История беспоповского староверия

Крестовоздвиженская моленная

Музей истории и культуры Староверия на Преображенском при Московской Поморской общине

В декабре 2023 г. на Четвертых Ковылинских чтениях состоялось официальное открытие «Музея
истории и культуры Староверия» в помещении Братского корпуса Московской Поморской
общины. За два года до этого руководство общины произвело качественный ремонт в этой части
здания, которое до этого находилось в плачевном состоянии. Музей создавался усилиями
Культурно-паломнического центра имени протопопа Аввакума. В начале была создана
фотовыставка, посвященная Пустозерску (месту гибели протопопа Аввакума и его соузников в 17
веке) и современному паломничеству староверов в эти святые места (автор экспозиции
М.Б. Пашинин). Она разместилась в конференц-зале общины. Затем, благодаря поддержке
Президентского гранта, а также староверов-попечителей была организована вторая часть музея, в
соседних помещениях. Всего общиной на благотворительных началах выделено под Музей четыре
зала общей площадью около 200 кв.м. В основу собрания Музея положена коллекция
М.Б. Пашинина, издателя, общественного старообрядческого деятеля, председателя Культурно-
паломнического центра имени прот. Аввакума, которое собиралось последние 35 лет.

В настоящее время в фонд Музея входят три фотовыставки «Пустозерск – земля Аввакума»,
«Староверие Севера» и «Московский Преображенский монастырь. Вехи истории» (все — автор
М.Б. Пашинин). Два зала посвящены музейным экспонатам, которые представляют культурное и
духовное наследие Староверия. Фонд музея можно разделить на несколько больших групп:
староверческая книжность, иконописная традиция (иконы на дереве), меднолитые иконы, резные
иконы на дереве, церковная утварь (кадильницы, лестовки, подрушники и т.д.).

Самой крупной частью собрания является старообрядческая книжность. Ее, в свою очередь,
можно разделить на несколько частей. Самая уникальная часть – это рукописные книги, каждая из
которых является единственным экземпляром и представляет историческую и культурную
ценность. В экспозиции представлены старообрядческие сборники 17-20 вв., посвященные
разным полемическим вопросам как с новообрядческой церковью, так и внутри
старообрядческих. Близкой к книжности является традиция старообрядческого лубка. Она
выросла из рукописной книжной миниатюры и имеет нравственную, назидательную основу. В
коллекции представлены экземпляры лубков и миниатюр от 17 до 20 вв., как рукописные, так
печатные (Преображенской типографии). Часть лубков, выставленных в Музее, являются
оригинальными , другая часть, посвященная настоятелям Выговского монастыря, копиями. В
настоящее время их оригиналы сохранились только в музеях. Организаторы Музея посчитали
необходимым использовать хотя бы копии, т.к. 2023 год был посвящен 300- летию создания
Поморских ответов, созданных на Выгу братьями Денисовыми, а затем ставшими краеугольной
частью поморской традиции. Печатная книга представлена различными старообрядческими
изданиями, в основном 19-20 вв. В том числе выставлено печатное издание Поморских ответов
Преображенской типографии 1911г., ныне библиографическая редкость. Особенным экспонатом
является Толковый Псалтырь, самое большое по размерам и обьему староверское издание
(издавалось один раз во второй половине 19 в.). Редкими экспонатами являются книги,
напечатанные на гектографе ( техника печати существовавшая в подпольных старообрядческих
типографиях конца 19 века). Интересными изданиями представляются книги, напечатанные в
типографиях зарубежья, где сохранились крупные староверские общины (19-12 вв.). В собрании
представлены и современные издания, посвященные протопопу Аввакуму, подборка Поморских
Старообрядческих календарей за разные годы и др..

Иконописная часть собрания представлена иконами Выговского письма (св. Никола, св. Параскева,
Распятие с предстоящими) 18 века, а также иконы письма Московских Преображенских
мастерских. В основном это избранные святые (семейные небесные покровители), видимо, заказы
отдельных прихожан. Эта школа второй половины 19 века недавно была открыта искусствоведом
Д.Е. Мальцевой (Русский Музей). Также в экспозиции представлены иконы современных

поморских иконописцев Сергея Иванцова, Вячеслава Русакова, Георгия Рощина, Ильи Мельникова

и др. Особая тема в иконописной традиции – резная икона по дереву. Несмотря на свою
аскетичность она имеет свой северный неповторимый колорит и редко встречается в центральной
России. Это предметы привезенные с Русского Севера (Архангельская, Вологодская, Кировская
области, Карелия, Республика Коми). Как правило — это традиция беспоповских согласий.
Необычной частью собрания являются кадильницы (кацеи). У беспоповцев была своя традиция
изготовления кадило, отличающегося от священнического. Несмотря на строгость церковных
правил, каждый мастер вносил что то свое в изготовление этого необходимого предмета
церковной службы. Особенно редкими являются глиняные кацеи, эта традиция бытовала на
Русском Севере, и в силу своей хрупкости мало сохранялась.

Также в экспозиции представлены старинные лестовки (четки), как вышитые серебром, так и
жемчугом. Рядом выставлены современные образцы.

Особая тема экспозиции – старинные фотографии. Два стенда представляют подборку несколько
десятков дореволюционных портретов старообрядческих типов из разных регионов России.
Вторая часть коллекции — фотографии известного дореволюционного мастера Дмитриева. Это
староверы Поволжья, скиты, портреты, моленные.

Экспозиция Музея не является законченной, это только начало. Организаторы надеются на
дальнейшее сотрудничество с представителями академической науки, на помощь прихожан
Московской и других общин, впереди еще большой обьем работы.

Запись на экскурсию в Музей:
тел.: +7(926) 741-97-70 или +7(916) 175-03-76
email: tririm@yandex.ru
Директор Музея
Пашинин Максим Борисович

Фотовыставка Пустозерск — земля Аввакума

Фотовыставка Староверие Севера

Старообрядческая книжность

Лубки

Старообрядческая иконопись

Меднолитые иконы

Резные иконы

Церковная утварь

К.Ф. Комков «Об истории московской «медницы» XXI века»

Встретив короткую вставку Кожурина К. Я. в его книге «Повседневная жизнь старообрядцев», нахожу необходимым коротко описать историю артели «ПОМОРЕЦ» и оценить  работу ее  участников. В первую  очередь? следует отметить, что основная роль в ее организации принадлежит  наставнику Московской поморской общины Евфимию Севастьяновичу Лепёшину, земная жизнь которого закончилась в июне 2021 года. В сентябре 1992 года он по окончании службы пригласил автора этой заметки на беседу. В руках у него был крестик, и он сказал, что этот крестик (иногда два) ему приходится выкупать у старообрядца Митрополичьей (Рогожской) церкви. Назвал имя и телефон и дополнил, что крестиков надо много и срочно. Можно закупить даже у никониан, у них есть Софринская фабрика религиозной утвари. Может, это путь не совсем праведный, но у нас очень большая потребность, Господь простит. Через день или два я оказался на проходной этой фабрики. В цех не пустили, позвали мастера. Выслушав, он отметил, что у них сейчас очень много заказов от Патриархии, раскрыл блокнот и почти приготовился писать, но услышав, что я с Преображенского, из Поморской Церкви, чуть ли нецензурно меня отругал, развернулся и ушел.

Поработав с литературой по литью, я решил обратиться к рогожскому мастеру, который встретил тепло, но технологию изготовления своих крестиков не раскрыл и посоветовал лить из легкоплавких металлов. Моя информация огорчила Евфимия Севастьяновича, но упоминание о легкоплавких металлах напомнила ему, что духовный отец Игорь Матвеевич и староста храма Ксенофонт Кузмич замышляли что-то по этой части и что надо с ними переговорить. Через 5-10 минут Ксенофонт Кузмич вручил мне гипсовый кубик размером примерно 55 см. Дома мой сын Костя раскрыл его, и мы увидели полость с отпечатком крестика с нечеткими берегами. У Кости в школьные годы были уроки работы с гипсовыми игрушками. За один-два дня он изготовил «опоки» для гипсовых прямоугольных матриц уже для двух отпечатков крестиков. Нашлось сначала олово и «тигель» из нержавейки. Первая плавка и заливка были проведены на кухне квартиры. В очередное воскресенье мы показали Евфимию Севастьяновичу наш «труд». Он его одобрил, но посоветовал добиться выплавки медных крестиков. На их освоение были затрачены месяцы. Никаких начальных вложений на это не потребовалось.

Техническая литература помогла нам найти более жесткий материал ЦАМ (цинк-алюминиевый сплав) с температурой плавления  400-500 градусов. На Электроуглинской свалке удалось найти материал для первых тиглей. Для слежения за температурой у Комкова Ивана Федотовича нашелся прибор с двумя платиновыми термопарами. ЦАМ не пришлось покупать, выяснив, что из этого материала изготавливается корпус карбюраторов. Обратились к Николаю Алексеевичу Комкову, который в то время был начальником колхозных мастерских в Рязанской области. Он снабдил нас двумя мешками старых карбюраторов. Выход с кухни в подвал храма Воскресения и Покрова в Токмаковом переулке помог осуществить секретарь РС ДПЦ  Алексей Васильевич Хвальковский. В храме еще действовал цех по изготовлению штампов, печатей и других изделий, а штатные архитекторы уже создавали проект по восстановления храма начала XX столетия. С помощью учителя труда Николая Ивановича (который подарил нам свою печь, изготовленную из бочки, набитую крошкой асбеста с полостью и вмещающую в себя спираль из нихрома) удалось отработать изготовление крестиков из ЦАМа. Крестики, прочные, жесткие и блестящие при изготовлении, на потном теле быстро темнели. Тем не менее, с месяц или полтора они принимались ныне покойной Агриппиной Ивановной с благословения настоятеля, создавая для нас «капитал» для дальнейшего развития. Эти наши успехи подтолкнули А. В. Хвальковского и директора РС ДПЦ Д. П. Рыжова (ныне покойных) выделить деньги из их фонда восстановления храма на приобретение более надежной отечественной печи.

Мне удалось тогда найти начинающих изготовителей печей разных направлений. Покупать печь Д. П. Рыжов приехал сам лично. Печь быстро была подключена, но технология изготовления отсутствовала. Гипсовые опоки трескались от высокой температуры, а опоки из асбоцементных труб оказались неудобными. Заводские опоки были для нас дороги, а «землю» мы еще не подобрали. Мелкий песок с примесью глины тоже не нашел применения по многим причинам. Учитель труда посоветовал осадки пыли из трубы завода керамблоков, но однородной массы этих осадков найти не удалось. Пробная «земля» Кости из толченых красных кирпичей показала себя удовлетворительно. Потребовались сита. Обратились на Солнечногорский завод металлических сеток. Выручил Владимир Алексеевич Хвальковский, включившийся в нашу бригаду: у него в то время была машина. Изготовили сита с разными ячейками. Металлические опоки начали делать из типовых уголков. У кого возникла такая идея, припомнить не могу, но она нас выручила до конца наших дней. Пока заготавливались земля и опоки, проводили пробные плавки и заливки в опоки из асбоцементных труб. Получили первые крестики из латуни.

В это время в нашу бригаду включился Алексей Александрович Безгодов, окончивший срок службы в Советской армии. Оживилась безмолвная наша бригада. Совсем недалеко от храма расположено МГТУ, где мы учились и проводили лабораторные работы на литейной кафедре. Встретились, раскрылись. Нас выслушали, познакомили с литьем мелких деталей, в том числе по выплавляемым моделям. Опробовать эту технологию взялся Алексей Безгодов. Крестики из воска получились у него неплохо. Далее из них необходимо было сделать «елочку», облить ее гипсовым составом и высушить. Залили латунью. Результат  оказался неутешительным. В это же время литьем в «землю» стали получаться удовлетворительные, иногда, хорошие крестики, требующие меньше труда и времени на доработку. Первая из латуни икона святого великомученика Георгия получилась у нас в асбоцементной опоке. Мы подарили ее Агриппине Ивановне. Храм потихоньку восстанавливался. Две трещины, одна на восточной стенке за винтовой лестницей, шириной в 15-20 см, и в полметра – на южной были заложены вполне квалифицированно кирпичами. Условия работы в подвале ухудшились. Строители терпели нас как представителей Церкви, несмотря на ядовитый дым, которым мы иногда их задымляли. Мы занимались, в основном, латунными крестиками, к которым прибавились еще крестики из серебра и по заказу. Рабочее пространство наше сокращалось. Чтобы не стать виновниками плохого или даже незаконченного восстановления подвала храма, а также из-за смены и разногласий с новым директором РС, который сменил заболевшего Д. П. Рыжова, мы стали искать новое место. Настоятель отец Савелий откликнулся на нашу просьбу. Убедил, что место будет не в подвале, и пообещал помочь в перевозке нами нажитого имущества. К тому времени печь, купленная за деньги РС, пришла в непригодное для литья состояние, вследствие брака изготовителей. Пришлось изготавливать новую печь – по образцу, который мы присмотрели в лаборатории МГТУ. Нагреватели и жаропрочные кирпичи купили в Подольске, а жаростойкое утепление приобрели почти даром в Апрелевке. Опять помог Хвальковский Владимир Алексеевич со своей машиной. До сих пор думаю: оплатил ли я ему хотя бы за бензин? Через 5-7 дней после переезда приступили к литью икон.

Сушка опок отнимала много времени и часто приводила к неудачам – работа большая, а результат нулевой, пока не были изготовлены сушила из большого двустворчатого шкафа с электронагревателями, обеспеченные автоматом по поддержанию постоянной температуры. Мы оставляли его включенным даже на ночь. Почти все иконы после очистки, полировки и протирания передавались отцу Василию Федотовичу Нечаеву, который очень ответственно взял на себя пересылочную и финансовую работу. Опять я себя упрекаю, что забывал спросить его о почтовых расходах. Никогда не было возврата. Этот период был у нас самый плодотворный. Были случаи, что некоторые прихожане заказывали у нас целые божницы. Первой из них была Мария Ивановна Потапова из Шаморги. В общине в 1990–е годы ее многие знали. Она в летние месяцы жила на родине, занимаясь сбором лекарственных трав и цветов, и, приезжая в Москву, предлагала их знакомым в храме, в том числе мне и отцу Евфимию. Зная, что мы льем иконы, она попросила изготовить ей божницу. Я знал мастера, увлекающегося такой работой. Им был мой брат Александр Федотович. К тем иконам, которые у нее были, мы добавили свои. После изготовления пришлось добавить, что мастера надо отблагодарить, с чем она согласилась. Позднее по этому образцу ему пришлось изготовить еще для родственников и знакомых, наверное, не менее двух десятков таких божниц. В Токмаковом храме в алтаре находится икона Покрова Пресвятой Богородицы в киоте, им изготовленном. Однажды, после службы, ко мне обратился молодой человек и попросился на работу. На вопрос: «Ты старовер?» – «Да, я старовер», – ответил он уверенно. Оказалось, что мы из одного села. Отца его я знал как надежного колхозника и лучшего косца. В работу включился Андрей Авдонкин как настоящий труженик. Повторять, что делать – не надо было. Основная его работа была – литье, куда входили также набивка земли в опоки, их сушка и проверка литейных отверстий. В свободное время – обработка готовых отливок или подготовка инструмента не только для себя. Его работой я был доволен. Он показал себя достойным исполнителем. Хорошей труженицей и помощницей оказалась и Потапова Наталия Андреевна, тоже односельчанка. Ей доверили привезти нам на несколько дней редкие иконы большого формата. На обработку икон приходили другие женщины разного возраста, чаще знакомые, но ненадолго.

Иконы в качестве моделей я находил у родственников, как правило, уже «подтертые». Среди них были приобретенные нами в антикварных магазинах и на «вернисаже» Измайловского рынка. После включения больших сушил производительность артели заметно возросла. За неделю мы выпускали 40-50 икон и более 100 крестиков. Отработали технологию литья Распятий, образов Богородиц и Николы Чудотворца больших форматов. Однажды, уже под конец наших успешных работ, обратился ко мне отец Евфимий Севастьянович с просьбой – подобрать ему образ Пресвятой Богородицы Владимирской.

Эта просьба долгое время не выходила у меня из памяти. В вернисаже я, наконец, нашел такой образ, но, вернувшись, обнаружил небольшой дефект, исправить который пришлось с помощью друга отца Игоря Матвеевича, художника, уже помогавшего нам ранее. Он исправил и в качестве оплаты попросил три отливки по этой модели. Тогда для нас такой «долг» не был нагрузкой. Андрея уже не было. Он нашел себе достойную работу на предприятии. Мы с Костей отлили 14 образов. Выполнили просьбу отца Евфимия, расплатились с художником, теперь уже, наверное, покойным, а 10 образов вручили Ирине Ивановне Мармузовой, тоже уже ныне покойной, принявшей на себя у отца Василия Федотовича пересылочную и финансовую работу. Одна икона осталась у хозяев. Именно ее снимок представлен выше. Заканчивая эту статью, хочу сказать, что мы не помышляли соперничать с литейщиками Выга, которые достигли высокого художественного уровня меднолитейного мастерства, но память о своем литье  решили оставить. Инициативу проявил Алексей Безгодов, который в пятилетие нашей работы написал короткую заметку под названием, что который в пятилетие нашей работы написал короткую заметку и изобразил символ в виде церковной «луковицы» с начальными буквами имен основателей «Поморца». Подобный символ мы наносили на некоторые модели икон.

 Следуя традициям многих поколений поморских литейщиков, мы осторожно попытались восполнить самое необходимое для верующего человека (тем более для старовера-поморца) – нательные крестики, а затем показать, что достигнутый ими высокий художественный уровень медного мастерства можно повторить, пользуясь их иконами как моделями, поскольку поморские художники приняли традиции древнерусской медной пластики, переняв достижения византийских мастеров. Об этом говорят фотоснимки наших икон, размещенные в тексте: образ Пресвятой Богородицы Владимирской, образ святого Архангела Михаила. Заслуживают внимания и божницы Александра Федотовича и Владимира  Николаевича Левочкина. Вскоре начались непредвиденные события в пределах Московской поморской старообрядческой общины (после включения ей в состав своей территории части земель бывшего Преображенского монастыря). Работы в «меднице» заметно приостановились. Лавка, где хозяйничала дочь прежнего председателя общины, отказалась принимать наше литье, а затем достаточно быстро стали уходить члены артели и из-за проблем с  трудоустройством в Москве практически исчезли. Все это заставило поставить крест на деятельности литейной мастерской, поскольку «медница» и лавка оказались в пределах монастыря. События, которые следовало бы забыть, вначале привели к разногласию среди отцов и к выделению из общины «квазиобщины» во главе с «казаками». Напоследок «оруженосец» главного казака послал меня вон с захваченной ими территории, а, следовательно, из «медницы», уже настоящим, резким нецензурным словом. К радости нечестивого, они явились основной причиной окончания работы «медницы». Останутся только эти воспоминания и кое-какое имущество, перевезенное заранее в гараж с внутримонастырской свалки. Слава Богу, молитвами всей общины и усердной работы председателя Александра Иосифовича Лепешина, от «квазиобщины» во главе с «казаками» удалось освободиться. В заключение хочется сказать, что поставленная отцом Евфимием проблема с крестиками на тот момент была решена, мы также наладили литье икон, однако впоследствии тягаться с «медницами» Новгорода и Патриаршей церкви нам стало не под силу.

К.Ф. Комков

П.И. Васильева «Староверы Бежаницкого, Дедовичского, Новоржевского районов Псковской области»

Первые официальные сведения о старообрядцах Псковской губернии относятся к началу XIX века. В документах из фондов Государственного архива Псковской области (ГАПО) за 1800 г. читаем: «…многие из купечества, мещанства и поселян, содержащие издревле Православную Христианскую веру, по поводу совращения их раскольническими лжеучителями уклоняются целыми селениями в старообрядчество»[1]. В Псковской губернии староверы жили, в основном, в Порховском, Новоржевском, Псковском и Опочецком уездах. В 1826 г. в Порховском уезде проживало 4875 староверов. К 1835 г. их число увеличивается до 13996 человек. Хранятся сведения о «раскольниках», в основном, в трёх фондах (20, 39, 66). Материалов много, но часть из них не выдается по причине плохого физического состояния.

В фонде псковского гражданского губернатора в Государственном архиве Псковской области (Ф. 20) хранятся сводные ведомости о «раскольниках», их моленных. Такие данные собирались ежегодно по распоряжению Министерства внутренних дел (МВД). Помещались сводные ведомости и на страницы «Памятных книжек Псковской губернии». Но насколько им можно верить? При ближайшем рассмотрении данные, помещённые в сводные ведомости о числе «раскольников», являются заниженными по сравнению с теми, которые получены из уездов. А кто поручится за то, что уезды давали объективные данные?

Данные Псковской духовной консистории (Ф. 39) о «раскольниках» тоже вызывают сомнения, так как лица, подающие сведения о них, часто скрывали истинную картину. Об этом говорят архивные документы:  «…староверы показали, что некоторые православные священники брали деньги: за сокрытие их сект; за совершение треб по их обрядам (деньги большие); за то, что треб не совершали, а предоставляли возможность им самим совершать требы по раскольничьему обряду. Последовавшее расследование священников от обвинений освободило, так как нет доказательств. Под подозрением остался только Павел Поликарпов, который получил от крестьян корову. Корову эту, по его словам, он взял не за укрывательство раскола, а из сожаления к мужику по случаю сложившегося платежа (налог)»[2].

Причины для сокрытия «раскольников» были, ведь наличие «раскольников» в приходе означало недостаточную работу по увещеванию склонившихся в «раскол» и даже могло стоить места священнику. Так, например, священник погоста Бардово Новоржевского уезда Пётр Алексеев пишет, что «неизвестно с какого года крестьяне д. Быхново состоят в расколе, но с 1818 г. не бывают у причастия. Неизвестно, где и через кого совращают». Псковская духовная консистория, посчитав, что священник необразован, к приходу невнимателен и стар, ставит вопрос о замене Алексеева внуком Александром Кудрявцевым[3]. В 1841 г. увольняется с благочинной должности священник Пожеревицкого погоста Иаков Херасков за злоупотребления и послабление «раскольникам»[4]. В 1826 г. в Дегожском погосте Порховского уезда (позднее эта местность относилась к Городовицкому погосту, а ныне – территория Бежаницкого и Дедовичского районов. – В. П.) была обнаружена моленная – в д. Плотки (одна из пяти, обнаруженных в губернии).  В том же году здесь же, в имении помещика А.И. Ноинского, вспыхнуло крупное крестьянское волнение. В архивных документах о зачинщике Фирсе Васильеве, крестьянине д. Берёзовец, написано: «закоренелый старообрядец»[5]. В 1861 г. священник погоста Городовик Соловский переводится в другой погост с лишением его места, а дьячок Черепнин и пономарь Модестов высылаются в монастырь за нетрезвую жизнь и распространение «раскола» среди прихожан их прихода[6].

Ставился вопрос об увольнении Василия Климентьева с должности сельского старосты Сорокинской волости Порховского уезда за то, что не допускал «раскольников» на беседы, проводимые священниками с «расколоучителями»[7]. За помощь православным священникам в обращении из «раскола» можно было получить орден св. Анны 3-й степени, как получил его титулярный советник Тургонинов за содействие священнику Кудрявцеву[8].

По навязанному мнению, многие считают, что староверы были против учения, против просвещения, против развития общества, не принимали ничего нового. Но разве до XVII в. Русь не развивалась? И если в XVII‒XIX вв. какие-то новшества не принимались староверами, то только потому, что это исходило от власти, враждебно к ним настроенной. Как только в отношении старообрядцев наступали какие-нибудь послабления, так сразу открывались церкви, школы. У автора статьи «Посад Сольцы» есть такие слова: «Просвещение, в котором они (раскольники) привыкли видеть враждебные для них цели правительства, никогда не пользовалось их уважением, как и всё, к чему стремится расположить их правительство».

К чему же стремилось расположить их правительство? Старообрядцы ограничивались при занятии общественных должностей (каждый избранный должен был дать подписку «о непринадлежности к расколу»). Вероятно, по  причине притеснения не были приглашены к присяге Николаю I староверы погоста Барута Новоржевского уезда. Когда дело вскрылось, стали искать виновных и быстренько приводить к присяге «раскольников»[9]. Староверам было запрещено записываться в купеческие гильдии. Для того чтобы приобрести право на торговлю, староверы вынуждены были переходить в православие или присоединяться к единоверческой церкви. Уменьшение числа состоятельных прихожан приводило к тому, что в старообрядческие церкви-моленные не поступало богатых пожертвований.

В царствование Николая I усилились репрессии в отношении старообрядчества. Некоторые исследователи считают, что в XIX в. староверы составляли третью часть русского населения. Среди них и такие, которые:

  • опасаясь за свою жизнь или имущество перешли в православие или единоверие, тайно оставаясь старообрядцами.
  • тайно перешли из православия в «раскол».

Запрет на открытые богослужения заставил людей изворачиваться, лгать как духовной власти, так и гражданской.

Изучая фонды ГАПО, встречаешься с делами о крестьянах, осуждённых за уклонение в «раскол», о розыске «раскольников», бежавших из монастырей. Не забудем тот факт, что многие из монастырей играли роль тюрем. В монастыри отправляли даже детей (для увещевания).  Судебные преследования «раскольников» могли завершиться штрафом. Так, в 1826 г. облагаются штрафом крестьяне А.И. Ноинского: Тимофей Прокофьев за захоронение младенца без священника — 25 руб., Кондратий Ильин за недопущение православного священника (2 раза) крестить младенца — 10 руб.

В середине XIX в. власть пошла на компромисс, введя единоверие. Единоверцы составляют одну церковь с церковью новообрядческой, отличаясь от нее только тем, что совершают богослужение по старым книгам, употреблявшимся до патриарха Никона, и употребляют некоторые религиозные обряды того времени. Некоторые священники считали, что единоверие служит прикрытием «расколу». Формально числясь в единоверческой церкви, «раскольники» обращались за исполнением своих треб к старообрядческим наставникам, а православные священники теперь уже не могли к ним обращаться с увещеваниями, так как они принадлежали к признанной законом единоверческой церкви.

В рапортах псковскому губернатору (1841) среди причин  раскола указывается то, что отправление треб у «раскольников» дешевле; что православные священники совершают неблаговидные поступки. Так, священник Меньшиков погоста Плёсса не поехал крестить младенца крестьянина  Кузьмина, требуя привезти ребёнка в церковь. Ребёнок был слаб, стояли жестокие морозы, но всё-таки его привезли, а священника в церкви не оказалось (уехал крестить в д. Тихвино). После нескольких часов ожидания отправились искать священника и нашли пьяным в питейном доме[10]. Крестьяне, отпавшие в «раскол», жаловались на своих священников в строгом принуждении их к хождению в церковь, лишние поборы (брали свыше положенной руги, стали ещё требовать разного хлеба и живности)[11].

К 1845 г. были закрыты все старообрядческие моленные на территории описываемой местности. Число староверов сократилось. Одних высылали за пределы губернии, других насильно переводили в православие[12].

В ГАПО есть дело за 1850 г., название которого звучит так: «О запрещении перечисления из Остзейских городов (из Прибалтики) к городам Псковской губернии раскольников безпоповщинской секты». В нём говорится, что «…в сем крае строго соблюдается закон о недозволении последователям вредных ересей причисляться вновь и перечисляться из одного городского сообщества в другое. Не приемлющие священства и брака раскольники признаются особенно вредными сектаторами»[13].

В 1852 г. священнослужители Аксёновского, Бардовского, Дворицкого  (Бежаницкий район) и Лодинского (Новоржевский район) приходов докладывают в Консисторию о том, что находившиеся в приходах «раскольники», несмотря на многократные увещевания оставить противную православию веру, остались в «расколе». Увещевания часто даже не выслушиваются[14].

В 1853 г. вышел закон об упразднении «противозаконных раскольнических сборищ». В 1854 г. причт Покровской церкви погоста Баруты (Барута) рапортовал в Псковскую духовную консисторию, что за разные годы из «раскола» в православие добровольно перешли 14 человек.  Хотя они дали подписку о том, что не будут посещать «раскольническую секту», но в церковь не ходят. Подписки давали староверы деревень: Андрейкова Нива, Стехова, Михалкина, Чудинова, Приветка, Завещевье, Рябкова. Так, например, крестьянин д. Завещевье Иван Афонасьев и д. Чудинова девица Акулина Михайлова,  желая вступить в законный брак,  дают следующую подписку: «… мы досель содержащие свою старообрядческую веру оставляем и присоединяемся к православной, восточной, кафонической церкви без всякого принуждения и обязуемся… наших детей крестить и воспитывать по долгу христианскому… В случае неисполнения нашего по сему обязательству подвергаем себя позаконному наказанию»[15].

(Продолжение следует)


[1] ГАПО. Ф.39. Оп.1. Д.7660.

[2] ГАПО.  Ф. 20. Оп. 1. Д. 1380.

[3] Там же Ф. 20. Оп. 1. Д. 1380.

[4] Там же. Ф. 39. Оп. 1. Д.  5568.

[5]  Там же. Ф. 20. Оп. 1. Д. 745, л.98.

[6] ГАПО. Ф. 39. Оп. 1. Д.  7073; Д. 5568.

[7] ГАПО. Ф. 39. Оп. 1. Д.  5590.

[8] Там же. Ф. 20. Оп. 1. Д. 1174.

[9] Там же. Ф. 20 Оп. 1. Д. 927.

[10] ГАПО. Ф. 20 Оп. 1. Д.1380.

[11] Там же.

[12]  http://www.porhov-uezd.narod.ru/. Ефимов А.Н. Сборник «Псковские старообрядцы».

[13] ГАПО. Ф. 20. Оп. 1. Д. 1696.

[14] ГАПО. Ф. 39. Оп.1. Д. 7810.

[15]Там же. Ф. 39. Оп.1. Д. 7826.

П. И. Васильева
(п. Бежаницы, Псковская область)

Александра Яковлева (Валмиера) «Страницы истории Рижской Гребенщиковской старообрядческой общины»

В настоящем выпуске Календаря Древлеправославной Поморской Церкви мы продолжаем публикацию материалов о малоизвестных страницах истории рижских и балтийских староверов, духовных наставниках, церковных деятелях, внесших большой вклад в сохранение Древлеправославия, но чьи биографии и деятельность оставались почти неизвестными. В предыдущих выпусках Календаря ДПЦ можно прочесть статьи:

Юхименко Е. М. Староверческий наставник Яков Васильевич Холин (1753-1820): к истории духовных связей Москвы, Петербурга, Стародубья и Риги // КДПЦ на 2021 год. С. 58-66.

Иванов А. И. Страницы истории: к 150-летию Гребенщиковского училища в г. Риге // КДПЦ на 2023 год. С. 63-68.

Яковлева А. Я. Григорий Семенович Ломоносов // Там же. С. 68-70.

Исследование биографии и деятельности Савы Григорьевича Дьяконова

Савва Григорьевич Дьяконов[1] (? — 1817) — купец первой гильдии, судовладелец, крупный заводчик, благотворитель, член Церковного Совета Рижского старообрядческого общества.

Савва Григорьевич Дьяконов — известный старообрядческий деятель, по мнению многих исследователей, внёсший значительный вклад в основание и укрепление старообрядческой общины в Прибалтийском крае. Будучи купцом первой гильдии, он вёл торговлю в Санкт-Петербурге, Риге и других городах. Имея недвижимость в Риге и будучи жителем этого города, упоминался и как петербургский купец, и как рижский купец первой гильдии.

Савве Дьяконову в разное время в Риге и Митаве принадлежал ряд объектов недвижимости: дома, ларьки, земельные участки и др. Некоторые из домов он строил сам, и они были в его собственности, другие же необходимые для жизни и деятельности помещения он, как и многие купцы, арендовал. Так, например, в Митаве (Елгаве) в 1803 году Савва Дьяконов построил дом рядом с конюшенным двором[2]. В те времена городским домохозяевам кроме всего прочего полагалось мостить, чистить и освещать улицы возле своих домов. Таким образом силами домохозяев создавались и содержались городские участки и даже целые кварталы.

Имя Саввы Дьяконова упоминают также и в связи с кожевенным заводом в Риге, владельцем которого он был. Его завод указывают в качестве крупнейшего в то время в Риге кожевенного завода и одного из крупнейших в России[3].

Судя по ряду сведений, обнаруженных в старых рижских газетах второй половины XVIII и начала XIX века, Савва Дьяконов был также и судовладельцем. Он занимался перевозками различных товаров и грузов (доски, тёс и т.п.) как в рамках городов Российской империи (Санкт-Петербург, Рига, Аренсбург (ныне Курессааре, остров Сааремаа), Пернов (ныне Пярну) и др.), так и торгуя с городами зарубежья, например, со Стокгольмом. Кроме обычных грузов, суда С.Г. Дьяконова перевозили и необычные грузы. Так, «Rigascher Anzeigen» («Рижские Ведомости») сохранила интересный факт: осенью 1815 года судно Саввы Дьяконова перевозило в Ригу очищенные медные монеты старого монетного двора, сопровождал этот груз аренсбургский учётчик/казначей Редькин[4].

О кораблях Саввы Дьяконова существует интересная информация, сохранившаяся в воспоминаниях прибалтийских староверов. Так, говорится, что в 1780 году, а также ещё в 1895-1896 гг. у него было судно под названием «Протопоп Аввакум»[5]. Документальных подтверждений того, что у С.Г. Дьяконова было судно с таким названием, пока не удалось найти, однако удалось найти упоминание в объявлении 1800 года двух других его судов: галиот «Св. Петр» и галиот «Сокол», а также упоминание галиота «Св. Николай», на котором осенью 1795 года перевозили в Санкт-Петербург 203 ящика присланной в Ригу из Гродно польской библиотеки. Эту библиотеку перевозили по приказу Екатерины II после подавления начавшегося в марте 1794 г. восстания Тадеуша Костюшко и Третьего раздела Речи Посполитой в 1795 году.

Для перевозки этого ценного груза с рижским купцом 1-й гильдии Саввой Дьяконовым был заключён специальный контракт от 2 октября 1795 года. 6 октября 1795 года груз был принят на галиот, о чём свидетельствовал шкипер судна Егор Ильин: «1795-го года октября в 6-й день принял я, шкипер Егор Ильин, во вверенный мне от рижского 1-й гильдии купца Саввы Дьяконова галиот “Св.-Николай” двести три ящика с принадлежащей казне библиотекою для отвоза в Санкт-Петербург, в том даю сие свидетельство […][6]».

Кроме торговой деятельности С.Г. Дьяконов, как и другие состоятельные купцы, занимался благотворительностью. Он поддерживал местную старообрядческую общину, делая крупные пожертвования, а также был членом Церковного Совета Рижского старообрядческого общества. Согласно исследованиям ректора Гребенщиковского духовного училища и руководителя издательско-просветительского отдела РГСО Иллариона Иванова и найденным им документам, Савва Дьяконов делал крупные пожертвования в пользу Рижской старообрядческой общины.

Кроме того, в 1777 году С.Г. Дьяконов купил место за «Московскими воротами», под старообрядческую больницу, он считается основателем этого заведения. По другим сведениям, в 1760[7] г. в деревянном строении, принадлежавшем Савве Дьяконову, была основана первая рижская старообрядческая моленная, впоследствии и богадельня. Позже эта недвижимость перешла под управление к другому рижскому купцу из староверов — Гавриле Алексеевичу Панину. Впоследствии многие благотворители богадельни приобрели это заведение у Панина и принесли его в дар общине. Здесь следует заметить, что Гавриле Панину перешли несколько домов, ранее принадлежавших С.Г. Дьяконову. Предприятие «Панин и сыновья» имело свой торговый дом, а также активно занимались недвижимостью, в том числе поддерживая Рижскую старообрядческую общину.

В 1927 году журналист и историк Борис Шалфеев, указывая на вклад С.Г. Дьяконова и 1777 год, описывал местоположение заведений старообрядцев такими словами: «Кроме Гребенщиковской моленной и богоугодного заведения, как сказано, существовали и другие, например, в 1777 г. С.Г. Дьяконов купил место за «Московскими воротами»; под старообрядческую больницу. Неподалёку от «Большой Пумпы» (место нынешней Гертрудинской церкви), возле Малой Александровской улицы, как раньше именовалась Венденская, находилась больница и моленная, оборудованная на средства купца Панина, на Спасо-Церковной улице, около круглой церкви Исуса была молельня, позднее обращённая в единоверческую церковь, был молитвенный дом за Двиною и т.д.»[8]

Что касается 1760 года и молельной на Московском форштадте, то Б. Шалфеев не выделяет какой-либо отдельной личности, положившей начало строительству здания, а пишет: «В 1760 г. безпоповская старообрядческая община владеет богадельней-приютом и благоустроенной молельной на Московском форштадте. Одновременно богатые купцы содержат на свой собственный счёт молельни при своих домах. Разнясь по вере с прочими русскими, старообрядцы составляют, однако, одно целое во всех тех случаях, когда поднимается общее русское дело…»[9].

