Иоанн Филиппов. «Исповедь»

Иоанн Филиппов
выговский киновиарх, автор Истории Выговской пустыни

Во имя Пресвятыя и Живоначальныя и Неразделимыя Троицы, Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

Аз недостойный и паче всех человек грешный Иоанн, близ сый врат смертных, пишу писание сие рукою моею, чрез которое писание окаянное мое и многогрешное извествую житие и злая моя дела, яже от младеньчества моего даже до самыя смерти творих. Кратким словом, краткости ради времене, исповедаю не ток¬мо отцу моему духовному, но и всей о Христе братии и прощения и молитв с горкими прошу слезами у всего боголюбиваго собрания.

Родихся убо плотьским рождением в мирском многогреховном и многострастном жительстве, по пророку глаголющу: «В беззакониих зачат есмь, и во гресех роди мя моя мати». И изыдох на сей маловременный свет, не родихся банею святыя купели и во отступлении от благочестия возрастох в своеволии. И водворяхся измлада с новолюбители, и учихся от них, и с ними в церквах на службах псалмы говорих, и поях, и праздновах с верою и усердием. И причащахся от их служеб волею за незнание, а последи и за страх. И научихся всякаго зла и всякия неправды, вражды и похищения, клеветы, и лжи, и грабления, и впадох во всякия грехи скверныя, страсти и нечистоты, в блуды и в прелюбодейства скотски и содомски. И по их закону поях себе жену и жих беззаконно во всяких сквернах и нечистотах, и родих дети.

Кого тамо не оскорбих, кого не досадих, кого не соблазних, кого не оклеветах, кому не солгах, кого не обидих, кого не насиловах всякими мздами и похищением и посулами, кому не завидех? Что много глаголю? Но всю волю дияволю сотворих. И за оное беззаконное житие, попущением Божиим приводя к по¬каянию, хотя мя помиловати по пророку, глаголющу: «Броздами и уздою челюсти их востягнеши». Неоднократно больним наказанием и тяжкими болезньми близ я смерти, и во оных болезнех положих многия обеты к Богу, чтоб престати от всякаго богомерзскаго злаго дела и бежати от мира и взыскати путь спасения, покаянием Бога умилостивити.

И дах в поруку по себе Царицу и всех Владычицу Пресвя¬тую Богородицу, и глаголах пред образом ея с горкими слезами: «Аще не отстану всяких злых дел и не отъиду от мира, то не потерпи мне, Господи, ни дни единаго, но погуби мя со беззаконии моими! [В том во всем солгах и преступих обеты свои.] И не отступих от мира, в тая же грехи впадах, но сие творих неодно¬кратно, но многажды. И видех милосердие Божие и долготерпение на мне, окаянном, заступлением и ходатайством Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы, что к ней, аще и малу веру имех, токмо паче всех святых, и плакахся пред образом ея многажды и метахся о землю, и просих милости и долготерпения и настав¬ления.

И некогда приидох во умиление и в страх по некоему сонному видению, помянух вся злая моя дела и ужасохся, и начах плакати и вельми скорбети, и глаголати к себе: «Ах, душе моя окаянная! Что сотворила, за что первие истяжут тя святии ангели, за что ли первие ответ даси, о котором деле отвещаеши? Не имееши на себе святаго крещения и правыя веры! И воспомяни убо страшный суд и горкое воздаяние за согрешение свое, преобидела еси Творца сво¬его заповеди словом и делом и помышлением страшнаго оного будущаго суда пред тмами ангел и пред легеонами человек. И по суде осуждение во огнь неугасающий, и во тму, и скрежет зубный, и в червь неусыпаемый, и в грозу не согреемую, и в тартар преисподний, и в прочия безконечныя муки, которыя уготовашася дияволу и бесом его, в которыя посылаеми будут грешни¬цы, подобнии тебе.

О, люте, убогая душе моя! Веси, яко отступницы и неправоверующии, аще и в неведении, с еретики осуждаются в лютыя муки, такожде и блудницы во огнь идут. А ты, отступница и блудница еси, веси, яко татие и хищницы в муку посылаеми суть. А ты, тать и хищница еси, веси, яко клеветницы и разбойницы в червь неусыпа¬ющий осуждаются. А ты, клеветница еси, веси, яко не помиловав¬шии не помиловани будут. Ты же не помиловала еси, веси, яко всяк злодей и досадитель, и обидник со дияволом осуждаются в пре¬исподнюю глубину огненую. А ты ни единаго добра сотворила пред Богом, ведущи смерть, почто не поминаеши дне того смертнаго и не плачеши дел своих злых, и не помышляеши, кто тя создал, кто душу вдохнул, кто тя оживил, како ти заповеди рек в правой вере творити и хранити, что восприимеши, не сохранши и не со¬блюдши их, ниже истинныя взыскавши веры, таже ниже помыш¬ляеши о страшном суде Божии и о хотящем быти тебе томлении, но сему кальному телу и смердящему, и червем в пищу готовяще¬муся, угождаеши деянием своим злым, гордостию и буйством, и питаешися и сластолюбствуеши, и ризами тленными украшаешися, и славу лестную любиши, и праздными беседами и словесы глумными спасителное свое провождаеши время, ведущи, яко и за слово и помысл отвещати будеши страшному Судии.

Но поне отныне покайся тепле, и умилением, и плачем, и сетованием моли своего Владыку, да помилует тя по велицей милости Своей. Не бо последовала еси святых угодников Божиих бо¬гоугодному житию, их же дело бяше, еже плакати и рыдати при¬сно. Ниже подобишася нынешним страдальцем, иже до излияния кровей своих мужественно за святое древлецерковное благочестие стоят, предающе телеса своя на муки и уды своя на раздробление, инии же, оставляюще домы своя, в пустынях и горах скитаются, храняще отец предание.

Доколе убо ленишися о своем спасении, доколе не отступиши от злых своих, ими же Бога своего гнев сама на ся разжегла еси? Доколе миру сему суетному удивляешися и похотем его работаеши? Доколе дияволу угождаеши мерзскими и гнусными делы? Прибежи убо ко Творцу и Богу своему и припади к Нему, вопиющи яко Давыд, с горкими слезами: «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей и по множеству щедрот Твоих, очисти беззаконие мое. Ты бо еси Бог мой от чрева матере моея и на Тя уповах, да не постыжуся во веки. Научи мя творити волю Твою, скажи мне путь, в онь же пойду. Изведи мя ис темницы сея исповедатися име¬ни Твоему святому и хвалитися во хвале Твоей. Стужающии ми да постыдятся, аз же возрадуюся вовеки и пою имени Твоему, Выш¬ний, яко благо пред преподобными Твоими».

Сия глаголя к себе, горко плакав, ужасаяся и трепеща страшнаго и праведнаго суда Божия. И плаках вельми горкими слезами, бояся за преступления наказания Божия и смертнаго посечения. И покинух дом и бежах от мира, и приидох в сию Выговскую пустыню. И преже скитахся время некое немного по пустыни.

Таже крестихся святым крещением во истинней православной вере апостольской, отеческой, мученической, утверженной на краеугольном камени и седьмию Вселенскими соборы укрепленной и страстотерпческими кровьми запечатленной. В ней же аз родився водою и Духом от Пресвятыя Матере моея, в немерцающее пресветлое мысленное солнце облеченныя, превозшедшия нощесветную мирскую скоропременную жизнь, и ногами поправшия и украшенныя апостольскими догматы, яко венцем светлующия, парящия же выспрь по аеру в деяниих и в видениих великаго орла крилами, и неемлимыя низуплежнаго змия многообразными коварствы, и непотопленныя изблеванием смердящими змиевыми еретичества во¬дами, и в пустыни благоплодия скитающейся, и з болезнию чада своя раждающия, от таковыя матере аз от ложесн на истинный свет изыдох и млеком воздоихся. Обаче со многими скорбьми и болезньми в совершена же мужа не достигох за сущую во мне леность. Богу же вся возможна, и многими наказованьми от матере церкве повсегда научаем, но косен бых был к послушанию, и разслаблен и несмыслен.

