Одним из малочисленных, но весьма интересных согласий старообрядцев-беспоповцев, безусловно, является «Бабушкина вера», существовавшая в прошлом в Московской, а также ряде соседних губерний. Этот толк и поныне остается одним из наиболее малоизученных, прежде им особо никто не занимался. Во многих справочных изданиях, включая и старообрядческие, «Бабушкину веру» считают разновидностью самокрестов и выводят ее происхождение из Спасова согласия. Но, на деле же этот толк вышел около 1780 г. из федосеевского согласия, его основателем считается крестьянин Епифаний Лактионов, живший в Коломенском уезде.[1] Возникшее как направление, близкое исходной федосеевщине, «Бабушкина вера» («бабушкино согласие», чаще просто «бабушкины») в дальнейшем стала подвергаться влиянию хлыстовщины, отчасти молоканства. На нее также явно оказали влияние и некоторые беспоповские течения, такие как странники и спасовцы, с коими «бабушкины» соседствовали на своей исторической родине, к западу от Коломны. Однако, еще в 1828 г. чиновники канцелярии московского военного генерал-губернатора писали, что «Секта Бабушкина точно такая же как на Преображенском кладбище».[2]Время возникновения серпуховского общества «бабушкиных» нам не известно. Однако, оно явно появилось на раннем этапе истории этого толка, учитывая близость этого города к западной части Коломенского края. Как мы видим по одному из архивных дел, к 1820-м гг. этот толк присутствует уже в Боровском уезде Калужской губернии, причем местных братьев по вере окормляют наставники из главных селений первоначальной «Бабушкиной веры» — Коледино и Борзецово, расположенных в западной части Коломенского уезда – Максим Иванов и Дмитрий Федоров.[3] Серпухов находится как раз между Боровском и Коломенским краем, что дает повод предположить, что и в нем ее община могла существовать к тому времени. Однако, здесь есть один существенный момент.

В учении ранних «бабушкиных», что приводит А.И. Мальцев со ссылкой на филипповское сочинение, был пункт, отрицавший возможность спасения жителям городов.[4] Впоследствии от него отказались, и мы видим упоминания о присутствии адептов данного учения, причем нередко и в виде больших общин, не только в Серпухове, но и в Коломне (1833 год)[5], Бронницах (упом. в деле о «бабушкиных» в с. Марьине, Коломенского уезда, 1828 г.),[6] Орехово-Зуево (1880-е годы, тогда оно еще формально было несколькими пунктами двух уездов двух губерний, хотя фактически являлось большим промышленным городом)[7] и даже в Москве. Мало того, лидер согласия, женщина, носившая титул «богиня», жила в Москве, на «Ивановке», находившейся между нынешними Дербеневской набережной и станцией «Павелецкая-товарная». Об этом мы еще упомянем ниже. Точное время, когда отрицание спасения горожанам исчезло из учения «Бабушкиной веры», к сожалению, нам не известно. Возможно, уже в первой четверти XIX в. о нем забыли, и «бабушкины» стали приобретать новых членов своего толка в том числе и в Серпухове.

Весьма важным является то, что «бабушкины» очень часто территориально соседствовали с федосеевцами, из согласия коих в свое время они вышли. Опыт работы с некоторыми местными общинами, попытка выяснения их истории, заставляет предположить, что течение развивалось вширь, используя федосеевские каналы, что очень хорошо прослеживается на примере общины деревни Сергиевка Шацкого уезда Тамбовской губернии.[8] В интересующем нас Серпухове основное городское общество «бабушкиных» проживало и собиралось на молитву на Московской улице недалеко от подгородной деревни Заборье, где известен местный центр федосеевцев, с моленной, на базе которой уже в начале ХХ в. А.В. Мараевой был построен ныне существующий Покровский храм. Именно в этой части города и проживала основная масса серпуховских представителей федосеевского мира. Возможно, первыми здешними «бабушкиными» как раз и были прежние последователи московского Преображенского кладбища. Здесь надо отметить, что федосеевская моленная в Заборье появляется достаточно поздно, ранее, например, в 1839 г., единственное известное властям молитвенное здание этого толка в Серпуховском уезде находилось в деревне Дубечня.[9]  Помимо нее, начиная с известной «Ведомости о состоящих в Москве и ее губернии старообрядческих и раскольничьих часовнях и молельнях» 1826 г., в уезде традиционно фиксировали только моленную поповцев в Глазово.[10] Кстати, и селение Заборье, и часть Московской улицы, где находился дом с моленной «бабушкиных», находились в одном приходе – Мироносицкой церкви. Как мне говорили знатоки истории Серпухова, этот район всегда считался своеобразным «заповедником» разных вер, от старообрядческих, до откровенно сектантских.