В то же время информация из «Исторического обзора раскола в Лифляндии» (ЛГИА, ф. 1, оп. 10, д. 835, л. 29-35), относящаяся предположительно к 1849-1850 гг., где также упоминается имя С.Г. Дьяконова, звучит следующим образом: «Моленная, именуемая большою, существует с 1760 года; она состояла первоначально из деревянных строений и принадлежала купцу Савве Дьяконову, от которого перешла по наследству к купцу Гавриле Панину, продавшему её в 1793 году обществу раскольников за 2 тысячи рублей серебром. В 1802 (описка — в 1822 году) со словесного разрешения маркиза Паулуччи, вместо прежних деревянных зданий, возведены каменные и устроен дом, образующий нынче Гребенщиковское заведение […][10]».

Ещё одно очень интересное упоминание имени С.Г. Дьяконова в связи с богадельней Рижского старообрядческого общества можно найти в обширной статье из «Рижского вестника» за 1869 год. Так, в примечании к основному тексту, где речь идёт о высказывании Лескова о старообрядческой общине, дана уточняющая информация к словам Лескова: «… и что устроена щедротами некоего старообрядца Гребенщикова-радетеля об общественном благе. Быть может, г-н Лесков имеет на это положительные данные, но нам кажется это не совсем точным. Из хранящихся бумаг видно, что это заведение основано рижским купцом Саввою Григорьевым Дьяконовым и им впоследствии, более 50 лет (т. е. не позднее 1819 г. — А. Я.) тому назад, передано рижскому купцу Гавриле Алексееву Панину. Многие благотворители богадельни купили это заведение у Панина и принесли его в дар обществу»[11].

Очевидно, автору статьи и/или комментария в «Рижском вестнике» были доступны документы, где в связи с богадельней рижских староверов подтверждалось и имя Саввы Дьяконова. К сожалению, нет более точных данных о том, какой именно документ имелся в виду, однако документ — это серьёзное основание. Документ за 1760 год упоминается и в материалах по истории староверов, опубликованных в «Рижском вестнике» в 1871 году. В обширной статье приводится цитата из отчёта рижского старообрядческого общества за период с 8 октября 1826 по 1 ноября 1829 гг., а именно: «Всесильною помощию Спасителя и Бога нашего Исуса Христа, заведение ведет начало свое с 1760 г., как в книге недвижимого имущества видно»[12]. Эта цитата позволяет уверенно говорить о 1760 годе как начале официальной деятельности старообрядческой общины в Риге, однако из этой цитаты непонятно, на какое имя/общество была оформлена недвижимость и кому она до этого принадлежала.

Если предположить, что информация из публикации 1871 года является продолжением и дополнением к информации, опубликованной в «Рижском вестнике» в 1869 году, и если упоминаемые там документы являются продолжением и дополнением друг друга, — то можно считать доказанным, что первая моленная/богадельня была устроена в помещениях, принадлежавших Савве Дьяконову. Тем не менее, лучшим доказательством был бы сам упоминаемый выше документ из книги недвижимого имущества за 1760 г.

Как видим, в указанных свидетельствах встречается не только различная датировка, но и различные заведения, и, соответственно, здания: 1760 г. упоминается в связи с моленной и/или богадельней, а 1777 г. в связи с больницей, однако практически схожее описание: сначала упоминание земельного участка и деревянных построек С.Г. Дьяконова, а далее переход его имущества к купцу Панину с последующим переходом от Панина к старообрядческой общине. Точно такая же схема перехода имущества от купцов-старообрядцев к Старообрядческому обществу касается, например, и дачи «Гризенберг», связанной с богоугодными заведениями общины. Так в «Рижском вестнике» за август 1871 г., упоминая дачу «Грезенберг», принадлежавшую Старообрядческому обществу, автор примечания к статье по истории рижских старообрядцев указал: «Дача Гризенберг принадлежала рижскому купцу Савве Григорьеву Дьяконову и им, более 50 лет тому назад (т. е. не позднее 1821 г. —А. Я.), была передана рижскому купцу Гавриле Панину. Многие благотворители богадельни купили эту дачу у Панина и принесли ее в дар старообрядческому обществу. В котором году это было, с точностью не знаем»[13].

По другим же имеющимся данным дача, принадлежавшая старообрядческому обществу, «…досталась оная ему по завещанию покойного здешнего 1-й гильдии купца Ивана Ларионова Хлебникова»[14]. (Правда, следует заметить, что дача в рапорте названа «Гребенщиковской».)

В данной работе приведены все найденные сведения, где упоминается имя Саввы Дьяконова и имущество, перешедшее от него к общине. Не исключено, что какое-то из сведений может содержать ошибку или неполную информацию. К настоящему моменту в ряде случаев уже не известно, в какое именно время купцы-старообрядцы впервые приобрели ту или иную недвижимость, которая впоследствии перешла к общине.

Если предположить, что в 1760 году моленная и/или богадельня была основана на земельном участке, принадлежавшем С.Г. Дьяконову, а не другому староверу, то к тому моменту Савве Григорьевичу должно было быть не менее 20 лет (скорее, должно было быть более 20 лет). Таким образом, год его рождения должен быть не позднее 1740 года. Далее, учитывая год его смерти (1817), выходит, что на момент смерти ему было не менее 77 лет. Насколько верна эта информация, пока проверить не удалось. Тем самым, пока нет дополнительных уточняющих фактов, нельзя исключить, что С.Г. Дьяконов прожил долгую жизнь и причастен к основанию всех вышеназванных заведений: моленной и/или богадельни в 1760 г., больницы в 1777 г. и т.д.

Изучая материалы старой рижской газеты «Rigische Anzeigen»/«Rigascher Anzeigen», можно заключить, что Савва Григорьевич Дьяконов смело обращался с недвижимостью, брал кредиты, а в случае неудачных периодов в торговле, когда кредиты/векселя погасить не удавалось или не удавалось оплатить счета, он продавал некоторые из объектов, однако через некоторое время приобретал другие. Например, из-за неудачного периода в торговых делах в 1786 году[15] он попал в сложную ситуацию и не смог справиться с оплатой по счетам и кредитам. В 1788-1790 гг. три его дома были проданы с торгов. Однако дома Дьяконова приобрёл не чужой человек, а вышеназванный купец старообрядец Гаврила Алексеевич Панин (в сообщении указан как Гаврила Алексеев), предложивший наивысшую цену. Как следует из того же сообщения в «Rigische Anzeigen», Г.А. Панин был заимодавцем С.Г. Дьяконова[16].

Савва Дьяконов занимался различными торговыми операциями, например, в 1800 году он продавал в Риге два своих судна со всем снаряжением: галиот «Св. Петр» (St. Peter) грузоподъёмностью 100 ластов (200 тонн) и галиот «Сокол» («Sokol») — грузоподъёмностью 80 ластов (160 тонн)[17].

Савва Григорьевич Дьяконов скончался в 1817 году[18]. Среди его наследников был митавский купец Матвей Сергеевич Волгин. Интересно, что 20 октября 1817 года, как раз в год смерти С.Г. Дьяконова, М.В. Волгин выдал на имя Рижской старообрядческой больницы восемь векселей на сумму 15 тысяч рублей каждый, т. е. общей суммой 120 000 рублей[19]. Возможно, что это могло быть связано в том числе и с условиями завещания Саввы Дьяконова.

Наследство Саввы Дьяконова было столь обширным, включая разную недвижимость и транспортные средства, а также связанные с ними финансовые обязательства, что его наследственное дело продолжалось решаться ещё и в 1830-е годы. Исследования продолжаются.

Иона Феодотович Тузов

Иона Феодотович (Феодотьевич) Тузов (? — 29 мая/11 июня 1900, Рига, Российская империя) — рижский купец, общественный деятель, учредитель и почётный попечитель Гребенщиковского училища, председатель Строительного комитета по перестройке Гребенщиковского богоугодного заведения.

Иона Тузов родился в русской семье староверов. Его отец — купец Феодот Назарович Тузов был строителем[20]. В 1843 он упоминался как мещанин, а позже — с 1844 г. как купец. Ф.Н. Тузов построил в Риге несколько домов. Помещения в доме Тузова сдавались внаём квартирантам.

Иона Тузов был старшим из трёх сыновей Феодота Назаровича и играл ведущую среди братьев роль. Братья Тузовы занимались торговлей, арендой помещений и банным делом. Как общественные деятели они участвовали в жизни местной старообрядческой общины. Иона Тузов ряд более активных лет жизни был купцом 1-й гильдии[21], позже упоминался как 2-й гильдии купец.

Рижское старообрядческое общество и Гребенщиковское училище. Одним из ярких и значимых вкладов Ионы Феодотовича Тузова в жизнь старообрядческой общины было участие (совместно с другими старообрядческими деятелями) в ходатайстве и учреждении в Риге старообрядческого училища, где могли бы обучаться дети староверов. В связи с этой инициативой более всего известны имена старообрядцев Г.С. Ломоносова, З.Л. Беляева, И.Ф. Тузова, а также Н.П. Волкова[22]. Эти имена среди ревнителей обучения детей староверов упоминает и русский писатель Н.С. Лесков.

На учреждение училища и поддержание его деятельности И.Ф. Тузов пожертвовал 1000 рублей. Другими крупными жертвователями в самом начале были Г.С. Ломоносов (5000 рублей) и З.Л. Беляев (1000 рублей). Благодаря их участию в этом непростом деле, имена этих старообрядческих деятелей знали и за пределами Прибалтийского края.

Значимую помощь в продвижении дела с открытием училища оказал визит в Ригу литератора Николая Семёновича Лескова в 1863 году. Общими силами было получено разрешение на открытие училища для детей староверов. Впоследствии распоряжением со стороны властей училище получило название «Гребенщиковское училище» и было утверждено 4 февраля 1866 года. Однако не всё было так просто на этом пути и прошло ещё несколько лет, прежде чем училище начало свою деятельность. (Подробнее, см.: Иванов А. И. Учреждение и деятельность Гребенщиковского училища в Риге // Календарь ДПЦ на 2023 год. С. 63-68)

Н.С. Лесков, приезжавший в Ригу для ознакомления с ситуацией со школой для староверов, останавливался в Риге в доме Ионы Тузова. После того как Лесков уехал обратно в Санкт-Петербург, общение между ними продолжилось. Так, в одном из своих писем, обращённых к И.Ф. Тузову, Лесков в 1868 году написал: «Любезный Иона Феодотьевич, Бог, брат, терпел и нам велел. Есть раны, приносящие более чести чем все ордена целого мира. Довелось тебе понести обиды и оскорбления за правду и честную работу миру, — гордись этим, а не сетуй. Это рана дорогая и всякий честный человек ей поклонится».

Это письмо дополнительно подчёркивает, что путь к своему училищу был для старообрядческих деятелей тернист, однако эти тернии были во многом преодолены, и училище открыло свои двери ищущим знания. В 1872 году членами комитета по устройству Гребенщиковского училища от купечества были избраны: Григорий Семенович Ломоносов, Иона Феодотович Тузов и Захар Лазаревич Беляев, а от мещан: Евгений Васильевич Богданов и Михаил Ефимович Соколов[23]. И.Ф. Тузов впоследствии был и почетным попечителем Гребенщиковского училища, делал и другие пожертвования в его пользу, например, он пожертвовал народные книги для училища.

Кроме дел, связанных с училищем, Иона Феодотович Тузов долгое время состоял членом управления Гребенщиковского старообрядческого молитвенного дома и богадельни. С 1886 по 1892 г. был помошником эконома, а с 1893 по 1895 г. — попечителем. В марте 1885 г. был избран председателем Строительного комитета по перестройке Гребенщиковского молитвенного дома и богадельни. После произведенных работ храмовой комплекс обрел современный вид (Клешнина Л. В. Сакральный комплекс РГСО: культурный феномен. Рига: РГСО, 2022).

Предпринимательская деятельность и «Братья Тузовы». Братья Тузовы вели предприятие под общей вывеской «Братья Тузовы», во главе фирмы стоял Иона Феодотович, поэтому его имя упоминается чаще, чем имена братьев. Однако и братья отвечали за свою часть деятельности. Основная деятельность братьев Тузовых была связана с банным бизнесом: строительством и содержанием бань.

Однако кроме банного дела велась и промышленная деятельность. Так, в 1869 г. можно найти объявление, из которого следует, что Лифляндское губернское управление предоставило И.Ф. Тузову концессию для создания предприятия для обжаривания цикория и различных кофейных суррогатов. В качестве места расположения предприятия указано здание на Кливерсгольме, полиц. № 93[24].

Согласно имеющимся данным, И.Ф. Тузов занимался производством и продажей цикория и кофейных суррогатов и вёл это дело совместно с купеческой вдовой Ф.И.Поповой под общей вывеской «Павел С. Попов и Ко» (также «Павел Попов и Ко»).

«Dem Kaufmann 1. Gilde I. Tusowist von der livl. Gouv.-Verwaltung die Concession ertheiltworden, seine auf Groß-Klüversholmihmconcedirte AnstaltzumRösten von Cichorien und verschiedener Kaffeesurrogatefürgemeinsame Rechnungmit der zur 1. Gildegehörigen Kaufmannswittwe F. I. Popow, geb. Parygin, unter der Firma „Pawel Popow u. Comp.» fortzuführen» («Лифляндским губернским управлением купцу 1-й гильдии И.Тузову выдана концессия на продолжение своего на Большом Кливерсгольме ему предоставленного предприятия для обжаривания цикория и различных кофейных суррогатов за совместный счёт с принадлежащей к 1-й гильдии купеческой вдовой Ф.И. Поповой, урожд. Парыгиной, под фирмой: «Павел Попов и Компания»)[25].

Заказы на продукцию фабрики можно было делать, обращаясь на саму фабрику, в доме И.Ф. Тузова, а также в торговле фирмы «Павел С. Попов» на Синторской улице, в торговле И.Ф. Тузова и у наследников И.С. Парыгина в Митаве (Елгаве)[26].

В 1870 году цикорный завод и одна из бань братьев Тузовых, открытая в 1867 году, пострадали от сильного пожара. В сообщении в «Рижском Вестнике» об этом происшествии читаем: «В Митавской части, 4-го числа в 4 ¼  часов утра, загорелась находящаяся в Тринитатской (Троицкой) улице цикорная фабрика купца Тузова, и огонь распространился с такою быстротою, что охватил смежную баню и близлежащее деревянное строение для рабочих, из коих, несмотря на энергические действия пожарных, каменное выгорело до стен, а деревянное сгорело до основания; ущерб причиненный пожаром показан хозяином на 37,000 руб., все строения были застрахованы в 27,000 руб., находившийся в зданиях товар с инвентарем застрахованы в 12,000 руб. Фабрика и деревянное строение были застрахованы в С.-Петербургском, а баня в Рижском страховых обществах»[27].

Несмотря на то, что здания и товар были застрахованы, возможно, именно это событие сократило сферы деятельности Ионы Феодотовича Тузова, и он перешёл из 1-й гильдии во 2-ю. В дальнейшем информации о цикорной фабрике Тузова/Поповых не встречается.

У братьев Тузовых было несколько бань, в которых также сдавались внаём лавки, например, лавки при торговых Александринских банях: «Отдается лавка в наем при торговых Александринских банях; подробно узнать там же, или на Большой Московской улице, в доме Тузова, № 49»[28].

В 1873 году несколько бань было усовершенствовано согласно новым для тех лет технологиям. Так, в «Рижском Вестнике встречаем следующее объявление: «… с 24-го мая с. г. открыты новоустроенные по новейшему усовершенствованному способу, на Московском форштадте № 49, по Б. Московской и Романовской улицам народные торговые бани, состоящие из общих бань, как для мужского, так и для женского пола, отапливаемые еженедельно по вторникам, четвергам и субботам. О многочисленном посещении покорнейше просят высокопочтеннейшую публику БРАТЬЯ ТУЗОВЫ»[29]. Одна из бань братьев Тузовых располагалась на Струговской улице.

Ещё одна баня «Торговая баня», располагалась в первом квартале Митавской части, по Троицкой улице в доме Ионы ФеодотовичаТузова[30].

Кроме всего прочего, можно найти, что фирма «Братья Тузовы» некоторое время занимались продажей крупных сортов кустов крыжовника, смородины и малины[31].

Участие в местных русских общественных учреждениях. Иона Феодотович Тузов вёл активную общественную деятельность. Он принадлежал к тому числу староверов, которые свободно общались с представителями разных обществ, народов и вероисповеданий. Большую часть деятельности он всё же посвятил поддержанию русской культуры в Прибалтийском крае. Так Иона Тузов был членом Русского клуба[32], членом Русской ремесленной артели, а в течение нескольких лет был председателем правления общества «Улей»[33] и т. д.

И.Ф. Тузов вместе с братом Никифором Феодотовичем состоял членом Вспомогательного общества русских купеческих приказчиков в Риге. За время своего членства в этом обществе был одним из его директоров, позже и Иона Феодотович, и Никифор Феодотович получили звание почётных членов этого общества[34].

Фирма «Братья Тузовы» принимала участие в деятельности Рижского Русского Благотворительного общества. Например, в 1897 году братья Тузовы предоставили в безвозмездное пользование детям Мариинского детского приюта свои бани в течение целого года: «[…] братья Тузовы предоставили в безвозмездное пользование детям приюта свои бани в течение целого года […]»[35]. Такие акции благотворительности братья Тузовы проводили не один раз.

Деятельность И.Ф. Тузова в Рижской думе. На рубеже XIX и XX веков Иона Феодотович Тузов был членом Рижской думы. На заседании Рижской городской думы 11/23 января 1899 года Иона Феодотович Тузов совместно с И.М. Ремневым, Э. Рауте, Н. Минутом был избран в торговые депутаты для Московской части города Риги[36]. И тогда же лифляндским губернатором был утверждён в должности торгового депутата города Риги[37].

Иона Феодотович Тузов был женат на Аполлинарии Петровне Тузовой, в этом браке были дети. Из них имеется информация о Елене Ионовне Тузовой. Иона Феодотович Тузов скончался в Риге 29 мая (ст. ст.) 1900 года после продолжительной болезни[38].

Фамилия Тузовых встречается списке основателей и попечителей Гребенщиковского старообрядческого училища, в списке по постройке Гребенщиковского молитвенного дома и богадельни для призреваемых старообрядцев, в списке по строительству здания, в котором помещалось вышеупомянутое училище и приют Гребенщиковского общества для воспитания бедных детей старообрядцев[39] и т. д.

Известные родственники И.Ф. Тузова:

ЖЕНА – Аполлинария Петровна Тузова, урожд. Шукаева (около 1856 — 16/29 августа 1914, Рига, Российская империя) — покровительница Гребенщиковского училища. В течение долгого времени Аполлинария Петровна состояла покровительницей Гребенщиковского училища, принимая «большое и теплое участие в его жизни, развитии и процветании»[40]. Современники подчёркивали её мягкий и ровный характер. До последних дней жизни она проявляла свои заботы как о школе, так и о приюте Гребенщиковского общества для воспитания бедных сирот, вкладывая как свой труд, так и материальные средства. Аполлинария Петровна Тузова скончалась от инсульта в Риге 16 августа 1914 года (ст. ст.) в возрасте 58 лет[41]. Отпевание тела усопшей проходило в Гребенщиковском молитвенном доме. Похоронена на Старом старообрядческом кладбище.

БРАТЬЯ – Никифор Феодотович Тузов (около 1834 —  12/25 ноября 1912, Рига, Российская империя) — рижский купец, старообрядческий деятель, член правления Гребенщиковской общины. Никифор Тузов — средний сын Феодота Назаровича Тузова. Совместно с братьями занимался торговым и банным делом — под общим названием «Братья Тузовы». Вместе с братьями Никифор Тузов принимал участие в том, чтобы в Риге было открыто училище для детей староверов. В некрологе, посвящённом Н.Ф. Тузову, сказано: «Покойный всегда стоял за просвещение и не гасил к нему огонька. Со своими умершими прежде него братьями он принимал горячее участие в Высочайшем ходатайстве о разрешении открыть в гор. Риге ныне существующее Гребенщиковское училище. На оборудование этого училища Тузовы одни из первых пожертвовали тогда тысячу рублей деньгами»[42]. Н.Ф. Тузов неоднократно избирался прихожанами в члены правления Гребенщиковской общины старообрядцев, стараясь улучшить её благосостояние. Никифор Феодотович Тузов скончался 12 ноября (ст. ст.) 1912 года в возрасте 78 лет[43]. В качестве причины смерти указаны органические пороки сердца. Тело покойного отпевали в Гребенщиковском молитвенном доме и похоронили на Старом старообрядческом кладбище. Вместе со смертью Никифора Тузова в Риге прервался старообрядческий род Тузовых по мужской линии.

Савва Феодотович Тузов (около 1840 — 31 января/13 февраля 1909, Рига, Российская империя) — рижский 2-й гильдии купец, старообрядческий деятель, член совета Гребенщиковской общины старообрядцев. Почётный член Рижского Русского Благотворительного общества. Савва Тузов — младший сын Феодота Назаровича Тузова. Совместно с братьями занимался торговым и банным делом (под общим названием «Братья Тузовы»). Также вместе с братьями участвовал в деле учреждения и поддержания училища для детей староверов. Поскольку в течение более тридцати лет Савва Феодотович Тузов многое сделал для нужд Мариинского приюта, то 18 февраля 1898 года общее собрание членов Русского Благотворительного Общества, по предложению председательницы А.Я. Камариной, единогласно избрало его своим почетным членом. Савва Феодотович Тузов скончался 31 января (ст. ст.) 1909 года в возрасте 69 лет[44]. В качестве причины смерти указано воспаление лёгких. Тело покойного отпевали в Гребенщиковском молитвенном доме. Похоронен на Старом старообрядческом кладбище.

СЕСТРА – Екатерина Феодотовна Волкова, урожд. Тузова (около 1832 — 6/19 сентября 1907, Рига, Российская империя) — сестра братьев Тузовых. В браке с мужем Волковым имела несколько детей. Е.Ф. Волкова скончалась 6 сентября (ст. ст.) 1907 года  в возрасте 75 лет[45]. Отпевание тела усопшей прошло в Гребенщиковской старообрядческой моленной, похоронена на Старом старообрядческом кладбище[46].

Интересные факты. Достоверно известно, что в Риге в Задвинье была улица, упоминавшаяся как Тузова улица/переулок (лат. Tuzovaiela, нем. TusowschenGasse/Tusowstrasse), она упоминается с конца XIX века, а также в XX веке. В том же Задвинье был и мост, упоминавшийся как Тузовский мост или иначе Тузов мостик/мосток. Известно, что в 1921 году Тузов мост стал опасным для эксплуатации, требовал ремонта. В 1922 году этот мост перестраивали.

Исследовательские работы по изучению деятельности и биографии И.Ф. Тузова и его семьи продолжаются.


[1] Написание имени Саввы Григорьевича Дьяконова в русских источниках встречается как с одной буквой «в» — «Сава», так и с двумя — «Савва». По современным представлениям, литературной нормой считается написание — «Савва». В Святцах имя «Сава» пишется с одним «в».

[2] V. Gedrovics. Jelgavas maģistrāls 1802. on 1803. Gadā // Zemgales Balss. № 174. 05.08.1936. lpp. 3.

[3] Арнольд Подмазов. Рижские староверы. Русские старожилы и рижские староверы в XVIII веке: https://www.russkije.lv/ru/pub/read/rizhskie-starovery/starovery11.html.

[4] Publikationen // Rigascher Anzeigen. Nr. 25. 19.06.1816. S. 3.

[5] Розенталь Е. Самый современный собеседник (статья о И.Н. Заволоко) // Советская молодежь. № 26. 05.02.1975. С. 3; также: Юхименко Е.М. «Слава Богу за всё!». Переписка И.Н. Заволоко и М.И. Чуванова (1959-1983). 2-е издание. Москва: Издательский Дом ЯСК, 2019. С. 141.

[6] РГИА, ф. 468, оп. 1 ед. хр. 4030. Л. 81, 343-347.

[7] Рижский старообрядческий сборник. Выпуск I. Рига: Старообрядческое общество Латвии, 2011. С. 67 и С. 153; также: ЛГИА, ф. 1, оп. 10, д. 835, л. 29-35.

[8] Шалфеев Б. Прошлое старообрядцев в Риге (Историческая справка) // Сегодня. № 34. 12.02.1927. С. 3.

[9] Там же.

[10] См. также: Рижский старообрядческий сборник. Выпуск I. С. 153-154.

[11] Рига, 18-го июня // Рижский вестник. № 49. 18.06.1869. С. 1.

[12] Рига, 27-го июля. О рижских старообрядцах // Рижский вестник. № 166. 27.07.1871. С. 1.

[13] О рижских старообрядцах // Рижский вестник. № 172. 03.08.1871. С. 2.

[14] Рижский старообрядческий сборник. Выпуск I. С.125; также: ЛГИА, ф. 1, оп. 10, д. 136, л. 6-13.

[15] II. Gerichtliche Bekanntmachungen // Rigische Anzeigen. Nr. 5. 02.02.1786. S. 3.

[16] I. Gerichtliche Bekanntmachungen // Rigische Anzeigen. Nr. 22. 03.06.1790. S. 1.

[17] Sachen, die zu verkaufen // Rigische Anzeigen. Nr. 46. 12.11.1800. S. 13.

[18] Gerichtliche Bekanntmachungen, Beilage zum 45sten Stück Rigascher Anzeigen // Rigascher Anzeigen. Nr. 45. 05.11.1817. S. 9.

[19] Об опечатании моленной на Санкт-Петербургском форштадте // Рижский старообрядческий сборник. Выпуск I. С. 165; также: ЛГИА, ф. 1, оп. 10, д. 106, л. 1-4.

[20] Publicationen // «Rigascher Anzeigen». Nr. 23. 22.03.1843. S. 2.

[21] ZurTages-Chronik // «Rigascher Stadtblätter». Nr. 28. 10.07.1869. S. 5.

[22] St.Petersburg // «Rigascher Zeitung». Nr. 221. 23.09.1863. S. 1.

[23] О Гребенщиковском училище // «Рижский Вестник». № 174. 10.08.1872. С. 3.

[24] Zur Tages-Chronik // «Rigasche Stadtblätter». Nr. 28. 10.07.1869. С. 5.

[25] Zur Tages-Chronik // «Rigasche Stadtblätter». Nr. 30. 24.07.1869. S. 4.

[26] Объявление в: «Rigasche Zeitung». Nr. 170. 26.07.1869; также: «ZeitungfürStadt und Land». Nr. 162. 17.07.1869.

[27] Городские происшествия // «Рижский Вестник». № 79. 08.04.1870. С. 4.

[28] Отдаётся лавка в наём // «Рижский Вестник». № 261. 18.11.1871. С. 4.

[29] Объявление // «Рижский Вестник». № 111. 22.05.1873. С. 4.

[30] Пожар в трубе // «Рижский Вестник». № 276. 17.12.1885. С. 2.

[31] Объявление // «Рижский Вестник». № 82. 12.04.1872. С. 4.

[32] Кизельбаш А.П. Ещё о проекте учреждения в Риге нового русского собрания // «Рижский Вестник». № 31. 08.02.1890. С. 1.

[33] И.Ф.Тузов [некролог] // «Рижский Вестник». № 119. 30.05.1900. С. 2.

[34] Празднование 25-ти летнего существования вспомогательного общества русских приказчиков в Риге //  «Рижский Вестник». № 258. 19.11.1884. С. 3.

[35] Рижское Русское Благотворительное общество // «Рижский Вестник». № 78. 09.04.1898. С. 2.

[36] Заседание рижской городской думы 11 января 1899 г. // «Рижский Вестник». № 9. 13.01.1899. С. 3.

[37] Торговые депутаты // «Рижский Вестник». № 72. 30.03.1899. С. 2.

[38] Объявление о смерти И.Ф. Тузова // «Рижский Вестник». № 119. 30.05.1900.

[39] Волович А. Памяти С.В. Тузова // «Рижский Вестник». № 26. 03.02.1909. С. 6.

[40] Волович А. Памяти А.П. Тузовой // «Рижский Вестник». № 188. 19.08.1914. С. 3.

[41] Запись в Книге об умерших Рижской Гребенщиковской общины за 1914 г.; LVVA F7040 US2 GV58 0200.

[42] Памяти Н.Ф. Тузова // «Рижский Вестник». № 266. 16.11.1912. С. 1.

[43] Объявление о смерти Н.Ф. Тузова // «Рижский Вестник». № 263. 13.11.1912.

[44] Объявление о смерти С.Ф. Тузова // «Рижский Вестник». № 25. 31.01.1909.

[45] Объявление о смерти Е.Ф. Волковой // «Рижский Вестник». № 202. 07.09.1907.

Материалы подготовила:
Александра Яковлева (Валмиера)

Кожурин Кирилл «Cтарообрядческие духовные центры полоцкого уезда в середине xix века (по материалам российского государственного исторического архива)»

Староверие Полоцкого уезда за последние годы уже не раз становилось предметом исследования ряда старообрядоведов. Среди авторов, в той или иной степени затрагивавших эту тему, можно назвать имена таких известных исследователей из Латвии, как А. А. Заварину [4] и В. В. Никонова [7], историков из Литвы В. С. Барановского и Г. В. Поташенко [1], белорусского историка А. А. Горбацкого [3]. В этих исследованиях содержится немало ценного материала о староверах Полоцкого уезда в XIX – начале XX вв. Однако многие архивные материалы еще ждут своего исследователя.

В Полоцком уезде обитали преимущественно старообрядцы-беспоповцы федосеевского согласия. Известно, что основанная в Невельском уезде (повете) Речи Посполитой Русановская обитель Феодосия Васильева в 1709 г. была разграблена польскими солдатами, а сам Феодосий возвратился в Россию, где с разрешения властей община разместилась в Вязовской волости Великолуцкого уезда (подробнее см.: [6]). Однако часть федосеевцев осталась в Невельском уезде, а другая часть переселилась в Витебский, Полоцкий, Лепельский и прочие уезды. Как отмечает А. А. Горбацкий, «можно предположить, что федосеевцы поселились на землях сегодняшних Витебского, Полоцкого и Лепельского районов в 1655 – 1710 гг.» [3, с. 76]. По мнению историка В. Волкова, на территории Витебского и Полоцкого воеводств беспоповцы-федосеевцы поселились в начале XVIII в. [2, с. 42]. Вместе с тем, как отмечает П. А. Орлов, «Полоцкая община староверов-поморцев – одна из старейших и многочисленных общин на территории Белоруссии» [8, с. 73].

Темой данной статьи будет судьба старообрядческих духовных центров на территории Полоцкого уезда в середине XIX в. В этой связи особый интерес представляет обнаруженное нами в Российском государственном историческом архиве Санкт-Петербурга дело «Об осьми раскольнических моленных в Полоцком уезде и о находящихся при оных наставниках Григорие Петрове, Трофиме Бибине и других». В частности, в деле содержится ряд уникальных сведений о времени постройки тех или иных моленных на территории Полоцкого уезда, об их наставниках, попечителях, особенностях богослужения.

Дело было начато 18 декабря 1846 г. после того, как  Витебская Палата Уголовного Суда представила его 27 октября 1846 г. в Министерство внутренних дел в Санкт-Петербурге, а закончено – только 15 августа 1851 г.

Началось всё, как обычно, – с доноса духовного лица светскому начальству. Предыстория дела такова: архиепископ Полоцкий и Витебский Смарагд (Крыжановский) донес генерал-губернатору Смоленскому, Витебскому и Могилевскому генерал-адъютанту П. Н. Дьякову о «противузаконном построении в Полотском уезде тамошними старообрядцами раскольнических моленных», на что Дьяков предписал 27 мая 1836 г. военному начальнику III Округа Витебской губернии полковнику Макарову произвести следствие.

В ходе следствия, которое велось достаточно дотошно, были открыты следующие данные:

  1. В деревне Бецке моленная существовала в доме тамошнего жителя полоцкого мещанина Федора Иванова Попова, «выстроена вновь». Сам Попов сказал, что дом построен в 1829 г. его матерью «не на моленную, а для житья», «и потому хотя он по обряду своему отправляет в ней часы, заутреню и вечерню, но кроме семейства его никто из посторонних при сем не участвовал» [10, л. 1 об.].
  2. В деревне Жарцах моленная существует в доме 3-й гильдии купца Карпа Афанасьева Красюкова, который на допросе показал, что после случившегося в 1831 г. в Жарцах пожара, которым была истреблена находившаяся в деревне моленная, он выстроил себе жилые избы и в одной из них в 1833 г. по просьбе жарецких жителей дозволил безденежно поместить моленную. «С того года, собираются в оную для слушания молитвословия, отправляемаго наставником Полотским мещанином Григорием Петровым, как жители деревни Жарцев, так равно и прочих близь лежащих деревень; показание сие утверждая Григорий Петров присовокупил, что он в должности наставника состоит лет 50, имеет прихожан мужеска пола, кроме женска, 200 душ и из них часть состоит по Городецкому уезду в деревнях: Савщенке и Попелыгах, куда отправляется он для исправления треб и имеет пропитание от мирскаго подаяния» [10, л. 2].
  3. В деревне Сидоровщине моленная находится на дворе у вольного хлебопашца Игнатия Харитонова Костерова (уже к тому времени умершего). Выстроена она была в 1829 г.
  4. В деревне Константинове «моленная ветха, построена с давних времен, была перестроена в 1820 г., а в 1835 г. вновь перекрыта дранью» [10, л. 2 об.].
  5. В деревне Шманах моленная находится во дворе купца 3-й гильдии Данила Никитина Болбутунова. Выстроена в 1816 г. Наставник ее, а также Сидоровской и Константиновской моленных полоцкий вольный хлебопашец Трофим Егоров Бибин показал, что отправляет богослужение в означенных моленных поочередно, имеет прихожан обоего пола до 800 душ, преподает им все духовные требы и для той же надобности ездит в Городецкий уезд и «пропитывается мирским подаянием» [10, л. 2 об.].
  6. В деревне Ладкове моленная устроена в 1814 г. Наставник ее – суражский мещанин Александр Антонов Суханов. Прихожан у него 548 мужеска и 522 души женска пола, «коим и преподает он все духовные требы и содержится мирским подаянием» [10, л. 3].
  7. В деревне Заборье моленная была устроена в 1813 г. Наставник – суражский мещанин Кирила Исаев Рубин. Прихожан обоего пола – 700 душ. Из показаний суражского мещанина Исая Петрова от 17 сентября 1836 г. видно, что он, состоя при Заборской моленной, преподает все требы раскольникам этой моленной и для того же ездит в Лепельский и Витебский уезды и получает содержание «от мирских приношений» [10, л. 3].
  8. В городе Полоцке моленная устроена была вместо сгоревшей в 1812 г. иждивением городского общества в 1814 г. Наставником во время производства дела состоял ныне уже умерший полоцкий мещанин Иван Константинов [10, л. 3 об. – 4].

Витебская палата уголовного суда, рассмотрев все эти дела, постановила уничтожить Жарецкую, Бецкую, Сидоровскую, Константиновскую моленные как противозаконно устроенные или отремонтированные. Остальные оставить в прежнем положении. При этом запретить производить какие-либо починки, а наставникам запретить выезжать в другие уезды, обязав их подпискою.

Было проведено увещевание наставников Григория Петрова, Трофима Бибина, Александра Суханова, Исая Петрова и других «раскольников» к принятию священства, но все они «остались непреклонными в своем заблуждении» [10, л. 24].

Из данного дела также выясняется возраст некоторых из названных наставников. Так, согласно данным ревизии 1834 г., полоцкому мещанину Федору Иванову Попову (под № 332) было 55 лет, а другому Федору Иванову Попову (под № 402) – 36 лет, в числе купцов 3-й гильдии значился Карп Афанасьев Красюков – 64 лет. В 1836 г.: Федору Иванову Попову – 38 лет, Карпу Афанасьеву Красюкову – 70 лет, Григорию Петрову – 82 года (в звании наставника «с давняго времени»), Трофиму Егорову Бибину – 70 лет (в звании наставника с 1829 г.), Александру Антонову Суханову – 65 лет (наставник «с давняго времени»), Кирилу Исаеву Рубину – 62 года, помощнику наставника Полоцкой моленной мещанину Андрею Никифорову Корешкову – 56 лет.

Из дела 1836 года также явствует: «Назад тому 4 года полоцкий мещанин Федор Иванов Попов с разрешения наставника Полоцкой моленной Ивана Константинова в д. Бецке отправляет молитвы в своем доме. Прихожане, принадлежащие к его часовне, – жители деревни Бецка, а из деревни Дубава бывает сестра его Пелагея Иванова с мужем Матвеем Андреевым. Крилошан два и сестра его Катерина Иванова. При этом Иван Константинов заявил, что Федору Иванову Попову отправлять моление в своем доме не разрешал» [10, л. 8 – 8 об.]. Андрей Никифоров Корешков заявил, что никого на исповедь не принимает, никуда не выезжает и в городе никаких треб не преподает.