Егда же приидох в сию пустыню, неприемшим мя отцем в киновию, живях особно по своей воли, окружающим мя житейским суетам и попечению всякому неполезному. Несколько лет питахся пашнею, и во время нужных зяблых годов крайней нуж¬ды не могох понести, обдолжихся долгом. И ехав с новогород¬ским старцем в Новъгород на своем осляти, ово за долг, а овое и для прошения милостыни у христолюбцев. И тамо поиман бых, яко злодей, ничтоже содеяв зла, и отдан бых во архиерейский розряд, и истязан, и озлоблен всячески и окован, и сидех за караулом зимною годиною четыренадесять седмиц, всякую нужду понесох. Сперва явихся прямым истинным путем, кто и откуду, а после, для выручки, по уговору тамошных жителей и по их ходатайству для избавления, и своим неможением и о сиротах попечением сказахся не так. В допросах показах себе из миру, где родихся, и приезд свой показах инаго ради случая, хотя таким способом избыти. Не чаях себе о вере истязания, но за малое малодушие и за некрепкое и непрямое о истинне стояние попустися на мя от Бога искушение: вопрошаем бых и о вере з грозою и со озлоблением. И убояхся мук, показах крестное знамение треми персты, со своими ложны¬ми допросами соединихся и озлоблен бых великою досадою. И после сего начах вельми плакати и скорбети о своем отступ¬лении денно и нощно, и молити всемилостиваго Господа Бога. И призывах на помощь в молитвах великую християнскую Зас¬тупницу, всех Царицу и Владычицу Пресвятую Богородицу, и скораго в бедах помощника святителя Николу Чюдотворца и всех святых о избавлении, дабы мя от рова погибели своими молит¬вами избавили. И их заступлением отпущен бых. Аще и много ратоваша враждующии, но все коварство их исчезоша и погибоша.

И приидох в сию пустыню и жих особь своеволием и слабостию и леностию и небрежением во гресех своих, не пекохся о души своей, но о суетном житии всегда пекохся. Не плакахся о своем отступлении и согрешении, и наказан бых от Бога огнепожарным искушением и отъятием чюдотворнаго образа Пресвятыя Богородицы, и от семьи своея, овых смертным посечением, а овых и в мир отхождением. И убояхся, окаянный, страхом велиим и начах помышляти в себе и плакати и скорбети вельми. И по плачи начах благодарити всемилостиваго Господа Бога, яко и еще с милостию наказа мя милостивый Господь, еще оставил мя от огненнаго незапнаго запаления, не хотя смерти грешником, но ожидая моего покаяния. И начах даватися в Бо¬гоявленскую сию киновию и прият бых милостивыми наши отцами и братиею.

И начах во обители жити в посланных службах и во отхожих и монастырьских в небрежении и в неуправлении, и в суете, и унынии. И братские службы за леностию и слабостию и человекоугодием не добре отправлях и чинов братских данных не сохранях. Данная ми лета на покаяние изжих в молвах и в лено¬сти, а уреченныя ми дни скончах в небрежении. А о истинней жизни мало попечение творях, прельщаяся отлаганием смертнаго часа и люблением окаянныя жизни сея ложными надеждами долгожитием и благопребыванием веселяся.

Увы, великою прелестию прельстился, окаянный аз, вечная бла¬гая в забытие положих, маловременными суетными украдаем, прельстихся страшнаго Божия суда и трепетнаго онаго истязания не убояхся, в онь же вся наша тайная обьявлена будут. И огненныя клокочющыя непостоянныя пламенем реки не страшахся, вся поядающыя, камения и горы. И осуждения безконечнаго лютаго от праведнаго Судии в горкия и страшныя и нестерпимыя муки не ужасахся прежде того приходящаго смертнаго часа, и болезненныя тоя чаши не бояся, понеже вси пити ю имамы, и яко безсмертен пребывах, гроба же темнаго и трилакотнаго, и разсыпанию телесных удов, и червей ядовитых, и в прах обращения не помних. И на исхождении души моея нечистыя и страстныя от окаяннаго ми тела, смраднаго и тленнаго, не готовихся и не памятовах, коликая истязания трепетная и нужная от лукавых и темных и нечистых бесов буду подъяти. В прехождении же воздушных мытарств, каковая бедная и лютая и незреченная постигнути хо¬тят! О, горе и увы мне, страстному! Вся сия в забвение положих, не попекохся, яко же подобает, но глумлением и небрежением и леностию препроводил дни своя.

Се ныне, увы мне, к концу притекох, и горе мне, яко сице в нечаянии постижен бых и не убо разумех, яко воистину суета человеческая житие се, и всуе мятется всяк земнородный, яко же реша книги, и краткий путь, им же тецем, дым есть и сон се, и всуе мятется всяк человек, пара и персть и пепел, вмале явля¬ется и вскоре погибает. И день убо к вечеру моея жизни приходит, солнце же к западу моего века приспе, тма прочее постизает мя без¬лунна, и не вем, что срящет мя.

Увы мне, увы мне, любимицы мои, друзи мои и братия моя воз¬любленная и вожделенная! Се убо к другому веку прехожду и ко друзей жизни некончаемей, к Царю Славы, Его же трепещет небо и земля трясется, Его же ангели ужасаются и херувими страшатся, пред Его же величеством вся тварь колеблется. К таковому страшному и ужасному Царю и нелицемерному идти и предстати имам, и хотящии мя пояти приближаются, безсмертнии страшнии слуги великаго и страшнаго Царя. И сия быти вскоре чаю, понеже много¬страстная сия плоть моя скорбьми и болезньми и частыми недуги одолевается, и свет от очию моею оскудевает, и крепость телесная во мне до конца оскуде, и се прочее исполу мертв есмь и недейств, и никое ино чаяние ми предлежит, точию смерть и от сея жизни исход на он век. Всячески приидет сие время, приидет и не медлит! Пойду и к тому уже к вам не возъвращуся, жду повеления Владыки моего и Бога и Царя страшнаго и славнаго, Его же царствие безконечно и безсмертно, Ему же вся поклоняют¬ся небесная и земная и преисподняя, Ему же раб нарекохся, аще и работы не сохраних, Его же ради любве мира отбегох, аще и пристрастия его не отвергох, и се ужасаюся и трепещу, яко не приготовлен есмь. Безвестие же пути онаго далнаго страшит мя и смущает мя, да некако темный князь и миродержец, лютии они истязатели представше, пакость ми деяти будут за многая моя со¬грешения в ведении и не в ведении содеянная.

Егда же ужасная сия тайна и страшная всем совершится надо мною — ох, увы и горе часа онаго, егда необходимый должник при¬идет и в мале прю свою со мною сотворит! Егда яко хищник смерть приидет и, разрушая моя телесныя составы, яко тлитель разрушити моя уды, и яко не суща мя покажет, яко и не бывша — оле, моея горькия и нестерпимыя болезни! Тогда тело мое смрадное и нечистое, не имея видения ни доброты, гробу предается и землею покрывает¬ся, смрад испущая и червьми ядомо и разсыпаемо. Душа же моя ока¬янная и страстная плачющися влекома страшными словоиспытатели, биема и ураняема, трепещущи лют, боящися, да не предана будет лукавым и немилостивым бесом, да не ввергут ю в преисподняя адовы темницы, да не заключат ю со узники вечными во тме и сени смертней.

Егда же в неведомый он путь долгий поведена будет ведущими прейти лютая истязания на воздусе горкая мытарства — увы мне, кто буду и что содею, како пройду путь оный, наполненый невидимых убийц, страшных и мрачных демонов, их и самое видение смер¬ти предати может. Аще и душа, безплотна сущи, умрети не может, — оле, трепета онаго неисповедимаго! Коликая страхования от мрачных тех истязателей, каковая прещения и свирепства, егда принесут содеянная мною и забвенная словеса и дела, и помыш¬ления, и сердечныя мысли тайныя и сокровенныя. Еще же и ложная клевещут, многая и несведомая, и како тщатся исхитити нуждею от святых ангел и вринути в бездну. О, колико боятися и страшитися имам, окаянный аз, в час он, кого тогда помощника призову и избавителя, к кому тогда молбу сотворю, к кому руки простру, к кому очи возведу, пред ким слезы пролию теплыя, пред ким воздохну из глубины сердечныя, к кому возопию жалостным гла¬сом, кого умолю плачевными глаголы?! Колики тогда помощи требе, коликих молитв и слез горьких, коликаго воздыхания и плача в той час нужный и болезненный!?

Помогите мне, окаянному и страстному, помогите, господие честнии, духовнии мои отцы и братия, матери и сестры возлюбленнии и вожделеннии, и простите ми вся моя согрешения к вам, со¬творенная от дерзости или глупости, или от неразсуждения словом и делом, от ярости и зависти и напрасньства. И всеми моими уды и чювствы елико оскорбих и прогневах кого — во всем прощения прошу и отпущения, елико в своем братстве или вне братства. И помолитеся о мне ко Господу Богу нашему Исусу Христу и пролейте теплыя ваши слезы ко всемогущему нашему Владыце и Богу. Потрудитеся во святых ваших молитвах и поклонех о мне, окаянном, во оно трепетное и помощи достойное время. Не помните моего досаждения к вам и малую мою любовь воспомяните, егда вкупе совокупляхомся и беседовахом, и ядохом, и пихом, и веселихомся.