О том, что предполагаемые места существования обществ «бабушкиных» в уездах Калужской губернии, соседствующих с подмосковным Серпуховским, также связаны и с федосеевцами, нам говорит такой факт. В 1860 г. рассматривалось дело о моленной со скитом в селе Буриново, Тарусского уезда, где жило 19 мужчин и 62 женщины. Оказалось, что значительное их число было «принадлежащих к г. Серпухову или к тамошнему уезду». Понятно, что всех их выслали по месту жительства в Московскую губернию.[11]

Весьма важный момент, на который также хотелось бы обратить внимание – молитвенные здания «бабушкиных» почти не упоминают в ведомостях и прочих обзорах старообрядческих моленных. Мы их увидим в Серпухове и тяготеющих к нему селениях, далее — моленная Родиной в Садовой слободе, около села Коломенского, которую мы видим и в деле о старообрядческих молитвенных зданиях Московского уезда за 1899 г.,[12] а также моленная Ефима Теренина в Дьяково, упоминаемая одновременно с первым упоминанием о родинской моленной  еще в 1860-х гг.,[13] в известном деле о состоянии старообрядчества безпоповщинских согласий в Москве и окрестностях, документы коего датированы 1860 – 1878 годами. Возможно, «бабушкины» не так уж и часто устраивали специальные молитвенные здания, предпочитая молиться на дому у своих одноверцев. Малочисленность общин этому только способствовала.

Мы впервые узнаем о присутствии «Бабушкиной веры» в Серпухове в тот период, когда здесь это было уже достаточно укорененное согласие, имевшее в городе как минимум две общины, а также распространявшее свою деятельность за Оку, на ряд селений Каширского уезда Тульской губернии. Обстоятельства обнаружения «секты» были следующие. В интересующем нас городе, во Владычном монастыре, с целью увещевания отпавших в «раскол», находился священник московского Архангельского собора Николай Акимов Гайдовский-Потапович. В начале августа 1866 г. в монастырь пришла Анна Иродионова, урожденная Шарапова, которая стала жаловаться на своего супруга Николая Иванова Матвеева и его родственников, бывших как раз «бабушкиными», которые склоняли ее к переходу в их веру. Сама она была официальной православной, и когда выходила замуж в 1857 г., то даже не подозревала, что ее будущий супруг не принадлежит к синодальному исповеданию. Все открылось уже после свадьбы, когда он и его домашние – семейство Матвеевых, бывшее ключевым в серпуховском мире «Бабушкиной веры», — стали требовать от нее перехода в их согласие. Матвеевы, судя по всему, жили в Серпухове уже достаточно давно, укоренились здесь, но сами происходили из соседней Калужской губернии, Малоярославецкого уезда, «деревни Машково – Губинское тож».[14] Как мы понимаем, там также наверняка жили представители «Бабушкиной веры».

Здесь нам обязательно надо пояснить, что уже к 1860-м годам «Бабушкина вера», которая изначально явно представляла собой единое согласие, с общим руководством, делится на два исповедания. Одно из них, которое мы видим и по документам, касающимся серпуховской общины, еще оставалось старообрядческим беспоповским, другое, как это не может показаться странным, фактически превратилось в одно из направлений русского сектантства. Важный факт – во всех известных нам местах нахождения общин «бабушкиных» рядом соседствовали представители хлыстовщины, с которыми, как мы понимаем, были какие-то духовные контакты, приводившие к заметной трансформации идеологии интересующего нас согласия. Выше мы упомянули моленные Теренина и Родиной в деревне Садовая слобода и селе Дьяково, возле с. Коломенского. Если мы внимательно посмотрим документы дела, то казалось бы две соседние, вплоть до соседства в плане населенных пунктов, общины «бабушкиных» представлены по разному: у крестьянки Авдотьи Дмитриевой Родиной – «толка смешанного странников с хлыстовщиной», у Ефима Филиппова Теренина – «толка бабушкинского, смешанного с хлыстовщиной».[15] Причем, как мы видим, хлыстовщина фигурирует в обоих случаях. И. Варадинов, в своей, пишет про «хлыстовско-бабушкинскую секту».[16] В деле 1860-1878 гг. мы видим описание имущества – икон, утвари и проч., — что было отобрано властями из моленной Родиной, но ничего подобного касательно моленной Теренина нет – там, видимо, просто нечего было изымать.[17] В 1870-х гг. Московская Духовная Консистория рассматривала отдельное большое дело, посвященное «бабушкиным» Московского уезда, достаточно широко и крепко пустивших корни в его старообрядческих юго-восточной и южной частях. Фактически ставший главным экспертом по этому толку священник Казанской церкви с. Коломенского, Сергий Понятовский, так кратко характеризовал их учение: «…Сходно с учением беспоповского Федосеевского толка с примесью молоканского…сходно с учением хлыстов…».[18]