Архиепископ Смарагд также сообщал, что в д. Шманах устроена раскольническая моленная с главами и колоколами [10, л. 9].

Жарецкий наставник мещанин Григорий Петров на допросе заявил, что с согласия общества поставлен наставником Иваном Архиповым[1] и 20 лет состоит при Жарецкой моленной [10, л. 9 об.].

Ладковский наставник Александр Антонов Суханов заявил, что около 20 лет постоянно отправляет молитвословие в Ладковской моленной, которая в 1814 г. построена помещиком Насекиным [10, л. 10].

Всех полоцких наставников склоняли принять единоверие, а часовни, подлежащие уничтожению, обратить в «благословенные церкви» (т.е. в единоверческие). «Но на сие они объявили, что как из них наставники рукоположены от своих старших и по избранию обществом, то не желают принять правильно рукоположенных, и оставаясь упорными, объявили, что дети их по вразумлению могут обратится, но вообще все сослались на столицы, и что во многих местах раскольничество терпимо, а потому, когда все согласятся, то и они последуют» [10, л. 10 об.].

На 18 февраля 1849 г. ситуация обстояла следующим образом: в деревне Шманах моленная сгорела 9 мая 1847 г., а моленные в деревнях Сидоровщине и Константиновке стояли запечатанными. Вид моленных в домах Федора Попова и Карпа Красюкова несколько лет тому назад уничтожен, и комнаты обращены в домашние помещения. Сам Федор Попов в феврале принял православие, а Карп Красюков умер 6 сентября 1846 г. Найденные в домах Попова и Красюкова иконы, книги и другие богослужебные предметы препровождены 17 апреля 1848 г. в Полоцкую духовную консисторию. За действиями Григория Петрова, Трофима Бибина, Александра Суханова, Кирилла Рубина и Исая Петрова учрежден строгий полицейский надзор. Исай Петров умер 4 августа 1848 г.

Не менее ценные сведения о полоцких староверах содержатся в «репорте», представленном в Синод в 1853 г. архиепископом Полоцким и Витебским Василием (Лужинским), самолично объездившим вверенную ему епархию и составившим подробный отчет о состоянии «раскола» в Витебской губернии. Эти уникальные материалы были опубликованы нами в: [5, с. 261 – 294]. Процитируем ту часть документа, которая касается непосредственно Полоцкого уезда:

«Из донесения Полоцкаго Благочиннаго Протоиерея Андрея Юркевича видно: что в его благочинии а) раскольников мужеска пола 286, женска 309, а обоего пола 595-ть душ; – наибольшее число их в приходах: Полоцких Градских Церквей и сельских: Заборской, Тродовицкой, Артейковицкой и Горсплянской; в) все эти раскольники безпоповщинскаго толка, держатся своих заблуждений весьма упорно, особенно в деревне Жарцах; и эти то раскольники довольно зажиточные, в высшей степени на все отважные, своим сильнейшим влиянием на всех прочих раскольников поддерживают вообще раскол, давая убежище людям, преследуемым за преступления законом; – с) наставники их: в деревне Жарцах скрытно проживающий Андрей Корешков, Полоцкий мещанин; из Себежскаго уезда, деревни Давыдова приезжающий Семен Чикунов; в деревне Бецке Гавриил Иванов Попов, именующий себя Игуменом Злынской обители, который употребляет при молитвословиях мантию (в мещанстве назывался он Григорий Иванов); пособники первых Корешкова и Чикунова купец деревни Жарцев Клим Сильвестров Гуков, – он же главный у раскольников распорядитель и староста общества; хранит у себя книги, иконы и прочия принадлежности молитвословия; вторый той же деревни купец Евстафий Красиков, у котораго главный и первый приют укрывательства наставников коноводов и молитвословий; третий Федор Карпов Красиков, благословленный Чикуновым в помощники наставников; четвертый той же деревни вольный хлебопашец Харитон Иванов; пятый деревни Зимников вольный хлебопашец Прокофий Кондратьев; шестый деревни Смолян Андрей Амвросиев Кононов. Пособники тем же Жарецким раскольникам в самом городе Полоцке: Наум Рогозин, Семен Косцов, Данила Парфененок, Мелетий Кузменок. – Гавриила Попова первый пособник деревни Дубовой крестьянин Ермоген Дубровин с дочерьми Евдокиею и Александрою, которыя называются клирошанками и носят костюм монахинь при молитвословиях; также служит пособницею Попову сестра его Екатерина Иванова Зафатаева, главная агентка по делам к поддержанию раскола в городе. d) Моленных самостоятельных ныне нет, но собираются раскольники для общественнаго молитвословия в избранные на сей конец домы: купцев Красикова и Гуковых в деревне Жарцах, куда ездят и Полоцкие раскольники; Семена Кононова в деревне Смолянах; Гавриила Попова в деревне казеннаго имения Бецке и Ермогена Дубровина в деревне Дубовом. е) Средствами раскольники эти располагают следующими: аа) по назначению упомянутых наставников и пособников их производятся денежные сборы, на счет которых привлекают на свою сторону местную Земскую Полицию, которая вся есть Римскокатолическаго исповедания и скрытно ужасно фанатическая; – сим средством пользуясь, разколы имеют возможность действовать смело и решительно; – к поддержанию раскола и ко вреду Святой Церкви; держится раскол еще тем, что бб) раскольники составляют отдельныя общества, которых члены связуются теснейшим союзом, так что в оные не приемлются даже и раскольники сколько нибудь для них подозрительные; посему то у них всякое беззаконие остается в тайне; – вв) наследуют после своих родителей богатое достояние и звание. f) Ничто так не подействует к скорому ослаблению и потрясению раскола в Полоцком уезде, как следующия меры: аа) лишение раскольников прав на наследование звания и достояния отцев и родных и предоставление таковых законным наследникам, принявшим единоверие; бб) непринятие от раскольников в Думе явки купеческих капиталов; вв) прекращение своеволия вышеупомянутых наставников и их пособников, и поступление с ними по Закону, и гг) учреждение Земской Полиции из благонамеренных православнаго исповедания лиц» [9, л. 13 об. – 15].

Далее идут материалы по Обольскому благочинию Полоцкого уезда:

«Из донесения Обольскаго Благочиннаго того же Полоцкаго уезда Священника Игнатия Хруцкаго: а) раскольников мужеска пола 1149-ть, женска 1194. обоего 2343 души; проживают они большим числом в Православных приходах: Ловожском, Станиславовском, Добейском и Черницком.

б) все безпоповцы и, по замечаниям его Благочиннаго, сам по себе их раскол не есть непоколебим; ибо не раз, при собеседовании, случалось ему слышать сознание их в отступничестве от Св. Церкви; но в этом они обыкновенно ссылаются на своих стариков и руководителей, которые из видов корысти отклоняют их от православной церкви, произнося на оную разныя хуления и называя чад Св. Церкви антихристами, некрещенниками, нечестивыми и проч.; а для безбоязненнаго и свободнаго оказательства своей ереси их коноводы собирают с сектаторов деньги, жертвованием коих привлекают на свою сторону сельскую и Земскую Полиции; кроме сего обращаются к неблагомыслящим иноверным помещикам, кои покровительствуют их, как врагов Православной Церкви, быв уверены, якобы раскол есть для них каким то ограждением и подает предлог к укоризнам на Православную Церковь.

в) Коноводы раскольники в настоящее время следующие, проживающие в имении Графа Хребтовича, деревни  Заборья, Суражские мещане: Наставник Кирилл Исаев Рубинов, – пособники его: Феклист Холстинников, Кир Петров и крестьянин Имения Ловожи Помещицы Реут, деревни Латкова Нифонт Кириллов, который, вопреки секретнаго предписания Начальника Витебской губернии Полоцкому Земскому Суду, после смерти наставника Латковской моленной Суханова, избран в наставники, и хотя Латковская моленная запечатана, но он Нифонт Кириллов, выбрав из моленной все книги, собирает в дом свой односектаторов на общественное богомоленье и исправляет им духовныя требы: крестит, венчает браки и погребает умерших. г) Есть одна и самостоятельная моленная незапечатанная в селе Заборье имения Графа Хребтовича, – запечатанных моленных две Латковская и Константиновская в имении Помещика Реута. д) Чтобы ослабить существующий в сем Благочинии раскол, следовало бы аа) обязать местных владельцев, чтобы они с своей стороны не оказывали никакого покровительства раскольникам, а всячески старались приблизить их к Святой Церкви, а также бб) и местную полицию, чтобы она имела неослабное смотрение и строго воспрещала раскольническим наставникам и их пособникам всякое внешнее оказательство ереси. Таким бы образом раскольники, не находя для себя нигде защиты и покровительства по своему расколу, ослабели бы в привязанности к оному» [9, л. 15 об. – 16 об.].

В конце архиепископ Василий подытоживает: «Все вообще раскольники держатся своих заблуждений упорно, а Жарецкие раскольники (Полоцкаго уезда) в сем отношении превосходят всех своих односектаторов Губернии, и стараются поселить свое изступление в других даже отдаленных раскольнических обществах; обществ православных не терпят, бесед с духовенством избегают; на православных пастырей смотрят с нелюбовию, и гнушаются православными обрядами до того, что запирают окна во время крестных ходов или несения тел усопших; и когда православные заходят в их домы, закрывают иконы, чтобы лики святых не осквернились взглядом православных или других христиан; дети их не принимают никаких гостинцев от православных. Все это однакож не к каждому лицу можно применить; ибо есть весьма много таких, которые охотно присоединились бы к Единоверию, но боятся преследования своих сектаторов. Бывают и такие случаи, что готовые присоединиться раскольники сами просят, чтобы им, в лице раскольников, оказан был какой либо видимый знак принуждения» [9, л. 31 об. – 32].

Последняя фраза полоцкого архиерея «прекрасно» может быть проиллюстрирована словами из письма 1852 г. старообрядцев Полоцкого уезда царю Николаю I, жаловавшихся на то, что местные власти хотели насильно заставить их подписать акт о переходе в православие: «Когда мы не согласились, – продолжали они, – нас начали ловить, вязать и сажать в острог, мучить голодом, рвать волосы и брить бороды, одним словом, издеваться. Многие личности не выдержали издевательств, приняли православную веру. В это же время городничий Шольтец, адъютант Селехов и квартальные надзиратели с толпой полицейских ночью напали на наши дома, ломали замки дверей, а если находили кого в доме, то били и таскали нас как объявленных бандитов, лишённых всех гражданских прав. Мы доведены до нищеты жестокими и немилосердными поступками, измученные и изнурённые в тюрьмах или укрываясь от гонений наших угнетателей. Остановились наши торговые обороты, кредиты» (цит. по: [3, с. 112]; само письмо хранится в Национальном историческом архиве Республики Беларусь (Ф. 1430. Оп. 1. Д. 24331. Л. 23 – 24 об.)).

В результате оказанных полоцким староверам «видимых знаков принуждения» на 1855 г. ситуация выглядела следующим образом: во всем Полоцком уезде моленные сохранились только в Сидоровщизне, Ладково и Заборье. Что касается Константиновки, то в ведомости, предоставленной витебским губернатором в Департамент общих дел МВД, указано, что моленная «от ветхости совершенно разрушилась» [11, л. 109 об. – 110].


Литература и источники:

1. Барановский В., Поташенко Г. Староверие Балтии и Польши. Краткий исторический и биографический словарь. Вильнюс: Aidai, 2005.

2. Волков В. Сведения о начале, распространении и разделении раскола и о расколе в Витебской губернии / [Соч.] Действ. чл. Витебск. стат. ком. свящ. Василия Волкова. Витебск: тип. Губ. правл., 1866.
3. Горбацкий А. А. Старообрядчество на Белорусских землях: Монография. Брест: Изд-во УО «БрГУ им. А.С. Пушкина», 2004.
4. Заварина А. А. Латгальские староверы. Историко-этнографические очерки разных лет. Рига: Рижская Гребенщиковская старообрядческая община, 2019.
5. Кожурин К. Я. Староверие Витебской губернии в середине XIX в. в оценке архиепископа Василия (Лужинского). В сборнике: Международные Заволокинские чтения. Рига, 08-12 октября 2014 года. Рига: Международная балтийская академия, 2014. С. 261 – 294.
6. Кожурин К. Я. Староверы Псковского Поозерья: Невельский уезд. [б.м.]: Издательские решения, 2022.
7. Никонов В. В. Староверие Латгалии. Очерки по истории староверческих обществ Режицкого и Люцинского уездов (2-я половина XVII – 1-я половина XX вв.). Резекне: Издание Резекненской кладбищенской старообрядческой общины, 2008.
8. Орлов П. А. Освящение храма Полоцкой общины // Календарь Древлеправославной Поморской Церкви на 1999 год. М., 1998. С. 73–75.
9. РГИА. Ф. 796. Оп. 134. Д. 1934. – По донесениям Преосвященного Полоцкого и по доставленному г. министром внутренних дел отчету, о состоянии раскола в Витебской губернии, о распоряжениях и мерах к обузданию и искоренению онаго (1853–1868).
10. РГИА. Ф. 1284. Оп. 201 – 1846 г. – Об осьми раскольнических моленных в Полоцком уезде и о находящихся при оных наставниках Григорие Петрове, Трофиме Бибине и других.
11. РГИА. Ф. 1284. Оп. 211. Д. 268 Б. – По донесениям начальников губерний с ведомостями о раскольнических молитвенных домах за 1855 год.

[1] Имя авторитетного наставника Ивана Архипыча (Архипова; ? – 1827 или 1831) известно из многих других дел. Рижский мещанин, служил федосеевским наставником в д. Яковлево Себежского уезда, также некоторое время в Полоцке, где и скончался.

Кожурин Кирилл

о. Феодор Бехчанов «Духовно-нравственное издание рижской гребенщиковской старообрядческой общины»

На протяжении многих десятилетий в нашей Древлеправославной Церкви не издавались книги духовно-нравственного содержания, чаще издавались исторические, канонические, служебные книги. Но у верующих людей была жажда познания глубины Древлеправославия, сути и цели христианской жизни. И верующие были вынуждены покупать литературу у иноверцев – в основном, издания РПЦ. А читать такую литературу не совсем безопасно для невоцерковленных людей, так как они могут почерпнуть для себя принципы, не соответствующие учению Древлеправославия.

Поэтому уже давно созрела мысль о том, что необходимо выпускать книги духовно-нравственные для просвещения прихожан наших храмов.

И вот, наконец, в 2002 году вышла первая брошюра «О вере в Бога», из серии книг «Лествица».

Почему именно так мы назвали эту серию книг? Мы знаем, что «Лествица» – это книга, написанная известным подвижником Вселенской Церкви преподобным Иоанном, списателем Лествицы, который жил в VI веке и подвизался на Синайской горе в монастыре, а потом – в отшельничестве и безмолвии провел около сорока лет своей жизни и достиг высокого совершенства в борьбе с греховными страстями и мыслями. Как пишет сам Иоанн: «Соорудил я лествицу восхождения от земного во святая, во образ 30-ти лет Господня совершеннолетия, знаменательно соорудил лествицу из 30 степеней, по которой, достигнув Господня возраста, окажемся праведными и безопасными от падения».

Книга «Лествица» предполагает:

  1. Очищение грехов, искоренение пороков и страстей в ветхом человеке.
  2. Восстановление в человеке образа Божия, эта книга раньше читалась в монастырях в течение Великого поста.

Поэтому цель нашего издания серии «Лествица» – указать верующим путь к спасению через молитву, воздержание и борьбу с грехами и страстями, цель земной человеческой жизни – спасение и вечность. И как нам достигнуть спасения и достойно войти в вечность – прекрасно раскрывается в издании книг «Лествица».

Здесь приводятся выдержки из книг Священного Писания, отрывки и мысли из творений святых Отцов нашей Церкви, приводятся выдержки из житий святых и примеры их духовно-нравственной жизни.

Первые четыре брошюры раскрывают смысл трех христианских добродетелей – веры, надежды и любви. Номер 5-й – «О цели и смысле христианской жизни» – должен иметь каждый верующий, особенно – невоцерковленный. Номера 6, 8, 13, 14 раскрывают перед нами загробное состояние душ умерших, понятие слова «смерть», и после смертного перехода в вечность, какие опасности мы встретим на пути, проходя по воздуху, и при этом, какие испытания нас ожидают на воздушных мытарствах; приводятся примеры таких испытаний из книги «Пролог» и житий святых, приводятся также исторические примеры молитвенной помощи для умерших. Большое значение здесь имеют церковные и домашние молитвы за усопших, так как это облегчает их посмертную участь и освобождает от будущих мучений.

Номер 7 – «Беседы о страстях в вопросах и ответах», № 11 – «О грехе и покаянии», № 17 – «О душе человеческой», № 18 – «Болезни души. Грех. Страсти. Искушения». В этих номерах раскрывается тема аскетики, что такое страсти, как они зарождаются и укореняются, как вести с ними борьбу и что нужно делать, чтобы избавиться от них. В этих четырех номерах раскрывается основная тема «Лествицы», это болезни души человеческой, а именно: грехи и пороки, и как избавляться от них при помощи молитвы, поста и покаяния. Кроме этого, есть особые темы в серии «Лествицы» – это, например, № 15 – «Ангельский мир на основании Священного Писания», № 16 – «Об Ангеле Хранителе», и № 21 – «Злые духи и их влияние на людей». Темы эти довольно редкие, и о них мало что известно. Ангельский мир – это Небесные силы, которые служат Богу, они являются добрыми, светлыми, сильными, но они не вторгаются в нашу земную жизнь без нужды. В противоположность им, падшие духи постоянно вращаются среди людей и стараются их совратить на грех, вселить греховные помыслы так, чтобы от этого зарождались страсти, и через это уловить людей в свои сети; падшие духи очень навязчивы, они наглые, злые и лживые, поэтому опасно иметь с ними какие-то отношения. В Евангелии описаны примеры, когда Господь изгонял духов нечистых из людей, например, из гадаринского бесноватого. Он изгнал легион бесов, а это – несколько тысяч духов в одном человеке!

В наше время тоже встречаются люди, одержимые бесами, и чтобы изгнать их, нужно приложить немалые усилия, поэтому лучше не допускать до себя нечистые силы, жить по-христиански, исполнять заповеди, ходить в храм на службы в праздники и воскресенья, и ежегодно бывать на исповеди.

Наконец, мы рассмотрим последние номера книг из серии «Лествица»: № 19 – «О духовном и душевном», № 20 – «Об истинном благочестии», № 22 – «О путях к спасению», № 23 – «Как научиться жить духовно».

Они отличаются от первых книг тем, что первые раскрывают темы покаяния и борьбы с грехом, а последние – составлены для тех, которые находятся на пути к спасению, то есть в церковном корабле, но еще не совершенны. А что нужно сделать, чтобы исполнить волю Божию и достичь вечной жизни? В этих номерах имеется ответ на эти вопросы. Предаться Богу – это не значит только воздерживаться от дурных дел и поступков. Это значит, что мы должны, кроме того, ещё делать добро – дела милосердия. Истинно верующий должен отдать Богу всю свою жизнь. А многие отдают сатане молодость и силы своей жизни, а под старость приходят в храм и просят Бога, чтобы Он принял их в Свое Царство.

Но Богу не нужны наша дряхлость и слабоумие. Ему нужна наша свободная воля. Чтобы мы направили её на путь спасения, будучи молодыми, крепкими и сильными. В последних номерах «Лествицы» более подробно рассматриваются условия, необходимые для спасения: это – вера в Исуса Христа как истинного Бога; соблюдение заповедей и жизнь по Евангелию; ежегодная исповедь; ежедневная молитва утром и вечером; соблюдение постов телесно и духовно; воздержание от зла и творение добрых дел; посещение храма в праздники и воскресенья.

И завершают «Лествицу» два последних номера. № 24 – «Суеверия и предрассудки наших дней». Эта тема актуальна для нашего времени. № 25 – «О Промысле Божием. Почему Бог допускает зло?» Эта тема касается и современных событий, которые происходят в мире: электронные документы и контроль за населением, пандемия и вакцинация, последняя война, катаклизмы, землетрясения, наводнения, ураганы, пожары – почему такое происходит?

Всё это попускает Бог за грехи людей, за отступление от веры, за нарушение заповедей, за разврат и другие пороки. Книга Псалтырь говорит: Егда убиваше их, тогда взыскаху Его и возвращахуся и утреневаху к Богу (Пс. 77, 35). Пророк Давыд говорит здесь о евреях, которые часто отступали от Бога, и Он предавал их смерти, вот тогда они искали Его и обращались – и с раннего утра прибегали к Богу. Так происходит и сейчас – христиане отступают от Бога, и Он посылает им скорби, бедствия и смерть, чтобы они обратились к Нему и встали на путь спасения, пока есть время. В свет уже вышел № 26 «Лествицы» – «Ответы Отцов Церкви и подвижников благочестия на разные вопросы веры и духовной жизни». Скорее всего, он будет последним, завершающим номером, так как все духовно-нравственные темы рассмотрены в предыдущих выпусках.

 

о. Феодор Бехчанов,
духовный наставник
Ливанской и Рижской Гребенщиковской
старообрядческих общин,
председатель Духовной Комиссии
Древлеправославной
Поморской Церкви Латвии

Тамара МОРРИС «Иконописец Иван Мартюшев»

Когда староверы Орегона жили в Китае, то единственным иконописцем у них был харбинец[1] Иван Васильевич Мартюшев. Насколько мне известно, ни у синьцзянцев[2], ни у турчан[3] своего иконописца не было.
Где же мог Иван Васильевич выучиться иконописанию? Их семья до бегства в Маньчжурию (сейчас – Северо-Восток Китая) жила в Приморье. К началу 1930-х годов на северном побережье Приморья существовало три монастыря староверов часовенного согласия: первый, самый крупный, монастырь находился в верховьях р. Пея (настоятель игумен Силуян, после его смерти – о. Виларий), второй – в верховьях р. Бикин (настоятель – о. Иоанн), третий – примерно в 15 верстах от хутора Барановых (настоятель – о. Савватий)[4]. В одном из этих монастырей и учился иконописанию Иван Васильевич Мартюшев. К сожалению, сейчас не представляется возможным определить, в каком именно монастыре это происходило.
Что известно о роде Мартюшевых? Согласно архивным данным, Мартюшевы – выходцы из Вятской губернии и на Дальний Восток стали переселяться в 1859 – 1860 гг.[5]. В вятском реестре назван Ефрем Мартюшев.
Нас интересует ветвь Василия Ефремовича Мартюшева, отца иконописца Ивана Васильевича. Во время переселения Василию Ефремовичу было семь лет. Вначале Мартюшевы ненадолго остановились в Амурской области. Потом вместе с другими семьями староверов двинулись в Южно-Уссурийский край и обосновались в с. Каменка.
Здесь Василий Ефремович женился. У него была дочь Наталья и девять сыновей – Тимофей, Иван, Алексей, Григорий, Григорий, Никита, Иосиф, Яков, Евсей. Семья Мартюшевых считалась в Каменке одной из самых зажиточных. Они держали много коней и коров, имели огромный дом и водяную мельницу. Дом и мельница не сохранились, но место, где стояла мельница, и сейчас называется Водяная. Вначале Мартюшевы жили одной большой семьей, а когда сыновья выросли, то отделились и стали жить кто в Каменке, кто в Варпаховке. Мартюшевы породнились с Фефеловыми, Селедковыми, Калугиными и другими.
Иван Васильевич родился в Каменке в начале 1890-х годов (точнее установить не удалось) и, достигнув возраста, женился на Евдокее Зубакиной. У них было четверо детей: Федосья, Степан, Гаврил и Илья. Спасаясь от религиозных притеснений и коллективизации, Иван Васильевич, как и другие староверы с Дальнего Востока, в 1930-е гг. бежал в Китай с детьми. Его жена к тому времени умерла, и больше он не женился.
Его старшая внучка Ольга Гавриловна Валихова (в девичестве Мартюшева, 1941 г.р.) вспоминает, что дедушка говорил ей, что «переплавлялись [через Амур] на лодках, много потонули дети у людей» и что «когда перешли за границу, ой голодали: кожурки собирали, кожурки картовны ели – ись нечего было и денег нету» (из интервью от 10 декабря 2021 г.).
В Маньчжурии Мартюшевы жили в поселке Силинхэ (или Селинхе). Это была станция КВЖД в нескольких десятках км к западу от российской границы. В 1930-е – 1950-е гг. там жили староверы. В Силинхэ у них утонул сын Илья («Илья утонул в Китае уже. Коло речи поселились-то, он утонул, небольшой был»). Впоследствии Иван Васильевич жил с сыном Гаврилом.
Он был церковно грамотным, знал на память весь Псалтырь, учил внуков церковнославянскому языку. «Учил нас всё. В Великой пост молился в своей комнате и нас загонит всех, чтоб мамы не мешали в кухне, и всех поставит молиться. “Всем молиться!” А сам на память Псалтырь читат, и читат, и читат, а книги нету» (из интервью с О. Валиховой от 8 декабря 2021 г.).
Иван Васильевич был человеком воздержанным, немногословным, жил уединенно, строго соблюдал пост. «Он постовался всё время. Иконы пишут, дак много-то не едят. Постом Великим дак горошницу, да два сухарика или три сухарика. А в субботу масло едят и в воскресенье дак. Скажет: “Татьянушка [мать Ольги], уж ты испеки пирожочек”. А какой пирожочек? С капустой да с картошкой, ну масличка. Вот съест сколько… всё. Он не ел ничо: капуста кисла да сухарики сколь-нибудь, да всё» (из интервью с О. Валиховой от 8 декабря 2021 г.). «Всегда он был постный как бы мужик. Не ел он с обчеством, не ходил никуды так» (из интервью с Селивестром Валиховым от 10 февраля 2022 г.).
Иван Васильевич пользовался среди староверов большим уважением. Многие заказывали ему иконы. Он за них дорого не брал. До сих пор харбинцы Орегона старшего поколения тепло вспоминают о нем. Еще в Китае у Ивана Васильевича появился талантливый ученик, которому он передал свои знания. Это Павел Гаврилович Кузнецов, его внук от старшей дочери Федосьи и Гаврилы Алексеевича Кузнецова. П. Г. Кузнецов ныне здравствует и проживает в Бразилии.
Кроме иконописания, Иван Васильевич, как и другие староверы, занимался пчелами. На вырученные деньги любил покупать внукам подарки: «Он пасечнил да вот писал. Уот деньги у его были. И мене-то вот скатёрку купит (вот приходили китайцы продавать), чо-нибудь да мене купит. Я ему рамки-то таскала. Мёд продаст да, иконы продаст – чо-нибудь да мене купит» (из интервью с О. Валиховой от 8 декабря 2021 г.).
Ольга Валихова вспоминает, что когда ее отец и мать уезжали на сельскохозяйственные работы («на покос да, на жнитву да, молотить да зерно»), то ее как старшую дочку оставляли водиться с младшими детьми, а дедушка в это время в комнате писал иконы. «И вот я убегу, а ребёнок-то орёт в зыбке, проснётся и орёт. Он придёт – меня нету. Выйдет на улицу, кричит: “Ольгя! Ольгя! У ты, мутовка!” Вот так вот на меня ругался. Вот я бегу в избу опеть. Начинаю… Он [ребенок] уж проспится, да ись захочет. А соска-то была рог коровий и титька коровья. И наденут на рог, и в рог льют молоко, он сосёт титьку-то ребёнок. И када в квас-то не поставлю, она засохнет коровья-то титька. Она твёрда же. Выташшу из печки молоко да, начинаю кормить. А Костя у нас был, Костантин, он в Канаде, такой толстучий просто был. И вот я в рот-то ему, а он: “Уау, уау”. Теперь он всё время говорит: “Вот я зато и вредный такой – так няньки водились”».
Ольга Валихова рассказывает, как дедушка подарил ей икону «Благоверная княгина Ольга с ангелом-хранителем»: «Ну я стала подрастать, он списал и принес, мне даёт, а мама гыт: “Кланься в ноги, это тебе дедушка даёт. Вот это тебе подарочек”. Я поклонилася, он поцеловал меня в лоб. «Молися, – говорит, – ангелу своёму и Ольге молися». Я с тех пор сильно молюсь» (из интервью от 8 декабря 2021 г.).
С мужем Ольги, Селивестром Фёдоровичем Валиховым, 1939 г. р., Иван Васильевич познакомился в Гонконге и тот ему сильно полюбился. Из Гонконга Мартюшевы и Валиховы были направлены в Бразилию и плыли на одном пароходе более 50-ти дней. 10 мая 1959 года в Бразилии состоялась свадьба Ольги Мартюшевой и Селивестра Валихова, на которой присутствовал Иван Васильевич.
Приведу воспоминания Селивестра Валихова об И. В. Мартюшеве: «Он всегда в комнате. У него комнатка была отдельная своя. Он там иконы писал, всё хранил там свои краски, видно, всё это на замке. И ето редко, когда выходил, скажем.
Мы приходили в гости, как к тестю в гости, это тёшше. То он услышит, что кто-то пришёл, дверь откроет, поглядит, тихонечко мне пальцем так подзовёт. Я подойду, он говорит: “Я хочу за твой язык пойматься. Заходи ко мне в комнату”. И вот так вот зазовёт и начнёт меня спрашивать, но я, чо знал, рассказывал. Тоже не знали в Китае-то друг друга-то. Это жили далёко, надо поездом было ехать. Но он это со вниманьем так слушал.
И он начнёт мене говорить. Рассказывал, что красок не хватало, кисти не хватало. Вот были внучаты беловолосы. Вот он выберет там какого-то, придёт, выстригет волосы и ето ниткой как-то воском ли чо ли там маленько запутат. И вот делал кисточти такие. Чёрная краска – сажу накоптит. А жёлтую, кажется, это ишо в Китае он делал: серпуху собирали и вываривали краска жёлтая. И были эти карандаши, назывались химический карандаш. Вот так слюнями приложишь – он синий. Вот эти он как-то смешивал эти краски такие. У него не было шибко колоритных икон (из интервью от 10 февраля 2022 г.).
В доме у Селивестра и Ольги Валиховых есть еще икона Иоанна Богослова, написанная Иваном Васильевичем («Сидит, пальцы к роту. Ободок красный и голубой. Голубой цвет обозначает нескончаемость века»). Несколько лет тому назад Ольга передала дедушкину «Казанскую икону Божьей Матери» вдове своего брата Автонома Татьяне Мартюшевой с просьбой молиться за нее и ее семью. «Казанская икона Божьей Матери» письма Ивана Васильевича есть у Викула Серебрякова. Такая же икона была и у сестры Ольги Ефимьи Фефеловой, которая проживает на Аляске. Но когда у староверов-беспоповцев в 2010-е гг. произошел раскол, который касался сложения нижних перстов, символизирующих Троицу, на благословляющей деснице на иконах, она, по рассказам староверов, эту икону как «неправильную» сожгла в бане в каменке. Мне известно, что какая-то икона, написанная Иваном Васильевичем, есть в Орегоне у брата Ольги Александра.
Летом я собираюсь поехать в Орегон и выяснить, у кого еще из харбинцев есть иконы И. В. Мартюшева и попросить Михаила Алексеевича Чернова сделать их профессиональное научное описание.
Упокоился Иван Васильевич Мартюшев в Бразилии в 1963 или в 1964 году. «Дедушку и маму там в Бразилии похоронили. И вот мы ездили, были на могилках. Хто-то ухаживат, не заростают» (из интервью с О. Валиховой от 8 декабря 2021 г.).
Мир праху Ивана Васильевича Мартюшева – единственного иконописца у орегонских староверов до их переселения в Америку.

[1] Харбинцами называются староверы, до переезда в Америку компактно жившие в деревнях недалеко от г. Харбина (Китай).
[2] Синьцзянцами называются староверы, которые до переезда в Америку жили в провинции Синьцзян Китая.
[3] Турчанами называются староверы, приехавшие в США из Турции.
[4] См. Кобко В. В. Старообрядцы Приморья: история, традиции (середина XIX в. – 30-е гг. XX в.). Владивосток, 2004. С. 69–70.
[5] См. Кобко В. В. Там же. С. 96.

Тамара МОРРИС
Газета «Старообрядец», № 86, 2022 год

Павел ПОЛОВИНКИН «Памяти подвижников»

К 135-летию матушки Анафролии

Анафролия (1886 – 1969) — в миру Анна Яковлевна Илюшкина, инокиня Войновского женского монастыря (Польша). Уроженка с. Преображенка Самарской губернии. Ее родители, крестьяне того же села – староверы феодосеевского согласия, решили посвятить жизнь единственной из трех детей дочери служению Господу. С детства ее обучали церковной грамоте и чистоте христианского жития. Затем – Преображенский и Войновский монастыри.
В 1914 г., уже постриженная в иночество, она приезжает на родину навестить престарелых родителей. Первая мировая война застала ее в родительском доме, монастырь остается по другую линию фронта. Понимая, что для нее теперь только там отчий дом, несмотря на уговоры родителей остаться, агница Божия находит пути и перебирается через границу.
В монастыре она была уставщицей и вела службу, читала Святое Евангелие, крестила обращающихся в Христову веру. Ее жизнь была наполнена неустанными молитвенными трудами за всех христиан. О чудесных выздоровлениях от тяжких недугов по молитве угодницы Божией много рассказывалось в доме Илюшкиных. Так, во время войны у ее брата загнила челюсть, серьезная болезнь прекратилась с получением ее письма. За долгую жизнь она снискала уважение и почет не только среди насельниц, но и приезжающих в монастырь. На проводах тела любимой матушки на монастырский погост собралось много народа со всей округи.
Записано автором по воспоминаниям племянницы матушки Анафролии Анны Александровны Улановой (с. Преображенка Самарской обл.) и насельниц Войновского монастыря Елены и Евфимии.

К 110-летию со дня кончины П.И. Белова

Белов Петр Иванович (1847 – 1912) — настоятель молитвенного дома общины христиан поморского законобрачного согласия г. Самары.
Петр Иванович Белов родился в с. Сырейка Самарского уезда, и до конца дней по сословию писался крестьянином родного села.
По определению современников Петр Иванович – выдающийся ревнитель древлеправославного благочестия, посвятивший на духовные подвиги всю свою жизнь, начиная с самых юных лет.
По смерти самарского настоятеля Петра Дмитриевича Захарова Петр Иванович был единодушно избран духовным наставником в Самаре.
Петр Иванович был очень сведущ в Божественном Писании и много потрудился на почве привлечения к церковному единению феодосеевцев.
Пользуясь авторитетом ревностного последователя Христовой Церкви, он был известен в обеих столицах, где нередко принимал участие на всевозможных духовных торжествах и при обсуждении духовных вопросов церковного управления. И, конечно же, был участником всех самарских Соборов.
Не считаясь с трудностями добывания насущного хлеба, он посвятил лучшие годы своей жизни изучению церковно–богослужебного знаменного пения, изучивши его под руководством известного тогда Николая Иванова (из феодосеевцев).
Самарские христиане обязаны Петру Ивановичу введением «солевого» (знаменного) пения: до этого в самарских старообрядческих храмах пение было самогласное.
Петр Иванович был участником Собора 1905 года в Самаре. Однако, в списке участников Собора его имя фигурирует как певца молитвенного дома общины христиан поморского согласия.
Несмотря на свое бескорыстное служение Церкви, несмотря на энергичную духовную деятельность, Петр Иванович был принужден оставить родной город и перебраться в Уфу: нашлись люди, которые оклеветали ревностного устроителя церковного мира. В Уфе Петр Иванович был избран настоятелем и исполнял эту должность до своей болезни и кончины в 1912 году.