Се ныне обдержим есмь злыми, яко пси, обыдоша мя лукавии бесове, ищуще погубити мя и свести душу мою во мрачную бездну. Ох, люте мне в сей час и горе мне ныне! Помолитеся, господие мои и госпожи, и пролейте слезы ваши ко Пречистей и Преблагословенней Госпожи нашей и Помощницы Владычицы Богородицы, крепкой Надежди и Заступницы. Да поможет ми ныне своими пречистыми молитвами, да прострет Сыну Своему пречистыя Свои руце, ими же Того, яко младенца, ношаше, и да расторгнет узы грехов, да избавит мя в час сей от зверообразных сих губителей и исторгнет мя от рук их злолютных. Может бо Сия избавити мя от всякия скорби и нужда, яко Мати Бога вышняго, может утешити мя в печали моей, рождши Утешителя миру все¬му. Может и царствию небесному сподобити мя, ибо Та едина небом и землею царствует, и всею видимою и невидимою тварию владычествует, милость бо Ея ко грешником несказанна есть, и благоутробие неизглаголанно. Точию аще молитвами ва¬шими умолена будет, не надеюся бо на своя дела, не имам что достойно избавления. Не имех чисто и нескверно тело, не имех молитвы чисты, не имех плача и воздыхания непрестаннаго, не имех любве и милосердия нелицемернаго, не имех смиреномудрия и кротости истинныя, ни послушания, ни трудов, ниже прочих дел добрых в сие время на избавление. Ниже имех покаяние истинное, очищающее мя от грехов, но во страстех не¬чистых жизнь свою изнурих, во глумлении пустошном и безстрашии мнозе дни своя изжих.

И се ныне ищу помощи со слезами и не обретаю. Ох мне, горе мне, увы мне, како прельстихся окаянный, како украден бых всестрастный, како явлюся Создателю моему Владыце, како предстану Творцу моему и Содетелю, и что реку и что отвещаю, сам ся осуж¬даю, сам на ся осуждение изрицаю! Воистинну, Владыко, Господи Спасе, достоин аз всякаго осуждения и мучения, понеже пресладкаго Тя Света прогневах, огорчих сладкую Твою отеческу утро¬бу. Дух Твой Святый оскорбих, не помянух Твоего многаго благодеяния и великия милости Твоея и долготерпения крайняго, но помилуй мя, Господи Боже мой, многих ради Твоих щедрот и великия ради Твоея милости и Честныя ради и Святыя Матере Твоея и всех ради святых, и отец моих ради и братии, и матерей, и сестр, молящих Ти ся о мне, окаяннем, и терпящих Тебе ради всякия скор¬би и напасти, и в пустыни сей живущих. Сих ради всех умолен буди и избави мя ныне и всегда от врагов моих лютых и лукавых бесов, хотящих мя погубити и в бездну темную затворити мя во мрачная адова жилища. Помилуй мя, Господи, ради честныя пречистыя крове Своея, ю же цену великую во искупление за ны дал еси, неблагодарныя и неразумныя, и от клятвы нас свободил еси, быв нас ради клятва, да благословиши нас благословением вечным! Господи Боже наш, великий и страшный, разоривый вечныя адо¬вы темницы и узники свободивый, пресладкий мой свете, Господи Исусе Христе Сыне Божий, иже немощи наша и недуги понесый, иже крайния ради Своея благости брат нам нарещися изволивый по пло¬ти нашея, Владыка наш и Господь сый всех Создатель, иже преж¬де век сый Бог наш, немерцающее солнце, просвети мою грехопадшую душу, избави мя от мучителей сих прелютых, свободи мя от томителей сих нужных! Ангелы Твоя пресветлыя хранители по¬сли моей худости, провождающия безпакостно лукавыя и злолютыя мытарства и истязания, молитв ради Пресвятыя и Пренепорочныя и возлюбленныя Матере Своея, во всяких бедах Помощницы и Избавителницы и непостыдныя Надежды, честнаго ради и святаго крес¬та Твоего, на нем же плотию пригвоздитися изволил еси и нас умерщвенных оживотворив, и того оружие нам дарова на лукавыя враги наша, и хранителя от тех коварств, умных ради и неве-щественных ти чиноначалник и архистратиг Михаила и Гавриила, и прочих сил небесных, служащих непрестанно божественному Твоему хотению, и за спасение человеческое посылаемых от Тебе, идеже Твоя вседержителная хощет держава, друга Твоего ради возлюбленнаго, нашего же предстателя и молитвенника Предтечи и Кре¬стителя Твоего Иоанна, от его же пречистыя руки рабское приял еси крещение, не Своя омывая скверны, источниче святыни, но мо¬их скверностей целое море иорданскими потопляя водами, и верховных Твоих ради апостол Петра и Павла, во Еуангелии Твоем трудившихся много и горкую смерть за Тебе, пресладкаго Владыку, всесладостно претерпевших, и наперстника Твоего возълюбленнаго Иоанна Богослова, наших заступников и помощников крепких и всех дванадесяти другов Твоих и проповедник, и седмидесяти, и праведных богоотец Иоакима и Анны, и Симеона Богоприимца Твоего и дерзновеннаго молитвенника за нас, великих вселенских учителей Василия Великаго, Григория Богослова, Иоанна Златоустаго, и храбрых ради Твоих воинов, иже во своей крови багряницу нетления носящих и змиева коварства поправших: славнаго первомученика архидиякона Стефана и прочих мученик, Ты сам их имена веси. Паче же ради новых Твоих светлых добропобедных страстотерпцев, иже самого сына погибелнаго поправших и кровию своею мечтателное того царство омерзивших, и показавших вселенней самого того древняго нашего губителя и завистника сущи. И преподобных и богоносных отец наших, пастырей вселенских и учителей всемирных, и постников, и пустынников, и воздержников и всех святых Твоих, с ними же всеми наших всегдашних заступников и молитвенников и хранителей: великаго во святителех и чюдотворца Николы, и преподобных и богоносных отец на¬ших Зосимы и Саватия и Германа Соловецких, и великих чюдотворцов Варлаама Хутынскаго, Сергия Радонежскаго, Александра Свирскаго, Александра Ошевенскаго и всех ради росийских чюдотворцов, и присного моего предстателя и хранителя святаго ангела, даннаго ми Тобою, Господи, от святаго крещения. Сих ради всех умилостивися, Господи Боже мой, излей человеколюбия Твоего щед¬роты на мою последнюю нищету, избави мя от врагов моих бесов, простив моя многая безчисленная согрешения туне, и небесному Твоему царствию сподоби, блаженному и безсмертному.

И, аще и умилосердится преблагий и милостивый Господь Бог и помилует мя по милости своей, паче всех согрешившаго, и ва¬шим молитвам, поспешившим ми, и даст ми место покойно, тог¬да возрадуюся и возвеселюся о Бозе Спасе моем, поминая вашу любовь. Аще преодолеют моя тяжчайшая и безчисленная многая беззакония, и предан буду немилостивым томителем врагом — о, горе мне, увы мне, люте мне, отцы мои честнии и братия моя воз¬любленная, и матери, и сестры! Где посажен буду, в которую злосмрадную темницу заключен буду, в какия узы нерешимыя свяжут мя, каковыя раны жестокия дают ми, каково мучение безконечное приимет!? Которыя тогда песни плачевныя воспою, каковыми стонателными гласы воскликну, кого к рыданию призову!? О, горе мне, окаянному, люте мне, беззаконному, увы мне, страстному! И кто мя услышит кричащаго, и кто ми поможет скорбящему, кто мя избавит мучимаго в темницах преисподних и сени смертней, плачющаго неутешно и рыдающаго погибели своея!? И что ожидати буду: избавления ли? Но несть тамо избавления. Покаяния ли? Но несть во аде покаяния. Оле, оле, моея превеликия беды! Оле, моея погибели конечныя! О, горкаго моего плача и многорыдательнаго стонания, ожидая страшнаго Божия суда, ведая, яко осужден бу¬ду в вечныя муки, во огнь негасимый, в тартар преисподний, в червь ядовитый, в грозу непостоянную и в прочия страшныя и грозныя муки, их сам сатана трепещет.

Егда же трубы вострубят и возбудят всех, иже от века умерших, тогда вся земля поколеблется от гласа труб онех, яко вода морская от великой бури, и востанут вси, иже от Адама и до последняго человека, нази и умилении, ждуще праведнаго судии. Река же огненная потечет ревущи и гремящи, яко же свирепое море, вся поядая и пожигая. Праведнии же на облацех взяти будут в стретение престола Христова, грешных же жещи имать огненная река. Зна-мение же небеснаго Царя явится, всех устрашая неверовавших, верныя же и претерпевшия всякия скорби Христа ради возвеселяя и просвещая. В то время громи и трескания и молнии без числа бу¬дут, воиньства же ангельская безъчисленная, огнени видением и страшни, и силни, огненно дыхающе, огненно глаголюще. И престоли поставятся, и Судия страшный явится, грядый на облацех в неизреченней Славе Господь наш Исус Христос, и сядет на престоле Славы Своея, и праведных одесную поставит, грешных же ошуюю, и праведным воздаст небесное царство, грешным же вечныя муки.