Но, вернемся к Серпухову. Все подробности, касающиеся местных «бабушкиных», их поведения и т.п., известны из показаний, данных Анной Иродионовой. Дом Матвеевых находился на Московской улице (сейчас это – 2-я Московская), возле Мироносицкой церкви (оба здания, старинное и сооруженное уже в начале ХХ в., не сохранились, располагались между нынешними домами №№ 28/3 и 36а). В ходе расследования выяснилось, что причт последней якобы не был в курсе того, что происходило рядом, что здесь существовала «вредная секта».

Из серпуховского случая, правда из другого дела, где упоминаются обстоятельства, связанные с побегом Анны Иродионовой и ее рассказом священнику Гайдовскому-Потаповичу, мы видим, что глава «бабушкиных» в то время находилась в Москве: «…начальница секты, бабушка или “богиня”, живет под Москвой, близ Симонова монастыря, на Ивановке, на правой стороне Москвы-реки…».[19] Это ныне район Дербеневской набережной и платформы «Павелецкая-товарная» Павелецкого направления. Точное место той «Ивановки» мы не знаем, топоним скорее всего имел местное бытование и вряд ли можно его найти в официальных источниках. Во главе серпуховской общины стояла Анна Иванова Матвеева, носившая звание «богородицы».[20] Как видим, терминология у «бабушкиных», даже сохранявших черты беспоповского старообрядчества, здесь чисто хлыстовская. Жалко, что мы не располагаем полным описанием учения этого толка, со всеми его тонкостями, чтобы иметь представление о реальной картине.

Из материалов дела мы также видим, что серпуховская община «Бабушкиной веры» распространяла свою деятельность и на соседний Каширский уезд Тульской губернии, который фактически начинался чуть южнее города, на противоположном берегу реки Оки. Там «бабушкины», в основном, были сконцентрированы в некоторых селениях прихода села Липицы, прежде всего в Селино и Михайловке. По сведениям, которые сообщила Анна Иродионова, в обеих деревнях существовали моленные этого согласия. Мало того, «за Окой», а Липицкий приход можно сказать соседствовал с Серпуховым, жили два «старика», Григорий и Кузьма, приходившие на богомоления в общину Матвеевых, и игравшие важную роль в проведении богослужений. Первый из них проживал в деревне Щепилово, населенный пункт, в коем обитал второй, нам не сообщают.[21]  Также в Каширском уезде одним из пунктов, в котором в случае чего укрывались серпуховские «бабушкины», куда удалился муж сообщившей сведения об общине, названы сады серпуховского купца Якова Щенкова. К сожалению. нам не сообщают в каком месте они располагались, но, скорее всего, это также было не так далеко от города.[22] Но, все это явно лишь надводная часть айсберга местного мира «Бабушкиной веры», которая, судя по всему, здесь к тому времени уже успела весьма глубоко укорениться.

Героиня консисторского дела рассказала о притеснениях, которые ей чинили родственники мужа за отказ принимать их веру, о моленной, находившейся при доме Матвеевых, бывшей главным местом общины, куда вход был, как и положено у скрывавших свою деятельность старообрядцев, позади дома, и то, что она знала о самой вере. Из чинов, как мы уже видели, она назвала только «бабушку (богиню)» и «богородицу», коей являлась мать ее супруга. Имени первой она, судя по всему, не знала и сообщила только, что та «приезжает в Серпухов однажды в год, а именно 5 декабря». На следующий день после обедни она всегда уезжала.[23] Здесь, возможно, мы видим намек на то, что глава «бабушкиных» ежегодно совершала посещения подведомственных ей общин, причем визиты в конкретное место всегда были в один и тот же день. На сами богослужения Анну Иродионову не допускали, поэтому какую роль на них кто играл, она не сообщила.