Павел ПОЛОВИНКИН
Газета «Старообрядец», № 86, 2022 год

Татьяна ОДЕГОВА «Слово о ковернинских староверах»

Заволжская сторона, верховья Узолы… В далеком от нас XVII веке места эти были покрыты бесконечным дремучим лесом, стоявшим сплошной стеной от приволжских заливных лугов до холодных берегов Беломорья.
Именно сюда, в леса Керженские и Чернораменские, западной частью которых является Ковернинский край, в непроходимые заволжские дебри, в бесконечные болота, спасая свою жизнь и свою веру, бежали триста лет назад русские люди из Ярославля и Костромы, Москвы и Владимира, положив начало заволжской «кондовой» Руси.
Самым многочисленным и организованным старообрядческим обществом на территории Ковернинского района была община поморцев брачного согласия.
Молельные дома поморцев (каждый со своими наставниками, «дьяками», уставщиками, певчими) стояли в деревнях Б. Калениха, Малые Долы, Шмаки, Копани, Федорово, Белые Пруды, Язвины. Но самый известный поморский храм возвышался в селе Шадрино — центре духовной жизни всей Корелы.
Миссионерский журнал «Братское слово» писал в 1894 году о ковернинских приходах: «В ковернинском приходе есть определившийся расклад: раскольники составляют 1/5 всего населения, в шадринском — 9/10, в понуровском — 3/4, а всего в Ковернинской волости 3/4 всех прихожан – староверы».
По данным статистики на территории современного Ковернинского района (без Хохломской волости) в 1913 году проживало свыше 12000 староверов. Таким образом, старая вера господствовала на ковернинских землях.
Появление старообрядчества на берегах Узолы происходило двумя путями.
Во-первых, многие из старожилов, проживавших здесь до 80-х годов XVII века, не приняли никонианства.
Во-вторых, как известно, власть для пресечения старой веры принимала самые суровые и крутые меры. Спасаясь от расправы, старообрядцы бежали на дальние, пустынные окраины России.
В начале XVIII века староверческие скиты и кельи располагались «на Утрусе, в раменном лесу, за деревней Шляпино, пониже починка Павлова, за деревней Маклаковкою и деревней Погибяною на реке Мазе, в верхотине реки Липовки, по речке Чащовке за починком Чащовкою, за деревней Лукиным подле Узолы реки, зa починком Кошелевым» и так далее.
В первой трети XVIII века соприкоснулись с другим очагом старообрядческой колонизации Заволжья — легендарной «Корелой». Когда в поисках хлеба для монастыря отправились с Выга посланцы к своим единоверцам в разные регионы России, они, в том числе, посетили и нижегородские пределы. Руководитель выговской общины, знаменитый старообрядческий писатель Андрей Денисов, побывал у староверов ковернинского края. Настоятель поморской общины деревни Воротилова Павел Григорьевич Каузов обучался в шляпинских кельях, где настоятелем был инок Арсений, постриженик Выговской пустыни.
После указа 1905 года, в 1910-х годах, оживилась жизнь всего ковернинского старообрядчества. Поморцы создали Корельский духовный совет по примеру уже существующих в Воротилове и Городце, на который возлагались обязанности руководства и духовного суда данной местности. В руководство совета были избраны 16 человек — представители общин деревень Б. Калениха, Шадрино, Язвины, Федорово, Большие Круты и других. Председателем избран Денис Киприанович Статьин, секретарем — Григорий Золотарев (1887 – 1968). Григорий Иванович был иконописцем, как и его отец Иван Акинфович. До сих пор его иконы хранятся в семье его внучки — Антонины Ивановны Земляникиной, которая является певчей в церковном хоре.
Нелегкие времена переживают потомки «корелян» и сегодня. Староверческие общины в районе были на грани вымирания. Мало осталось грамотных старцев, знающих устав и Писание, нет молодёжи, способной внести «свежую кровь», некому исполнять требы.
Наша ковернинская древлеправославная община также переживала нелегкие времена. Но древнерусский знаменный распев, передававшийся староверами из поколения в поколение, не забыт! И я верю, что Корела возродится!
Этот вопрос мучал меня с детства. Моя бабушка Анна Савельевна всегда говорила: «В какой вере покрестился – в той и живи! И замуж выходи за нашего поморца». Так и случилось. И муж и трое детей крещены по моей вере. Начав изучать историю поморских общин в Ковернинском районе, я поняла насколько много у нас родственников. Потомственных поморцев. Я поняла, что все мы братья и сестры.
Родословная Смирновых.
Смирнов Архип (начало XIX века), переселившийся с Выга, родил здесь, в Кореле, пять детей: Степана, Евдокию, Тихона, Парамона и Марфу. До сих пор много потомков Архипа проживает в Ковернинском районе. Смирнов Степан Архипович родил Лаврентия Степановича (11.08.1886 – 05.01.1961). Он много лет был наставником, жил в деревне Большие Долы. У Евдокии Архиповны Смирновой (в замужестве — Гусевой) было трое детей: Алексей, Трофим и Аксинья. У Алексея родилось шесть дочерей, и одна из них – Екатерина – вышла замуж за Ивана Парамоновича Золотарева. У них родилась дочь Антонина Ивановна Земляникина.
Антонина Ивановна рассказывает о дедушке: «Алексей Арефьевич в деревне Шадрино был наставником. Его много раз забирали в милицию. Потом раскулачили и сослали в Архангельск в 1928 году. Полгода там прожили и переехали в Пучеж. И потом им разрешили вернуться домой, вернули и дом».
Раскулачивание и коллективизация ударом обрушились на поморские общины, ведь в то время староверы были зажиточны. «Забирали сначала тех, кто торговал, — вспоминают старики. – А потом стали забирать молельщиков». После Алексея Арефьевича Гусева благословленной на духовные дела в деревне Шадрино была его дочь Александра Алексеевна Гусева.
Центр Корелы – деревня Шадрино славилась своими наставниками. Особенно был известен род Золотаревых, несколько поколений которого являлись служителями поморской Церкви: Герасим Климентьевич – Акинф Герасимович – Иван и Павел Акинфьевичи – Григорий Иванович.
Иван Акинфьевич и его сын Григорий были известными знатоками старинного церковного пения, иконописи, духовной литературы. А в первой половине 1920-х годов издавал рукописные журналы «Голос Корелы» и «Вехи».
Так же были общины в дер. Большие и Малые Долы. Наставником был Алексей Козлов. В те годы у руководства общин еще очень много было мужчин. Авраам Смирнов в дер. Б. Долы, Захар Алексеевич Каменщиков в Б. Долах и Бобыльске. Благословленные, крестившие детей, старицы Прасковья Тихоновна Коновалова, Марфа Михайловна Тюрина, Агафья Афанасьевна Поцелуева, Татьяна Макарьевна Столетова. В поселке Ковернино в послевоенное время духовные дела правили Мария Фуфаева, Надежда Доронина, Ксения Григорьевна, Серафима Сидорова, Елена Васильевна Ознобишина. И до 2022 года – наставник Владимир Павлович Тихомиров.
Родиной В.П. Тихомирова была дер. Большие Круты. Здесь в послевоенное время наставниками служили дедушка Федор, Иван Овсянников, Игнатий Степанович Ермаков. Небольшая моленная была в доме Федосьи Захаровны. Начитанными были сестры Рябковы – Наталья и Екатерина Ефимовны, Лебедев Ермил Яковлевич, Ильичев Савелий Григорьевич, Ермаковы Павла Федоровна и Софья Степановна. После смерти Федосьи Захаровны молились по домам в большие праздники. До сих пор в деревне молятся и хранят устав Елена Антипьевна Мартышова, Маргарита Игнатьевна Кокурина, Надежда Валерьевна Столетова, Меланья Степановна Чернигина.
Я впервые стала посещать моленный дом, созданный в родительском доме в дер. Б. Круты о. Владимиром Тихомировым. Как замечательно пели там эти бабушки, настолько, что мне самой захотелось научиться и читать на церковнославянском и, конечно, петь и участвовать в молебнах.
В 2011 году я познакомилась с Владимиром Тихомировым. Он жил на соседней улице, сам еще учился церковным делам и хотел стать наставником. Я была уверена, что это будет началом возрождения поморской общины в Ковернине и объединения всех поморцев района. В 2012 году в поселке состоялось собрание староверов, было принято решение строить помещение под моленный дом. Всем руководила покойная свет Мария Филипповна Лебедева. К этому времени Владимира Тихомирова на духовные дела благословил Лаврентий Ефремович Семенов из Городца. Осенью 2015 года нам подарили здание гаража райпо. Мария Филипповна, Галина Ивановна Трошина и я занялись оформлением документов на строительство храма. Стройка проходила в сложных условиях. Земля вокруг не принадлежала храму. Её хозяин подавал в суд на Марию Филипповну, это её очень подкосило. Но она до последнего дня делала всё, чтобы отстроить храм, ей в этом помогал сын Виталий. Сделали новую кладку, подняли крышу, поставили купол, провели свет и газ. В это время я оформила все юридические документы на общину. 17 ноября 2017 года Мария Филипповна скончалась. И её первую отпевали в новом храме. Весь груз ответственности лег на плечи Галины Ивановны Трошиной. Был сделан новый большой иконостас.
Сейчас наш храм вновь осиротел. 12 января этого года скончался наш наставник Владимир Павлович Тихомиров (на снимке). Но мы не сломаемся и всё переживем с Божией помощью.
В марте 2022 года к нам в общину по рекомендации Сергея Кузьмича Назарова приезжал из Крестцов Алексей Геннадьевич. Огромная благодарность ему за проведение исповеди во всех деревнях, где проживают староверы-поморцы. Мы надеемся, что к нам кто-то приедет и станет нашим наставником.

Председатель общины Татьяна ОДЕГОВА
Газета «Старообрядец», № 86, 2022 год

Татьяна Игнатова «Преображенскому монастырю 250 лет»

Четверть тысячелетия назад у Преображенской заставы города Москвы возникла обитель, что спустя немногие коды стала духовным центром для многочисленных федосеевских общин всей России. На страницах нашего издания публиковались статьи о духовном и экономическом значении Преображенского монастыря в жизни староверческой России. Сегодня мы предлагаем вашему вниманию статью Татьяны Игнатовой о подлинной, незамутненной так называемым патриотизмом, любви преображенцев к родине, к России.

МОСКОВСКИЕ ФЕДОСЕЕВЦЫ НА СЛУЖБЕ ОТЕЧЕСТВУ

В 2021 году исполнилось 250 лет со дня основания Преображенского богаделенного дома, который на протяжении двух с половиной столетий оставался главным российским духовным центром староверов старопоморского согласия.

Долгое время история Преображенского кладбища была овеяна целым сонмом разнообразных легенд, большинство из которых зародилось в середине XIX века. Самым известным антистарообрядческим мифом можно назвать лже-историю о федосеевцах и Наполеоне, которая была неоднократно опровергнута в трудах крупнейших историков старообрядчества: доктора филологических наук Е. М. Юхименко, доктора философских наук М. О. Шахова, кандидата исторических наук В. Ф. Козлова, старшего научного сотрудника Музея МГУ Е. А. Агеевой. Тем не менее до сих пор на некоторых сайтах и в СМИ можно встретить «разоблачительные» материалы о неких «государственных изменах», совершенных московскими федосеевцами, сведения о которых почерпнуты в миссионерской антистарообрядческой литературе второй половины XIX — начала ХХ века.

Попытка представить старообрядцев изменниками родины глубоко оскорбительна и антиисторична. Данной проблематике уже была посвящена обобщающая работа Е. М. Юхименко «Сила духа и верность традиции» (по всей видимости, не известная авторам альтернативной истории), где говорилось о сохранении памятников духовной культуры, о трудовой этике и благотворительности, о воинской доблести староверов.

В этой публикации мы представим лишь некоторые факты о московских федосеевцах.

«Выразили торжественную готовность пожертвовать жизнью и имуществом на защиту Престола и Отечества»

Так в 1865 году граф А. А. Суворов-Рымникский (1804 — 1882) отозвался о московских федосеевцах. Оппонируя митрополиту московскому Филарету, граф составил пространную записку, где выразил свое особое мнение по делу о передаче мужского двора Преображенского богаделенного дома единоверцам. В этом документе он приводит доказательства преданности и сочувствия правительству со стороны общины Преображенского кладбища, указывая на «немаловажные пожертвования, сделанные сими на военные надобности в последнюю войну и при усмирении Польского мятежа».

В примечании к документу автор особого мнения поясняет, что «в последнюю войну московские раскольники беспоповщинского согласия пожертвовали на военные надобности около 33 тысяч. Во время Польского мятежа раскольник того же согласия московский купец Егоров представил в распоряжение местного начальства около 9 тысяч пар теплой обуви для нижних чинов, за что и был награжден».

Поскольку особое мнение графа Суворова-Рымникского было составлено в 1865 году, то под «последней войной» он, видимо, подразумевал Крымскую войну (1853 – 1856 гг.), о которой подробнее речь пойдет ниже.

«Польским мятежом», по всей видимости, названо второе, январское, Польское восстание (1863 – 1864 гг.). Вот почему так важна была для армии именно теплая обувь. Жертвователем, по всей видимости, был московский купец-федосеевец Егор Константинович Егоров, сын сосланного в Пензу попечителя Преображенского богаделенного дома Константина Егоровича Егорова.

О Польском восстании граф добавляет: «После того, как раскольники означенного кладбища, присоединив свой голос к верноподданнейшим заявлениям, которые по поводу последнего мятежа в Царстве Польском слышались со всех сторон России, выразили торжественную готовность пожертвовать жизнью и имуществом на защиту Престола и Отечества. Не был ли протест раскольников, опровергнувший надежды польской пропаганды на содействие раскола в России, одним из самых знаменательных и утешительных фактов, которые правительство может противупоставить истории Польского восстания».

«Дабы собрать денег со всего общества и пожертвовать на военные действии, тогда бывшие в Крыму»

О пожертвовании, собранном московскими федосеевцами на нужды императорской армии во время Крымской войны (1853 – 1856 гг.), подробно рассказывается в рукописной книге «История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 год».

Инициатором сбора пожертвований выступил один из попечителей Преображенского богаделенного дома, московский купец Константин Егорович Егоров (ок. 1783 — 1860).

Вместо предполагавшихся 15000 рублей серебром московские федосеевцы собрали сумму в два раза большую — 35500 рублей. Приведем фрагмент главы, повествующий о судьбе этого пожертвования:

«…было предложено попечителем Константином Егоровичем отцам и прочим попечителям, также и всему московскому християнскому обществу: дабы собрать денег со всего общества и пожертвовать на военные действии тогда бывшие в Крыму.

И общество, вняв предлогу уважаемого попечителя, и просили: дабы доложить о этом деле московскому военному генерал-губернатору графу Закревскому, потому что он ему порядочно был знаком по многократным его пожертвованиям на разные предметы общественной и государственной пользы. Почему Константин Егорович и не отказался ходатайствовать о таком деле.

Когда же предложил он графу свое и общественное мнение и усердие, тут граф спросил у него о количестве суммы, которую они могут жертвовать. Когда же объявил ему, что пожертвование может быть не менее пятнадцати тысяч рублей серебром, на это Закревский соизволил и благодарил Егорова за сочувствие общеполезному делу, и обещался довести до сведения высочайшей власти и сулил ему ходатайствовать для общества и Кладбища какую-либо милость, чему наши сообщественники весьма были рады.

И тотчас же послали с кладбища отца Ивана Яковлевича пригласить всех обывателей в контору Преображенского кладбища, и назначен был день. Когда же съехались обыватели и, выслушав предлог попечителя Егорова, и по его заботливости и искусной деятельности к общему благу противоречить никто не осмелился, но все беспрекословно повиновались и подписывали пожертвование щедрою рукою, так что первые подписывали по пяти тысяч рублей серебром, а всея суммы подписано было 35,500 рублей серебром. И доставлено было попечителями к Закревскому.

Но только к нашему неблагополучию Закревский нам, как говорят, не подоброжелательствовал, и представленную ему сумму не дозволил в пожертвовании означить отдельной от прочих пожертвований, и означить именно от старообрядческого общества, но повелел эту сумму присовокупить к общественным безызвестным пожертвованиям. Потому наше значительное пожертвование и осталось вовсе безызвестным.

Это событие нам весьма было чувствительно, так как нам были известны заботливые тщательности, и значительные пожертвования наших попечителей.

Пожертвования их были неоднократны, которые еще на наших памятях, как во время Французской войны (1812 г. — Т. И.), также и в бытность Турецкой (1828 – 1829 гг.— Т. И.), сделав должные пожертвования в пользу Русского отечества, а потом и в настоящее время на Крымскую войну. Эти пожертвования наших попечителей и их сочувствие были к пользе всего государства.

А что касается до пожертвования в пользу московского общества, это было неоднократно. Как то открытие и содержание временных холерных больниц. Эти были два сильных случая холеры минувших годов, участвовали также материальными средствами, готовыми с прочими друзьями человечеству упомянутые больницы со всевозможной обстановкой успокоения и пользования для зараженных людей эпидемией, для народу всех сословий и без различия вероисповеданий.

Также во уважение государя и начальства иногда угощали военных нижних чинов, а именно: попечители Константин Егорович и Сергей Тихонович угощали гвардию в бытность уже военным губернатором Закревского».

Хотим лишь подчеркнуть, что, вопреки стараниям графа Закревского, о значительном пожертвовании московских федосеевцев все же стало известно общественности. Это следует из документа, составленного графом Суворовым-Рымникским, где и упоминается данное благое дело.

«В половине июля 7422 (1914) года была объявлена война…»

Такими словами Егор Егорович Егоров начинает запись, первую в его архиве из посвященных Великой войне.

Е. Е. Егоров (03.04.1862 – 15.12.1917) — особая фигура в истории Преображенского кладбища. Как его дед и отец, упомянутые выше, он принимал самое активное участие в жизни Преображенской общины. После смерти отца он унаследовал торговое дело, но через год с небольшим продал трактир и магазин. Оставив коммерческие дела, Е. Е. Егоров посвятил себя коллекционированию памятников древнерусской и старообрядческой культуры, желая сохранить их для старообрядцев. Кроме этого, Е. Е. Егоров создал бесценные источники по истории общины — книги копий документов, касающихся всех сфер жизни Преображенского кладбища. Там нашли отражение и события, связанные с Первой мировой войной.

В годы Первой мировой войны члены московской общины Преображенского кладбища оказывали помощь раненым. Вскоре после начала боевых действий община постановила предоставить 75 коек для раненых в только что отстроенной и оснащенной современным медицинским оборудованием больнице, о чем была направлена телеграмма царю Николаю II.

Вот как об этом пишет Е. Е. Егоров:

«В половине июля 7422 (1914) года была объявлена война Германией и Австрией России и Франции. По етому случаю Совет нашей общины решил устроить в новой выстроенной больнице, еще не открытой, лазарет на 75 кроватей на сбережении общины. Потом 27 июля он устроил молебен в мужской палате, для чего разослал приглашение прихожанам следующего содержания:

«От Совета Московской общины христиан древлеправославно-кафолического вероисповедания и благочестия старопоморского согласия. Совет общины, уверенный в единодушном решении всего християнского общества, постановил в настоящие грозные исторические дни предоставить только что выстроенную больницу общины для нужд раненых воинов Российской армии. Для окончательного решения етого вопроса Совет, с разрешения Его Сиятельства господина московского губернатора, назначил на воскресение 27 сего июля в 11 ½ часов дня екстренное общее собрание членов общины. В тот же день перед открытием Собрания в 10 часов утра во всех моленных Преображенского богаделенного дома будет отслужен торжественный молебен о ниспослании победы Русскому Воинству над врагами. На молебствие ето и на созываемое важнейшее собрание Совет покорнейше просит вас пожаловать в Преображенский богаделенный дом.

Зная воодушевление всего общества, Совет счастлив выразить уверенность в том, что все христиане нашего общества, получившие ето извещение, оставив свои ежедневные дела, явятся на общественное богослужение и собрание. Совет».

На молебне 27 июля в женских палатах почти никого не было. В мужской палате стояли молебен на исхождение против иноплеменных, в потребнике Иосифа Патриарха напечатанный. Народу было очень мало, так как все молодые прихожане, частию солдаты запасные и офицеры, были уже призваны из запаса. А очень многие прихожане не явились.

По окончании молебна все присутствовавшие перешли в контору. Было много женщин и даже несколько не наших прихожан».

Несмотря на малочисленность собрания, было решено открыть подписку и собирать пожертвования на содержание лазарета. Е. Е. Егоров зафиксировал, что в первый же день были сделаны следующие пожертвования:

«В. Е. Быков — 2000 руб,

А. В. Дороднов товарищество — 500 рублей,

В. Г. Челноков — 1000 рублей,

Вера Мих. Москвина — 500 рублей,

Мих. Мих. Малышев — 500 рублей,

Екат. Ив. Матвеева — 1000 рублей,

Кс. Ив. Соколова — 200 рублей,

Егоров — 1000 рублей,

Илья Ник. Никитин — 100 рублей

И другие.

Собрали 11.500 рублей.

Гр. Кл. Горбунова не было на собрании, после пожертвовал 3000 рублей на раненых и 2000 рублей на открытие больницы».

Лазарет был открыт. Фотографии его палат опубликованы в 1916 году в альбоме, посвященном деятельности московского городского Управления по организации помощи больным и раненым воинам и семьям призванных.

Знаменитая серпуховская купчиха Анна Васильевна Мараева, входившая в московскую федосеевскую общину, в годы Первой мировой войны предоставила часть комнат своего особняка для устройства второго городского госпиталя Всероссийского союза городов для раненых солдат. Ее дочь Анна Мефодиевна Киреева (урожденная Мараева) и внучки Вера Михайловна Сухова (урожденная Уфимцева) и Екатерина Михайловна Егорова (урожденная Уфимцева) служили сестрами милосердия.

«Было много беженцев из других губерний, занятых немцами»

В годы Первой мировой войны московская федосеевская община приняла участие в судьбе беженцев. Из архивных записей Е. Е. Егорова известно, что 31 августа 1915 года состоялось совещание духовных отцов московского Преображенского кладбища «о принятии в свое христианское общество прибывающих беженцев, выгнанных с своих жительств военными действиями».

Об итогах совещания Егоров уточняет: «В настоящее время в числе вообще беженцев начали прибывать из губерний Польского окраина и старообрядцы, из которых многие принадлежат к брачному согласию, а многие и к небрачному. <…> …мы считаем себя должными обращающихся к нам для духовного исправления сих беженцев принимать в наше христианское общество и на покаяние».

В 1916 году в одной из книг копий документов сделана запись: «10 апреля 7424 (1916) года было Воскресение. День Пасхи. В ночь на Пасху в исход 3 часа Егоров приехал на Преображенское кладбище, застал там заутреню. Пели Хвалите Господа с небес. Было народу много внизу и также довольно много наверху. Было много беженцев из других губерний, занятых немцами».

«Все молодые прихожане, частию солдаты запасные и офицеры, были уже призваны из запаса»

Напомним, что на староверов всех согласий распространялись положения как о рекрутской повинности (1703–1874 гг.), так и о всеобщей воинской обязанности (с 1874 г.). Следовательно, старообрядцы призывались в русскую армию и принимали участие в войнах, которые вела Российская империя.

О числе московских федосеевцев, мобилизованных на Первую мировую войну, красноречиво свидетельствует образ, запечатленный Е. Е. Егоровым: моленные опустели, т. к. «все молодые прихожане, частию солдаты запасные и офицеры, были уже призваны из запаса».

Назвать всех поименно пока не представляется возможным. Назовет лишь некоторых.

В Первой мировой войне участвовали два сына Николая Константиновича Сухова, члена Совета московской общины Преображенского кладбища.

Дмитрий Николаевич Сухов (03.02.1885 – 21.11.1942)

Подпоручик, 226-й пехотный Землянский полк.

Обороняя крепость Осовец, был контужен отравлением ядовитыми газами, но остался в строю.

Награжден орденами Св. Владимира IV-й степени, Св. Анны IV-й степени (Аннинское оружие), Св. Станислава III-й степени, Св. Анны III-й степени. Захоронен в семейном некрополе Суховых на Преображенском кладбище (участок № 11).

Поясним, что во время штурма крепости Осовец немцы применили массированную газовую атаку. Из воспоминаний участников обороны крепости известно, что для химического штурма немцы приготовили несколько тысяч газовых баллонов. Более 10 дней они ждали благоприятных погодных условий и, наконец, 6 августа (н. ст.) в 4 часа ночи пустили газ. Параллельно с газовой атакой неприятель открыл сильнейший артиллерийский огонь.

Участник событий писал: «Газ темно-зеленоватой окраски; состав газа, имеющий в основе хлор, определить трудно, но, безусловно, в нем была и другая какая-то примесь, усиливающая удушливый эффект. Густое облако газа уже через 5–10 минут достигло наших окопов, быстро направляясь вперед к крепости. Смертельно поразив наши передовые части, яд газов обессилил и большую часть защитников крепости, проникая даже в плотно закрытые помещения; вся растительность была им обожжена более чем на 12 верст».

У оборонявших крепость русских солдат не было эффективных средств защиты, поэтому результат газовой атаки был сокрушительным: 9, 10 и 11-я роты Землянского полка погибли целиком, от 12-й роты осталось около 12 человек при 1 пулемете. 8 и 13-я роты потеряли до 50% состава. Тем не менее именно они: 8, 13 и 14-я роты 226-го Землянского полка, — были брошены в контратаку, получившую позже название «атака мертвецов».

Николай Николаевич Сухов (1886 – 01.11.1914)

Прапорщик легкой артиллерии, Гренадерский мортирный артиллерийский дивизион.

Награжден орденом Св. Станислава III-й степени.

Захоронен в семейном некрополе Суховых на Преображенском кладбище (участок № 11).

Выражаю глубочайшую признательность потомкам героев, предоставившим информацию и фотографии из личного архива Суховых.

Солдатские некрологи сохранили для истории множество имен героев Великой войны. Из них мы знаем о прапорщике Николае Ивановиче Максимове, который являлся членом московской старообрядческой общины Преображенского кладбища.

За доблесть, проявленную во время атаки и взятия неприятельского окопа, Максимов был представлен к ордену Св. Станислава III степени с мечами и бантом. Убит разрывной пулей, когда из окружения пробивался к остаткам своей роты. Некролог, посвященный Н. И. Максимову, был опубликован в журнале «Слово Церкви».

«Стали ходить слухи, что наши отцы собираются ехать на войну для исправления раненых и для всякой нужды».

В архиве Е. Е. Егорова зафиксирован интересный факт: вскоре после начала Первой мировой войны, на волне патриотического подъема, федосеевские общины стали обсуждать возможность отправки на фронт духовных отцов для окормления солдат-федосеевцев, «для исправления раненых и для всякой нужды».

Изначально Совет Преображенской общины одобрил эту идею. Далее необходимо было провести совещание с «добровольцами»: «И вот для етаго разослали пригласительные письма отцам некоторым иногородним, в том числе Георгию Михайловичу Виноградову в деревню Коношково Псковской губернии и Василию Егоровичу в деревню Ручейки Псковской губернии, которые прислали письма ответные, что они не могут ехать по случаю плохого здоровья и не на кого оставить свои стада духовных. Также послали письмо в село Поречье Курской Губернии Павлу Петровичу» .

Однако поездка духовных наставников к линии фронта не состоялась. Как резюмирует Егоров, «и никто из отцов на войну не поехал да и не нужно было подымать етот вопрос за неимением людей и невозможностию из туда ехать».

Доблесть, проявленная на полях сражений, создание лазаретов в тылу, пожертвования на нужды армии, помощь беженцам — вот лишь малая часть благих деяний, совершенных московскими федосеевцами.

Татьяна Игнатова, сайт «Русская вера»

Наталия ФЕДИНА «Встреча в Хор-Тагне»

Встреча в Хор-Тагне

25 февраля 2021 г. в доме культуры села Хор-Тагна Иркутской области прошла Межрегиональная встреча староверов под названием «Сохранение и развитие традиционной культуры староверов в Иркутской области».

Хор-Тагна примечательна тем, что в 2019 г. село удостоилось звания «Самые красивые деревни и городки России», а также тем, что в деревне живет много потомков старообрядцев-поморцев.

Организаторами встречи выступили «Общество культуры семейских (староверов) Иркутской области» и Администрация села. Во встрече принял участие заместитель председателя общественной палаты Бурятии, руководитель «Общество культуры семейских РБ» Сергей Петрович Петров. Приехали гости из г. Красноярска: наставник поморской общины Иван Иванович Корсаков и его помощник Константин Владимирович Зеленов. Ведущим мероприятия была Ольга Петровна Турчанинова, руководитель «Общество культуры семейских (староверов) Иркутской области». На мероприятие пришли староверы-поморцы и жители села.

О.П. Турчанинова подчеркнула, что встреча не случайно проходит в Хор-Тагне, так как село основано староверами-поморцами в конце XIX века и в настоящее время здесь проживают их потомки. Для нас очень важно сохранить ту культурную и духовную традицию, которую хранили их предки несколько столетий.

С.П. Петров рассказал об опыте сохранения культурного наследия староверов-семейских в Бурятии и подарил в библиотеки школы и села старообрядческую литературу.

Духовный наставник из Красноярска И.И. Корсаков рассказал участникам встречи о староверах поморцах, и истории возникновения Выговской пустыни. К.В. Зеленов поделися тем, как в настоящее время живут современные староверы поморцы в Красноярском крае.

С интересным докладом выступила  представитель  Заларинского  районного краеведческого музея Г.Н. Макагон, которая рассказала об истории села, где согласно архивным документам в начале XX века проживало 115 семей староверов-поморцев. А Н.И. Белова рассказала о заселении староверами Заларинских земель, Хор-Тагны и близ лежащих населенных пунктов.

Была подготовлена выставка церковной утвари, предметов быта, одежды и культуры разных старообрядческих групп: и семейских и поморцев. Присутствующие выразили надежду на возрождение старообрядчества в селе, на восстановлении своих истоков, корней, традиций и устоев предков.

 

В селе Хор-Тагна воссоздана община староверов

В Иркутской области в селе Хор-Тагна 29 сентября 2021 г. состоялась встреча представителей старообрядчества с местными жителями.

Во встрече приняли участие наставник поморской Церкви Иван Иванович Корсаков из г. Красноярска со своим помощником Константином Зеленовым и Ольга Павловна Турчанинова, председатель РОО «Общество культуры семейских староверов Иркутской области» (г. Иркутск). На встрече обсуждались  различные вопросы, в том числе самый важный — воссоздание общины и выбор наставника. Жители села интересовались духовными и культурными традициями староверов, задавались различные вопросы. Было принято единогласное решение выбрать исполняющим  обязанности  наставника общины  Дмитрия Пименова. Дмитрий потомственный старовер, педагог.

После встречи Дмитрий был благословлен исполнять обязанности наставника, и получил в дар необходимые духовные книги.

Наталия ФЕДИНА, Иркутск

С.В. Сафронов, Ольга Чеботарева «Симбирская хроника»

Ежегодно в июле месяце Ульяновская поморская община проводит поминальные службы в храме и на могиле усопших благодетелей Евдокии и Георгия Спириных. Благодаря их дару сохранена община староверов Ульяновска. Община заботится не только о душе, но и о захоронении супругов, несколько раз в весенне-летний сезон проводится уборка их захоронения, а также делает расчистку от поросли десяток бесхозных и запущенных могил. После наведения порядка совершается лития по усопшим рабам Георгию и Евдокии.

***

13 июля 2021 года поморская община г. Пугачева принимала в своем Никольском храме председателя РС ДПЦ В.В. Шамарина в сопровождении председателя Средневолжского  Совета ДПЦ П.В. Аринина, заместителя председателя РС ДПЦ П.В. Половинкина,  помощника настоятеля Саратовской поморской общины В.Е. Горбунова, председателя Ульяновской поморской общины С.В. Сафронова. Прихожанами и попечителем пугачевской поморской общины Н.Я. Казаковым была подготовлена насыщенная программа визита: знакомство с храмом и его историческим прошлым, для чего была подготовлена справка на основе архивных документов и фотографий, проведена беседа с прихожанами, состоялась встреча с представителями местных СМИ и сотрудниками Пугачевского краеведческого музея имени К.И. Журавлева. Отвечая на вопросы журналистов, Владимир Шамарин отметил, что о пугачёвской общине у него сложилось благоприятное впечатление: «Она уникальна, поскольку исторически сложилось так, что здесь соединились разные согласия – спасово и поморское, различающиеся по происхождению. Но между их потомками нет идейных расхождений», — сказал В. Шамарин. По его наблюдению, они люди грамотные и осознают свою роль и задачи в сохранении духовных традиций предков.

В.В. Шамарин  и прибывшие с ним настоятели в этот день отслужили в Никольском храме литию за всякое прошение.

С.В. САФРОНОВ

***

Молебен Честному и Животворящему кресту служили в Ульяновской поморской общине на начало нового учебного года. Дети разных возрастов от первоклассников до выпускников приходят в последнее воскресенье августа в храм на благословение. В этот день храм молодеет, дети вместе с родителями благословляются на получение знаний и на всякое полезное дело. По рекомендации наставника в общине возрождается традиция участия крёстных родителей в благочестивом обычае.

***

29 августа в Сызранской поморской общине прошло благословение детей прихожан на начало нового учебного гола. Отрадно отметить, что количество детей на службе в этот день увеличивается с каждым годом. Перед началом службы, пока подходили прихожане, с детьми повторяли молитвы Господу, Богородичные, Ангелу Хранителю и святым. Пропели вместе запев и катавасию к канону преподобному Сергею Радонежскому. Моление прошло чинно и слаженно. По окончании молебна вместе с поздравлениями и добрыми пожеланиями детям подарили Молитвослов и школьные принадлежности, необходимые для учебы. Стараниями родителей накрыли сладкий стол. Основные финансовые заботы по проведению душеполезного детского мероприятия взяла на себя семья Зинаиды Петровны Паац. Низкий вам поклон за заботу о спасении юных душ и будущем нашей общины.

Ольга ЧЕБОТАРЕВА

***

С октября месяца Ульяновская поморская община проводит ремонтные работы по благоустройству родника в д. Кувшиновка: оградили опасные участки схода к роднику, заменили деревянные лестницы на металлические, привели в порядок и закрыли малый родник. Ремонтные работы проводят прихожане общины: мастера-сварщики Василий Васильевич Жога и Иван Иванович Нуйкин.

***

Ульяновская поморская община с началом учебного года возобновила кулинарные мастер-классы по приготовлению пищи с детьми с ограниченными возможностями здоровья. Дети с удовольствием приходят на занятия, где приобретают отдельные навыки, которые помогают им адаптироваться в повседневной жизни, быть более уверенными, становиться независимыми от обстоятельств. Родители и дети благодарны организаторам мастер-классов за внимание и ценные знания.

***

В октябре 2021 года подведены итоги IV конкурса детских художественных работ,  организованного Ульяновской поморской общиной и Культурно-паломническим центром им. протопопа Аввакума. В этом году конкурс получил статус Всероссийского и был посвящен великому подвижнику и мученику за древлецерковное благочестие протопопу Аввакуму. Конкурс был завершающим из ряда мероприятий, запланированных Средневолжским Советом Древлеправославной Поморской Церкви и посвященных празднованию 400-летия протопопа Аввакума.

Участники  конкурса  представили свои работы в трех возрастных группах с 6 до 18 лет.  География участников конкурса тоже разнообразна, так были представлены художественные работы из Татарстана, Чувашии, Мордовии, Башкортостана и других регионов Поволжья.

Победители конкурса награждены дипломами лауреатов 1, 2, 3 степени и подарками, участники конкурса отмечены благодарственными письмами от руководства Культурно-паломнического  центра. Приглашаем  все поморские общины принять активное участие в следующем, V Всероссийском конкурсе детских художественных работ, который будет  посвящен святому благоверному князю Александру Невскому всея Руси чудотворцу.

***

4 ноября на празднование иконе Казанския Пресвятыя Богородицы настоятелем Ульяновской поморской общины о. Павлом Арининым в д. Кувшиновка проведена праздничная служба с малым освящением нового помещения моленного дома. Все финансовые затраты по покупке дома и строительных материалов на ремонтные работы, приобретение мебели, устройство иконостаса взяла на себя прихожанка общины Наталья Федоровна Пономарева и настоятель общины о. Павел Аринин. Ремонтные работы на благотворительной основе проводит председатель общины Сергей Викторович Сафронов и прихожанин Иван Иванович Нуйкин. Ответственность за функционирование и порядок моленной возложили на себя Маргарита Борисовна Гаврилова и Таисия Александровна Сорокина.

А.А. Безгодов «Староверы титовского согласия»

В глубине сибирской тайги живут староверы разных согласий, среди которых есть небольшое согласие «титовцев». Иногда их путают с часовенными или даже странниками, однако это самостоятельное согласие со своей историей и учением. Во время одной из поездок по Сибири в 2013 г. мы (представители РС ДПЦ) посетили Енисейск, где удалось побеседовать с представителями титовского согласия. После этой беседы появился интерес к их истории, и получилось собрать некоторые материалы.

Титовское согласие возникло в самом начале XX в. на территории Томской губернии. Его основателем считается Тит Тарасович Цыгвинцев (часто пишется как Выгвинцев), который переселился из Пермской губернии. Тит Тарасович принадлежал к часовенному согласию, но со временем разочаровался в нем и, переселившись в Сибирь, стал склоняться к поморскому вероучению. Однако и с ними у него возникли разногласия, главными из которых стало несогласие с поморцами в вопросе признания царской власти и паспортов. В итоге он отказался принять крещение от поморских наставников и принял решение произвести самокрещение «нужды ради». После этого он окрестил своих родственников и через определенное время приняли от него крещение и некоторые другие жители деревни, среди которых были как часовенные, так и спасовцы. Таким образом он стал у истоков нового согласия, которое внешние назвали по имени основателя – титовским (иногда ошибочно называют «китовским согласием»). Учение титовцев почти во всем было сходно с поморским, однако они считали неприемлемым моление за царя, не принимали нового летоисчисления и не признавали никаких документов. По словам же самого Тита Тарасовича они «не организовали свою новую веру, но вступили в древнюю греко-восточную, кафолическую, апостольскую, их отцами утерянную веру, не образуя никакой новой веры, а продолжая старую», что еще раз подтвердили на своем соборе в 2005 г.