Сего ради боюся, сего ради страшуся и ужасаюся и трепещу, да не вечным мукам предан буду.

Прежде же пришествия тоя великия скорби ко мне, истою своею рукою написах сие, доколе еще служит, прощения прошу и разрешения у всех отец моих и братии, и у матерей инокинь, и сестр всех, кого чим оскорбих или кому чим досадих, словом или делом, или инако чим ни есть, в очи или за очи, у всех прощения прошу и благословения вашего, и сам всех прощаю, кто мне в чем досадих или изъгрубил словом или делом, или помышлением, такожде во очи или за очи — во всем прощени да будут от Господа Бога и от мене недостойнаго. Но сам болши прощения требую, но сам разкаиваюся. Кого аз, недостойный, не досадих, кого не озлобих, кого не оскорбих словом и делом? Овых и своими руками бих, а овых бити приказывах и во око¬вы саждах; ово повинны, а ово и без вины. Ово судих правдою, а овое и Господь весть, в неведении и в неразсуждении и неправдою; ово ведением, овое же и неведением. Кому не солгах, кого не оклеветах, кого не соблазних, кого не осудих, кого не оговаривах словом и делом? На кого не гневахся, овое по правде, а овое и без правды, не разсудя и не разсмотря добре, а овое и по человечески?

Также и в посланных службах овое в небрежении, а овое в неразсмотрении, а овое за леностию, а иное и за неведением, а овое же сластолюбием и славолюбием и слабостию держах братскую издержку небрежливо. А овое обоя издержка держалась, собственная монастырская и общая суземская, во обоих делах вся¬чески во обще, одними деньгами. И в разделении издержки, аще в чем, яко человек, согреших, не по правде разделих, аще ведением или неведением, или не разсудя, или забвением — того ради у всех отец и у братии, и у суземских всех жителей слезно про¬щения прошу и молитвы о мне окаянном к Богу.

И сам молю Господа Бога, аще кто в нашем братстве или вне братства, котории мне в чем досадили словом или делом, или помыслом — всех прощаю, чтоб им никакого отместия Господь Бог не сотворил ни в сем веце, ни в будущем за мене, окаяннаго, понеже аз достоин всякой досады и наказания, и аз всех болши досаждах и оскорблях, и чтоб им Господь Бог дал милость свою.

А что кому в своем братстве, в братии или в сестрах, или суземским за какое неисправление грубно глаголах или содеях жестоко, то им поразумети достоит, яко о общей пользе и о их исправлениих сие сотворих. Аще ли что и чрез меру прилучися, и в том прощения прошу, понеже никто же в человецех без порока есть, и недоумение не точию над нами, но и над всеми хвалится и премудрых не оставляет. Но аз и хуждьши всех, аще что и сотворих и дерзнух, но понеже о общих и братских пекуся, чтоб не посрамленым быти нам всем за таковая и пред Богом и человеки, боюся за то гнева и наказания и отместия Божия.

Аще случися чрезмерием произнестися или от ярости, или неразсмотрением, или на сходах в советах что спорих или упрямствовах, милости прошу от Бога и от всех отец моих и братии, и от всех скитских жителей и от самех тех оскорбленных, понеже и вси милости требуем от Бога и от человек про¬щения, токмо един Бог совершен есть.

Детей своих духовных, их же аз, грешный, от святаго креще¬ния восприях, аще велми и мало токмо имех мужеска полу и женска, в нашем братстве живущих или во окрестных скитех, или в далних странах, где кои есть, всех во всем прощаю, буде кто мне в чем непослушание сотворих или инако погрубил, да вси прощени будут Господем Богом и мною грешным. Такожде сродников своих ближних и далних и дщерь свою единочадую по плотьскому рождению, и всех своих прощаю и благословляю, и всем им возвещаю и молением молю, чтоб они по своему обещанию добре в правой вере и в добрых делех жити в послушании и в повиновении у настоятелей и у отцев своих духовных.

И сам аз, грешный, у всех прощения прошу, кому чим досадих и согрубих словом или делом, по правде или не по правде, в неразсуждении и дерзостию всякою. Такожде и аз, недостойный, у отца своего духовнаго прощения прошу и разрешения во всех моих содеянных безъзакониих, елико в чем ему досадих сло¬вом или делом, или помыслом, или что по заочию выговорих, или в чем осудих, во всех прочих прегрешении моих, яже согреших словом и делом и помышлением, яже помню и яже не помню, или во исповеди каким своим небрежением или забвением, или зазрением — во всем прощения прошу и благословения в нынешнем веце и в будущем, и помяновения по смерти моей.

Такожде и у отца своего настоятеля о Господе прощения про¬шу, елико в чем когда не послушах и оскорбих словом и делом, и во очи и за очи, аще что изглаголах или солгах, или согрубих, или осудих, во всем прощения прошу и благословения в сем веце и в будущем, и поминания по смерти моей о души моей окаянной, паче всех человек согрешившей. Ей, молю тя, отче мой честный и любезный, помолися о мне ко Господу Богу во святых своих молитвах и прочих подвигни Господа ради, молю тя.

Аще и не достоин таковаго общаго моления и подвигнутия, по¬неже ничим братства не одолжих и ниже какого блага братству сотворих, но нужда мя сия последняя влечет.

И у всех церковных служителей прощения прошу, елико ког¬да чим согрубих и оскорбих, словом и делом, во очи и за очи, аще что изглаголах или солгах, и неправдовах, в ведении и не в ведении, во всем прощения прошу и благословения в сем веце и в будущем, и помяновения по смерти моей о души моей окаянной. Аще ничим же не задолжих, токмо грубостию моею досадих вам, но ныне прошу не помнити досады и грубости моея к вам, Господа ради. И всех молю честных господ, соборных отец и братию от мала и до велика и до последних, такожде и постниц, матерей и сестр, инокинь и белиц церковниц, и прочих всех трудниц, и больничных, и скитских отец и братию, и всех в пустыни сей жителей, такожде во градех и в селех у всех християн прощения прошу, кого чим согру¬бих или досадих, словом или делом, или кого оглаголах или прогневах, или кому солгах, или осудих, или оклеветах, живущи некогда с ними — у всех прощения прошу и их во всем прощаю, кто буде мне в чем согрубил. Прощения прошу и мо-литвы и помяновения по души моей окаянной ко Господу Богу, аще кого чим оскорбих или согрубих, или досадих, или кого оглаголах, или кому солгах, или оклеветах, или осудих, или на сходах в спорах кому досадих словом и делом, или помышлением, или гневахся на кого и не простихся, или бедных сирот, наемников и нищих чим кого оскорбих или досадих, или обидех словом и делом жестоким или делом и помышле¬нием. Но ныне прошу не помнити досады и грубости моея к вам, Господа ради.

Аще благоволит Господь Бог мой послати по мою унылую грешную душу каким ни есть случаем, как Он, наш милости¬вый Господь Бог Исус Христос, Своим изволением и мило¬сердием по воли Своей святей изволит, помолитися о мне, окаяннем, и помозите ми во страшное оно словоположение. Потрудитеся, Господа ради, не призрите сего моего последняго к вам прошения в сие в самое мне нужное время. А тело мое окаянное, недостойное и скверное, вервицею за ноги задевше, повергните вне монастыря или где пригодится в неугодное место, в блатное или в ров, псом, зверем и птицам на снедение — того оное и достойное. Не смире¬ния ради сия глаголю, но истинно того достойно. Аще и желах и просих у Господа Бога, чтоб посреди града влачиму и поругану быти и повергнуту зверем и птицам на снедение, но воля нашего общаго Владыки, Создателя Господа Бога, как Он, Свет наш милостивый, по моей немощи благоволит, и яко же Ему годе, тако и буди, и буди имя Господне благословенно отныне и до века: Аминь.

Декабря 3 дня 7253 [1744].

И. Филиппов. Описание о нелепых случаях и необычных пустынному житию действах, внесшихся от своеволников

Описание о нелепых случаях и необычных пустынному житию действах, внесшихся от своеволников

 

Егда пройдоша от зачала сей пустыни и общежительства назад лет тридесять или менши, до преставления сей пустыни и общежительства настоятелей наших Даниила Викулича, Андреа и Симеона Денисьевичев, найдоша в сию пустыню во время распространения петровских и повенецких заводов по указом, что велено принимать и поселять для заводских работ, рудоискания и здымки, а овое о хранении древлецерковнаго благочестия от гонительства, спасения ради своего. С ними же найдоша в по­крытии староверства от окрестных ближних городов и мест своим лукавством внидоша в сию пустыню своеволников всяких и беглых от напастей и бед и от тяжких платежев, и от частых салдатских наборов мужескаго и женскаго полу, старых и молодых людей болшая доля, что приемлюще их без разсмотрения и без общаго совету, не разсмотряюще и не испытующе их добре. А овые к себе приемлюще свойства ради, а инии работ ради сперва в наймы, чтоб пашни распространить богатства ради и наживления. Овыя же и своеволно болшая доля сами поселишася, понеже стало некому их возбранять, что лесные жилцы стали разные друг от друга в немалом разстоянии.