Со слова Анны Иродионовой, в Серпухове, помимо основного места с моленной «бабушкиных», было еще одно, находившееся на противоположном берегу реки Нара, «…Во Владычной слободе близ монастыря у них есть убежище…». Там, в доме, официально значившимся за крестьянином Андреем Михайловым Ломаковым, члены общины и их братья по вере из других мест могли укрыться и переждать опасное время.[24]

Нам удалось обнаружить еще несколько дел, посвященных серпуховским «бабушкиным», однако, они только дополняли первое, и рассматривались по причине изъятия у содержателей мест богомоления икон и элементов утвари. Несколько документов, подшитых в «Наряд бумаг о раскольниках» 1866-1871 гг., дублируют сведения вышеприведенного дела.[25] Как бы продолжением дела, начатого после побега Анны Иродионовой, является дело 1867 года об изъятии из моленной в доме мещанина Александра Иванова Матвеева, супруга той самой «богородицы» Анны Ивановой Матвеевой, ряда предметов и книг. В небольшом списке фигурируют восковые свечи, образ Иверской Богородицы, Псалтырь, «Страсти Христовы» Супрасльской типографии, «Житие Василия Нового», «Жития святых», лестовка, подрушник, т.е. набор, все-таки напоминающий не сектантский, а старообрядческий.[26] В том же 1867 г. власти разорили моленную при фабрике Шредера, в той же Владычной слободе, откуда изъяли 17 наименований икон, книг и т.п. Интересно, но при ней упоминается крестьянин дер. Богаево, Гжатского уезда, Смоленской губернии, Филипп Андреев, который, наряду с крестьянином Андреем Ломаковым, считался одним из ключевых владельцев этого места.[27] Это позволяет предположить, что и в смоленских краях присутствовала «Бабушкина вера», и тамошняя община имела контакты с Серпуховом.

Община старообрядческого беспоповского согласия «Бабушкина вера» в Серпухове на данный момент является, наверное, не считая сообществ в таких исходных центрах этого толка, как деревни Коледино и Борзецово, Коломенского уезда, самой крупной из тех, о которых довелось выяснить хоть какую-то информацию. Как мы видели выше, помимо основного места молитвенных собраний, в доме Матвеевых, было еще и «убежище» за рекой Нарой, во Владычной слободе, которое можно считать дочерней общиной, а также как минимум два молитвенных зданий (или помещения-?) за Окой, в Липицком приходе. Возможно, что-то подобное было и в Коломне, и в Москве, где находилось место проживания загадочной главы согласия, но у нас об этом нет никаких сведений. Та информация, которой мы располагаем, была получена благодаря семейному конфликту с супругой, не пожелавшей принять интересующую нас веру и сбежавшей просить защиты в монастырь. Но, был еще период до 1860-х годов, когда рассматривалось дело, возбужденное благодаря ее встрече там с московским священником, был период после, когда, невзирая на нанесенный удар, согласие явно продолжило свою историю в Серпухове и его округе.

Из выявленного архивного материала мы имеем мало представления о контактах серпуховских «бабушкиных». А. Иродионова явно была не в курсе всей разветвленной сети, поскольку в виду ее сопротивления к принятию веры женщину держали подальше от такой важной информации. Она знала только про «богиню» с Ивановки, из Москвы, поскольку та бывала в Серпухове, да и разговоры о том главном центре было не скрыть. Мы знаем про связи с Малоярославецким уездом Калужской, и Гжатским Смоленской губерний, поскольку оттуда были фигуранты, жившие в Серпухове. Однако, ни о Боровском уезде, где мы видим «бабушкиных» в 1822 г., ни, самое главное, об «исторической родине» согласия – деревнях Коледино и Борзецово Коломенского уезда, которые фактически находились вблизи границ Серпуховского уезда, и с которыми не быть контактов не могло. Все это смогли надежно скрыть от расследования. Кстати, мы даже не видим из дела упоминаний о том, где «Бабушкина вера» присутствовала в самом уезде – в Каширском все-таки жили «старики», игравшие важную роль во время богослужений, поэтому Иродионова и знала про них, равно как и про ключевые селения, где жили адепты учения.

Мы можем только заподозрить возможных «бабушкиных» в жителях деревни Ящерово, прихода Покровской церкви села Речмы, по поводу которых в 1856-1861 гг. Консистория рассматривала дело об их уклонении в «раскол». Населенный пункт по прямой находится в семи километрах, т.е. совсем недалеко, от дома Матвеевых. Когда в ходе расследования от местных крестьян пытались добиться ответа, к какой вере они принадлежат, типичным ответом было: «…какой я веры и к какому толку я принадлежу, не знаю…». Крестьянин Егор Кузьмин, на такой вопрос, ответил более интересно: «…но к какому толку принадлежу не знаю, и к кладбищам Рогожскому и Преображенскому не принадлежу и названия своей веры не знаю, а называюсь христианином…».[28] Для «бабушкиных» было характерно сокрытие своей конфессиональной принадлежности, в очень многих случаях они скрывались за личиной обычных синодальных православных.