Через несколько лет (в 1912 г.) братство Тита Тарасовича соединилось с братством некоего Григория Ивановича, с которым сошлись в вере и которого считали принадлежащим к поморцам (по нашему мнению это были филипповцы), после этого можно сказать, что титовское согласие окончательно оформилось. В одном из своих сочинений титовцы пишут: «следовательно нашу веру можно назвать и поморской, которая продолжается не прерываясь от самого благочестия». Примерно в это же время Тит Тарасович составляет свое завещание, в котором обосновывает свой выбор в пользу самокрещения, и дает наставления своим последователям и потомкам.

Дата смерти Тита Тарасовича не известна, но к середине 1920-х годов он уже не упоминается. В то время духовным центром согласия становятся поселения в Зачулымской тайге. Нам известен прошедший здесь в 1926 г. Собор, на котором присутствовало уже более 10 наставников. На Соборе решались текущие вопросы общинной жизни, многие из которых касались семейных дел – отступления от веры детей и внуков и брачные вопросы. Такие соборы собираются довольно регулярно до нашего времени. Братство Тита Тарасовича с началом коллективизации начинает уходить дальше, переселяясь из Чулымской тайги к притокам Енисея. Постепенно главный духовный центр титовского согласия начинает складываться в бассейне реки Сым.

К концу 20 в. последователи титовского согласия в основном проживали в глухих таежных поселениях в Томской обл., на юге Красноярского края, и в среднем течении Енисея. Здесь стоит отметить, что «титовцами» они себя не называют, так их стали называть старообрядцы других согласий. Себя они называют «православными христианами, принадлежащими к истинной християнской вере, апостольскаго грековосточнаго православнаго исповедания». Свои общины именуют «братствами», а наставников – «старшими братьями», которые друг от друга получают благословение (так же могут назвать и «духовным отцом»). Наставниками служат только мужчины, и в настоящее время насчитывается около десяти наставников. Для совершения богослужения устраивают моления, как в отдельных моленных домах, так и на дому у христиан. Молятся в основном по псалтыри, хотя в последние годы по образцу поморцев организовывают правильную уставную службу с пением «на глас». Иноческая традиция (в отличие от часовенных) не приобрела стабильного характера, на Сыме некоторое время существовал совсем небольшой скит, однако сейчас информации о наличии иночества у титовцев нет. Последователи титовского согласия, несмотря на большие расстояния, активно поддерживают друг с другом связи. Титовские наставники и отдельные грамотные христиане активно контактируют и ведут полемику с часовенными и поморцами, в том числе посредством переписки.

Во второй половине 20 в. начался отток молодежи из деревень в города, что привело к некоторому кризису в согласии. Согласно учению титовцев они не признают паспорта и какую либо государственную регистрацию. Тех, кто принял документы или регистрировал браки и рождение детей, либо учился или работал с официальным оформлением, принимал участие в выборах или переписи населения, таковых считали «записными» (на подобии «кадровых» у часовенных). У «записных» в городах стали рождаться дети и внуки, которых титовские наставники («старшие братья») отказываются крестить в случае наличия документов (в том числе свидетельства о рождении). В то же время проживание в городах, да и просто приобретение документов сделало «записных» мало отличимыми от современных поморцев, что привело к сближению согласий. Отдельные семьи титовцев стали обращаться за крещением детей к поморским наставникам, а некоторые и вовсе присоединяться к общинам Древлеправославной Поморской Церкви. Стала проявляться смешенная самоидентификация. Под влиянием современной жизни появились разговоры о пересмотре позиции по «записным» и отрицанию документов. В итоге на Соборе 2005 г. вновь подтвердили необходимость отказа от документов и строгому следованию заветам Тита Тарасовича.

На практике большинство прихожан имеют документы и участвуют в общественной и хозяйственной жизни своих поселений. При этом в моленных «старший брат» всегда строго «не записной», именно он ведет службы, принимает на исповедь и производит крещения. Младенцев крестят до того, как оформят свидетельство о рождении, а взрослые крестятся (как правило при смешанных браках) лишь после того как уничтожат свои документы, хотя после крещения эти документы опять восстанавливают. Более строго соблюдают правила согласия в поселениях на реке Сым, а так же и в других местах люди пожилого возраста.

Основным видом хозяйственной деятельности староверов-титовцев является заготовка леса, охота и рыболовство. Несмотря на многие негативные факторы, тем не менее, титовское согласие сохраняет внутреннюю стабильность и потенциал дальнейшего развития

А.А. Безгодов

о. Василий Григорьевич Болтаев

П.В. Половинкин «Самарские (Куйбышевские) Поморские наставники»

Самарские (Куйбышевские) Поморские наставники

В Самарской Поморской общине собраны биографические данные духовных
наставников, служивших в Самаре (Куйбышеве) с середины XIX века по
настоящее время. Также по найденным фотографиям художник
Синельникова Н. Ф. сделала их портреты. На сегодняшний день это
единственная полная галерея портретов наставников среди поморских
общин.

Белов Петр Иванович (1847 – 1912) — настоятель молитвенного дома общины христиан Поморского законобрачного согласия г. Самары.

Петр Иванович белов родился в с. Сырейка Самарского уезда, и до конца дней, по сословию писался крестьянином родного села.

По определению современников Петр Иванович – выдающийся ревнитель древлеправославного благочестия, посвятивший на духовные подвиги всю свою жизнь, начиная с самых юных лет.

По смерти Самарского настоятеля Петра Дмитриевича Захарова Петр Иванович был единодушно избран Духовным наставником в Самаре.

Петр Иванович был очень сведущ в Божественном Писании и много потрудился на почве привлечения к церковному единению феодосеевцев.

Пользуясь авторитетом ревностного последователя Христовой Церкви, он был известен в обеих столицах, где нередко принимал участие на всевозможных духовных торжествах и при обсуждении духовных вопросов церковного управления. И, конечно же, был участником всех Самарских Соборов.

Не считаясь с трудностями добывания насущного хлеба, он посвятил лучшие годы своей жизни изучению церковно – богослужебного знаменного пения, изучивши его под руководством известного тогда Николая Иванова (из феодосеевцев).

Самарские христиане обязаны Петру Ивановичу введением “солевого” (знаменного) пения: до этого в Самарских Старообрядческих Храмах пение было самогласное.

Петр Иванович был участником Собора 1905 года в Самаре. Однако, в списке участников Собора его имя фигурирует как певца молитвенного дома общины христиан Поморского законобрачного согласия.

Несмотря на свое бескорыстное служение Церкви, несмотря на энергичную духовную деятельность, Петр Иванович был принужден оставить родной город и перебраться в Уфу: нашлись люди, которые оклеветали ревностного устроителя церковного мира. В Уфе Петр Иванович был избран настоятелем и исполнял эту должность до своей болезни.

В Уфе Петр Иванович проживал по адресу: улл. Вавиловская и Богородская, 80.

На заседании Духовного суда 31 октября 1910 года Петру Ивановичу, как настоятелю Уфимской общины, был сделан выговор за слабое ведение своей паствы. По всей видимости, это связано с проступком наставника В. В. Носарева, которому там же было запрещено исполнять обязанности наставника.

3 апреля 1910 года в Самаре в доме Годуновых (ул. Уральская, 84) в возрасте 61 года умирает жена Петра Ивановича – Евдокия Кузьминична. Свой жизненный путь Петр Иванович так же закончил в Самаре, в собственном доме по адресу: 4 – я часть, Ветряная мельница, 139 Скончался он 23 марта по ст. ст. 1912 г. в возрасте 65 лет от кишечного катара.

Заявителем его смерти был сын Андрей Петрович Белов. Отпевание совершал наставник С. А. Дергунов в Храме общины, где он прослужил около двадцати лет. Похоронен на Самарском старообрядческом кладбище.

Дергунов Сергий Андреянович (1865 или 1871 – 1943) – один из выдающихся духовных наставников общины христиан Поморского законобрачного согласия г. Самары.

Участник Собора 1925 г. в Саратове.

Сергий Андреянович – крестьянин с. Содома той же волости Саратовской губ. Примерно в конце 1905 – начале 1906 г. г. был приглашен в Самару, где заступает на настоятельское служение, в коем пребывал до самой кончины.

По справке, выданной Полицейским приставом 2 – ой части г. Самары в 1907 г., С. А. Дергунов (36 лет), находящийся в то время на духовной должности в общине «… под следствием не состоял, ограничениям, указанным в 28 ст. правил об общинах, не подвергался».

В Самаре он вместе с супругой Татьяной Александровной поселяется в доме причта. В метрической книге за 1909 г. имеется запись о крещении сына Василия 28 февраля 1909 г. р.

Также в метрических книгах среди воспримников часто встречается имена Агафии Сергеевны 1896 г. р., в замужестве Белова) и Феодосии Сергеевны Дергуновых, крестьянок с. Содома, Саратовской губ. Возможно, это дочери Сергия Андрияновича. Также начиная с 1912 года в метрических книгах встречаются крестьяне с. Содома по фамилиям Фроловы и Сороковы, проживающие в доме причта, возможно родственники Сергия Андеяновича по линии супруги, а также Татьяны Андреяновны и Марии Ивановны Дергуновых.

Добрый, приветливый, чистого христианского жития, ревностный к церковному благочинию, он показал пример образцового пастырского служения, чем снискал уважение среди верующих. В христианской любви и строгости держал всю паству. Перед его приходом в Храм все разговоры немедленно прекращались и собравшиеся на молитву приветствовали своего наставника молча и стоя. В течение всех лет служения Сергий Андреянович был практически единственным наставником Самарской общины. Но несмотря на большую загруженность, он обучал желающих церковной грамоте и знаменному пению, в чем был не только большим знатоком, но по воспоминанию современников, и в последующие годы превзойден не был.

После закрытия Храма и выселения Сергий Андреянович проживал в Самаре в Железнодорожном поселке, на углу ул. Владимирской и Озерной, 34.

Благодаря его большому авторитету, верующие собирались вокруг своего духовного пастыря, и в тяжелые годы притеснений продолжали возносить молитву Творцу и Избавителю, собираясь в своих домах.

Кроме притеснений со стороны власти, Сергию Андреяновичу немало пришлось претерпеть и от своих одноверцев, смиренно принимаемая все, как посылаемое от лукавого. Это и порицание Саратовского Собора 1925 г. за якобы незаконно принятых в братию так называемых самокрестов, продавшись за воз муки. Ну, а другой случай и вовсе беспрецедентный. По ложному обвинению в изнасиловании малолетней девочки он был временно отстранен от служения. После разбирательства был, конечно же, восстановлен в своих правах. Это происходило примерно в 1937 г., и никто из клеветников не задумывался, что старец мог пострадать еще и от властей, уцепись те за такое обвинение

26 марта 1943 г. отец Сергий предал свою душу в руки Господа на 78-м году жизни. Долгие годы за его могилой на “Городском кладбище” ухаживали его духовные чада, а с 1994 г. рядом обустроено место для захоронения служителей Храма.

День его ангела на память преподобнаго отца нашего Сергия Радонежского – 8 октября.

Московский Симеон Яковлевич (1884 – 1957) — наставник общины брачного согласия г. Куйбышева. Родился 2 апреля в с. Константиновка в крестьянской семье. Получил начальное образование. До выхода на пенсию по инвалидности в 1942 г. работал составителем путей на железной дороге, сторожем в комендатуре при станции и кладовщиком. После этого вся его жизнь была связана с церковной деятельностью.

Умер 5 июня 1957 года от инсульта и похоронен на «Городском кладбище». Похороны о. Симеона проходили при большом стечении народа. Дом не вмещал всех верующих, пришедших проститься со своим любимым пастырем, и наставниками было принято решение отпевание проводить в саду. Затем вся процессия пешком с пением направилась на кладбище.

Романов Иосиф Зиновьевич (1891 – 1969) – наставник Куйбышевской общины брачного согласия.

Родился 8 января 1891 г. – по новому стилю, или 26 декабря 1890 г. по старому стилю./211/

4 июля 1911 года Иосиф Зиновьевич вступил в брак с крестьянкой с. Сырейки Марфой Александровной Хритиной (16 лет). Брак был совершен в Самарском храме наставником С. А. Дергуновым в присутствии свидетелей Василия Ивановича Суворове и Иллариона Андреевича Ушанова.

Первые навыки церковной грамоты он получил от своего отца Зиновия Венедиктовича. Прекрасно знал богослужебный устав и знаменное пение. Окончил полный курс при самарском 6 — ти классном городском училище. Активный деятель общины еще в 20 – х гг. ХХ в. На всех собраниях и совещаниях, проводимых в Самарской общине, он избирался председателем.

Работал главным кондуктором на железной дороге, где ему придавило ногу платформой, вследствии чего была ампутирована ступня.

Несмотря на свою хромоту, он духовно окормлял верующих в сельской местности. Учитывая, что в то время во многие отдаленные села не ходил транспорт, ему приходилось проходить пешком по несколько километров.

Автор заметок о самарских деятелях в «Календарях» 50 – 60 гг.

Умер 1 августа 1969 г. Похоронен на «Городском кладбище».

Рузанов Никифор Федорович (1877 — 1969) – духовный наставник Куйбышевской общины брачного согласия. Родился 22 февраля в с. Черноречье. Когда Никифору Федоровичу было 9 месяцев, семья переехала жить в Самару.

Был женат на христианке Марфе Степановне, и имел 7 детей, с которыми проживал на ул. Троицкой, 263 в доме Косолапова. Занимался частным хозяйством и работал садовником в садово – дачном тресте. Потом семья проживала в садах в районе 7 – ой дачной просеки.

В 20 – 30 – е гг. возглавил группу верующих, проживавших вдали от храма, которые собирались на общую молитву отдельно от основной городской общины из – за территориального отдаления, а на большие праздники ездили в моленную. В 30 – х годах Никифор Федорович был благословлен в духовные наставники Дергуновым С. А.

Позже он возглавил вторую Куйбышевскую общину, отделившуюся по вопросу самокрещенства. Никифор Федорович хорошо разбирался в уставе церковной службы и во всем помогал причту. Он очень строго исполнял все духовные обязанности и того же требовал от всех верующих. Эти самые требования всегда высказывались им только в доброжелательной форме, с определенным подходом к каждому, в духе христианской любви. Таким образом, порядок и дисциплина в общине сохранялись согласно всем правилам Христовой Церкви.

В конце 30 – х годов он был арестован органами НКВД. Жена и дети во время его заточения неустанно молились Творцу и Избавителю, обивали пороги означенной организации. Молитвы их были услышаны Господом, и Никифора Федоровича освободили через два месяца.

В 1965 г. при непосредственном участии Никифора Федоровича произошло объединение общин, и он стал одним из четырех наставников объединенной общины.

До глубокой старости Никифор Федорович имел твердую руку и совершал крещение, принимал на покаяние и исполнял все потребы.

Проболев лишь пару месяцев, Никифор Федорович умер 19 февраля, не дожив несколько дней до 92 – х летия. Похоронен на «Городском кладбище».

Болтаевы – династия наставников Поморской Церкви.

Василий Григорьевич (1893 – 1984) – духовный наставник Куйбышевской общины брачного согласия. Родился в с. Березовая Лука Духовницкого района Саратовской губернии.

о. Василий Григорьевич Болтаев

о. Василий Григорьевич Болтаев

По окончании с отличием 4 – х классов сельской школы, родители, несмотря на то, что он единственный мальчик в семье и некому было помогать им в поле, отсылают сына учиться церковно – знаменному пению в с. Теликовку. Пение он выучил в совершенстве и был одним из лучших певцов местного храма.

В браке с христианкой Евдокией Парамоновной (из беглопоповцев с. Дураковки той же волости) Василий Григорьевич имел 4 – х детей. Как известно, в те времена все верующие старались отдавать детей в брак «по вере». Парамон Егорович Капицын (служитель местной беглопоповской церкви) отдал свою дочь в поморское согласие только из – за того, что был очарован пением будущего зятя. Евдокия приняла святое крещение в поморской церкви и до глубокой старости была верной помощницей по дому и по воспитанию детей в вере.

С приходом советской власти, когда не хватало грамотных людей, Василий Григорьевич работал делопроизводителем в волости. В то смутное время в области «гуляли» банды Плюсункова и Попова. Многих работавших на советскую власть расстреливали. Василий Григорьевич по Божию промыслу оставался невредим, хотя не однажды, как говорится, стоял под стволом. По клевете своих односельчан был обвинен в поджоге стога сена и осужден на два года ссылки в п. Чусовой. По возвращении работал конюхом, а через некоторое время вновь переведен в контору.

В 1930 г. семья Болтаевых подверглась раскулачиванию и репрессиям, как семья церковнослужителей. Отец Василия Григорьевича, Григорий Яковлевич, был наставником местной общины, да еще построил храм на своей земле. Семья бежала перед высылкой, а Василий Григорьевич и Григорий Яковлевич были отправлены в ссылку в Казахстан. Там Василий Григорьевич работал писарем. В 1932 г. умирает Григорий Яковлевич, и Василий Григорьевич несмотря ни на какую опасность, по — христиански провожает отца в поледний путь: собственноручно делает ему гроб и по памяти отпевает погребение.

В 1935 г. Василий Григорьевич по амнистии возвращается к семье, которая к тому времени обосновалась в Куйбышеве. Здесь он поступает на работу на завод автотракторного электрооборудования на инженерную должность.

С первых дней своего пребывания в Куйбышеве Василий Григорьевич посещает все соборные службы в первой городской общине брачного согласия и активно включается в жизнь общины.

Часто бывая по работе в разных городах, он искал общения с местными христианами — поморцами, с которыми впоследствии поддерживал тесную связь.

По смерти о. Симеона Яковлевича Московского в 1957 г. Василий Григорьевич благословляется в духовные наставники. Его духовные чада вспоминают его как глубоко верующего и духовного человека, сочетавшего в себе одновременно такие черты характера, как строгость и доброта. Несмотря на длительную болезнь (в течении 16 лет), он до конца дней своих исполнял возложенные на него духовные обязанности, с любовью и пониманием относился к каждому приходящему в его дом христианину, разделяя с ними все радости и беды.

Василий Григорьевич обладал прекрасным почерком, как гражданским, так и славянским шрифтом. До наших дней дошли его тетради с канонами и знаменными песнопениями, которые ему приходилось писать из – за нехватки книг в то время.

18 декабря 1984 г. о. Василий тихо почил о Бозе. Его погребение было отслужено на дому тремя наставниками при большом стечении верующих Куйбышева и области. Тело его похоронено на кладбище «Рубежном».

День его ангела на память святаго священномученика Василия епископа херсонского (7) 20 марта.

Антоний Васильевич (1913 — 2007) – настоятель Храма Самарской Старообрядческой общины ДПЦ.

Антоний Васильевич родился 30 января 1913 года в с. Березовая Лука Духовницкого р-на, Саратовской губ., в глубоко верующей семье христиан – поморцев. Примером для его духовного воспитания были дед о. Григорий Яковлевич, наставник общины с. Березовая Лука, и отец о. Василий Григорьевич, наставник Самарской общины — грамотные служители и попечители Церкви.

В начале ХХ в. семья Болтаевых выстроила на своей земле Молитвенный Храм, который посещал с малолетства Антоний Васильевич, и где с семилетнего возраста он уже читал на соборных службах. Тогда это был псалом 33 “Благословлю Господа на всяко время”.

Во время репрессий 30 – х г.г. ХХ века семья Болтаевых была несправедливо наказана властью. Отец и дед были отправлены в ссылку в Казахстан. Семья, укрывшаяся от преследований, переезжает в Самару, где по промыслу Божию в эти трудные годы произошло их знакомство с местными староверами, и они активно включились в жизнь христианского общества.

Одновременно с работой на производстве Антоний Васильевич посещал все Соборные службы, участвовал в строительстве и обустройстве молитвенных домов.

Начиная со строительства завода автотракторного электрооборудования, он проработал на нем более сорока лет шлифовщиком, мастером, начальником цеха до выхода на заслуженный отдых.

Антоний Васильевич был участником Финской войны 1939 г. и Великой Отечественной войны 1941 – 45 гг. Служил в конном полку. Награжден орденами и медалями.

В 1946 году Антоний Васильевич вступил в христианский брак с уроженкой с. Тюхменево, Кузнецкого р-на, Пензенской обл. Евдокией Николаевной Жуковой, своими руками построил дом, в котором воспитал троих детей.

По болезни о. Василия Григорьевича, оставившего служение в 1980 г., Антоний Васильевич был благословлен третьим наставником Самарской общины, хотя и выполнял многие духовные обязанности уже с 1978 г.

В 1989 – 1990 гг. Антоний Васильевич одновременно с наставничеством был председателем общины. Будучи по жизни хорошим хозяином, он и позже уделял много времени и сил хозяйственным вопросам в Храме, многое делал своими руками, практически до самой болезни заготавливал уголь для кадила.

В 1990 г. скончался о. Киприан Николаевич Кукушкин, вскоре отошел от духовных дел о. Василий Васильевич Хохлов. С этого времени о. Антоний принял все служения в крупнейшей общине Поволжья. 17. 07 1990 г. в Совете по делам религий Куйбышевской области А. В. Болтаев официально зарегистрирован наставником общины. /209/

Трогательно было смотреть, как, несмотря на погодные условия и состояние здоровья, старец подходил к Храму, с усердием и безупречно выполнял все потребы и службы. Лишь с 2001 г. из – за старческой немощи о. Антоний стал посещать только праздничные соборные службы. Прихожане отмечают и ценят своего духовного пастыря за его добродушие, скромность и бескорыстие.

Кукушкин Киприан Николаевич (1911 – 1990) – наставник Куйбышевской Старообрядческой общины, Член Духовной комиссии при Высшем

Киприан Николаевич родился 31 августа 1911 г. в с. Канадей Симбирской губ. в семье глубоковерующих христиан — поморцев. Крещен был во младенчестве наставником Романовым Ефимом Кузьмичем. /206/ С юных лет он начал изучать Священное Писание и практическое служение, посещая богослужения местных староверов – поморцев в с. Пановка.

В молодости Киприан Николаевич полюбил девушку — никонианку, но отец Николай Абрамович категорически запретил такой брак и выбрал из христиан с. Пановки Феклу Ивановну, которая и стала его единственной и законной супругой.

Киприан Николаевич был участником Великой Отечественной войны 1941 – 1945 г.г. Награжден орденами и медалями. После войны проживал в г. Куйбышеве, работал на производстве, был высококвалифицированным слесарем, активно участвовал в жизни Куйбышевской общины.

После смерти жены он поселяется при молитвенном доме, полностью посвятив свою жизнь служению Господу.

В 1969 году был избран и при полном собрании верующих благословлен на наставническое служение духовным отцом Василием Григорьевичем Болтаевым при наставниках: Н. Ф. Рузанове, И. З. Романове и Ф. И. Вяткине. /206/

Немало личного труда Киприан Николаевич вложил в приобретение и благоустройство молитвенных домов. При нем в молитвенном доме Самарской общины служились повседневные службы, на которых получили хорошее практическое образование многие клирошане. Он проявил широкую деятельность по объединению двух разрозненных общин. Активно участвовал на Старообрядческих соборах в Вильнюсе в 1974 и 1988 гг. На последнем — избран в члены Духовной комиссии.

Малоизвестный факт из духовной жизни Киприана Николаевича – он носил на груди три больших медных иконы. По староверческой традиции так иконы не носят, но он их носил как вериги, даже гайтан от них врос у него в шею.

Все свободное время Киприан Николаевич проводил в работе с книгами. Делал выписки из Писания и правил святых отцов церкви на различные темы, составлял душеполезные и нравоучительные речи, собственноручно печатая их на портативной машинке. Сегодня это богатейшее наследие, в котором можно найти много полезного на все случаи церковной христианской жизни, составляет т. н. архив К. Н. Кукушкина.

Отец Киприан пользовался большим авторитетом среди наставников и верующих Куйбышевской области и других областей как достойный пастырь поморской Церкви. Имел духовных чад по Куйбышевской, Ульяновской, Саратовской и другим областям.

Киприан Николаевич скончался 6 июня 1990 г. Служба погребения состоялась в храме Куйбышевской общины, ее возглавил наставник Колесов Л. А. (г. Саратов) при участии наставников Хохлова В. В., Болтаева А. В. и большом стечении верующих из разных городов.

День ангела 2 октября на память священномученика Киприана.

Фомин Феодор Михайлович (1934 – 2011) – один из известных деятелей Самарской Старообрядческой общины настоящего времени.

Федор Михайлович родился 8 декабря 1934 г. в поселке Заря Пестравского р –на Куйбышевской области в семье старообрядцев поморцев брачного согласия. Крещен был приезжавшим из с. Падовки, исполняющим на то время обязанности наставника Харлампием Чернышевым. День его ангела 11 декабря на память иже во святых отца нашего Феодора, архиепископа Ростовскаго чудотворца. Отец Федора Михайловича умер не дождавшись рождения сына, и он до 10 – летнего возраста воспитывался у деда А. И. Табакова – служителя Канаевской общины, от которого и получил первые навыки церковной грамоты.

В 1947 г. Федор Михайлович с матерью переехали жить в г. Чапаевск, где по праздникам посещал соборные службы в местной общине. По окончании восьми классов поступил в строительный техникум в г. Куйбышеве и, несмотря на молодость и преследования тех лет, посещал службы в Куйбышевской общине.

В 1959 г., после службы в рядах армии, женился на Антонине Филипповне Журавлевой (1940 г. р. из с. Теньковки Ульяновской обл.), в браке с которой воспитали трех дочерей. Окончив строительный институт по специальности, до выхода на пенсию проработал на заводе.

Федор Михайлович всегда стремился к изучению Священного Писания, много общался со старыми служителями церкви, маститыми наставниками, много читал, постоянно делая выписки.

В 1982 был избран председателем общины. Из – за внутренних неурядиц в общине и конфликта с наставником К. Н. Кукушкиным в 1989 г. он был вынужден покинуть храм. Вместе с ним ушла значительная группа служителей и простых верующих. Возглавляемая им группа некоторое время собиралась на молитву на квартире П. Ф. Салдаевой. В 1991 г. эта группа присоединилась ко второй Куйбышевской общине (ул. Борская, 115), где по просьбе верующих Федор Михайлович был временно благословлен на исполнение духовных обязанностей в этой общине московским наставником и его духовным отцом Евфимием Севостьяновичем Лепешиным.

В 1989 г. участник учредительного съезда РС ДПЦ. В 1994 и 2004 гг. участвовал в работе расширенных заседаний РС. На последнем был избран в члены Совета старейшин РС и члены предсоборной комиссии.

С 9 декабря 1993 г. Феодор Михайлович и ушедшие с ним возвратились и теперь вновь составляют соборное единство Самарской общины. С этого времени он помогал духовному наставнику А. В. Болтаеву при ведении служб, крещении и исповеди, а с 2003 г. исполняет обязанности наставника Самарской общины.

Федор Михайлович обладает весьма сложным, бескомпромисным характером и не всегда находит взаимопонимание с прихожанами. Это обусловлено еще и тем, что он сам ведет очень строгую жизнь и того же требует от других, что в настоящее время не всегда понимаемо в ослабевшем обществе. Он всегда ревностно стремится все привести в соответствие с Писанием.

Федор Михайлович очень начитан, и при разговоре с ним можно подумать, что он перечитал всю возможную церковную литературу. Практически на все задаваемые вопросы у него находится ответ, помощью в этом ему служат некогда сделанные выписки.

Поляков Илья Карпович (1896 – 1954) – наставник второй Куйбышевской общины брачного согласия. Родился 2 августа 1896 г. в с. Елховка, в бедной христианской семье часовенного согласия. Мать была фельдшером. Рано осиротев, он поступил на работу к местному купцу. Закончил заочные курсы по «итальянской бухгалтерии» и продолжил работу все у того же купца, но уже в качестве бухгалтера.

Его жена, Надежда Михайловна, принадлежала к богатой семье Марыковых, той же деревни и того же согласия. Она закончила церковно – приходскую школу и была очень грамотной и сведущей в церковных вопросах.

Сразу после женитьбы, тщательно разобравшись в вопросе веры, они всей семьей приняли святое крещение в поморском согласии. Позже, в с. Елховка Илья Карпович был поставлен в наставники Поморской общины. В лихолетье семья была вынуждена уехать из родного села и перебралась жить в Уфу, а в конце 30 – х гг. в Самару. В Самаре Илья Карпович работал в аптечном киоске на рынке, сразу же влился в жизнь христианского общества, где стал вторым наставником при о. Никифоре Федоровиче Рузанове, в основном исполняя обязанности духовника. Надежда Михайловна заняла достойное место среди певчих, помогала всем разбираться в уставе службы.

По характеру Илья Карпович был молчалив и скромен, добрый и милостивый. Очень любил читать. Его бывшие духовные чада вспоминают его необычайно яркие и добрые глаза, выражающие всю сущность высокодуховного человека.

Им была собрана большая библиотека, книги из которой читали всей семьей. Все книги были переданы второй общине.

Умер 12 декабря 1954 г.

Хохлов Василий Васильевич (1903 – 1992) – наставник Самарской общины брачного согласия. Родился 14 января 1903 г. в с. Винновка. Окончил 3 класса Винновской сельской школы. В 1931 г. семья переехала жить в Самару. С 1942 по 1946 гг. был на фронтах Великой Отечественной войны, где первое время служил начальником эшелона. После войны работал кладовщиком и заведующим складом до выхода на пенсию в 1965 г. Был женат на христианке села Винновки Варваре Семеновне Власовой, имел пятерых детей. С детства изучил церковно – славянское чтение. Во II половине 70 – х годов ХХ века благословлен в духовные наставники Куйбышевской общины.

Умер Василий Васильевич 1 декабря 1992 года.

П.В. Половинкин

Безводин П.М.

«Миссионерская деятельность РПЦ по отношению к старообрядчеству и собеседования о вере в Самарской губернии»

Самарская губерния один из густонаселенных старообрядцами регионов России. После высочайшего манифеста Екатерины второй 1762 года сюда, на берега реки Иргиз переселялись старообрядцы  некогда бежавшие от преследований за границу. Здесь образовывались старообрядческие поселения, скиты и монастыри.

Ко второй половине XIX века на государственном уровне происходит легализация старообрядчества, как конфессии. Но на местах господствующая церковь придерживалась четко обозначенной политики в адрес всех остальных неофициальных конфессий.

Поэтому одной из функций РПЦ являлась многообразная деятельность, имевшая целью обращение всех «раскольников» в «православие».

Миссионерская деятельность включала в себя проведение ежегодных поездок по уездам Самарской губернии с целью изучения и получения сведений о состоянии раскола.

Каждый год Самарские Епархиальные Ведомости публиковали в неофициальной части «Отчет Самарского Комитета Православного Миссионерского Общества за … год», где говорилось о численности православного населения Самарской губернии, а также о числе присоединившихся к православию старообрядцев.

Число старообрядцев разных согласий (от общего числа жителей) по Самаре и губернии за разные годы:

1862 г. 1871г. 1872г. 1873г. 1874г. 1875г. 1876г. 1877г. 1878г.
Самара 1854 1346 1395 2883 1288 1154 1006 3057 974
Самар. Уезд 3484 7492 7910 11300 8901 9228 9528 12730 9438
Ставр. 8 2 2 1 2 2 2 30 2
Ставр. Уезд 3404 2539 2293 2320 3084 3041 2892 1873 3199
Бугул. 124 130 136 102 131 128 141 114 134
Бугул. Уезд 573 567 576 1191 582 570 574 1109 502
Бугур. 1114 2676 2825 679 2783 2729 2767 645 2841
Бугур. Уезд 6049 3712 4488 6735 4855 4687 4670 8639 4416
Бузул. 82 94 95 171 59 81 82 72 73
Бузул. Уезд 3241 4521 4607 4530 4874 5145 5231 5475 5253
Никол. 1933 2702 1382 1382 1368 2842 2842
Никол. Уезд 10949 16113 19363 27110 19934 20299 20593 32123 20979
Новоуз 777 1035 1039 823 1074 1169 1104 906 1135
Новоуз Уезд 2904 3669 3823 3898 4123 4124 4514 4449 1978
Всего 36496 43896 48552 64445 53072 53739 54418 74064 53766
1879г. 1880г. 1881г. 1882г. 1883г. 1884г. 1886г. 1887г. 1911г.
Самара 1017 97 1081 1158 975 1141 1623 1753  

18692

Самар. Уезд 7307 10431 10541 863 10912 11061 12267 11918
Ставр. 6 6 8 8 14 13 12 614  

5989

Ставр. Уезд 2816 3761 3956 3555 4955 5291 5514 4849
Бугул. 133 134 157 164 161 168 142 184  

1943

Бугул. Уезд 595 573 656 594 709 729 847 804
Бугур. 2779 2917 2926 2810 2845 2668 3005 3145  

10336

Бугур. Уезд 4355 4588 4585 5062 5457 5346 9261 5145
Бузул. 73 71 70 129 137 150 177 209  

6603

Бузул. Уезд 4557 4858 4517 5001 5124 5003 5165 5372
Никол. 2697 3065 3047 2849 2775 2900 3268 2934

37409

Никол. Уезд 20582 21476 24807 29983 28461 25633 30550 35905
Новоуз 1109 1109 1050 1053 1104 1136 1238 717  

6556

Новоуз Уезд 4529 4605 4339 4485 4628 4711 5127 6200
Всего 52555 58564 61740 57714 68257 65950 78196 779749 87528

 

Каждый год Самарские Епархиальные Ведомости публиковали в неофициальной части «Отчет Самарского Комитета Православного Миссионерского Общества за … год», где говорилось о численности православного населения Самарской губернии, а также о числе присоединившихся к православию старообрядцев.

Публичные собрания со старообрядцами различных согласий в Самаре начались в 1871 году и проходили, в основном, в Троицком храме. «В местах проживания староверов по воскресеньям и праздничным дням в храмах, а при отсутствии таковых проводились религиозно – нравственные чтения и полемические публичные и частные беседы с «раскольниками». Причем, с каждым годом количество публичных и частных бесед со старообрядцами увеличивалось, а в отчетах священников отмечалось, что «народ любит эти беседы и посещает их во множестве».

Были даже разработаны специальные, весьма корректные «Правила для публичных собеседований со старообрядцами и сектантами:

  1. Цель публичных себеседований – это всестороннее обследование и уяснение тех оснований, на которых находится тот или иной толк.
  2. Сообразно характеру того или другого толка будет на собеседованиях поверяться или Священным Писанием, или Священным Преданием и учением отцов церкви, а равно и разборами книг и сочинений, уважаемых последователями того или другого толка.
  3. Так как разногласия и отличия толков от церкви православной по преимуществу состоит в учении о церкви, то собеседования главным образом будут сосредоточены на объяснении этого предмета.
  4. Если предмет собеседования не будет в одно собрание обследован и уяснен, то собеседование о нем будет продолжаться и в следующие собрания.
  5. Собеседования должны вестись последовательно, без перебежки от одного предмета к другому.
  6. Во время собеседований присутствующие не должны ходить и разговаривать, или перебивать говорящего.
  7. По окончании собеседования распорядитель назначает предметы собеседования для следующего собрания»

Беседы со старообрядцами сопровождались бесплатной раздачей религиозной и специальной антираскольнической литературы. В СЕВ выходила целая рубрика под названием «Новые книги по обличению старообрядческого раскола».

Также были созданы и специальные миссионерские библиотеки. По мнению православного духовенства они «… играли важнейшую роль в противораскольнической деятельности православных миссионеров. Крупнейшей библитекой является епархиальная миссионерская библиотека…»

Библиотеки такого же характера существовали практически во всех уездах Самарской губернии. Преимущественно они открывались в тех местах, где проживало большое количество «раскольников и сектантов».

На помощь приходским священникам в борьбе со староверами привлекались миряне, входившие в кружки ревнителей православия. Организация таких кружков рассматривалась как важное направление миссионерской деятельности. Для подготовки к миссионерской деятельности приходских священников, миссионеров, сотрудников и членов кружков ревнителей православия в Самаре ежегодно работали миссионерские курсы. Ощутимую помощь «православной» церкви постоянно предоставляло государство. Церковь могла оказывать на раскольников лишь нравственно – религиозное воздействие главным образом через собеседования и увещевания. Светские же власти подкрепляли при необходимости противораскольническую деятельность церкви мерами административно – юридического характера, вплоть до уголовной ответственности.