И от таких самоволников умножися в сей пустыни всякого своеволия и безчинства, разбоя и татьбы, и крадения, и лукавства, и ненависти, и гнева, и пиянства, и скареднаго, сквернаго жития, поста нехранения и мясоядения и всякаго безчинства и лукавства наполнены, не о спасении пекущеся, но время пробавляюще, похотение свое лукавое исполняюще. Умалися истина от сынов человеческих по пророку, а умножишася беззаконнующих и лукавнующих, и своеволников, и безчинников, и безстрашников, а спасающихся умалися. И возбранити их безчинству некому, что оные безчинники еще до приезда коммисии и Самарина доношениями и всякими клеветами на возбраняющих и спасающихся искали себе способы в Москве составлением толвуйскаго дьячка Халтурина и прочих подобных тому и в Новгороде, и в концеляриях, и в Синоде, и на Олонце, и в Питербурхе, чтоб хранящих древлецерковное благочестие, спасающихся, разорити и искоренити, и разогнати, а своеволие приняти.

А по приезде Самарина и при взятии Симеона Денисьевича   с   прочими   за   караул   и   в   жестоких допросах наипаче прияша своеволие и самочиние. И по отпуску из-за караулу и при немощи, наипаче и по смерти Симеона Денисьевича, во время стояния комисии, во всякие свое­вольства и самочиния и в разное толкование, и в свое-мнение не приходяще к церкви ко оставшим еще веду­щим писание и не вопрошающих у оных писания,  что святии о сем пишут, премудрии учители заповедали. Не умеем так языков своих обуздати,  чтоб от них не страдати, не можем так уст своих удержати, чтоб с собою и  церкви  не обезчестити  и  не  навести  гнева  на  всех христиан прежде времени. Хотя и до старости живем, но не знаем   еще,   яко  время  есть   (по  Соломону)   всякой вещи, время молчати и время глаголати. Не вытвердили еще и того,  что Дух Святый накрепко заповедал чрез своего избраннаго сосуда Павла апостола: В премудрости ходите ко внешним, время искупующе. Слово ваше всегда да бывает в благодати солию растворено.

Но у нас не тако разсудилося, якоже у святых. И они о сем времени часто воспоминаху и друг у друга вопрошаху: Будут ли тогда иноки или христиане и спасутся ли? Но глагола: Будут. Дел же иноческих и христиан­ских, якоже мы, не будут имети, но спасутся напастьми и бедами, и гонениями, а овые и страданием. Аще и малые будут спасающийся,   аще  кии  постраждут  и  претерпят доблественно напасти в правой вере спасаются и болши первых мучеников будут, аще и мало зело токмо будут спасающийся. И кто не видит коль лют есть враг наш диавол всякими бо коварствы покушается всеяти в сердца человеком свое   лютое   лукавство.   На   всех   последних христиан и  тул свой  испроверже,   якоже  святии  о  сем последнем   времени   пишут:   В   вере   пребывающих   не имеющих крепких    пастырей    над    собою, яко    овцы заблуждения разглашаше и раздираше на разное согласие, овых разженною христианскою ревностию, овых человек не разумеющих и не изыскующих истинно писа­нии,  свое право разумеюще и друг другу не повинующеся.   А   овых   человек   не   разумевающих   его   лютаго коварства и тщится осталых изгнанных и утесненных и малых христиан еще содержащих древнее благочестие и спасающихся от благочестия и спасения отторгнути.

Но не попусти Господь сего выше меры и силы нашея, а свое злокозненное лукавство меж христианы всеяти, а овых клеветники на церковь и на всю братию учинишася, а овых же в своеволие прельсти враг в ненависти и во вражды введе, а овых высокоумием и непокорением друг ко другу. А иных в нехранении заповедей христианских и пустынных, и отеческих преданий и поста, и целомудрия, и чистоты в нехранение улови. А овых в слабость и в ласкосердие и во объядение и в сластолюбие вверже. Других же в наживание богатств и в ризное украшение и в гордость отведе, и друг другу в несклонение и непоко­рение. А овые в беззаконное и в мерзкое, блудное, зазор­ное житие и нечистоту вверже и во всякие похоти плотския. О них же срамно есть и глаголати.

А овых в неправедные суды и в клятвопреступление, а овых в пиянство и в винопитие, в крадение и в разбой низложи и всех тщашеся в пропасть вринути и погубити и друг на друга всякими коварствы, ненавистию, небратолюбием и немилосердием дыхати велит. И платежами и окладами себе легчити, а на другаго наваливати, и на сирот, не имущих дневныя пищи. А сироты бедныя не по сиротски жити начаша. Какую где копейку смыслят и то мужеский пол на кавтаны хорошие и полукавтанья, и на курпеки, и на кушаки, и на счапление неподобное. А женский пол такожде на сарафаны и на ряски, и на шушуны, и на шубки хорошие употребляют. Овые китаечные шубки и сарафаны, и сукманы однорядочные, а овые хорошие крашенинные и перевяски широкие камча­тые покупают, а овые китайчетые и на покроми широкие и на платки шелковые не по христианскому и пустын­ному обычаю возлюбиша жити. Но паче мирских украшеющеся оба полы, яко на браки готовящеся друг друга, яко удицею ловяще и прельщающе. Друг другу путь указующе ко блудодеянию, друг друга живо ловяще и вкупе диаволу предающеся. Грех же содеян раждает смерть. И от того по всем скитам, мало не по всем келиям, родимницы друг ко другу относят и подкидывают своих робят не к своим келиям. Грех свой и срамоту свою закрывающе. А овых по келиям зыбки. А о иных писати срамно и боязненно для нынешнего времяни. Но сие оставляю и молю всех к лучшему наставлятися.

Аще Бог сего не возбранит, может он, содетель, вся возбранити и к лучшему устроити молитвами всей Российской земли страдалцами за древнее благочестие и всей пустыни пустынных жителей и отец, и братии к Богу отшедших. О коликое зло творит непокорство! О какова пропасть есть непослушание и неповиновение к старейшим! О каково зло своеволие и похотение! Не от сего ли умроша праотцы наши? Не от сего ли в смерть поползеся все естество земнородных? Не от сего ли пять градов Содом и Гомор огнем геенским згореша? Не от сего ли израильтяна в пустыни погибоша? Не от сего ли вся земля всемирным потопом потоплени быша? Не от сего ли братия наша ста[ро]верцы в Нижнем и во псковщины на Ряпиной мызы у Феодосия Васильевича за поль­ским разоришася? Не от сего ли и мы беднии страждем толикия напасти и толикими сокрушаемся злоключеньми? Яко и честь, и слава наша, и вкупе самая жизнь к падению клонится, своим волям и своим похотем после­дующе, не слышаше, яко похоть раждает грех. Отсюду умножишася различныя страсти и смертныя грехи: крадения и разбои, и хищения, пианства, нечистоты, студодея­ния, завести, вражды, лукавства и всякое беззаконие.

Изнемогоша начальствующий, утрудищася правители, оскудеша премудрии мужие, умалишася возбраняющий бесчинию. Овыя, кому бы возбраняти и правити грех ради наших, отъяшася от нас, к Богу отъидоша. А Симеон Денисьевичь после караула весь год на постели немощьствоваше и смертию скончася. А овые оставшии страха ради и боязнию и грозою от самоволников возбраняеми, овые избегоша, а овые крыющеся страха ради, не смеюще никому возбранити и запретити. В последнюю нищету доидохом грех ради наших. А овые своими недостатками и своим непостоянным житием возбраняеми, овые же своим зазорным житием и себя не могуще правити, стыдом покрываеми. Како иных могут правити и возбра­няти? А овые своим молчанием проводяще, боящеся остуды и напасти не возбраняюще и правящим не помогающе. А овые и друг друга свождающе и покрывающе, и заступающе, и попущающе и у правящих своим безум­ным заступлением волю отнимающе.