У «бабушкиных» равно как и у любого другого старообрядческого согласия, да и любой организованной, а то, что подобная черта присутствовала у интересующего нас исповедания, сомневаться не приходится, однозначно были какие-то свои рукописи, тетради и т.п., содержавшие сведения и об их учении, и о их истории, были какие-то свои архивы локальных общин, переписка, однако, до нас ничего из этого не дошло. Мало того, в архивных делах, посвященных «бабушкиным», ничего подобного среди изъятого властями не фигурирует. Это понятно – в случае опасности подобное старались спрятать в первую очередь, на худой конец успеть уничтожить.

Для нас пока остается загадкой, когда закончилась история серпуховского сообщества «бабушкиных» и в какую конфессию перешли семьи ее последователей. В отличие от большинства других согласий, в том числе и беспоповских, находившиеся фактически на стыке беспоповщины и русского сектантства общины этой веры весьма часто уходили в последнее, а к началу ХХ в. – в русский евангельский протестантизм. Никаких архивных сведений о «Бабушкиной вере» в Серпухове даже за вторую половину XIX в. нами не выявлено. Косвенным свидетельством, что в городе таковая все еще сохранялась, являются данные из соседнего Каширского уезда Тульской губернии, из тех же заокских деревень Липицкого прихода, там в сведениях о приходских старообрядцах уже в начале ХХ в. за один год «вера» упоминается, причем в ней состояло до 10 ли мужского пола, однако, в аналогичной информации за следующие годы ее уже не фиксируют.[29]

Касательно двух известных сам старейших центров «бабушкиных», которые, как мы понимаем, существовали еще со времени жизни основателя согласия – крестьянина Епифания Лактионова – то к 1920-м гг., более ранняя информация за ХХ в. нам не известна, это были два селения, в коих, не смотря на географическое отдаление друг от друга, нахождение в разных административных волостях Коломенского уезда, была зарегистрирована одна община евангельских христиан-трезвенников («колосковцев», последователей Ивана Колоскова).[30] Там возникла знаменитая колосковская коммуна «Трезвая жизнь», впоследствии ликвидированная властями. Нетрудно догадаться, на базе кого, какого более раннего исповедания та община возникла.

Серпуховские «бабушкины», не смотря на близость к Коледино и Борзецово, судя по всему за тамошними братьями по вере не последовали – о серпуховских трезвенниках-колосковцах нам ничего не известно. В 1920-х в городе из русских протестантов были только баптисты и пятидесятники-единственники. О том, что часть последних «бабушкиных», равно как и какая-то группа федосеевцев, могла уйти в евангельское движение, свидетельствует факт, обнаруженный нами в отчете уполномоченного Совета по делам религиозных культов по г. Москве и Московской области за 1952 год. Там упоминается, что серпуховские баптисты, молившиеся в то время в арендованном помещении, обращались в горисполком, с просьбой предоставить им здание старообрядческой церкви.[31] В Серпухове, и в те годы, да и прежде, была только одна старообрядческая церковь – Покрова местной федосеевской общины, которая избежала закрытия в 1930-х – начале 1940-х гг. В 1950-х гг. она благополучно действовала, при ней была община порядка 160 верующих, угрозы закрытия над ней не нависало. Причина, почему баптисты решили просить именно это здание, принадлежащее другой, причем живой общине, не поясняется. В городе было большое число закрытых церквей официального православного направления, и если уж требовалось просто «здание культа», то почему бы не попросить что-то из них. Здесь, на наш взгляд, может быть только одно объяснение – часть баптистов имела старообрядческие беспоповские корни, и на здание Покровской церкви смотрела как на свое, связанное с историей их семей и их прежней верой. Понятно, что дальше уполномоченного и горисполкома вопрос не пошел, его замяли, даже не став обсуждать.