В 1896 г. фиксируются «случаи ссылки вожаков старообрядчества в отдаленные места».

Подводя итоги противораскольнической миссионерской деятельности господствующей церкви на рубеже XIX – ХХ вв., нужно сказать, что Самарская епархиальная миссия в эти годы организационно развивалась, совершенствовалась ее структура, в чем имелась объективная необходимость, обусловленная численным ростом старообрядчества в губернии. Специальными миссионерами разного уровня в частности и всем духовенством епархии в целом осуществлялась противораскольническая деятельность в заметном объеме, применялись различные методы привлечения старообрядцев к РПЦ. Причем, комплекс мероприятий год от года расширялся и количественно увеличивался. Этот комплекс давал некоторые результаты, но старообрядчество Самарской губернии в эти годы не только не сокращалось, а продолжало расти и развиваться, укрепляться.

Реально Самарская Епархиальная Миссия была не в состоянии успешно противостоять старообрядцам. Причины этого крылись,  в первую очередь, в духовной крепости и высокой грамотности последних. Безусловно, на это влияла и социально – политическая обстановка, сложившаяся в России к этому времени.

Собеседования о вере

Старообрядцы, со своей стороны, не только не боялись вступать в беседы и прения о вере, но охотно в этом участвовали, а зачастую и сами были их инициаторами, имея успех у публики. На такие собеседования зачастую приглашались известные начетчики из других Российских губерний. На рубеже XIX – XX вв. у поморцев это были Л. Ф. Пичугин (Пензенская губ.), А. А. Надеждин (Нижегородская губ) и другие. Также в собеседованиях о вере участвовали и местные начетчики, не уступающие в знании Святого Писания православному духовенству.

Проходили собеседования и между старообрядцами разных согласий. Здесь известны беседы Л. Ф. Пичугина (от брачного согласия)  и Г. Н. Кормишина (от феодосеевцев), П. М. Безводина (от поморцев брачных) и В. П. Бирюкова (от спасовцев).

Приведем краткое историческое повествование о некоторых из них.

Беседы А. А. Надеждина с миссионерами господствующей церквив г. Сызрани – состоялись по предложению сызранского общества христиан – поморцев в 1888 г. и продолжались втечение восьми дней: с 17 по 26 июля, по 4 – 5 часов в день. Беседы проходили при большом стечении слушателей, в присутствии чинов жандармерии во главе с полковником И. Д. Петровским и товарища прокурора Симбирского Окружного суда Г. Едличко. Со стороны господствующей церкви выступали 4 миссионера: протоиерей Казанского собора г. Сызрани Матфей Ксанф, священник единоверческой церкви Григорий Милкин, священник с. Печерска и епархиальный миссионер г. Белопухов.

*Андрей Александрович Надеждин – известный и авторитетнейший поморский начетчик рубежа ХIХ – ХХ вв. из Нижегородской губ., участвовавший во многих полемических беседах с миссионерами. Особенно известной из бесед стала именно Сызранская.

В ходе бесед были затронуты такие темы, как “О вечности Церкви,” “О поражении пастырей, о мерзости запустения и о прекращении жертвы и ея опустошения,” и другие.

Беседы были исключительно интересны и, несмотря на июльскую жару, публика охотно слушала их втечение всех восьми дней.

Первоначально “Беседы” были изданы на гектографе П. М. Безводиным и ценились по 5 руб. и дороже, и к 1915 году стали библиографической редкостью. Тогда же были переизданы в Саратове в серии “Старообрядческая библиотека” под названием “Восьмидневныя беседы Андрея Александровича Надеждина с миссионерами господствующей церкви в Сызрани.”

Безводин П.М.

Безводин П.М.

Беседы Л. Ф. Пичугина и Самарского Епархиального миссионера священника Димитрия Александрова.

 

Митрополит Серафим (Александров Дмитрий Александрович)

Данные беседы состоялись 15, 16 и 17 мая 1908 года в с. Екатериновка Николаевского уезда Самарской губернии. Тематика бесед была следующей: 1) О вечности церкви христовой и о вечности священства; 2) О причинах разделения раскола от Святой Православной Церкви в 1653 г.; 3) О святом причащении и его необходимости для душевнаго спасения и о его вечном существовании до пришествия Господня.

«Собеседования происходили в местном православном поместительном храме. Слушателей было до 1000 человек. Публика вела себя во время бесед чинно и слушала со вниманием… По условию каждая сторона говорила по 30 минут и по 5 речей в каждой беседе. Беседы начинались около 10 час. утра и оканчивались около 5 часов вечера. Тут присутствовали: православные; беспоповцы: спасовцы, поморцы брачные, поморцы не приемлющие безсвященнословные браки; поповцы: австрийскаго толка и беглопоповцы и даже самовосхитители иерархических санов – выродившиеся из беспоповцев — спасовцев…»

Беседы проводились в рамках миссионерской деятельности Самарской Епархии РПЦ и были расчитаны на села Николаевского уезда: Екатериновку, Березовую Луку и Теликовку. Поморцами этих сел и был вызван на собеседования защитник староверия Лев Феоктистович Пичугин (с. Поим, Пензенской губернии).

Самарские Епархиальные Ведомости в духе своего миссионерства описали эту беседу полным поражением старообрядцев, указав на то, что кроме «ругани на Св. Православную Церковь» и «недостатков за православными» Л. Ф. Пичугиным ничего «не приводилось в основание и законность своей веры». Особо заострили внимание на том, что Л. Ф. Пичугин «был вызван… за плату от единоверных ему жителей… (выше означенных сел)… более 300 руб.»

Беседы Л. Ф. Пичугина и Г. Н. Кормишина – состоялись 18 и 19 декабря 1910 г. в с. Екатериновке Самарского уезда, Самарской губ.

*Лев Феоктистович Пичугин — поморец брачного согласия из с. Поим Пензенской губ., известный старообрядческий деятель рубежа ХIХ и ХХ вв., главный инициатор и председатель I – го Всероссийского Собора в Москве, проведший множество бесед с синодальными миссионерами и старообрядческими начетчиками других согласий.

Беседы проходили в доме Малюшина (Малюшкина) Николая Лаврентьевича в присутствии Самарского епархиального миссионера господствующей церкви при стечении публики до полторы сотни человек.

Первые две беседы были с поповцами, приемлющими Белокриницкую иерархию, в защиту которых “выступил некий Егоров, молодой человек, недурно подготовленный к состязанию”, вопросами к которым были: “Представляет ли Белокриницкая иерархия Христово священство по преемству?” и “Пребудет ли священство и жертвоприношения в Церкви Христовой до скончания века?”

Третья беседа “О пришествии пророков Илии и Еноха” должна была состояться с самарским миссионером Сергеем Пряхиным. Но за неимением времени и по просьбе многих вместо нее состоялось собеседование с безбрачными, которых представлял начетчик феодосеевского согласия Гавриил Никифорович Кормишин из с. Балакова Самарской губернии. Оба собеседника показали себя довольно сведущими в Священном Писании. В ходе беседы были рассмотрены многие церковные правила, подверглись анализу постановления I – го Всероссийского Собора Поморской Церкви 1909 г. в Москве.

Литература и источники:

  1. Самарские Епархиальные ведомости. 1890. Ч. неоф. № 8, с.272/278.
  2. Самарские Епархиальные ведомости. 1890. Ч. неоф. № 21, с. 643-646
  3. Самарские Епархиальные ведомости. 1871. Ч. неоф. № 24, с. 504.
  4. Зарайский В. В. Противосектанская деятельность Русской Православной Церкви//V Иоанновские чтения. – Самара, 2001. С. 78.
  5. Самарские Епархиальные Ведомости № 12 от 15 июня 1908 г. С. 510.
  6. Самарские Епархиальные ведомости. 1912. Ч. неоф. № 11, с. 450.
  7. Самарские Епархиальные ведомости. 1896. Ч. неоф. № 13, с. 575.
  8. Письмо Г. Н. Кормишина в Москву Н. Ф. Суворину. Рукопись, 26 января 1910.
  9. Сызрань, город и люди, № 1, 2002. Журнал. Самара, 2002.
  10. Восьмидневные беседы А. А. Надеждина с миссионерами господствующей Церкви в Сызрани. Саратов, Старообрядческая типография «Сотрудник Школы», 1915.
  11. Беседа Л. Ф. Пичугина с федосеевским начетчиком Кормишиным 19 декабря 7418 г. Москва, тип. П. П. Рябушинского.

В.А. Павлов «Господь добрых дел не забывает»

Ульяновская поморская община опекает семью староверов в бывшей деревне Сорокино Барышского района Ульяновской области.

Этого населенного пункта вы не найдете на карте Ульяновской области, но следуя дорожному указателю на осокинской дороге, который указывает в глубь чащи соснового бора, вы попадете в деревню Сорокино. Как правило, деревушки принимали названия от фамилий своих владельцев, либо первых поселенцев. По одной из версий первым поселенцем этого места был мордвин Сороська Качушев, и оно первоначально называлось Сороськино. В те времена поселение пряталось от большой дороги, от Пензенского почтового тракта, за труднодоступным лесом, среди нагорной поляны. Здесь в 1682 году была основана деревня Сорокино гонимыми староверами, выходцами из мордвы.

По другой версии в Сорокино в 1682 г. поселились земледельцы из-под Нижнего Новгорода. Жителей деревни прозвали калугурами. Жили они обособленно, по строги правилам и уставам, семьи были большими, многодетными по 8 — 12 детей. Родовой склад соблюдал старейшина рода, жители пахали землю, держали скотину. Недалеко от деревни протекала р. Сызранка, где поили скотину, купали лошадей. Воду для хозяйства брали из родников. Лес снабжал поселенцев не только  грибами, ягодами, но и строительным материалом. Делали все необходимое своими руками от ложки до строительства дома. Жили общинно, если кто начинал строить дом, помогала вся деревня. Дома строили просторные, шатровые, с резными наличниками, передним резным крыльцом, который выходил на улицу и был украшением дома. Сороськина деревня росла, не обделенная испытаниями, бедами, перетерпела эпидемии, пожары, многократные засухи. Чтобы выбраться из нужды, многие жители занимались отходничеством, уходили на заработки. По опросам 1859 года в деревне насчитывалось более полутысячи душ при 52 дворах, а к 1913 году в ней насчитывалось 105 дворов. Все жители деревни относились к удельным крестьянам, в деревне никогда не было помещиков. Строгость и порядок помогли пережить деревне не одно испытание и не одну власть, но теперь здесь другой мир, в котором остановилось время.

О том, что здесь когда-то была деревня, напоминают полуразрушенные избы с провалившимися крышами, заколоченными окнами и дверьми, пустыри с бурьяном. Но осталось еще несколько исправных домов, где по зелёной траве, подступающей к крыльцу, можно войти в дом. Тебя встретят не словом, а спокойным взглядом – глаза хозяев смотрящих со старых фотографий, нашедших вечный покой на староверческом кладбище. Староверы выбирали для погребения уединенное место, отдельно от мирских. Далеко от деревни в глухом лесу тщательно готовили место, рыли вокруг ров, оберегая кладбище от диких животных и лесных пожаров. Кресты готовили из вековых дубов, которые по преданию должны истлеть на могиле. На кладбище, как и в деревне, строгий порядок — каждая улица это род.

В самом центре заброшенной деревни, в небольшом ухоженном срубе, вот уже четвертую сотню лет бьет родник, неиссякаемый источник жизни деревни. Недалеко от него стоит единственный небольшой жилой дом. Здесь живет семья староверов из трех человек, которая надеется только на Господа, свои силы и милосердие людей. Владимир, Валерия и их дочь Екатерина, из-за отсутствия финансовых средств не могут оставить деревню и улучшить свои условия жизни. Родители в любую погоду, пешком через лес провожают дочь к осокинской дороге к школьному автобусу. В полдень же, когда заканчиваются занятия в школе встречают её на трассе. Семья живет тяжело, только личным подсобным хозяйством и дарами леса. Не имея возможности устроиться на работу, не купить жизненно важные лекарства, продукты, одежду. До ближайшего села, где есть медицинский пункт и хлебный магазин восемь километров, которые надо преодолеть пешком. Не редко в непогоду или при отсутствии средств приходиться обходиться и без хлеба.

Сорокинскую семью духовно опекает о. Павел Аринин, а Ульяновская община помогает одеждой, продуктами, по возможности материально. К сожалению, из-за отдаленности от города это бывает не так часто.

Ульяновская поморская община приняла решение начать сбор средств на переселение семьи в одно из близлежащих сел, и обращается ко всем не равнодушным христианам принять посильное участие в судьбе христианской семьи. Средства можно отправлять на карту Сбербанка 5469 6900 1209 4190 (Аринин Павел Васильевич) или почтовым переводом 432001 г. Ульяновск, ул. Старосвияжский пригород, д.13 Аринину Павлу Васильевичу с пометкой «На переселение». Будем благодарны за любую сумму – «Курочка по зернышку клюет да сыта бывает, а Господь добрых дел не забывает».

В.А. Павлов

Моленная в Марфино. Начало XX века

К. Я. Кожурин «Старообрядцы Опочецкого уезда в XVIII–XX вв.»

Псковская земля с самого начала церковного раскола середины XVII в. стала одним из главных оплотов русского старообрядчества. В 1910 г. старообрядческим издателем Л. А. Гребневым было издано федосеевское сочинение «О степени отеческой, Московских, Псковских, Поморских и Вятских стран от последних благочестивых священнопастырей и их преемников, страдавших за древнее благочестие, иноков и простых, правящих духовными делами, коих учению и мы всеусердно последуем». В нем перечисляются многие мученики за старую веру, в том числе и просиявшие на Псковщине. Это протопоп Псковского Троицкого собора Варлаам, сожженный в 1685 г. в Клину по приказу патриарха Иоакима, «страдалец и первый от простых учитель тоя страны», великолуцкий купец Иоанн Дементьев (в старообрядческом крещении Карп), сострадалец протопопа Варлаама Василий Лисицын и ученик Варлаама Петр Иванов… Мартиролог псковских мучеников за «древлеотеческие предания» XVII столетия завершает имя «чудного учителя» Феодосия Васильевича, «ревнителя и подражателя во всем первым отцем и страдальцем», происходившего из древнего рода Урусовых. Именно учение Феодосия (так называемое федосеевское согласие) получило в XVIII–XIX вв. в Псковско-Новгородских пределах наибольшее распространение. Основанное им в 1699 г. на землях юга Псковщины, входивших тогда в состав Речи Посполитой, знаменитое Невельское общежительство, или Русановская обитель, сыграло для староверов северо-запада России роль не меньшую, чем Выгорецкое общежительство в Поморье — главный духовный центр поморского согласия. С разрешения польских властей на землях пана Куницкого близ деревни Русановой Кропивенской волости Невельского уезда были устроены две обители: мужская и женская. Всего собралось в обителях Феодосия «мужеска пола до 600, девиц же и жен до 700».

Среди сподвижников Феодосия Васильевича, ушедших за польский рубеж, были не только простые крестьяне, но и немало людей знатных (в его «Житии» перечисляется 14 дворянских фамилий). Известно, например, что его «правой рукой» был псковский помещик Захарий Ларионович Бедринский (ум. 1710). Его сын Иларион был увезен отцом еще в детском возрасте в Польшу и впоследствии исполнял обязанности стряпчего в федосеевской общине. В 1710 г. он переехал в Петербург, где сперва жил своим домом, а потом перешел жить в дом к генерал-майору П. И. Ягужинскому, при этом он регулярно ездил для моления в федосеевскую обитель на Ряпиной мызе под Дерптом. Здесь во время разгрома обители царскими войсками в 1719 г. он был взят под стражу и доставлен в Тайную канцелярию. Находясь в заточении, отошел от старой веры, принес покаяние и был восстановлен в своих владельческих правах: ему принадлежали земли в Псковском и Велейском уездах. Центром владений Лариона Захарьевича Бедринского в нынешнем Опочецком районе стало сельцо Матюшкино — к 1720 г. он уже стал владельцем этого сельца и окрестных деревень. Судя по отсутствию его имени в исповедных росписях Космодемьянской церкви с. Матюшкино и псковских церквей, покаяние его было не вполне искренним и он, вероятно, продолжал тайно придерживаться старой веры. Впоследствии поступил на военную службу, вышел в отставку в чине капитана Нарвского гарнизонного полка и умер в 1750 г. Дочь его, Анна Иларионовна, еще при жизни отца вышла замуж за Илариона Матвеевича Голенищева-Кутузова и стала матерью будущего знаменитого полководца Михаила Иларионовича Голенищева-Кутузова.

Опочецкий уезд был приграничным уездом, а массовая эмиграция русских старообрядцев в Польшу продолжалась на протяжении всего XVIII в., тем более что большого труда это не составляло. Согласно документам того времени, русские из соседнего Великолуцкого уезда «проходили в Польшу в день», в приграничные Невельский и Себежский поветы (уезды) Речи Посполитой. Переход границы облегчало и то, что пограничные заставы были небольшими и располагались на значительном расстоянии друг от друга. В 1723 г. было начато сооружение пограничного рубежа Рига – Великие Луки – Смоленск. Однако оно не могло обеспечить надлежащей охраны с российской стороны — сквозь него по потайным тропам и дорогам из России в Речь Посполитую и обратно почти беспрепятственно могли проезжать малые и большие группы людей с повозками, гружеными имуществом. Люди целыми деревнями уходили за «польский рубеж».

Первые документальные сведения об опочецких староверах, которые удалось обнаружить в архивах Синода, относятся к началу XVIII в. Еще в 1711 г. Петр I пожаловал П. И. Ягужинскому пригород Велье. Велейская вотчина охватывала и земли выше упомянутого Л. З. Бедринского, служившего у Ягужинского по «вотчинным делам». Видимо, неслучайно именно на этих землях после уничтожения Ряпинской обители появляются староверы-федосеевцы. Так, в октябре 1723 г. поручик Зиновьев, занимавшийся розыском староверов, донес, что Псковской епархии, в пригороде Велье, вотчины генерал-прокурора Ягужинского, также в монастырских и дворцовых вотчинах, близ Польского рубежа, живут «раскольники» и говорят: «Ежели он, поручик Зиновьев, в те места к ним приедет (для сбора), то-де они уйдут за Польский рубеж», что «священники Псковской епархии «о детех духовных подают к прежде поданным прошлаго 1721 году книгам в пополнение и пишут их в исповеди и в приобщении Св. Таин, а сказывают, что-де в прежде поданных книгах прописаны безпамятством», а между тем штрафов с них, за бедностию, взять нечего, и что цыфра исповедующихся из неисполнявших прежде христианского долга заметно возросла во время переписи раскольников. По первому из этих доношений Синод приговорил: описи раскольников в тех местах не производить, на основании указа 14-го Февраля 1716 года; а по второму: штрафы править. Вместе с сим Зиновьеву велено было употребить все средства отыскать раскольничьих учителей Михайлова и Ивана Бедра и прислать их в С. Петербург»[1].

«Псковской-де епархии провинциал-инквизитера монаха Савватия да Опочинскаго заказу, Сергиевския церкви инквизитера иерея Петра Федорова в доношениях к раскольническим делам объявлено: в приходе в Елье (Велье – К. К.), в Никольской малой и в Михайловской волостях, в вотчине генерала-прокурора Павла Ивановича Ягужинскаго, крестьяне его обретаются близь польскаго рубежа в расколе, по именам, мужеска полу, кроме жен и детей, 14 человек; дворцовых крестьян, по именам же, 4 человека; монастырских 3 человека, которые-де раскольщики в оклад не положены»[2].

Было открыто дело (за № 530/299 от 4 декабря/20 октября 1725 г.) по доношению иеромонаха Иосифа Решилова, с требованием резолюции, как поступать с «раскольниками», которые, поселившись от польской границы в 60 и 100 верстах, считают себя «порубежными» и на этом основании уклоняются от платежа двойного оклада. Синод по этому делу постановил: «раскольников», живущих на разстоянии 60 и 100 верст от границы записать в двойной оклад, о чем и сообщил Правительствующему Сенату ведение, «с требованием совершенной резолюции». Но Сенат отказался от обсуждения этого вопроса до присылки из Синода ведомостей о всех «раскольниках», сбор с которых двойного оклада предоставлен стольнику Афанасию Савелову.

11 октября 1725 г. было вторичное обсуждение в Синоде того же вопроса, но решен он не был. Наконец, вскоре после этого, 20 октября, состоялась в Сенате конференция членов Синода и Сената. Обсуждался вопрос о «порубежных раскольниках», однако по данному вопросу «Правительствующий Сенат никакой резолюции не учинил»[3].

Благодаря близости границы и той легкости, с какой ее можно было в то время преодолеть, уже в конце XVII – начале XVIII вв. на территории русско-польского приграничья, на польской стороне (Невельский и Себежский поветы) складывается семь локальных групп старообрядцев со своими духовными центрами[4]. Однако и с русской стороны границы, несмотря на менее благоприятные условия, также сформировался ряд духовных центров — на территории Опочецкого и Великолуцкого уездов. В «Своде официальных сведений о раскольнических молитвенных зданиях в Империи от 1800 до 1848 года» по Опочецкому уезду Псковской губернии значатся всего две старообрядческие моленные: в деревне Марфино Велейского удельного приказа и в деревне Цыпкиной[5].

Хранящееся в РГИА (фонд канцелярии Синода) дело 1828 г. «О распространении Невельского уезда свободным хлебопащцем Бровцевым по Новоржевскому уезду раскола» содержит весьма ценные сведения о жизни псковских старообрядцев в первой трети XIX в. В частности, там говорится и о старообрядцах Опочецкого уезда. Благочинный Опочецкого уезда священник села Велья Василий Ульянов доносил, что «в ведении Велейскаго Удельнаго Приказа не в дальнем разстоянии в деревне Марфине есть моленная раскольничья, своевольно раскольниками построенная, а потому 1827 года Земскою Полициею разобранная, но вскоре потом Крестьянином Терентьем Михайловым опять построенная на том же месте с особенною при ней избою для приезда Наставника, и что для отправления, как слух носится, обеденниц и треб въезжает сюда Полоцкой Губернии Режицкаго уезда вотчины Акицкаго Пана из местечка Никольскаго, Крестьянин Наставник Иван Никитин, заведывающий в том месте еще двумя моленными; а за отбытием сего наставника в праздничные дни отправляет в первой моленной служение и требы города Опочки мещанин Никифор Песьяцкий с братом Васильем, а в дни простые сестра тех же Песьяцких девка Прасковья; к приходу для служения привешивая доску, бьют в оную долго и так громко, что звук разносится на две версты. Старостою в сей моленной Удельный Крестьянин Семен Тимофеев, который заведывает приходом и расходом суммы и свечь; в десяти деревнях той же Удельной вотчины исправляет требы удельный же крестьянин деревни Софонова, который в избах останавливаясь, зазывает к себе Правоверных в соседстве с раскольниками жительствующих и их развращает»[6]. В этом донесении сообщается о действоваших в Опочецком уезде двух очень авторитетных духовных наставниках — Иване Никитиче Краснобаеве и Никифоре Егорьеве Песьяцком. Первый был наставником из Гурилишек (Режицкий уезд, теперь — Латвия), второй — из Опочки. Оба были участниками знаменитого Варковского собора 1832 г., ознаменовавшего переход безбрачных федосеевских общин Северо-Запада к принятию бессвященнословного брака.

Моленная в Марфино. Начало XX века

Моленная в Марфино. Начало XX века


Причт и прихожане моленной в Марфино. Начало XX века

Причт и прихожане моленной в Марфино. Начало XX века

23 ноября 1836 г. епископ Псковский Нафанаил отправил в Синод очередной «репорт», в котором, в частности, говорилось, что опочецкий благочинный Василий Ульянов доносит: «…от 23 Февраля сего года, что Опочецкаго ж Уезда ведомства Псковской Конторы Государственных Имуществ, у Крестьян-раскольников, в Приходах, Села Матюшкина, в самом близком разстоянии от онаго, деревни Марфина Терентья Федорова и Пригорода Краснаго деревни Цыпкина у Василья Парфенова, выстроены раскольническия молельни. У Федорова, по срытии Земскою Полициею в 1827 году прежней, вторично на том же месте другая; а у Парфенова со всем в недавнем времени вновь. В первой из них производится свечная продажа и посреди пред иконою двунадесятых Праздников имеется соединенный из двух столиков престол под двумя одеждами – холщевою и ситцевою. Богослужение в сих молельнях, а равно и требы у Раскольников, наезжает исправлять Полоцкой Губернии Резицкаго (!) Уезда из селения Гривишки, Динабургский мещанин Иван Краснобаев»[7].

Это дело получило продолжение. В донесении Псковского гражданского губернатора министру внутренних дел от 23 сентября 1839 г. сообщалось: «…Раскольническая Моленная в деревне Марфине по изысканию оказалась устроена до 1827 года, в сем же году за публичное Богослужение по распоряжению Губернскаго начальства была совершенно разобрана, и в последствии на том же месте поставлена вновь без позволения начальства; а потому по решению Опочецкаго Уезднаго Суда находящемуся ныне на ревизии в Псковской Уголовной Палате – должна быть уничтожена. Строение названное в донесении Священноцерковнослужителей также Моленной в деревне Ципкине приказывал я осмотреть нынешней весной Земскому Исправнику при Депутате с Духовной стороны и оказалось оно совершенно пустым без дверей и окон неимеющее признаку жилаго строения; а потому на счет ея предоставил я сделать заключение также судебному месту куда передал и акт осмотра составленный следователями производившими о сем изыскание»[8].

Выходцем из Опочки (в документах именуется «опоческим мещанином») был и известный духовный наставник из д. Яковлево (Себежского уезда) Гавриил Антропович Могилянцев. В «Алфавите духовном» Василия Золотова (1786—1859; автор знаменитого «Дегуцкого летописца») указана дата смерти «пастыря древлеправославных христиан» Гавриила Антропова – 7 января 1857 года[9]. Как явствует из архивных документов, Гавриил Антропович нередко выезжал и в Опочецкий уезд для исправления треб. 16 ноября 1837 г. Псковская Контора Государственных имуществ обратилась к псковскому гражданскому губернатору тайному советнику Пещурову со следующим донесением:

«Подведомственный Конторе сей, Велейский Приказ, в следствие просьб крестьян онаго Приказа Опочецкаго уезда, содержащих раскольническую секту, доносит о исходатайствовании позволения дабы безпрепятственно дозволено было въезжать к ним для исправления треб Наставнику их Опочецкому Мещанину Гавриле Антропову и помощнику его опочецкому ж Мещанину Никифору Егорову имеющим жительство в Г. Опочке. Соображая 52-ю Статью Свода Законов тома 14-го Устава о предупреждении преступлений, где сказано, раскольническим Священникам запрещается переходить для исправления треб из уезда в уезд а тем более из Губернии в Губернию, в случае ж переезда их естьли небудут иметь надлежащих видов поступать с ними как с бродягами, Контора полагает, что по силе оной Статьи Свода Законов, не следует препятствовать Наставнику Антропову и помощнику его Егорову из города Опочки въезжать для треб в селении Велейских раскольников в том же уезде и в недальнем растоянии от Г. Опочки отстоящия, особенно же имея узаконенныя виды, и потому Контора имеет честь покорнейше просить распоряжения по сему случаю Вашего Превосходительства о последствии коего не оставить почтить Контору сию уведомлением. Управляющий В. Львов»[10].

10 декабря 1837 г. псковский гражданский губернатор обратился, в свою очередь, с отношением к псковскому архиепископу Нафанаилу, испрашивая его мнения по этому вопросу. В тот же день Нафанаил обратился в Синод со следующим рапортом: «Г. Псковский Гражданский Губернатор, Тайный Советник Пещуров, в следствие представления Псковской Конторы Государственных Имуществ, испрашивает заключения моего: можно ли дозволить города Опочки мещанам раскольническим наставникам Антропову и Егорову въезжать в Опочецкия вотчины ведомства Государственных Имуществ для исправления треб у тамошних раскольников, замечая впрочем в отношении своем, что по 52-й ст. XIV тому свода Законов, о предупреждении к пресечению преступлений, раскольническим священникам воспрещается только переезжать из уезда в уезд и из губернии в губернию.
Я полагаю, что Губернатор, указывая на сию статью, не находит препятствия дать дозволение упомянутым наставникам на свободное исправление треб у раскольников, как жительствующих в одном и том же уезде. Но поелику 52-ою статьею воспрещаются подобные переезды беглым раскольническим попам рукоположенным, а не наставникам, несправедливо присваивающим себе такое наименование, я не мог отвечать Г. Губернатору на требование его, и находя с своей стороны необходимым пресечь всякое движение и сообщение совратителей с заблуждающими потому более, что если даже будет на сие дозволение формально, оно сделается гласным и развратители заверят раскольников, что мнения их о вере законны и терпимы Правительством, и чрез сие раскол совершенно утвердится и более начнет усиливаться и распространяться; – Посему – с приложением списка с отношения Г. Губернатора ко мне и к нему Конторы Государственных Имуществ, представляю предмет сей на благоразсмотрение Святейшаго Синода, ожидая в разрешении Начальственнаго предписания»[11].

13 декабря того же года в Синоде был заслушан рапорт архиепископа Нафанаила. Заключение Синода было следующим: «Заключение Преосвященнаго Псковскаго, по предмету воспрещения раскольническому наставнику Антропову и помощнику его Егорову въезжать в Опочецкия Вотчины, для исправления у раскольников треб, Святейший Синод находя правильным, поручает Г. Обер-Прокурору сообщить об оном Г. Министру Внутренних Дел, для принятия со стороны его начальнических мер, и просить о последующем уведомления. Подлинное подписано 23-го (!) декабря 1837 г.[12]»

Обер-прокурор Синода граф Н. А. Протасов 31 декабря 1837 г. вошел в отношение с министром внутренних дел, который отвечал 27 января 1838 г. за № 475. В ответе министра Д. Н. Блудова, в частности, содержалось достаточно витиевато выраженное общее отношение правительства того времени к старообрядцам: «терпимость без признания». «Имея в виду, — писал министр внутренних дел, — что на основании существующих постановлений раскольники не преследуются за мнение их о вере и могут безпрепятственно совершать свои обряды, только без всякаго публичнаго оказательства их учения, я нахожу, что нет никакого повода воспрещать раскольническому наставнику Антропову и помощнику его исправлять требы по своему обряду у раскольников Опочецкой вотчины, если это с их стороны не будет сопряжено с какими либо противозаконными по расколу действиями, но тем не менее считаю неудобным давать им и формальное дозволение на исправление треб, как предполагает Псковская Контора Государственных имуществ, ибо Правительству неприлично входить в разсмотрение способов отправления раскольниками своих обрядов, которое дозволяется им единственно из снисхождения к их заблуждениям и утверждать их тем в мысли будто Правительство признает их наставников имеющими права Духовныя»[13].

В результате, 3 марта 1838 г. на заседании Синода его члены постановили: «Отзыв Г. Министра Внутренних Дел отослать в списке к присутствующему в Святейшем Синоде, Преосвященному Архиепископу Псковскому при указе возвратив при оном и подлинное отношение Псковской Конторы Государственных Имуществ»[14].

Дальнейшее усиление гонений на старообрядцев в царствование Николая I привело к разорению многих духовных центров «древлего благочестия», аресту авторитетных духовных наставников. По-видимому, в сер. XIX в. опочецкие староверы временно остались без духовного окормления, из-за чего им приходилось обращаться в соседние старообрядческие общины. Как явствует из некоторых документов, хранящихся в Национальном историческом архиве Республики Беларусь, влияние духовных наставников из д. Большой Пружинец Невельского уезда Спиридона Макарьева и Федора Федорова распространялось не только на этот уезд, но и на соседние Опочецкий и Великолуцкий уезды Псковской губернии. В связи с этим, по доносу священника из деревни Заволочье Опочецкого уезда Михаила Красноумова, было возбуждено целое уголовное дело. 20 мая 1852 г. витебский генерал-губернатор доносил, что в приход Заволочья «выезжают раскольнические наставники: Невельского уезда, деревни Пружинца, крестьяне Спиридон Макарьев и Федор Федоров и Себежского уезда из какой то их обители или могильщины (в деревне Обитель Могилянской волости находилась известная старообрядческая моленная. – К. К.), которые исправляют у раскольников все требы и этим самым явный подают повод к усилению ереси…»[15]. 27 июня 1852 г. витебский военный губернатор отдал соответствующее распоряжение невельскому земскому исправнику, который незамедлительно учредил за старообрядческими наставниками «строжайший секретный надзор чрез полицейских служителей из деревень, населенных православными крестьянами». Дело дошло до самого царя Николая I, и в результате старообрядческая моленная в д. Большой Пружинец была закрыта и разорена.

Конкретных сведений относительно духовной жизни опочецких староверов на протяжении второй половины XIX в. нами в архивах пока обнаружить не удалось, однако, несомненно, она продолжалась и в этот период. В 1882 г. состоялось открытие нового старообрядческого молитвенного дома во имя Преображения Господня в Режице (ныне — Резекне). Среди прочих, на грядущее торжество было отправлено приглашение и староверам из [16]. Опочецкие староверы участвовали и в Режицком федосеевском соборе 1884 г., посвященном вопросу о «новоженах». Под постановлениями собора, хранящимися в Древлехранилище Пушкинского дома в Санкт-Петербурге, стоят имена опочецкого наставника Клима Ерофеева и его помощника Ивана Матвеева, подписавшегося за него[17]. Среди участников Виленского съезда старообрядцев-поморцев 1906 г. находим наставника Савелия Яковлевича Попова из сельца Сехнютино (Опочецкого уезда, Еженской волости).

Опочецкий уезд принадлежал к пяти наиболее населенным старообрядцами уездам Псковской губернии. По данным первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г. (данные, безусловно, не абсолютны), старообрядцы в Опочецком уезде составляли 3,04 % населения. Согласно отчету губернской полиции за 1903 г., в Опочецком уезде значилось две моленные и 23 старообрядческих кладбища. Одна из моленных — это уже упоминавшаяся выше моленная в д. Марфино. Другой старообрядческий духовный центр на опочецкой земле связан с д. Соснивицы. О деревне Соснивицы в статистико-географическом словаре Опочецкого уезда, выпущенном в 1895 г., имеются следующие сведения: Соснивица – деревня 1-го стана Матюшкинской волости, Астропятовского общества, Матюшкинского прихода, 3 земских, 5 уряднических участков, от Опочки 22 версты, от стана и волости 10 верст. Дворов – 24. Мужчин — 55, женщин – 63. Земли удобной 166 десятин и неудобной – 13 десятин. Существует «раскольнический молельный дом[18]. К 1902—1904 гг. относится «Дело о разрешении постройки на Сивровской Горе у д. Соснивицы староверческой церкви»[19].

В 1906 г. посетивший старообрядческий храм корреспондент «Псковских Епархиальных Ведомостей» писал: «В феврале текущего года мне пришлось побывать в Соснивицах, Опочецкого уезда. Селение это, расположенное на границе двух приходов — Матюшкинского и Красногородского, представляет собою центр для тамошнего старообрядчества, имеет моленую и при ней наставника»[20]. По словам корреспондента, за два года до этого в Соснивицах проходило собеседование московских начетчиков-старообрядцев (среди них называется фамилия Полякова) с местным священником о. Николаем Боголюбовым. Подобные собеседования были в кон. XIX – начале XX вв. нередким явлением, в том числе и на Псковской земле.
В д. Марфино Варыгинской волости Опочецкого уезда новая деревянная моленная была выстроена, вероятно, после Указа Николая II 17 апреля 1905 г. «О веротерпимости», который разрешал строительство церковных старообрядческих зданий. Храм, к сожалению, тоже не сохранился, но, судя по фотографии, имел полную форму церковного здания, что прежде было запрещено.

После революции 1917 г. положение российских старообрядцев существенно изменилось. В конце 1925 г. закрыли моленные в д. Марфино и Соснивицы. И. И. Лагунин в своей статье, посвященной опочецким староверам, сообщает, что староверская моленная в д. Соснивица сгорела в 1929 г [21]. В связи с пожаром старообрядческой моленной райсовет Союза воинствующих безбожников развернул широкую пропаганду против постройки нового храма. Проводилось множество собраний, делались доклады, в результате чего на собрании крестьян решено было построить не церковь, а избу-читальню [22].

После закрытия моленной в д. Марфино, богослужения совершались в д. Латовицы, а в старой моленной был устроен клуб. Однако часть книжного собрания разоренных моленных удалось сохранить местным староверам. С 18 по 26 мая 1976 г. в ходе археографической и историко-бытовой экспедиции деревню Соснивицы посетили сотрудники Псковского музея, о чем подробно сообщается в указанной выше статье И. И. Лагунина. В результате экспедиции собрание Псковского музея-заповедника пополнилось рядом рукописных и старопечатных книг. До последнего времени в Марфино из Опочки приезжал наставник отец Михаил – на покаяние и отпевы. После его смерти местные староверы обращаются в Псковскую поморскую общину, наставником которой является в настоящее время о. Алексей Григорьевич Косолапов.