Понеже умалися истинна от сынов человеческих, а умножишася беззакония. Умалися добрых и спасающихся, а умножися беззаконных и своеволных, что наполнишася в сию пустыню и найдоша всяких своеволников и всяких беглых от напастей и бед и от салдатства внидоша в сию пустыню своим лукавством в покрытие староверия, что оных приемлюще без разсмотрия и без общаго совету, не разсмотряюще и не испытующе. А овые к себе прием­люще работы ради в наймы сперва, чтоб пашни распро­страните богатства ради и наживания. А овые и своеволно силою крыющеся и по лесам живуще, своеволие творяще, похоти своя исполняюще. Молодые люди, взяв себе девку, зговоряся, и живяше по бусормански, а овые и по скитам, взяв девки, зговоряся, и отшед подале, в волость, згово­ряся с попом, бутто венчашася, окупив писма себе от попов. А овые и венчашася, дав попу, чтоб бес присяги венчал. И пришед в скиты на своя места, живуще з женами по мирски меж христианы или в домех своих своеволне протчим всем на соблазн, не имуще страха Божия, что их никуды не спрашивают, никаких податей с них не берут, а оные и не платят, а пашнишка пашут тут же. Инде им тако своеволне и беззаконно жити им невозможно. Все сие таких посылаше враг наш диавол, не могий терпети христианской молитвы, к Богу возсылаемой.

Посылаше свое злое лукавство и коварство на прельщение прочим спасающимся и на искоренение, и на поношение, и на укорение церкви и християнству, и пустынному житию на потребление, чем бы Бога раздражити и прогневати и немилостива к бедным последним спасающимся христианом сотворити, что овое зло творяще своволне никого не боящеся, а овии молчаша, боящеся их. Овии же осуждаша. И иннии же своеволники и безчинники клеветами и доношениями и допросами в неудобные места синодским властем объявляюще свое безчинное житие. Многие из них образом девы, а делами блудницы и сами в комисию прихождаху, а овых беремянных поймаша и привождаху и допросами свое скаред­ное житие и на прочих подобных себе показываху. А овые и на правых по гневу показываху. По тем допросам посылки посылаху и сыскиваху, овыя попадаху, а овые укрывающеся и бегающе по лесам, а овые закрывающе. А комисией сие с радостию приемлют, тем кормятся, допросы в дело приемлют и в Синод посылают. А из Синода к вышним лицам и в Сенат доносят, чем бы ея императорское величество к староверцам и к сей пустыни немилостиву быти и властей всех немилостивых же устроити и учинити к конечному разорению, чем бы мощно Синода на бедных староверцов возъярити.

И что ми далная зрети и о чюжих злых жалостию снедатися, егда и своих безчиний не могу описати. Самое бо наше общежительство исполнилося суть всякаго свое­волия и бестрашия. И елико беды нас окружают, толико мы нечювственни являемся. Елико врази клевещут на матерь нашю святую церковь, толико мы и сами ю досаждаем своими злыми делы и бесчестие себе собираем. Кто благоговейный и богобоящийся не восплачет и не возрыдает нашего неисправления зря, наших страстей греховных множество в нас воюющих?

Первое бо злое явися у нас во время самыя напасти, неких из нас нерадение о молитве, леность, уныние, небрежение о своем спасении. Бог бо Человеколюбивый и Преблагий Владыка наш посла на нас наказание свое с милостию и щедротами, дабы мы воспомянувше своя грехи покаемся тепле и плачем, и рыдаем, омыем свой кал греховный. Но мы ему нечювственнии противное творим, не токмо плакати не хощем, но и самое правило молитвы презираем. Не токмо не каемся о своих гресех со слезами, но и во время слез и покаяния грехи ко грехом прилагаем. Коликия явишася бестрашники и безстрашницы некий в нас, яже не входят на общее сопение и молитву в храмы молитвенныя? Коликия отлучаются и собора церковнаго лености ради небрежением и безстрашием. Полунощницы презирают и заутрени оставляют, к часам не приходят, вечерни и павечерницы ни во что же вменяют. Глаголют ли, яко в келиях молимся, но житие их свидетельствует, яко не суть молитвенницы. Сказуют ли, яко и в чюланах поем, но нравы их являют всем, яко, аще и тщатся бдети, егда время пети, но не Богу бдят, творят бо, еже хотят по своей воли.

Второе зло перваго не меншее возрасте — окаянное сластолюбие. И тако укоренися и расплодися, яко не толико есть в трапезе ядущих по чину, елико в келиях бесчинно. Сперва от малых, коим за немощь сказывают попущено и кои не в братствах живущих имеющих свои собственныя денги и запасы. И от того и прочий научишася, смотря в келиях друг на друга. Всякая келия деви­ческая имеет свою трапезу. Во всяком чюлане постниц особныя поставляются столы, болшия образ бывают меншим: сказывают свою немощь, а меншия же подобятся болшим и вси работают своему чреву, вси после­дуют своим хотением и волям. Презрены суть заповеди общаго жития, уставы прежних блаженныя памяти отец забвению предашася: закон о трапезном благочинии празднуют у нас за наше небрежение и великую слабость ненадсмотрением болших надсмотрщиков и надсмотрщиц, что сами стали слабы и немощны.

Третие безчиние и безъобразие привниде — презрение целомудрия, нехранение чистоты, несоблюдение девства непорочнаго. Аще и лежит заповедь Божия во Евангелии о хранении очес от зрения нелепаго на женский пол, а женскому на мужеский. Но есть, аки предел уничтоженный, аки граница преложенная, аки преграда разоренная. Тем же и уставы прежния святых отец и предварших настоятелей наших презираются и уничтожаются. Начало сея беды бысть мужескаго пола к сродницам хождение, а потом умножися и к чюжим безстудная дерзость. И тако сим безстудием осквернися всекрасное целомудрие и от того в неких умножися богомерзское студодеяние и дерзость, а в прочих разслабление и соблазн всему чистому постническому житию препятие.

Ненадсмотрением и слабостию надзирателей и надзирателниц над службами, кои в которых приставлены, что оным ослабевшим и красоту целомудрия презревшым, а наипаче в привратной келий, идеже братия сходятся с сестрами, презирается данное от отец уставное повеление и данное надсмотрителем писание. Частыми нелепыми и неблагоговейными сходами и долгими уединенными беседами, что и не свой друг з другом свидаются и писмишками друг со другом совещаются и в познание приходят не  з  ближними  сродницы,   коим  и  сходитися  не  повеленно, неприлично и неполезно.   И от того погибе благо­говение, умножишася беседы душевредныя, возникоша  безстудия дерзости и бесчиния, откуду девству многоцен­ному  произыде  конечное   тление.   И   якоже  при  самой киновии таковый соблазн умножися, тако и на отхожих службах, на сукосечках и на сенокосах, и на палопрятках, и по ягоды хождением везде и повсюду, где им и сходитися не повелено и писанием данным запрещено. От ненадсмотрения надсмотрщиков   презираются   чины,   от чего бывает целомудрию повреждение и чистоты нехранение.  Едины  сети простре  диавол  и  нам,   невидящым кознадейства его, сами впадаем во мрежи его и увязаем в них и обряща и брашно бываем толикому врагу в снедь.

К    трем    вышеписанным    прелестем    и    четвертая приплетеся.  Не хранится чиноположенный киновийский пустынный    писанный    закон,    но    разоряется    ризное, глаголю, украшение. Разгоревшуся во обоих полах огню сквернаго  желания,   не  употребляется  вода  от  слезных потоков на погашение, но прилагается дрова прелестных красот,   от   них   же   высочайший   возгарается   пламень похоти плотския. Победился ли кто страстию блуда? Не молитву   приемлет,    не   постом   томится,    не трудами смиряет плоть свою, не слезы пред Богом проливает, не помощи от Вышняго просит, но абие безумный ищет себе кафтаны   делати   щепеткия   от   сукон   лучших,   шапки строит непростая, всячески промышляют своеволием  неблагословным, яко бутто брачному времени приличныя. Полукавтанья ищет получше по своему намерению, аки жених. Обущей требует не худых, но избранных и новых и кушаки пестрыя, хорошие, дабы мог показатися хорош женскому полу, яко добр есть и угоден или тако рещи, дабы познали его и смотрели бы на его, яко хорош есть, аки жених и раб афродитин.

Оле прелести вражия! Оле безумия нашего! И девы же творят подобное: украшаются постницы не целомудрием, но ризами, украшаются не стыдением, но вещественными красотами, украшаются не кротостию и благоговением, но одеждами добрейшими — сарафанцами и свитками, и шубками, и рясками, покромцами широкими и треуш­ками с пухами широкими, и перевязочками широкими, ступенцами щапливыми и чулочками белыми, яко бутто на браки, на прельщение прочим, не по-пустынному обыкновению. По своему желанию всячески промышляюще без благословения. Се ли красота общежителей и пустынный чин? Се ли постниц состояние? Се ли покая­ние и слезы, и стонания достойная? Се ли утварь постников и постниц? Ах нашего неразумия и безстрашия Божия! О ней же плакати и рыдати лет есть разумным и нечто высочайшее паче нас мечтающым. Вся бо сия не толико из сокровища вземлются общежительнаго, но своеволием всячески смышляюще (и сие самое лихоимст­во есть) но множае делается таким образом, каковаго и описати бесчестия ради невозможно есть.