В Серпухове хрущевского времени, как мы видим по публикациям районной газеты «Коммунист», присутствовало и такое исповедание, как Истинно-Православная Церковь, т.е. катакомбники, одна из крайних, фактически уже сектантских ветвей официального православия, вышедших из него после 1917 г. Здесь нам надо обязательно сказать, что в ИПЦ в 1920-х гг. по России ушла и часть хлыстов – исповедания, оказавшего большое влияние на «бабушкиных». В городе было некоторое число молелен истинно-православных христиан, что говорит об их достаточно заметном присутствии в местной религиозной жизни. Весьма важно, но основные места духовной жизни ипц-шников совпадали с известными нам местами существования серпуховских общин «Бабушкиной веры» — 2-я Московская улица и Владычная слобода.[32] Думаем, что такое совпадение далеко не случайно.

К сожалению, отрывочные сведения о религиозных группах, существовавших в Серпухове в советский период, особенно об их возникновении и предыстории, сохранившиеся в архивных документах и старых публикациях, весьма скудны. Касательно того, из каких более ранних сообществ они возникали, там вообще нет никакой информации. Старожилы, сами заставшие то время, или же знавшие о нем по рассказам своих родителей или бабушек, уже также ушли из жизни, а более подробностей получить не от кого. Однако, учитывая замкнутость представителей «Бабушкиной веры», а также немалое число случаев, когда подобные согласия могли сохраняться весьма долгий период, и какие-то их адепты собираются на молитву до сих пор. Исключать такое и для Серпухова, где в большом городе нетрудно скрывать свою подобную деятельность, мы бы не стали.

[1] Мальцев А.И. Старообрядческие беспоповские согласия в XVIII – начале XIX в. Новосибирск, 2006. С.340.

[2] ЦГА Москвы. Ф.16. Оп.31. Д.311. Л.2об.

[3] ЦГА Москвы. Ф.17. Оп.1. Д.7236. Л.1-22об.

[4] Мальцев А.И. Указ. раб. С.340.

[5] ЦГА Москвы. Ф.16. Оп.31. Д.585. Л.1-7.

[6] ЦГА Москвы. Ф.16.Оп.31. Д.311. Л.4.

[7] Раскольники Орехово-Зуева. // Церковный вестник. СПб., 1881. №46. Часть официальная. С.16; Орехово-Зуево. // Московский листок. М., 1882. №65. 7 марта; Орехово-Зуево (Богородского уезда). // Московский листок. М., 1883. №78. 20 марта.

[8] Полевые материалы автора рубежа 2022-2023 гг.

[9] ЦГА Москвы. Ф.16. Оп.109. Д.161. Л.3.

[10] ЦГА Москвы. Ф.16. Оп.109. Д.4. Л.153об.

[11] ЦГА Москвы. Ф.203. Оп.289. Д.2. Л.1об.

[12] ЦГА Москвы. Ф.17. Оп.98. Д.682. Л.11об-12.

[13] ЦГА Москвы. Ф.203. Оп.352. Д.1. Л.20об – 21.

[14] ЦГА Москвы. Ф.203. Оп.328. Д.39. Л.2-3.

[15] ЦГА Москвы. Ф.203. Оп.352. Д.1. Л.20об-21.

[16] Варадинов И. История Министерства внутренних дел. Кн.8. Дополнительная. СПб., 1863. С.636.

[17] ЦГА Москвы. Ф.203. Оп.352. Д.1. Л.219.

[18] ЦГА Москвы. Ф.203. Оп.357. Д.10. Л.35-35об.

[19] ЦГА Москвы. Ф.17. Оп.13. Д.597. Л.72об.

[20] Там же.

[21] ЦГА Москвы. Ф.203. Оп.328. Д.39. Л.5об, 6об.

[22] Там же. Л.6.

[23] Там же. Л.4об.

[24] Там же. Л.6об.

[25] ЦГА Москвы. Ф.17. Оп.13. Д.597. Л.71-72об.

[26] ЦГА Москвы. Ф.203. оп.325. Д.41. Л.1-12.

[27] ЦГА Москвы. Ф.203. Оп.325. Д.44. Л.1-18.

[28] ЦГА Москвы. Ф.203. Оп.310. Д.4. Л.32.

[29] Вялкина Н.В. Сердцу милый край. История села Липицы. М., 2022. С.250.

[30] ЦГА Москвы. Ф. Р-1215. Оп.2. Д.201. Л.30.

[31] ЦГА Москвы. Ф. Р-3004. Оп.1. Д.29. Л.83-84.

[32] Державин Н. Да здравствует разум. // Коммунист. Серпухов, 1964. №47, 17 апреля; Державин Н. Матюхинское «чудо». // Коммунист. Серпухов, 1964. №55. 8 мая; Крымов Г. Молельни проповедников мракобесия. // Коммунист. Серпухов. 1964. №15. 22 января.