII-ХХ века. Вып.5.М.2013, С.354-388). Смирнова К. А. Документы Центрального государственного архива Московской обл. о ликвидации моленных Преображенской старообрядческой общины в нач. 1920-х гг. // Первые историко-краеведческие и научно-просветительские Преображенские Ковылинские чтения, Москва,10 окт. 2014. М.,2014. С. 67–82. Юхименко Е.М. Старообрядчество. История и культура. М, 2016. С.208-271