На сие ли изыдохом из мира и из градов, покинув домы и своих родителей презрехом? Сие ли пустынное киновийское постническое житие? Сие ли целомудрие и смирение? От сего ли чистота постницам и спасение содевается? Никакоже. Ах нашея слепоты и безстрашия Божия, воистинну глаголю, от сего всякое содевается безстудие и несрамление. От сего о молитве нерадение и посту несохранение, и сластолюбие, и чревообъядение, и тайноядение. От сего леность, неможение и слабость, и несмирение, и к болшим непокорение и непослушание. От сего гнев и ярость, и всякое безстудие, и дерзость, и всякая вражда, и ропот, и клятвопреступление, и зависть, и злопомнение, и похощение возрастает и заповедем Божиим противление и презрение и отеческим законом нехранение, и всему монастырьскому и пустынному житию разорение, и о братских трудах небрежение и нерадение. И от сего татьба между собою и крадение, от сего грехи и всякое беззаконие содевается, от сего гнев Божий на нас возрастает и посылается. От сего всякие беды и напасти окружают ны, от сего жезл наказания посылается настоятелем и пастырем от нас отлучение и отъятие и овцам расхищение и погубление.

Ах нашея беды и неисправления! Како не устрашимся сего наказания Божия! Како не восплачем и не уцеломудримся сего пришедшего на нас гнева Божия! Како не поминаем и не читаем в древних историах, яко забыхом, како Бог не пощаде согрешающих первых родов еще до закона  при  Нои общим  потопом всю землю потопи и погуби. И в Содоме и в Гоморе согрешающих не пощаде, огнем геенским сожже. Израильтеских из Египта изведе чрез Чермное море, аки по суху. А последи за преступле­ние и согрешение на пустыни всех погуби и изнури, овых огнем пожже, овых земля пожре, а овых змий поядоша. И в Иерусалиме частое пленение и разорение и в Вави­лон отвезение и посечение после и конечное разорение. И славную монархию Царьград и всю Палестину за согре­шение и преступление    заповедей    Божиих предаде проклятому турку, худу и малу языку и незнающу Бога. Помянем и о руской земли, о московском разорении и о всей России. Како пострада от поганых царей и от поляков и от прочих язык. Како смириша и разориша, и пожгоша при цари Василии Шуйском за согрешение людское. О сем посылаю читателей самих читати на русскую историю и на Степенную книгу. И поминаем и мы беднии сие часто и читаем, и внимаем. Не щадит наш милостивый Господь, наш Исус Христос согрешающих, а не каю­щихся может наказати, аще и долготерпит, но и наказует.

Еще помянем мы беднии в сия времена про свою братию староверцов в Нижнем и на Ряпиной мызе, во Псковщине и в Копорщине, и за полским рубежем, за своеволное и беззаконное, скаредное житие и за пиянства и за всякую нечистоту, и за частые споры, и за разсечение разных согласиев и несоветиев. Како расточи и разогна, а овых и от благочестия отлучение сотвори и всех разори и расточи, аки вихром развея, и всех искорени.

Убоимся мы, беднии, в сей Выговской пустыни, последний христиане, от гонителей озлобляемы и от диавола и от бесов уязвляеми. Но отселе смирим себе теплым слезным покаянием и своим обещанием, возопием во Владыце нашему Богу всенародным восклицанием: „Помилуй нас, Господи, помилуй. Не предаждь нас до конца, имени Твоего ради, не разори завета, не остави милости Твоея от нас, не сотвори по делом нашим и грехом, якоже сотворил о вышеписанных, но сотвори по милости Своей».

Но увы нашему неможению, егда по псалмопевцу оскуде преподобный, егда умалишася истина от сынов человеческих, егда добрии они делателие винограда Владычня отъидоша ко Владыце прияти мзду по своему труду, тогда в винограде богоспасаемаго нашего жительства возрасте терние миролюбных нравов и обычаев. Умножишася древеса злая, творящая плод достойный вечнаго огня, страсти и греси, аки пламень возгорешася студная и нечистая дела, аки запаление лютое возшуме. Вражды, зависти и ненависти, аки жала змеина во многих явишася. Отсюду клеветы ложныя ко властем произыдоша, отсюду доношения неправедная от своея лжебратии не точию в канцелярии, но и в Сенат и в Синод на крайнее разорение пустыни умыслишася.

Попущающу Богу, действующу же диаволу. Отсюда бед множество и напастей треволнение и злоключении неутишимая буря воста, претящи живущим в пустыни разсточением и конечною погибелию. Отсюду на святыя уставы хула, на книги поречение, на истинное благочестие — ненависть, на содержащих отеческая предания — бесчестное имя расколников и гнев, и ярость, якоже на самыя злочестивыя еретики и богохулники. Отсюду учреждение коммисии от Синода и всеопасное изыскание и прилежное испытание, и долговременное следствие всех пустынных действий и дел, и обычаев, и нравов, и содержаний. Негли обрящется правилная вина, ея же ради пустыня, аки гнездо змиино до основания разорится.

Но обаче и еще свидетельствует Выщний Бог с высоты святыя Своея, яко вера наша свята и благочестива есть и предания, яже содержима, не от еретик, но от апостол и святых отец свое начало имеют, ибо в таковых лютых бедствах, в таковых страшных напастех всебогатою Своею милостию покрывает и спасает нас, аще и за грехи наказует, но за православную веру щадит и милует. И, яко чадолюбивый отец, злонравныя своя дети вкупе биет и утешает, вкупе, иже злом поражает и рукама Своима отеческима объемлет и любезно лобызает. Якоже и апостол с причотником глаголет: Его же любит Господь, наказует. Биет же всякаго сына, его же приемлет. И аще наказание терпите, якоже сыном, обретается вам Бог. Аще ли без наказания есте, ему же причастницы быша вси, то убо прелюбодейчиша есте, а не сынове. Обаче плоти нашей Отца имехом казателя и срамляхомся. Немного ли паче повинемся отцу духовному и живи будем. Они бо вмало днии, якоже годе им бе, наказоваху нас. А сей на ползу, да причастимся святыни Его. Всякое бо наказание в настоящее время не мнится радость быти, но печаль.

Последи же плод мирен научением, тем воздает правде, тем же ослабленныя руки и ослабленная колена исправите и стязи правы сотворите ногама вашима, да не хромое совратится, но паче да исцелеет. На сия апостоль­ская словеса святый Златоуст сицевое творит толкование: Убо суть Божия сия (сиречь наказания) и сие же ко утешению несть мало, егда навыкнем, яко Божие дело есть, еже сицевым разрешитися возмощи оному попущающу. Якоже и Павел глаголет о сем: Зрищи Господа ) молих и рече ми: довлеет ти благодать моя, сила бо моя в немощи совершается. Тем же он есть попущаяй, его же бо любит Господь, наказует, биет же всякаго сына, его же приемлет, не имаши. Рече, рещи, яко есть кто праведен сый скорби кроме, аще бо и тако является, но мы не вемы иных скорбей. Тем же всякому праведному нужда есть скорбию ити.

Отвещание бо есть Христово, яко широкий и пространный путь отводит в погибель, тесный же и прискорбный — в жизнь. Аще убо оттуду есть ити в жизнь, отинуду же несть, убо тесным вси внидоша путем, елицы к жизни отъидоша. Аще наказание терпите, рече, яко сыном, вам приносится Бог. Кий бо есть сын, его же не наказует отец (аще наказует, убо во исправление но) не в муку, ниже в томление, ниже в еже злострадати. Зри, отнюду же непщеваху оставлени быти от сих, рече, веровати им, яко не оставлени суть, якоже бы глаголал, понеже толико пострадаете злая, непщуете, яко оставил есть вас Бог и ненавидит, аще бысте не страдали, тогда подобаше сие непщевати. Аще бо всякаго сына биет, его же приемлет. Не биемый (негли) несть сын. Что убо рече, злии страждут ли зле, страждут убо, како бо ни, но не рече, всяк биемый — сын; но всяк сын бием бывает. Но не имаши, рещи, суть бо биемии мнози и злии, яко мужеубийцы, разбойницы, чародеи, гробокопателе, но тии своея злобы приемлют казнь и не яко сынови биеми суть, но, яко злии мучими. Вы же, яко сынове, зриши ли отвсюду движет умышления от вещей сущих в писании, от глагол, от своих разумов, от указаний, еже в житии сущых. По сем паки и от общаго обычая.

Аще же без наказания есте, его же причастницы быша вси, убо прелюбодейчища есте, а не сынове. Зриши ли, яко (еже рех рекл) несть не наказуему быти сыну, якоже бо в домах о прелюбодейчищах не радят отцеве, аще и ничтоже учатся, аще и не бывают славни, при искренних же ради сынов боятся, да не разленятся. Сие и в настоя­щем, аще убо еже не наказоватися, прелюбодейчищь есть, подобает радоватися о наказании. За не убо при искренности сие есть, яко сыном вам приносится Бог. Дозде священнаго Златоуста словеса.