К.Я. Кожурин


[1] Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего Правительствующего Синода. – СПб., 1868. – Том I (1542 – 1721). – С. 661 – 663.
[2] Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего Правительствующего Синода. – СПб., 1880. – Том IV (1724). – С. 374.
[3] Там же. – С. 542.
[4] Подробнее см.: Кожурин К. Я. Староверы Псковского Поозерья: Пустошкинский район. М.: «Археодоксiя», 2011; Он же. Старообрядческие моленные Невельского уезда (XVII – XX вв.) // Язык, книга и традиционная культура позднего русского средневековья в жизни своего времени, в науке, музейной и библиотечной работе XXI в.: Труды II Международной научной конференции (Москва, 30–31 октября 2009 г.). М., 2011. — С. 587—609; Он же. Старообрядческие моленные Себежского уезда в XVIII–XX вв. // Язык, книга, культура позднего русского средневековья в науке, музейной и библиотечной работе: Труды III Международной научной конференции (Мир старообрядчества. Вып. 9.) / Сост. Н.В. Литвина, Ю.С. Белянкин. — М.: Археодоксiя, НКТ, 2019. — (Труды исторического факультета МГУ; вып. 150. Сер. 2. Исторические исследования; 91). — С. 346—376.
[5] РГИА. Ф. 1473. – Оп. 1. – Д. 92. — Л. 615 об. — Свод официальных сведений о раскольнических молитвенных зданиях в Империи от 1800 до 1848 года.
[6] РГИА. Ф. 796. – Оп. 109 (1828). – Д. 815. – Л. 22–22 об. – О распространении Невельского уезда свободным хлебопащцем Бровцевым по Новоржевскому уезду раскола.
[7] Там же. — Л. 29.
[8] РГИА. Ф. 1284. – Оп. 196 – 1835. – Д. 126. – Л. 83 об. – По Высочайшему повелению о раскольниках Опочецкаго уезда и Вязовскаго приказа и их часовнях. Здесь же о наставнике Бровцыне, комисаре Кузнецове и о моленной в деревне Глетковой.
[9] «Алфавит духовный» Василия Золотова: исследование и текст. Издание подготовлено Надеждой Морозовой и Григорием Поташенко. Вильнюс: Институт литовского языка, 2014. С. 100, 154.
[10] РГИА. Ф. 796. – Оп. 118. – Д. 1595. – Л. 3–4. — О дозволении наставникам опочецкому мещанину Антропову и помощнику его Егорову въезжать в Опочецкие вотчины (1837).
[11] Там же. — Л. 1 – 1 об.
[12] Там же. — Л. 5 – 5 об.
[13] Там же. — Л. 7 об. – 8.
[14] Там же. — Л. 9 об.
[15] НИАБ. Ф. 1416. – Оп. 1. – Д. 1334. – Л.76 об.
[16] БАН. Собр. Чуванова, № 120. — Л. 145 об. — 146 об.
[17] ИРЛИ. Собрание Заволоко, № 284. — Л. 4 (10).

[18] Статистическо-географический словарь Опочецкого уезда. Псков, 1895. С. 228.
[19] ГАПО. Ф. 39. Д. 5776. 20.07.1902 — 30.07.1904 гг.
[20] В Соснивицах у старообрядцев // Псковские Епархиальные ведомости № 15 за 1906 год. С. 350-353.
[21] Лагунин И. И. Красногородские старообрядцы // Заря. № 45. Режим доступа: http://smi60.ru/2014/11/14/krasnogorodskie_staroobryadcy.html
[22] Проскурина А. В. Антирелигиозная пропаганда в деревнях Псковского округа в 1920-е годы // Земля Псковская древняя и современная. Псков, 2002. С. 204.

Автобиография Пашкова Леонтия Николаевича «История Христианской жизни»

«История Христианской жизни»
(Автобиография Пашкова Леонтия Николаевича)

Предисловие

Леонтий Николаевич Пашков (11.02.1890 – 13.10.1965) – один из замечательных деятелей Куйбышевской (Самарской) поморской общины.
Выходцы из Курской губернии Пашковы сначала прочно обосновались в селе Бобровка Самарской губернии, а затем в самой Самаре (Куйбышеве), где оставили незабываемый след своего служения Древлеправославной Церкви. Отец Леонтия Николаевича — Николай Михайлович умер очень рано, оставив в наследство доброе имя да Псалтырь в кожаном переплете, за который в свое время уплатил сорок пудов пшеницы. Старший брат Василий Николаевич принял на свои плечи заботу о больной матери, сестре Ксении и брате Леонтии.

Леонтий Николаевич «был воспитан родственницей, восприемницей при крещении, в страхе Божием. С детства научен Священному Писанию и пению. Рано начал читать – в 7 лет, и в 10 лет править службою. Окончив церковно – приходскую школу, учил желающих прихожан чтению и ведению устава церковной службы и пению. Был привержен к службе Божией, помогал настоятелю и в службе, и в крещении». Имея от природы сильный приятный голос, много пел и дома, и в храме. Прекрасно читал, молитвенно взывая к Богу, особенно «Апостол». Даже перед самой своей кончиной пел: «Молитву пролию ко Господу и Тому возвещу печаль мою».

Переехав в Куйбышев, Леонтий Николаевич был активным прихожанином, уставщиком и головщиком. В большие праздники не оставлял службы в Кинеле. Ездил по приглашениям в другие города на Соборы, совещания, беседы, например в Саратов, Челябинск, Уфу, Ташкент, Караганду, Астрахань и др., где разбирались различные вопросы христианской жизни и гасились конфликтные ситуации. Вел обширную переписку по духовным вопросам со многими наставниками и прихожанами других городов. Получал множество писем и давал на них ответы. Только с 1960 по 1965 годы было написано и послано 636 писем и получено 477 ответов, в которых разрешались многие вопросы жизнедеятельности Старообрядческой Церкви. Автор заметок о куйбышевских (самарских) деятелях в «Календарях» 50 – 60-х годов.

Леонтий Николаевич был человеком редчайшей доброты, кротости, трудолюбия и бескорыстия, оставляя себе только самое необходимое. Он был величественно красив, высок ростом, с благородной осанкой, с красивой кудрявой бородой и копной вьющихся волос.

Большие усилия Леонтий Николаевич прилагал к церковному миру и единению, путем нравоучительных бесед, увещеваний из Божественного Писания, собирал совещания с присутствием настоятелей других городов. Вопрос о самарских самокрестах много лет будоражил сознание самарских староверов. Леонтий Николаевич очень много времени уделял этому вопросу с целью уврачевания этого раздора. От всех он требовал хранить веру Христову и ее догматы, предупреждал, увещевал не стяжать лихоимания, корыстолюбия, братоненавистничества, зависти, тщеславия, славолюбия. Ревнитель христианских браков и противник разводов. Боролся за христианский образ прихожан и дисциплину в храме. Был противником поспешного ведения службы, охраняя правила богослужения. Способствовал духовному единению между служителями и паствой, выступал в защиту и укреплению ее.

Свою автобиографию Леонтий Николаевич переписывал несколько раз и раздавал многим уважающим и почитающим его христианам. Благодаря автобиографии Леонтия Николаевича и дневникам (частично сохранившимся до наших дней), можно прочувствовать путь христианина, восстановить многие страницы истории Куйбышевской (Самарской) общины и христианского общества с. Бобровка, узнать дух и нравы христиан того времени.

Братьев Пашковых можно поистине назвать храмостроителями. При их организации и непосредственном участии был построен храм в с. Бобровке в 1913 году и в молитвенный дом в Куйбышеве в конце 1950–х годов.

О строительстве в Куйбышеве, в сложнейшее время, Леонтий Николаевич ярко описал в письме в Саратов, настоятелю Евдокиму Яковлевичу Кускову 27 октября 1958 года:
«…Мой брат Василий Николаевич, веря в милость Божию и что творить волю Божию Бог помогает, узнал, что ни Иосиф Зиновьевич, ни Никифор Федорович не склонны к тому, что бы подвергать себя опасности и строить без разрешения молитвенный дом. Пошел к богобоязненной вдовице Марии Семеновны из потомков христианского рода, усердная молельщица, певчая клирошанка, любительница солевого знаменного наречнаго пения, имеющая веру в милость Божию и жаждущая, чтобы в ея дворе был построен молитвенный дом, под видом сарая, мечтала об этом и для этой цели заготовляла строительный материал. И была весьма рада, когда пришел к ней Василий Николаевич с предложением строить у нее молитвенный дом под видом сарая.

И мой брат Василий Николаевич стал главным строителем и попечителем по постройки молитвенного Храма, веря Богу, что Господь поможет творить богоугодное дело и благословясь только у Бога начал строить молитвенный дом 6.5 х 5 метров и три метра вышиною внутри. И испугались высоко, далеко будет виден, пришлось немного отпилить столбов в угоду страшливым. Господь послал В.Н. помощника плотника христианина из прихода Иосифа Зиновьевича — Петра Андреевича, который с великим усердием и тщанием стал вкладывать свой труд в построении Храма. Стройка проходила только в выходные дни, но Василий Н. был каждый день и рано и поздно и все что-то делал, приготовлял материал, просил помощи у своих христиан и добрые христиане откликались и приходили со своим инструментом помогать строить молитвенный дом и приносили свои пожертвования на постройку моленной – кто, чем мог. Милостиею и благоволением Божием созиждели себе Храм. Прибежище христианом тихое пристанище обуреваемым.
Возлюбленный честный Отче Евдокиме! О Чюдеси! Начали строить под видом сарая 21 июня 1958 го года и до сих пор никто не пришел, ни спросил, что вы строите, есть ли у вас разрешение и электротехник выдал разрешение на проводку света, без какого либо препятствия: и свет провели свои христиане весьма прекрасно и бесплатно. Также отопление, круглая галанка сделана весьма прилично своим мастером христианином и бесплатно.

Предполагали отстроить к празднику Воздвижения честнаго и животворящаго креста Господня и назвать Храм Воздвиженским, но милостиею Божиею и ревностию добрых христиан отстроили раньше 8-го сентября на праздник Рожества Богородицы. Торжественно и велегласно молились в новом Храме молебен празднику и часы совсею радостию и благодарением всемилостивому Богу 14-го сентября вся служба Воздвижению честнаго и животворящаго креста Господня. С торжественным поклонением в новом Храме 15-го сентября в воскресение совершалось торжественное освещение Храма во имя престольных праздников Чудотворныя иконы Пресвятая Богородицы «Казанская» и Святителя христова Николы. Храм наш украшен двумя крестами во весь рост художественной работы, двумя иконостасами и во всю стену св. иконами. Только бы радоваться и молиться все, что положено по уставу церкви: но на нашего настоятеля напал страх и он не приглашает молиться часы и молебен в положенное время, чем я недоволен, и прихожане не осмеливаются просить его отложить страх. Будем просить всемилостиваго Бога о нашем мире и единении и просить от Господа Бога то что нам положено».

В тексте сохранена орфография и пунктуация автора.
Павел Половинкин

История Христианской жизни: В труде и подвизе в возвеличении службы Божией и уставного исповедания и благодарения во славу Богу Отцу и Сыну и Святому духу ныне и присно и во веки веком аминь.

Аз многогрешный раб Божий Леонтий Николаевич Пашков. Год рождения 1890 11февраля день Ангела 18 го февраля.

Родившийся от ревностных христиан старообрядцев безпоповцев поморского законнобрачного согласия Николая Михайловича и Парасковии Павловны Пашковых: выходцев из Курской губернии Рыльского уезда села Благодатная. Рождён в селе Бобровка той же волости Самарскаго уезда и губернии.

Крещен старцем Викентием Даниловичем Пахотновым при восприемниках Василии Степановиче Ерискиным — Мавриным и восприемницей Прасковии Пахомновне Пашковой, которая меня воспитывала и учила по азбуке-кирилице, которую я изучил всю наизусть. В 1897 поступил в церковно-приходскую школу.

В 1898 у отца были гости из с. Елховки  Спрыгин Василий Н. и из села Яблонки  двоюродный брат Яков Агеевич Пашков. Вели духовную беседу, я учился уже второй год, имел у себя Евангелие, отцу и гостям потребовался Евангельский текст «Ты еси Петр Камень на сем камени созижду церковь мою и врата ада не одолеют ея». Я нашел этот текст у себя в Евангелии и подал им на стол. Отец мой удивился моей находчивости и как будто бы обиделся и меня в школу не пустил.

В 1900 м году отец заболел, и его отвезли в психиатрическую больницу.

С малых лет был привержен к службе Божией,  дедушка Андрей взял меня за руку и повел молиться к Садовым — Дмитрию Вас. Я правил уставом церкви и помогал дедушке Андрею при крещении младенцев, и помогал матери, на жнитве обрезал палец: шрам виден и до сих пор на пальце.

В 1901м году окончил Бобровскую церковно-приходскую школу с похвальным листом и с подарками двумя книгами: «Евангелие» и «Училище Благочестия».

В 1902 м году ездил с дядьями в их село Благодатное, где усердно молился

в поддевочке и правил правым клиросом, а тетя Александра Иполитьевна учила меня пению на ОН.

В 1903 году выдавали в замужество сестру Ирину за Феодора Сидоровича Жидкова, был христианский законный брак.

В 1904 м году ездил с дядей Кузьмою Пав. собирал долги. В селе Самодуровка упал в колодезь, в котором святили воду, меня вытащили и обогрели.

В1905 м году брат Василий вызвал мать из Благодатной и женился на девушки христианского поведения Анисии Николаевны Жидковой, их брачили в Самаре, и я уже поехал торговать косами и дегтем.

Получили извещение от наших родных, что наш родитель раб божий Никола скончался в психбольнице в г. Курске 17 декабря 1905 г.

В 1906 м году жили по квартирам, и наконец купили у своего дяди Ивана Михайловича за сто семь рублей на мельницах рядом с моленной где я усердно молился.

В 1907 м году 13 мая скончалась наша мама, и её мы схоронили честно и свято по христианскому закону: Покой Господи душу усопшая рабы твоея Парасковии Вечная Память трижды.

В 1908 м году продали дом на мельницах и купили себе избенку в Шевчине хуже какой не было во всей Бобровки за сто рублей. Я гулял с девицей Евфимией Петровной Жидковой и жениться не собирался которую берёг и хранил ея целомудрие а взять её замуж не мог за отсутствием ея красоты и малограмотности. А когда её отдали замуж, я решил жениться, чтобы не потерять свое целомудрие.

В 1909 м году надеясь, что за меня отдадут любую красавицу твердой христианской веры воспитанной в христианской вере и хранящей свое целомудрие и мне Бог послал из крепкой христианской семьи красивую трудолюбивую девицу Анну Ефимовну Хритину. Год рождения ея 1890 из села Сырейки и началась моя семейная трудолюбивая христианская жизнь с твердою верою и усердным молением ко благому Богу. Осенью строили и поставили себе хорошее жилище.

В 1910 м году 13 июня родилась дочь Акилина с большими трудностями и прожила только до 5 июля всего 22 дня.

На Преображение Господне молился в храме один: святил яблоки, усердно работал,  торговал,  убирал маленький посев и сами жали  пшеницу. Год был холерный и я болел, но меня Бог спас.

1911й — неурожайный год 24 октября родился сын Стахий и дали ему имя в восьмой день 31 октября.

В ноябре призывался на военную службу и когда подходил к кувшину с жеребьями правой рукой истово перекрестился, а левой рукой вынул жребий № 497, который оказался дальним, и меня в солдаты не взяли.

И я за это стал учить Николая Петровича, Тимофея Павловича и Евдокию Никитишну чтению за службою Божиею, практиковать их как вести устав церковный службы и мне Господь помогал вести свое домашнее хозяйство и учить службе Божией.

В 1912 м году выдавали в замужество сестру Ксению в село Черноречие за христианина Николая Ивановича Асанина. Бойко и много торговали, не считаясь со временем, ездили по базарам и  по селам, продавали бумажную пряжу, косы и деготь. В конце года купили у Александра Федоровича Кукушкина каменную большую лавку с надворными постройками в центре села за 2200 руб. Своих денег не было стали занимать, заняли и стали торговать в новой лавке, торговля шла успешно.

В 1913 м году стали покупать землю на количество «душ» и засевать её. Первые купили сеялку и впоследствии жнейку самосброску. Трудились сами до пота лица, до устали, я на молотьбе так уставал, что с трудом приезжал домой. Продавал много кос в кредит, а осенью собирал за них деньги. Имел большой район торговли.

В 1914 м году 3 апреля родился сын и дали ему имя в восьмой день по рождению Терентий. Сеяли много пшеницы и много торговали.

В 1914 м в мае обучался в ополчении, а 28 го июля 1914 г. был мобилизован и зачислен в 554 пехотную дружину против первой германской Войны. В Иващенкове служил экспедитором возил патроны в Киев, в Оренбург, в Корсунь в конце года отправлен в г. Уфу для подготовки в маршевые роты.

В 1915 м году в Уфе обучался и был отделенным командиром. В моем отделении были больше татар, с которыми я усердно занимался и они меня очень любили за то, что я учил их по-хорошему, ни сколько не обижал их. Вместе мы попал в маршевую роту, и поехали на фронт. Был назначен фельдфебелем. С котла скоромного не кушал, а питался хлебом с медом и редькою.

В марте месяце заезжал домой, и меня спрашивала моя дорогая супруга на кого меня покидаешь: и я ей сказал: «только на Бога верь и молись и мы встретимся снова».

Пасха Христова была 22 го марта и у меня из дома было много продуктов, и мы разговлялись и кушали досыта. Все время у меня под рукой Василий Петрович Житков малый. Зачислили нас в 32ой Окский полк 82 дивизии и послали на задержание немцев под Галичь, но фронт уже был прорван и мы бились только одни сутки, нас обошли и 1я рота сильно пострадала от артиллерийского огня. А наша 3я рота была внизу вдоль реки и мы мало пострадали. Одна очередь артиллерийского огня била недолет, а вторая перелет,  у меня была прострелена фуражка, и возле нас с Василием упал снаряд, но мы остались целы. Когда нас обошли, то я вынужден был разбить свою винтовку о камень, и сказал: что больше ни когда не возьму её в руки.

В 1915 м году 26 апреля по-старому ст. мы попали в плен и нас направили в лагерь «Шаморин и Фельдбах». Когда провожали меня в маршевую роту я ходил к пожилому старцу крепкой христианской веры Феодору Ивановичу Клюеву в г. Уфе. Ему было сто шесть лет, и он меня благословил иконою маленькую складнею, которую можно было носить на шее, и сказал: что будешь ты раб божий Леонтий в заточении ровно три года, что и сбылось. В Уфе я часто посещал молитвенный дом христиан поморцев брачного согласия, участвовал в пении и даже участвовал при общем собрании при обсуждении хозяйственных вопросов. Иконка складня Пресвятая Богородица и св. Великий Пророче Иоанне Предотече которую я хранил и вешал ее над своею головою когда ложился спать.

В лагере Фельдбах спас нас наш односельчанин Михаил Степанович Носов.

Ровно три года пробыл в плену Австро-Венгрии.

1915 г.  26/IV по ст. стилю попал в плен и 26/VI 1918г. перешел границу: трудная была жизнь в плену: лагерь «Фельдбах» сельхоз работы в «Графен Дорфе», лагерь «Гарт» — сельхоз работы у Еввы с Анной.

1917 г. на шахте «Рудо-баня» в Венгрии работали на верхнем этаже питался шипами, помогал бегству и усердно молился  Богу.

1917 г. 17 апреля по ст. стилю бежали из «Рудо-бани» в количестве семь человек, все верующие богомолы и Бог нам помогал запастись продуктами на всю дорогу, под городом «Сан» нас поймали. Отправили в г. Ярославов на границе и оттуда при всем нашем желании убежать не удалось: и нас направили в лагерь «Шамория». В г. Перемышле дали нам два вагона теплушки и посадили с нами старого солдата — охрану: но мы в количестве четырех человек выпрыгнули из вагона и убежали в лес через воду. Обсушились и более осторожно пустились с молитвою в путь обходили г. Львов и Пасху Христову встречали в лесу.

Усердно молились Богу, была у нас иконка, которую мы прикрепили к дереву и зажгли свещу и усердно пели канон Пасхи наизусть. Проходили мимо нас дети и нас не заметили,  ходили в деревню христосовались и нас угощали, 26/IV по ст. стилю благополучно перешли границу под Почаевским монастырем. И радости нашей не было конца открыто днем мы пришли в город Каменец-Подольск, в столовой покушали и пошли на регистрацию, нас зарегистрировали и отправили по направлению в Курск.

В Коренево была гражданская война, и мы переходили фронт пешком: заходили к родным в село Благодатное.

1918 г. 28 апреля по ст. стилю в Благодатной нас накормили и проводили в г. Льгов.

50 километров пешком и благополучно прибыли в Курск. Комендант нас направил в Самару один товарищ слез раньше, а Трифилий Сер. Пиминов и Лисов Ф.А. в Сызрани, а я приехал в Самару один, зашел в управление воинского начальника для регистрации: и дежурный направил меня в Кинель и Бобровку, куда я благополучно прибыл.

Какая радостная встреча сперва с детями, а потом с супругою, радости не было конца. Помылся в бани, угорел, болела голова

Это было 4го мая 1918 г. день пятница по ст. стилю. 5го мая в субботу садили бахчу, и потекла семейная трудовая любезная и спокойная жизнь.

Брат Василий Н. работал в кооперации: купили жнейку, самосброску подготовлялись к жнитву, урожай был хороший. Работы было много и посеву было много, работали с раннего утра до поздней ночи. О дележки с братом не думали. Выступали на собраниях за мирный крестьянский труд.

15 октября по н. стилю пришли советские воины, село Бобровка подчинилась новому режиму, и я был избран заведующим председателем Бобровского и Спиридоновского  потребительского общества. Брат торговал в своей лавки: удивлялись воины нашей торговли. После брата мне представилась обширное поле деятельности в кооперативном строительстве. В ноябре был съезд уполномоченных, где я был делегатом и участвовал в работе съезда. Избран был Колотилин.

1919 год усиленно работал в кооперации и собирал зачетные квитанции и по ним привозил товары и собирал налоги и паи, встречался с Куйбышевым В.В.

В июле месяце родилась дочь Мария день Ангела 22 июля, крестный отец Иван Васильевич Пашков и кресна Анастасия Ефимовна.

В октябре 1919 г. на съезде был избран в ц. правление многолавочного потребительскаго общества «Народная Воля», работал совместно с Токаревым М.И. и Виноградовым Е., и был председателем центрального правления Народной Воли.

А райпродкомисаром Юдушкин А. и Павлов-Лазарев С.М. от Рабкрика Богомолов Ф.М. от которого получил похвальную грамоту за успешную и трудовую работу.

Жил один в Самаре на улице Венцека  дом № 40-42 где было Правление и магазины.

Бобровских членов кооперации посылали на лошадях за солью в Баскунчак. Привезли в Бобровку 1000 пудов соли для всего района. Нелегко досталась эта операция.

1920 год была хлебная разверстка, вывозили все излишки хлеба. В марте я заболел сыпным тифом: врачи хотели положить меня в больницу, но моя супруга А.Е. не дала, сказав, что я буду ухаживать сама дома перед самой Пасхой. Был кризис и я остался жив. А Лев Ив. врач умер в ванне.

В апреле съезд уполномоченных проходил без меня  и меня в правление не избрали по причине болезни, избрали Ст.Ст. Пелевина.

В мае 1920 го года был избран в заведующие Бобровским отделением многолавочного потребительского общества «Народная Воля», работал в магазине и дома и везде успевал.

1921й голодный год, в августе был послан на заготовку хлеба с шестью вагонами товаров в г. Семипалатинск, в большом городе был только один христианский Старообрядческий дом и в нем я поселился не без труда.

Сдал товары в кооперацию, наменял хлеба на свои вещи и благополучно прибыл в Самару, за сданные товары получил два вагона ржи.

В ноябре стали собирать деньги на заготовку хлеба в Ташкенте. Набрали денег шесть сундуков  по три пуда в каждом и поехали в Ташкент в количестве восьми человек, в том числе шурин Семен Ефимович. Под Оренбургом попали в занос, стояли четверо суток и голодовали. Ходили отрывать занос, много людей померло, чудо было с Афанасием Пав. Поповым из села Бариновка. Он слез из вагона оправиться, а поезд ушел и он остался среди поля раздетый зимой. Поезд не смог взобраться на изволок и стал спускаться обратно и доехал до Попова Аф. и остановился, он перекрестился и сел в свой вагон: уполномоченные из Оренбурга вернулись обратно. В Ташкенте все заболели желтухой, и мне пришлось носить деньги на своих плечах все восемнадцать пудов. Но так как все деньги в Оренбурге были подобраны и упакованы, то мне не трудно было сдавать их, и я получил два вагона — две тысячи пудов урюка.

1921й тяжелый голодный год мы пережили без ущерба, так как оба с братом работали усердно не покладая рук. Нелегко было прицепить четырехосный вагон с двумя тысячами пудов пшеницы и доставить его в Кинель из Актюбинска, но нам Бог помогал и творил чрез нас великую свою милость и человеколюбие за нашу усердную молитву и благодеяния.

1922 год. Тихо и мирно разделились с братом, брату хороший дом после Батовых, а мне старенький после Жидкова А.В. Нелегко было достать семян пшеницы для вспаханной земли, и здесь нам Бог помог, на нашем заявлении о выдаче семян было шесть отказов. Я обратился с просьбой к заведующему Губземотделом т.Лычеву Ивану Акимовичу, который написал на моем заявлении «Выдать триста пудов семенной пшеницы из Богатовского элеватора». И я получил несмотря на то что мешков не было, мне поверили 75 мешков затарили и вынесли к линии ж.дороги, где проходят поезда. Сложили и стали караулить и дожидаться, чтобы приезжали за семенами. Много семян в Бобровку не попало, а прямо сеяли их в землю и получили хороший урожай.

15 го июля родился сын Илия, а супруга моя А.Е. чуть жива осталась. Строили себе дом на старом своем местожительстве, плотником был христианин Павел Вас. Зверев.

1923 й год усиленно работал в кооперации.

1924 й год организовали сельхоз кооперативную артель Бобровскую первую маслодельную – сыроваренную артель. Родился сын Петр.

1925 год родилась дочь Наталия, а сынок Илия сильно болел. Бог послал врача Черенкова Н.В., он выписал лекарство, и сын выздоровел.

1926 г. умерли сын Петр и дочь Наталия мокрый год дожди залили. Хлеб был сырой дешевый.

1927 год судебный год. Был арестован и сидел в тюрьме, а супруга Анна маялась с уборкой урожая. 10 го ноября освободили из тюрьмы, занимался с детями, строили школу, купил 15 ульев пчел.

1928 год разрезали землю на 8 полей с травосеянием, ухаживал за пчелами и ели свой мед, пчелы стояли в саду у Семена Вас. Ерискина. Родился сын Михаил.

1929 г. началось раскулачивание. Занимался сельским хозяйством и своим животноводством. В артели не был избран и организовывал свою артель и вырезку земли в Умете со своими детьми и племянниками. Усердно молился Богу, чем навлек на себя гнев отсталых людей.

1930 год печальный. 23 января вызвали меня в сельсовет и оттуда не пустили. Началась ссылка, из тюрьмы посылали на работу, а с 1го апреля направили в г. Пермь на работы. На Пасху усердно молились Богу и усердно трудились.

1930 г. 28 февраля был осужден тройкой ОГПУ по ст. 58-10 на пять лет с конфискацией имущества, а семье оставить трудовую норму.

1931й год работал в Перми грузчиком, строителем и успешно учился на пом. бухгалтера.

1932 год направлен в Сибирь на ст. «Ерофей Павлович» на водонасосную станцию, работал коневозчиком и впоследствии счетоводом при швейной мастерской.

В сильные морозы ходили в баню.

1933 год работал в г. Свободном счетоводом У.Р.Ч., приезжал Берия Л.П. в тюрьме расстреливали виновных заключенных.

В декабре пришло мое дело об освобождении меня из лагеря с направлением на соединение со своей семьей, находящейся в г. Самаре на спец. поселке при ст. Кряж.

Дали мне за хорошую работу броню на скорый поезд и проводили с почетом.

Из Свободного до Самары я ехал 10 суток и Кинель проехал мимо,  сказали в Бобровке голод и там нечего делать.

Заявился к свояку Николаю Алексеевичу и Анастасии Ефимовне и к сыну Терентию, затем пошел на спец. поселок при станции Кряж. Явился к коменданту Полетаеву, который дал мне работу в бухгалтерии. Но я не долго проработал в бухгалтерии, дали мне отбойную норовистую лошадь на которой я возил воду.

В мае меня освободили со всей моей семьею и выдали мне неблаговидный документ. Старший сын работал бригадиром трактористов в Мордовии и пригласил нас к себе т.к.

в Самаре жить было очень трудно.

В июне я с сыном Илюшей уехал к сыну в Атяшево в птиц совхоз «Сараст», где меня встретили с радостью. Сначала я поступил на работу в «Заготскот» в качестве статистика.

В июле приехала к нам вся наша семья, и поселились мы в шестиквартирном доме.

С 1го сентября дети пошли в школу в Атяшеве, им тоже понадобилась квартира, учились они очень хорошо.

1935 г. Перешел на работу в птицесовхоз  «Сараст» в качестве экономиста плановика. Во время отпуска ездил в Самару в гости и за покупкой товаров, одежды. Был в селе Сырейка у тестя в гостях. Привез ему гостинец — три буханки белого хлеба, он разрезал и понес подавать милостыню. И глядя на меня, дивился, как я сохранил Веру. И сказал своей дочери Анастасии Еф. «Да будет тебе наставником и руководителем в твоей жизни Леонтий Николаевич».

1936 год усердно трудился и берег совхозную копеечку, за что нажил себе много врагов. Стали уезжать мои родные и звали меня с собой в Самару, но я не поехал, считая, что мне жить хорошо и ни в чем меня обвинить не могут. Когда нас много было родных в птицесовхозе, работать было легко, а кода разъехались, стало тяжело работать.

1937 год старшего сына Стахия взяли в солдаты, а Терентий имел две невесты, но жениться ему не пришлось. В январе 1937г. ездил в Пензу в Птицетрест для составления годового отчета. Был в почете по своей работе, а когда спросили верующий ли я, сказал что верующий и заметно было ко мне охлаждение вплоть до замены меня.

В мае арестовали меня и привезли в отделение милиции на допрос, спросили с меня паспорт, я показал паспорт мне выданный Атяшевским райотделением милиции. Следовательно, никаких подложных документов у меня не было, и меня освободили, но не долго. В июне я заболел и меня забрали и увезли больного, я полагал что жить мне не долго и я ни каких возражений о аресте меня не писал.

В июле отправили меня в тюрьму в Ардатов, где врач тюрьмы назначил мне лечение втирать утром и вечером «летучку»  и это продолжалось более месяца.

В конце августа вынесли тройкой ОГПУ постановление по ст. «А.са» на десять лет и отправили в Ивдель Лаг. Поездка была тяжелая, орудовали жулики, хулиганы, едва не сгорел. Из Ивделя проводили в Талицу на лесозаготовку, весьма тяжелая работа, день короткий, а выполнить задание надо. Обморозилось сразу 400 человек, но меня Бог спас, я обморозил себе палец на правой ноге, долго болел, а на работу ходил, сплавляли лес по маленькой речушке.

1938 год на работе в Талице много умирало, и я хоронил.

1939 г. на работе строитель, дневальный и жулики меня ограбили, назначен и отправлен большим этапом на Печеру по реке Вычегде, в барже ужасные условия, затем по ж.дороги до Печеры и «Кожвы». Работал на реке по выгрузке леса из воды, было очень тяжело.

1939 г. приезжали навестить меня моя супруга Анна Еф. и дорогая дочка Мария за благословением выйти замуж за Василия Никифоровича Рузанова. Я благословил ея за ее великий подвиг и желание хранить св. Веру. Она уже звала Никиф. Фед. папанькой и Марфу Ст. маманькой, по проискам и козням врага рода человеческаго не пришлось осуществить данное мною ей благословение.

1940 год работал на 107м километре в Лазарете, заведовал вещ. довольствием, встретился с Алексеем Ер. Ногимым, зима холодная спали в палатках при 60 гр. мороза.

Ложной телеграммой был вызван на освобождение, но освобождение не получил, и попал в ужасные тяжелые условия работая зав баней и прачечной.

1941 — 1942 г. на Печере в «Кожве» работал в продовольственной хлеборезки, вещдовольствии, и был искушаем врагом — диаволом.

1943 г. в Котласе на реке Двине строили мост в тяжелых условиях.

1944 г. заболел «Пелагрой» от недоедания и попал в лазарет, немного поправился и работал в вещевой каптерки. Был на комиссии, врач признала меня неспособным к труду и тройка ОГПУ вынесла постановление освободить и направить меня к своей семье.

С Петром Ивановичем усердно молились и в канун Пасхи пели службу и канон наизусть.

1944 г. в июне прибыл в свою семью в г. Куйбышев и в Петров день усердно молился Богу в приходе Никифора Федоровича. Ни в Куйбышеве, ни в Кинеле не прописали, пришлось поступить на работу в Кротовский Птицекомбинат. До 8 сентября работал плотником с зятем Федором Сидоровичем и еле еле кормился, хлеб был дорогой, а паек маленький, но службу Божию не оставлял.

1945 г. и до 8 ноября 1946 г. работал зав убойным цехом и холодильником и попал под суд по ст. 82 г, переквалифицирован на ст.109. Два раза возили в Сызрань при самых тяжелых условиях и только Божие Блаволение хранило меня.

1947 год встречал в Сызранской тюрьме, 31го января судил меня Кротовский народный суд и вынес оправдательный приговор.

Прокурор не доволен решением суда и обжаловал в областной суд, но областной суд утвердил постановление Кротовского нарсуда.

1947 г. 1го марта поступил на работу в Куйбышевский Птицекомбинат в качестве экспедитора и снабженца, усердно работал и не пропускал ни одного праздника службы Божией.

1949 г. 16 декабря положили в больницу на операцию желудка, спайка кишечных желез, делали операцию Баранов Ф.А. и Пранова София Ев. Операция прошла благополучно за исключением ниточки, благодаря которой и образовался свищ и туберкулез, и я долго ходил на перевязку и числился в туберкулезном  диспансере.

1949 г. ходил осматривать дом на слом для моленной, сильно перетрудился и лежал в своей квартире с повышенной температурой.

1949 — 1951й годы работал в Куйб. Птицекомбинате экспедитором и снабженцем и не пропускал ни одного праздника службы Божией.

1952 г. во время отпуска в августе месяце ездил в г. Астрахань с Илией Кар. по приглашению меня на пост отца духовнаго, ходили они к уполномоченному но он им не разрешил по причине моей судимости, я еще не был реабилитирован.

С 29/IХ 1952 г. по 16/IV 1953 работал начальником снабжения и сбыта.

1953 г. после увольнения трудился на даче, строили избенку и усердно молился Богу. Ушли с квартиры А. Кузьминой 31/VII 1953 г.

1953 г. с 1го октября поступил в промартель Металлопром Комбинат в качестве агента по снабжению, прописался на кв. к брату В.Н. на ул. «3го июля» 31/VII 1953г.

1954 – 1957 годы усердно работал и пять раз награждался подарками, деньгами и почетной грамотой. 10 декабря 1957 г. в связи с уходом на пенсию уволен с награждением ценным подарком — часами и почетной грамотой.

1958 г. трудился на даче и в июне месяце ездил в гости в Благодатную и Пушкарную, где усердно молился Богу с Григорием Тимоф. Гронечем, а назавтра 10 июня

весь день пробеседовали о церковных делах у Андрея Дмитр. Реброва.

На праздник Св. Троицы и в субботу молились вселенскую панихиду в Москве, ночевал у Анны Вас. Жидковой. На Троицу прямо со службы ездили с Татьяной Булаевой в «Лесное» к двоюродному брату Феодору, у него угощались, обедали в пять часов, и я у него остался ночевать. Спал в отдельной квартире обставленной иконами, помоляся Богу спал спокойно. Рано утром в понедельник день святого духа пошел на трамвай №46, который довез меня до преображенскаго кладбища к нашей моленной, где я усердно молился и после молебна просил выслушать меня о положении Куйбышевской Поморской Церкви. Они согласились, и я разложил все свои документы на столе,

В.Н. Хвальковский просмотрев их, стал делать доклад  и о самокрестах, а в конце стал просить меня, чтобы сделал обширный доклад, как участник многих собраний по данному вопросу.  Но я отказался заниматься таким делом, от которого успеха не будет, считая, что их не убедишь, и ни какого письменного определения не получил.

23 апреля 1959 г. родился внук Александр Михайлович.

1959 г. 11 ноября скончалась моя супруга раба Божия Анна.

Упокой Господи душу усопшия рабы своея Анны Вечная память. Вечная память. Вечная память молились погребение усердно, были все родные и много знакомых Был Н.о.д Евдоким Яков., Н.о.д Иосиф Зин. с братией, Филимон Иванович.

Болела болезнь «рак» в правой груди предлагали ей отрезать грудь, но она не захотела и стала жертвою «рака».  И с тех пор благочестно вдовствую.

1959 год 15 ноября состоялось собрание христиан по вопросу о самокрестах в доме Александры Парамоновой. Делали доклад  отцы и духовные Иосиф Зин. и Никифор Фед. о поездке в Москву. Иосиф Зин. доложил что в Москве мы молились вместе, читали оба  Иосиф З. и Никифор Ф. и ни кто ни какого порицания им не вынес. Вследствие чего они и не положили примиренческий начал, что и подтвердил Никифор. Федорович.

Второй вопрос еретик ли Матвей Андреев — Филимон Ив. утверждал что Матвей Андреев еретик, а Иосиф Зин. с этим не соглашался, так как были соборы за его принятия и в особенности в письме А.А. Надеждина и к примирению не подошли.

1959 г. в декабре по приглашению Уфимских христиан поморцев, приемлющих брак, ездил на торжественное богослужение престольному празднику Николе святителю, где провели торжественную службу и беседу о укреплении Веры Христовой.

Феодор  Иванович Семенихин убеждал Михаила Ст. Лазарева, он согласился, но не выполнил своего согласия. Купил канонник — 70 канонов за 50 рублей.

1960 год по приглашению Челябинских христиан ездил на праздник Успения Пресв. Б-цы. Торжественная служба, молебен, общий обед, отдых и беседа о укреплении Веры.  Председателем собрания избран Потапий Савельевич Мокеев а секретарем я.

На мое предложение записать характеристики присутствующих отказано  делал доклад  о положении Куйбышевской церкви и самокрестах, доклад  принят к сведению.  Присутствовали Уфимский Матфей Сем. Буйских, Курганский отец духовный Внифантий Иванович доблагословили в отцы духовные Михея Романовича, Петра Семеновича. Много было речей о Курганском раздоре, но вследствие не явки противной стороны вопрос оставили открытым.

Первого декабря 1960 г. получили квартиру на «Безымянке» со всеми удобствами.

1961 год в сентябре ездил в Ташкент на поминовение раба Божия Романа, опоздал молился панихиду с Марией Мих. Володиной.  Вечером всенощная, утром часы и молебен и беседа о укреплении Веры Христовой. Проводили с гостинцами.

30 августа 1961г.  родился внук Георгий Михайлович.

1962 год по приглашению Ширягиных – ездил в Саратов на погребение отца духов-наго раба Божия Трифона а также и на сороковой день, и на выборы отца духовнаго.

Избрали Евдокима Як. Кускова при моей настойчивости.

1963 г. по приглашению Евдокима Як. ездил в Хвалынск на погребение рабы Божий инокини Марины а также и на сороковой день, молились торжественно.

1964 г. 17 июня Никифор Ф. и Филимон Ив. прощались,  целовались, а начала

не положили.

1964 г. по приглашению отца духовнаго Петра Ивановича Перевозкина ездил в Караганду на поминовение рабов Божиих Василия и Иова, усердно молились и беседовали, был Тит Никитович.

Заезжал в Курган к отцу духовному Внифантию Ивановичу был у них на собрании, слушал их речи и сам выступил. Заезжал в Уфу к старцу Матвею Сем. Буйских беседовали с отцом духовным Михеем Романовичем Егошиным.

Докладывал, что в Куйбышеве существуют три прихода одной Веры, и на воссоединение надежды нет, ездил в Хвалынск на поминовение матери игуменьи Марины и в Чистополь за книгами.  С Божией помощью закончил и 64 год в мире и благоговейности.

1964 г. 11 августа ездил в Ташкент к Марии Сем. на поминовение раба Божия Романа   и беседовали.

1965 год написал и послал 44 поздравительных писем с Великим христианским праздником Рожества Христова,  Обрезание Господня, Василия Великаго и Богоявле-ния Господня с лозунгом еже себе нехощяши другому да не сотвориши.

Письма наверно все получили: но не все ответили. И поздравительных писем со Светлым Христовым Воскресением и ненавидящих нас простим вся Воскресением, послал 50 писем, а ответов получил меньше.

Начало моей духовной деятельности нужно отнести к 1905 г., где я оказался на соборе в г. Самаре, рассматривали три вопроса: 1 — о принятии федосеевцев и филиповцев: постановили принимать без повторения крещения,  вопрос 2 — о самокрестах: постановили смотреши ради да крестятся  и вопрос о отлучении Токарева Григория Евд. за непоклонение отцу образу вынесли отлучение.

В 1909м 30 января в пятницу под субботу мясопустную родительская панихида ни мои родные, ни я, ни родители Анна Еф. не учли это и совершили брак, когда не должно бы совершать. Но мне Бог помог совершить сверхъестественное, и наше супружеское ложе не нарушено было беззаконием. Моя супруга Анна Еф. несколько раз обращалась к своим родителям, которые улеглись спать у нас в головах на полу «Простите меня Христа ради», ей отвечали, Бог простит, а на утро мы встали целомудренными. Свахи наши обижались на родителей, что они улеглись спать у нас в головах, поэтому некоторые ревнители не имели право осмеять наш брак. В 1910м в июне при рождении дочки Акулины много пришлось употребить силу Веры, и усердную молитву которые не допустили нас до осмеяния, а от холеры меня Бог спас.

В 1911м при выемке жребия из кувшина сила крестнаго знамени совершила свое чудо жребий оказала дальним (счастливым).

В 1915м сила молитв старца Феодора оказало свое действие цел и невредим вышел из плена по его пророчеству.

В 1919м году родилась дочь Мария, которая с малых лет имела Веру, и упование на Бога и Бог ей помогал переносить великие трудности и достигнуть совершенства. Обездолена была ее супружеская жизнь, умники нашли ее жениху Василию другую невесту, и она горько плакала. Вышла замуж за христианина, жила с ним только один месяц, он потерял свою голову на фронте и она благочестиво вдовствует.

1921 голодный год, но Бог нас хранил.

1922 г. родился сын Илия. Был болен, но Бог послал ему здоровье.

1924 г. в великом посте приехал к нам в с. Бобровку настоятель духовный отец Сергей Андрианович Дергунов принимать на исповедь, его помощник Петр Д. Садов-Власов наученый Сырейскими и Чернореченскими вожаками сказать Сергею Андр. что ты еретик за то что принял самокрестов, С.А. ответил во первых что я не еретик и исповедую чистую христианскую Веру старообрядцев безпоповцев поморского брачного согласия и принял их с согласия своего городского прихода и на основании Божественного писания Кормче л.224 и Никоннчер Гир л.563. Поэтому прошу вас не еретичить меня, а подождать до собора, если же останешься при своем упорстве, то я снимаю с тебя благословение, и ты моим помощником не можешь быть. Он сказал, что остаюсь при своем мнении.

Тогда С.А. предложил избрать другого ему в помощники, первый кандидат оказался я, ко мне обратились с подручниками, прося меня стать помощником отца духовнаго С.А. но я отказался, ссылаясь на молодость — 34 года и не готовность к этому великому делу. Также для того чтобы снять благословение нужно 12 отцов и поэтому я воздерживался: обратились с просьбой к Трифону Васильевичу, который не смог отказаться и был избран и благословен, а Петр Дм. остался без паствы и долго он хлопотал о восстановлении отца духовнаго. Было его заявление на соборе в Саратове в 1926м году по письму Авдея Еф., а кто подал заявление Садову неизвестна, а самого Садова и П.Д. на соборе не было, а заочно такие дела не решают.

В конце года состоялся собор в Самаре по вопросу о самокрестах. К единомыслию не подошли, ушли с собора приезжие  из окрестных сел: Черноречье, Сырейка, Винновка — 11 человек и вынесли решение, что Матвеевцев перекрещивать, что Чернореченские отцы и перекрещивали, и им не представлялось возможности  отступить от своей ревности, а Самарские христиане за ними не пошли и получился раскол.

Избрали защищать перекрещивание Винновского христианина Филимона Ив. Вяткина, странно Димитрий Рузанов перекрещивал он и должен защищать свою позицию, а не прятаться за спину Филимона Ив., и благословил Ф.Ив. только на это дело, а не во отцы духовные, благодаря чего Ф. Ив. свободно уехал из Винновки.

1925 г. собор в Саратове 1й вопрос доклада с мест без подготовки сделал Сергей А. о самокрестах, происходящих от Матвея Ан. Много было речей и за и против, но к единомыслию не подошли.  По примеру бывших соборов, нужно было отложить решение собора, но ревнители настояли решать. Вынуждены были придти к голосованию, что не допустимо. Из 78 уполномоченных голосовали 67, за резолюцию  Чуева 35 г. за резолюцию Яксанова 22 г. и за Бочкарева 10 г. воздержавшихся 11 г.  Поступили опрометчиво, не считаясь с законом.

Председатель собора И.М. Кокунин предложил Сергею Ан. и Василию Ивановичу признать свою ошибку, положить начал собору и вы останетесь во своих должностях.

Они послушали совета председателя, взяли подручники и положили начал собору ради мира церкви. И председатель И.М. Кокунин выступил с большой речью о мире церковном и попросил противную сторону положить начал, в противном случае вас отставим и они положили начал о мире в церкви, чтобы больше не враждовать.

Но этого не напечатали.

1926 г. собирается собор опять в Саратове в сентябре месяце. Самарский вопрос о невыполнении решений собора 1925 г. Постановили: нарушение Саратовского собора 1925 г.  Самарскими христианами не подтвердилось.       В целях соблюдения мира и единства подтвердить решение собора 1925г. по вопросу о самокрестах Самарскаго района произвести подробное и тонкое исследование Самарскаго вопроса и представить результаты этого исследования на Третий Всеросийский собор для окончательного решения и до этого не делится, но этого не записали.

Были два собора в Сырейке при участии С.В. Рязанова, Прохора Яков. Рогова

и других, в моленной обсуждали женщин Прасковью Никифоровну Лицовову и Евдокию Ив. Солодовникову  за беззаконные браки их детей в пяти степенях духовного родства.  Мне пришлось жарко выступить в защиту их словами: кто не грешен, берите камни и бейте их тем навлек на себя недовольство христиан и я их укорял за плохое воспитание детей и спрашивал почему нет в моленной ваших детей.

Второе собрание было во дворе Ефима Ивановича, где организовывали сельско хоз кооперативную артель, ни каким отлучением не подвергал, а будучи на свадьбе Матрены Еф. вместе молился и был за столом у Лаврентьевых совместно со своим тестем Ефимом Ивановичем.

В 1935 м году приезжал из Мордовии в Куйбышев в гости, был у тестя в гостях, который очень рад был видеть и заметить во мне истинного христианина соблюдающего законы церкви, и дочери своей Анастасии Еф. наказал следовать за мной.

В 1940 м. на 107 километре в лазарете с Петром Ивановичем Перевозкиным славили Христа.

В 1944 м на Петров день усердно молился у Варвары Иванов. в приходе Никифора Фед. не вдаваясь в рассуждения кто прав кто виноват.

В 1946 м году в доме Иосифа Зиновьевича Романова меня не было, был Василий Кипр. Чуев и слезно просил Никифора Ф. о примирении, беря всю вину на себя, но примирения не состоялось по причине властолюбия.

В 1951м году у меня в квартире наши отцы духовные целовались при участии Евдокима Яков., но целование свое не осуществили.

1952 й по приглашению Астраханских христиан ездил в Астрахань с Ильей Карпеевичем куда приглашали меня на пост отца духовного.

1953 й  было собрание у Марии Ф. Сычевой, но к примирению не подошли, горели страсти у отцов духовных, хвалились своею правостию, а о мире церковном не радели.

1954 й собрание в доме Семена Яков. разбирали развод сына Ив. Мих. Костина, а о мире и единении уклонились.

1956 й большое собрание в доме Марии Ф. Сычевой на повестке дня было 10 вопросов. Была прислана делегация с просьбой присутствовать на соборе, но наши отцы отказались и на собор не пришли, я вручил собору свой письменный доклад о единении, который одобрен и признан полезным для мира церковного. В тот же день 8го января получили из Москвы утешительное письмо, которое читалось на соборе.

Во всех этих делах да поможет вам Господь Бог, днесь прославляемый за пришествие в мир ради спасения нас живущих в мире и согрешающих; но не отступающих от св. церкви. Мы же в день ваших работ будем возносить молитвы за вас.

1958 й в июне на Троицу был в Москве и делал доклад о положении Куйбышевской церкви, В.Н. Хвальковский просил меня написать обширный доклад о самокрестах, но я отказался в виду того что ни кого не убедишь.

1959 й  15 ноября на собрании у Александры Парамоновой была сплетена такая сеть на Евдокима Як., что он будто бы проклинал Дионисия Вас. Батова. Я запротестовал, что этого не могло быть это ошибка, но она подорвала авторитет честнаго отца духовнаго Евдокима Як., примирение не состоялось.

В декабре по приглашению Уфимских христиан был в Уфе с Федором Ив. Семенихиным, Мартианом Ник. Куликовым и Михеем  Романовичем Егошиным и другими.

Ф. Ив. Семенихин сказал, что вопрос о самокрестах сложный его разбирать осторожно.

1960 год  по приглашению Челябинских христиан был на празднике Успения Пресв. Б-цы, был избран секретарем собрания и делал доклад о самокрестах и ни кто меня не критиковал, доклад принят к сведению.

1960 г.  4го января было составлено большое послание на 8 листах и послано в Москву, на котором резолюция: «Мы получили в сочельник послание ваших общих отцов Никифора Фед. и Иосифа Зиновьевича единое общее и возрадовались мы здесь великою радостию за единство обоих отцов: надеемся что дальше постепенно будет достигнут общий мир. Иосифу З. за большие труды и Никифору Ф. за его благоразсуждение и правильные действия  кланяемся до земли». 7/1 1960г.

1960 г. по приглашению Якова Кир. Яшина приезжал к нам из Уфы добрый старец благочестиваго поведения уставщик и головщик Уфимской церкви Матфей Сем. Буйских.     Филимон Ив. читал письмо преподобного отца Феодора Студита к Феоктисту Пустынику  гласящее «Заповедь Божия повелевающая нам любить друг друга и при том так что бы полагать душу друг за друга, побудила меня духовный брат опять написать к тебе ибо я забочусь о твоем спасении и слышу что между вами и другими братиями происходит раскольническое несогласие не малое, но весьма сильное: так что паства разделилась на две противоположные части, из которых нападает одна на другую и удаляется от взаимного общения.  Все это дело сатаны древнего человекоубийца и великий соблазн. Виновник разделения предстанет на суд! Как ты будешь оправдываться, отвечая за такое общество. Хотя бы ты совершал дела Иоанна Предотечи это лишит тебя царствия Божия если не предупредишь исправление».

Прощение и начал положили мирный Никифор Фед. и Филимон Ив., потом положили общий начал все присутствующие за исключением Якова Кир. и Аси, которые искали победы, а не примирения.

1965 год заболел гастритом. С 19 по 24е февраля 5 суток не мог пропустить в желудок ни крошки хлеба, ни капли воды, оказалась закупорка горла, которую мне прочистили, и я стал кушать и пить, но явилась другая болезнь опухоль на пищеводе, которая меня мучает, и посей день не дает мне покоя. Я начал таять и догорать как свеча воска драго.

Тридцатого июля собирался поехать в Москву, но не поехал не вследствие болезни, а не захотели принять участие в этом благом деле  Духовные отцы, которых я просил. Что если сами не можете поехать, то напишите об этом и объясните свое положение, свое благословение на отечество, кто и когда и кем благословлен и при каких обстоятельствах.

Ни Филимон Ив. обещал написать но не написал ни Иосиф Зин. сослался на свое большое послание от 4го января 1960 г. и больше ни чего он добавить не может, а о их благословении как будто бы в Москве знают и ничего не написал. А Никифор Фед. не доволен моим вмешательством, говоря, «Что горбатого выправит могила и что не надо беспокоиться и не брать на себя тщетный труд». Предложение Фаины Дмитриеввы просить отца духовнаго  г. Москва Феодора Ив. Семенихина приехать к нам выслушать  нас и вынести свое заключение кто из нас прав кто виноват — для одних Москва слаба и как будто бы служить примером не может, а другие мало нуждаются в приезде Ф.И. Семенихина.

29 июля я послал большое письмо в Саратов Кускову Евдокиму Як. с нарочным с племянником Семеном Васил. который вручил ему в Саратове в руки а будет обсуждаться в Москве  или нет неизвестно. Жду от Евдокима Як. письмо о поездке в Москву какие были суждения и решения по поставленным вопросам.

Мое семейное положение по состоянию на 2е августа (20 июля) на ильин день.

Имел от рождения десять человек детей. В настоящее время имею два сына и дочь.

Два сына Терентий и Илия холостые погибли на фронте отечественной войны  Терентий под Берлином за несколько дней до окончания войны, а Илия под Сталинградом.

Четыре младенца умерли в младенческом  возрасте и один выкидыш.

Старший сын Стахий год рождения 1911 женат на христианки Лидии Ивановн. Имеет большую семью в 13 человек, и благодарят Бога, имеет обучение Солевому пению и усердно поет за службою Божией.

Выдал дочь свою за христианина Анатолия Анд. Коновалова.

Дочь моя Мария Л. год рожд. 1919 выходила замуж за христианина Александра Ильича Полякова муж ея погиб на отечественной войне. Жила с мужем при законном христианском браке всего только один месяц в мае поженились, а в июне его взяли на войну, и он там положил голову свою. Она благочестивая вдовица имеет законного сына Льва Ал., который получил высшее образование и принес своей матери и нам печаль, взяв  замуж нехристианку. Сама она получила высшее образование и благодарит Бога.

Младший сын Михаил год рожд. 1929 имеет высшее образование инженер-строитель.  Женат на христианке с высшим образованием имеет двоих сыновей Александра

5ти лет и Георгия 3 года. И я живу вместе с ними в благоустроенной квартире, они меня почитают и стараются угодить мне. Не препятствуют мне идти на богослужение, чему я любитель, службу Божию пропускать не имею привычки.

Начал управлять уставом службы с 10 летнего возраста остался сиротой без отца 8 лет и без матери 17 лет и не пошел скользкими путями скорой наживой а усердно трудился и зарабатывал себе честь и славу как в общественном положении а тем более в Богослужении почему Ефим. Ив и отдал за меня свою дочь Анну Еф.

На войне меня Бог хранил: и в плену в лагере «Шаморин», «Фельдбахе» и «Гарте». Бог помогал мне и в пути бегства также хранил, потому что мы усердно молились Богу и все препятствия  прошел благополучно и раскулачивание перенес без ропота.

Ссылки две перенес безропотно как должное по воле Божией и под суд попал невинно, но суд меня оправдал, реабилитирован за обе ссылки имею документы о реабилитации.

Усердно служу уставщиком и головщиком в приходе Никифора Федоровича имею отцем своим духовным и болезную о нем, что он не имеет себе отца духовнаго и чем хочет оправдаться перед Богом пока неизвестно не любит продолжительной  службы ему хочется поскорее, а я любитель пополней и бывает от этого тяжелые разговоры отказался от вызова из Москвы Ф.И. Семенихина котораго упросила Фаина Димитриевна.  Недопустил до собрания беседы меня с Филином Ивановичем и на поездку в Москву заметив «Горбатого вылечит могила», и как будто бы я напрасно занимаюсь их убеждением. Ни Филимон Ив. когда мы были у него с Петром Герасимов., обещал написать свою автобиографию, но не написал, а также и Иосиф Зин. не захотел написать свою автобиографию.

Болею, но храм Божий посещаю, любитель знаменного солевого наречнаго пения, к сожалению сам не обучен: а своего старшего сына отдавал в обучение, и он твердо владеет солевым пением и посещает службу Божию.

Ни каким отлучениям или запрещениям или наказаниям или епитимии не подвергался. 

Совершенно трезв: ревнитель христианскаго закона и в особенности христианских браков с оглашением и почитатель правая веры. Имею общение с приходом Иосифа Зин. как не решенным вопросом о самокрестах.

Имею у себя в квартире полон иконостас икон и много книг как богослужебных, а также и канонических.  В том числе Евангелие Благовестное Евангелие Недельное, Евангелие на Престольное с меднами Евангилистами, Апостол и Евангелие служебные служебные две триоди постная и  цветная, шестоднев, октай 1го гласа, псалтырь следовательный,  псалтырь учебный, два часослова, 13 календарей, немного журналов «щит веры», сто глав  Трех Тол. Греч., Кормчая, Бароник. Кн. о Вере, Ефрем Сирин, Церковное око, и много других полемических книг. Имею несколько тетрадей копий посланных писем. Послал и получил писем с 1960 г. по ильин день 1965г.: послано 636 и на все имеются копии, а получил 477, а конверты не сохранились. Имею переписку по духовным вопросам с многими лицами и на этом заканчиваю свое рукописание.

Богу нашему слава ныне и присно и вовеки веком Аминь.

 

С почтением пребываю я к вам многогрешный.

ЛПашков (Подпись)

 

Написал черновик канона в записной книжки и дал переписать женщине христианки из прихода Иосифа Зин. Антонине Павловне Беловой как специалистки переписывать каноны: которая с трудом и тщанием выполнила работу канон со служебной миней 2го октября, а молитву священномученика Киприана с рукописной тетради может быт с ошибками.

Просим боголюбезных читателей и содержателя рукопись сию если заметите что либо неисправно, допустили ошибки, поставили не на месте точку или запятую или ударение или перенос: то просим вас не кляните, а простите нас Христа ради. И потрудитесь исправить ошибки, которые мы произвели, без какого-либо умысла, а по своему нерадению и лености, невежества и малого образования.

Преподобный отец Иоанн Лествичник пишет:

«Аще вникнув в сие рукописание обрящете что не исправно, или погрешено; но благ в совесть разум приемше, исправьте, а не кляните.

Человеческим бо и вы подлежите подобострастнем.  Или да сице реку, и сами требуете же милости и прощения от Бога и человек, тому же и нас да не несподобите, яко да купно общно подаст нам создавыи нас Бог милость и человеколюбие поне забвение и не разумие, надо всеми нами хвалится».

Книга Лествица лист 310 на обороте и лист 311.

Простите меня грешнаго раба Божия Леонтия и помолитесь о мне грешнем болящем болезнею опухоль пищевода Леонтии.

С почтением пребываю я к вам много грешный.

ЛПашков (Подпись)   

 13 окт 1965г умер. (Последняя запись сделана другим почерком)

Е.Ф. Фурсова, А.И. Голомянов «Поморцы Сибири»

Страничка из жизни поморской общины г. Новосибирска

Наставником христиан-поморцев города Новосибирска на общем собрании общины в 1976 году был избран Родион Иванович Опарин. Он был утвержден в этом звании Высшим Старообрядческим Советом Литвы, который объединял в то время поморцев Советского Союза. Опарин заново организовал приход в Новосибирске и зарегистрировал моленный дом. При нем число прихожан значительно увеличилось (до двух тысяч человек). Родион Иванович Опарин родился в 1905 годы в нынешней Кемеровской области, в селе Георгиевка. Его отец принимал участие в работе 2-го Всероссийского Собора старообрядцев-поморцев. Родион Иванович был участником Великой Отечественной войны. Скончался в 1995 году.

После Родиона Ивановича наставником общины до 2004 года был Елисей Васильевич Разживин. До этого он 40 лет проработал на лесоповале в Томской области и был одним из самых знатных лесорубов в СССР, выполнял за смену более 10 дневных норм. После его смерти в 2004 году на 95-м году жизни, в общину стал приезжать из города Темир-тау Кемеровской области отец духовный Андрей Петрович Саблин, который совершал таинства покаяния и крещения несколько раз в году. Андрей Петрович родился в 1954 году, работал бурильщиком на шахте, а выработав подземный стаж 50 лет, вышел на пенсию и посвятил себя служению Господу (на службу его благословлял в своё время его духовный наставник Р. И. Опарин). В 2011 году, в возрасте 56 лет Андрей Петрович скончался (сказалась тяжёлая работа в шахте). Незадолго до смерти Андрей Петрович благословил на служение наставником своего младшего брата Саву Петровича Саблина, который теперь приезжает периодически в Новосибирскую поморскую общину и духовно окормляет её.

В 2020 — 2021 гг. в общине пока никто не болел вирусом. Дважды молились: читали канон от моровой язвы. Сначала взяли канон из интернета, а потом из календаря за 2021 г. Первый раз молились в конце 2019 г., второй раз — по осени 2020 г. В 2020 г. получили письмо от наставника из Петербурга В.В. Шамарина с просьбой не собираться большим числом, но молиться малым. До января 2021 г. молились по обычаю в ночь с субботы на воскресенье и в праздники 6 — 8 человек. Сейчас приходят 12 — 15 человек. В общине появились молодые старообрядцы-студенты ВУЗов, которые учатся и не забывают участвовать в службах по выходным и праздничным дням. Несколько человек из общины обучались на духовных курсах в Санкт-Петербургской общине, в том числе нынешняя уставщица Наталья Георгиевна. Богослужения начинаются обычно вечером в субботу и продолжаются с короткими перерывами всю ночь. Недавно община отремонтировала моленный дом, что стоило больших усилий и денежных вложений. Есть надежда, что новосибирская община не прекратит своё существование, а будет развиваться и дальше.

Е.Ф. Фурсова, А.И. Голомянов

Павел Половинкин «Служение Богу»

В 2021 году исполнилось 110 лет со дня рождения о. Киприана Николаевича Кукушкина (1911 – 1990) – наставника Куйбышевской поморской общины, члена Духовной комиссии при Высшем Старообрядческом Совете в Литве и РС ДПЦ.
Киприан Николаевич родился 31 августа 1911 г. в с. Канадей Симбирской губ. в семье глубоковерующих христиан-поморцев. Крещен был во младенчестве наставником Ефимом Кузьмичем Романовым. С юных лет он начал изучать Священное Писание и практическое служение, посещая богослужения местных староверов – поморцев в с. Пановка.

В молодости Киприан Николаевич полюбил девушку-никонианку, но отец Николай Абрамович категорически запретил такой брак и выбрал из христиан с. Пановки Феклу Ивановну, которая и стала его единственной и законной супругой.

Киприан Николаевич был участником Великой Отечественной войны 1941 – 1945 гг. Награжден орденами и медалями. После войны проживал в г. Куйбышеве, работал на производстве, был высококвалифицированным слесарем, активно участвовал в жизни Куйбышевской общины.

После смерти жены он поселяется при молитвенном доме, полностью посвятив свою жизнь служению Господу.

В 1969 году был избран и при полном собрании верующих благословлен на наставническое служение духовным отцом Василием Григорьевичем Болтаевым при наставниках: Н. Ф. Рузанове, И. З. Романове и Ф. И. Вяткине.

Немало личного труда Киприан Николаевич вложил в приобретение и благоустройство молитвенных домов. При нем в молитвенном доме Самарской общины служились повседневные службы, на которых получили хорошее практическое образование многие клирошане. Он проявил широкую деятельность по объединению двух разрозненных самарских общин. Участвовал в работе старообрядческих соборов в Вильнюсе в 1974 и 1988 гг. На последнем был избран в члены Духовной комиссии.

Малоизвестный факт из духовной жизни Киприана Николаевича – он носил на груди три больших медных иконы. По староверческой традиции так иконы не носят, но он их носил как вериги, даже гайтан от них врос у него в шею.

Все свободное время Киприан Николаевич проводил в работе с книгами. Делал выписки из Писания и правил святых отцов церкви на различные темы, составлял душеполезные и нравоучительные речи, собственноручно печатая их на портативной машинке. Сегодня это богатейшее наследие, в котором можно найти много полезного на все случаи церковной христианской жизни, составляет т. н. архив К. Н. Кукушкина.

Отец Киприан пользовался большим авторитетом среди наставников и верующих Куйбышевской области и других областей как достойный пастырь поморской Церкви. Имел духовных чад по Куйбышевской, Ульяновской, Саратовской и другим областям.

Киприан Николаевич скончался 6 июня 1990 г. Служба погребения состоялась в храме Куйбышевской общины, ее возглавил наставник Колесов Л. А. (г. Саратов) при участии наставников Хохлова В. В., Болтаева А. В. и большом стечении верующих из разных городов. День ангела 2 октября на память священномученика Киприана.
Интересны воспоминания об о. Киприане его духовной дочери Марии Швецовой.

Повествование 1-е.

Начинаю свой рассказ о дорогом моем отче. Когда я приехала первый раз к Киприану Николаевичу, мы стали знакомиться, я сказала, что меня зовут Мария (ударение на и), а он улыбнулся и сказал, что такого имени нет. Я удивилась: «Как?». А он сказал, что у нас была одна Мария это Богородица, а ты Мария (ударение на а). Отче никогда не мылся (по крайней мере сколько я его знала), но он был чистый и не было от него запаха старческого. Когда садились есть, он за столом почти всегда рассказывал о Боге и о святых. Он очень мало ел, и иногда приходилось его уговаривать, чтобы он хоть немного поел. Жил он в моленной, много труда вложил в этот дом. Опускал пол, чтобы можно было повесить паникадило. На доме не было креста, но однажды ему приснился сон, после которого он прикрепил крест. С виду вроде бы частный дом, а внутри его стараниями был настоящий храм. Там такая была благодать, что когда я заходила туда, у меня замирало сердце. На службе он стоял как вкопанный. Говорил, что перейти с места на место это грех. Бывало больной с температурой, а все равно вел службу. Вот поставят ему табурет, уговорят его присесть (что было сложно сделать), он чуть-чуть присядет и скорее встаёт. Вообще для него это была не работа (как иногда сейчас приходится наблюдать), а образ жизни.

Каждый день в 5 утра начинали молиться и до 8 утра. К 8-ми собирались люди и начинали молиться панихиды. Часам к 12 обедали. Потом занимались делами и после небольшого отдыха в15 часов опять молились. Потом ужин, а после него душеспасительные беседы. Киприан Николаевич очень много знал и нам рассказывал. Иногда пели его любимую песню «Гора Афон, гора святая». Примерно так складывался наш день. Но бывало и так, что приходилось откладывать моление из-за каких-то накопившихся дел. Очень много ему приходилось отвечать на письма. Кто-то спрашивал совета, кто-то помощи просил. Никому никогда не отказывал.

В 1989 г. мы всей семьёй приехали на исповедь, а нас встретила одна Мария Игнатьевна (она жила при храме, убиралась, готовила). Киприана Николаевича срочно вызвали к больному. Шел сильный дождь, и он пришел (тогда редко кто приезжал на машине за ним, все своим ходом) в первом часу ночи, а в 5 часов утра мы уже все молились.

Как-то Мария Игнатьевна отпросилась на один вечер домой, и мы остались с Киприаном Николаевичем одни. Вечером стали молиться. Читать тогда я по-старославянски не умела. Киприан Николаевич показывал мне что надо читать и я «читала». Как я читала? Но он не сделал мне ни одного замечания и даже виду не подал. А когда мы помолились, он повернулся ко мне, улыбнулся и сказал: «Ну вот, Манечка, мы с тобой с Богом поговорили». А потом, я думаю, он помолился за меня. Он за всех молился, кого Господь приводил к нему.

Когда я получила телеграмму о его кончине, то первая мысль у меня была о том, что я столько приезжала и жила там и не научилась читать. Потом я просила одного, другого научить меня читать погласицей, но то у людей времени не было, то у меня ничего не получается. С мамой молимся, она читает, а я не могу и повторить. Так и уехала домой ни с чем. Дома стала читать псалтырь и в какой-то момент даже вздрогнула от испуга, потому что начала читать погласицей. Это святые молитвы Киприана Николаевича мне помогли. О том, что он был не простым человеком мне многие рассказывали, и я не раз убеждалась в этом. В тот раз, когда мы с ним помолились, и я потом возвращалась домой, со мной произошло что-то такое, что тяжело описать словами. Когда я вышла из моленной и шла по городу, то у меня было такое чувство, что я откуда-то свалилась на эту землю, что людей я вижу первый раз. И мне неприятно смотреть как все суетятся, а то и ругаться начнут. Мне все не нравилось и хотелось спрятаться ото всех. Но потом, когда я приехала домой и сама окунулась в эту суету, все прошло. Что это было? Я думаю, что Господь таким образом мне показал, что я была в святом месте и молилась с великим подвижником. А на исповеди он задавал такие вопросы, что создавалось такое впечатление, что он все о тебе знает. Я потом маму спрашивала: «Ну откуда он это знает?
Я сама уже об этом забыла».

Повествование 2-е.

Общаясь с Киприаном Николаевичем, невозможно было не заразиться его верой. Моя мама ещё не знала о его кончине, но именно в этот день она твердо решила не есть мясо. Тетка моя рассказывала, что как-то приехала она в Куйбышев к Киприану Николаевичу. В городе стояла жара, давно не было дождя, но когда она перешла дорогу и зашла в частный сектор, где стоял моленный дом, там шел дождь. Она быстро пошла к калитке, и когда открыла ее, во дворе стоял Киприан Николаевич и молился Илие пророку. У них был небольшой участок, где они выращивали овощи и всех угощали. Посадили они как-то помидоры да каждую лунку перекрестили с молитвой, а под утро мороз, и у соседей рассада пропала, а у них нет. Как-то при мне у них работали два мастера, что-то делали с газовым котлом. Киприан Николаевич засучил рукава и стал работать вместе с ними. А потом я услышала как они разговаривали: «Вот что значит верующий человек, не кричит, не командует, а взялся ещё и помогает».

Он был кротким и смиренным человеком, но что касалось веры — очень строгий и в первую очередь к самому себе. Как-то он мне говорил, что надо молиться все службы и правило обязательно, а крестный стоит рядом и говорит: «Ну, вы же работаете, можете что-то и пропустить». Так Киприан Николаевич на него чуть-ли не прикрикнул, чтоб он замолчал. Вот один раз видела, как он рассердился. Ну да нам только скажи, что можно пропустить, мы и совсем перестанем молиться. После исповеди он взрослым давал минимум по пять правил, а у меня дети ещё маленькие были — получали по два правила. Мария Игнатьевна рассказывала, что когда она была ещё молодая (они молились в другой моленной), она перед службой в раздевалке спела частушку, а Киприан Николаевич услышал и сказал: «Вот когда отмолишься правило, тогда и придёшь в храм». При мне две женщины пришли и начали уговаривать его, чтоб он окрестил внука тайком пока невестка уехала. Невестка работала учительницей и была против крещения. Он отказался. Сказал: «Вот я сейчас окрещу его, а она приедет и выбросит крест, тогда Киприяшка (провел по шее) получит. Надо разговаривать с ней убеждать ее». Я не знаю, чем закончилась эта история, но думаю, что хорошо. Он за всех молился и всем помогал.

У нас на клиросе есть женщина, она раньше была никонианкой. Вышла замуж за старовера и свекровь ее начала уговаривать, чтобы она окрестилась в нашу веру. Ее смущало то, что храм в частном доме. Киприан Николаевич предложил ей тогда поговорить со своим священником, а сам, я уверена, помолился за нее. Она пришла к себе и говорит: «Меня свекровь уговаривает окрестился в старую веру, а я боюсь вдруг это секта». Священник ей ответил: «Не бойся, это хорошая вера, и даже я тебе советую окреститься». Эта женщина с такой любовью отзывается о Киприане Николаевиче и очень ему благодарна. У нее четверо детей и все молятся.

Очень много голубей прилетали к ним. Мы их кормили. И что интересно, после его кончины их уже не было. Рассказывали много про Марью-черноризицу. Как проезжала она к ним с синяками. Муж бил, чтобы не молилась. Потом Киприан Николаевич благословил ее уйти в монастырь. Добрейшая душа отче приютил перед кончиной у себя лютого врага, который стал не нужен ни родственникам ни своим «идейным вдохновителями» в борьбе против него. Ему говорили: «Что ты делаешь?». И хотели его выгнать. Надо было конечно беречь его, а он его успокаивал: «Не волнуйся, я тебя в обиду не дам». Надо ли писать об этих людях, которые угробили его, сократив его жизнь? Скольким людям он мог бы помочь. Говорят, что надо жить так, чтоб мир радовался, а ты один плакал, а когда умираешь, то весь мир бы плакал, а ты радовался. Слово в слово про жизнь Киприана Николаевича.

Подготовил Павел ПОЛОВИНКИН, г. Самара