И аще по апостолу: Его же любит Господь, наказует, аще биет всякаго сына, его же приемлет. Аще по Златоусту: не есть праведный скорби кроме. Аще Бог есть попущаяй скорби, аще скорби суть тесный путь Христов, вводящий в живот. Аще вси святии сим путем в жизнь вечную внидоша, Аще Бог, яко отец, наказует во испраление, а не в муку. Аще несть не наказуему быти сыну. Аще еже не наказоватися, прелюбодейчищь есть, а еже наказоватися сынов возлюбленых. Убо и мы; древнее святоцерковное содержаще благочестие и апостольским и отеческим последующе преданием, нужду имеем терпети отеческое наказание. Да будем Всеблагому Отцу сынове возлюбленнии, да будем страстем Христовым сопричастницы, да будем апостольским болезнем и мученическим страданием сообщницы. Да со всеми святыми и праведными тесным и прискорбным путем внидем в живот вечный. Тем же и в бедах должни есмы радова­тися, яко настоящими бедами безбедную получим жизнь и в напастех подобает нам веселитися, яко напастей огнем искусившеся, злато красное явимся и в царьская сокровища взяти будем, и образа царева достойни обрящемся.

Но разсмотрим еще, за что терпим напасти, за веру ли Христову или за дела наша злая. Аще убо за веру терпим, блажени есмы и треблажени, яко Христовым путем шествуем и крест страдания Его носим и страстем Его сообщаемся, да и славе Его причастницы явимся. Аще ли же за злая и беззаконная дела страждем, не точию не блажени, но и окаянни есмы, яко начало болезнем терпим. И по сем вечныя скорби, непрестанныя болезни и безконечное томление приимет нас, ибо и разбойники, и убийцы, и татие, и гробокопатели, и злодеи, и душегубцы многая зло страждут, но не венчаются. Аще ли же кто и спасется от них, но покаянием спасется, а не злостраданием своим, ибо и со Христом распятый злодей покая­нием рай обрете, а не смертию своею.

За что убо страждем? За веру ли святую или за дела беззаконная? Но како можем и помыслити, яко за веру страждем! Ибо и Синод, и коммисия, и канцелярии не веру нашу следствуют уже, но дела. Вера бо наша еще при императоре Петре Великом изследована есть и следствию оному конец учинен есть. Ныне же следствуют житие наше, дела и аще безчиния наша, беззакония наша. Тать ли кто обрящется, сей не за веру страждет, но за татьбу и страданием своим спастися не может, токмо покаянием. Блудник ли кто обличится и нечто злопостраждет, не за веру постраждет, но за блуждение свое и страданием не спасется, токмо покаянием. Безчинник ли каковый ят будет и напасть претерпит, не за веру претерпит, но за безчиние свое и терпением своим не спасется, токмо покаянием. Подобие и о всех злобах разсуждати должни есмы. Аще бо кто за злобу свою страждет, таковый не за веру страждет и страданием своим не спасется, токмо покаянием.

Кто убо за веру страждет от нас? Воистинну мало видим таковых страдалцев. Ибо, аще кто и не за явное законопреступление страждет, не за татьбу, не за разбой, не за гробокопательство, ниже за блуд, ниже за ин каковый-либо смертный грех; но токмо за неисполнение должности своея, ею же обязуется властем предержащим, но и таковый нарицается заплетшийся мирскими винами и за тыя страждет, а не за веру и страданием своим спастися не может, токмо покаянием спасется. Ибо, аще и явных злодейств не имеет, но имеет тайныя некия грехи, о них же еще не покаялся есть и за непокаяние свое оставлен бывает от Бога и впадает в различныя напасти. И аще и вся злая постраждет, не спасется, аще покаянием, слезами и смирением, и сокрушением сердца, и обещанием к тому таких грехов не творити, не умалит Всемилостиваго Человеколюбца Бога. И се видим, яко есть нам надежда спасения, понеже веру православную содержим и апостольская и отеческая предания соблюдаем, токмо должни есмы покаятися истинно и дела покаяния сотворити, и смирением истинным умолити Спасителя Бога.

Тем же, братия возлюбленная, аще хощем спастися, не на веру токмо надеемся, ниже страданием нашим похвалимся, но и покаяние истинное покажем и молитву прилежную к Богу принесем. Покаянием бо и молитвою подобает спастися нам. Аще доныне во гресех пребыхом, ныне грехи отложим и от сердца покаемся и спасени будем. Аще в блудех и нечистотах пожихом и в кале том доволно поваляхомся, ныне поревнуем блудному сыну и блуднице и покаянием теплым от греха, аки от далния страны возвратимся ко отеческим объятием и слезы вместо мира принесем Спасителю Христу и спасени будем. Аще доселе во гневе и злопомнении пребывахом и клеветами и завистию друг друга угрызаем, отселе познаем, яко гнев отлучает нас от Бога.

Гневаяй бо ся на брата своего всуе, повинен есть суду и гневливый, аще и мертвеца воскресит, не приимет его Бог за гнев его и путие злопомнящих в смерть ведут. И клевета есть художество диавольское. Тем же вместо гнева милосердие приимем, вместо зависти и злопомнения любовь стяжем, вместо клеветы благохвалению научимся и спасени будем. Аще доселе гордостию и вели­чанием ходим, ныне помянем, яко перст есмы и в перст возвратитися имамы и не высокая мудрствуем, но сми­ренными ведущеся и кротости, и смирения Учителя Христа по силе нашей подражати потщимся и спасени будем. Аще доныне жестокосердечни и немилостиви бехом и утробы щедрот не имехом, отныне воспомним, яко суд немилостив есть несотворшим милости и яко пять дев буих немилосердия ради небеснаго лишишася невестника.

И такови милостиви и человеколюбиви будем к братиям и другом, якова и сами хощем Владыку видети и спасени будем. Аще ли же и в лености пребывахом доселе и ум помрачен имехом страстьми и молитвы частыя и прилежныя Богу не принесохом, ныне умилимся и возстенем и помолимся всемогущему Владыце. И правило церковное и келейное со всеусердным тщанием совершати начнем и спасени будем. Силна бо есть и действителна святая молитва и толико может, яко и бесы изгоняет. Ибо сам Христос Бог глаголет о бесох: Сей род ничим же исходит, токмо молитвою и постом.

Молитва есть оружие на бесы. Молитва есть мечь на диавола. Молитва есть стена от всех бед и напастей, молитва есть щит от стрел вражиих. Молитвы началник есть сам Владыка Христос, ибо обычай имяше часто молитися и во время молитвы показа на Фаворе славу Преображения Своего и неизреченна сияния Божества святым Своим учеником и апостолом и прежде предания Своего прилежно моляшеся и на кресте, паки моляшеся и святыя апостолы учаша молитися, глаголя: Бдите и молитися, да не внидете в напасть. Тем же и апостоли часто и прилежно моляхуся и молитвою дивная чюдеса сотвориша. Подобне и мученицы, и преподобнии отцы выну в молитве пребываху и вся верныя непрестанно молитися поучаху.

Отсюду церковь святая имеет предание и обычай семижды в нощеденьстве молитися. По пророку глаголющему: семижды днем хвалих Тя, сиречь в вечер, в полунощи, по утра в первый час, в третий час, в шестый час и в девятый час. И аще Христос, врачь душам и телом, не требуя не единаго врачевства, врачевство молитвы показа и сам всех молитвы приемлющий моляшеся, нам образ дая. Аще апостоли непрестанно моляхуся и молитвами чюдеса творяху преславная и бесы изгоняху. Аще и наши отцы и настоятели, их же в повести сей помянухом, на всяко время по обычаю церковному молитвы совершаху и во всех своих бедах и напастех едину крепость, един щит, едино забрало — прилежную к Богу молитву. Убо и мы, грешнии и недостойнии, должни есмы всегда усердно молитися Всемилостивому Владыце, аще бо Христос всех спаситель молится, аще святии молятся.

Кольми паче нам грешником сущим молитися подобает, за не ниже из напастей избыти, ниже спастися возможно есть немолящемуся. Потщимся убо всегда во уреченное время прилежно молитися со страхом Божиим, с верою и надежею, и любовию, и со истинным покая­нием и постом. Да человеколюбец Бог приимет молитву и покаяние наше и избавит нас от настоящих бед и напа­стей и спасет нас, яко мытаря покаявшагося, яко блуднаго сына возвратившагося, яко блудницу слезившую и яко разбойника веровавшаго и исповедовавшаго. Да и мы всебогатою благодатию Христа Бога спасшеся, получим обещанная благая и прославим Его со Отцем и Святым Духом во вся веки. Аминь.