История беспоповского староверия

Наталия ФЕДИНА «Встреча в Хор-Тагне»

Встреча в Хор-Тагне

25 февраля 2021 г. в доме культуры села Хор-Тагна Иркутской области прошла Межрегиональная встреча староверов под названием «Сохранение и развитие традиционной культуры староверов в Иркутской области».

Хор-Тагна примечательна тем, что в 2019 г. село удостоилось звания «Самые красивые деревни и городки России», а также тем, что в деревне живет много потомков старообрядцев-поморцев.

Организаторами встречи выступили «Общество культуры семейских (староверов) Иркутской области» и Администрация села. Во встрече принял участие заместитель председателя общественной палаты Бурятии, руководитель «Общество культуры семейских РБ» Сергей Петрович Петров. Приехали гости из г. Красноярска: наставник поморской общины Иван Иванович Корсаков и его помощник Константин Владимирович Зеленов. Ведущим мероприятия была Ольга Петровна Турчанинова, руководитель «Общество культуры семейских (староверов) Иркутской области». На мероприятие пришли староверы-поморцы и жители села.

О.П. Турчанинова подчеркнула, что встреча не случайно проходит в Хор-Тагне, так как село основано староверами-поморцами в конце XIX века и в настоящее время здесь проживают их потомки. Для нас очень важно сохранить ту культурную и духовную традицию, которую хранили их предки несколько столетий.

С.П. Петров рассказал об опыте сохранения культурного наследия староверов-семейских в Бурятии и подарил в библиотеки школы и села старообрядческую литературу.

Духовный наставник из Красноярска И.И. Корсаков рассказал участникам встречи о староверах поморцах, и истории возникновения Выговской пустыни. К.В. Зеленов поделися тем, как в настоящее время живут современные староверы поморцы в Красноярском крае.

С интересным докладом выступила  представитель  Заларинского  районного краеведческого музея Г.Н. Макагон, которая рассказала об истории села, где согласно архивным документам в начале XX века проживало 115 семей староверов-поморцев. А Н.И. Белова рассказала о заселении староверами Заларинских земель, Хор-Тагны и близ лежащих населенных пунктов.

Была подготовлена выставка церковной утвари, предметов быта, одежды и культуры разных старообрядческих групп: и семейских и поморцев. Присутствующие выразили надежду на возрождение старообрядчества в селе, на восстановлении своих истоков, корней, традиций и устоев предков.

 

В селе Хор-Тагна воссоздана община староверов

В Иркутской области в селе Хор-Тагна 29 сентября 2021 г. состоялась встреча представителей старообрядчества с местными жителями.

Во встрече приняли участие наставник поморской Церкви Иван Иванович Корсаков из г. Красноярска со своим помощником Константином Зеленовым и Ольга Павловна Турчанинова, председатель РОО «Общество культуры семейских староверов Иркутской области» (г. Иркутск). На встрече обсуждались  различные вопросы, в том числе самый важный — воссоздание общины и выбор наставника. Жители села интересовались духовными и культурными традициями староверов, задавались различные вопросы. Было принято единогласное решение выбрать исполняющим  обязанности  наставника общины  Дмитрия Пименова. Дмитрий потомственный старовер, педагог.

После встречи Дмитрий был благословлен исполнять обязанности наставника, и получил в дар необходимые духовные книги.

Наталия ФЕДИНА, Иркутск

С.В. Сафронов, Ольга Чеботарева «Симбирская хроника»

Ежегодно в июле месяце Ульяновская поморская община проводит поминальные службы в храме и на могиле усопших благодетелей Евдокии и Георгия Спириных. Благодаря их дару сохранена община староверов Ульяновска. Община заботится не только о душе, но и о захоронении супругов, несколько раз в весенне-летний сезон проводится уборка их захоронения, а также делает расчистку от поросли десяток бесхозных и запущенных могил. После наведения порядка совершается лития по усопшим рабам Георгию и Евдокии.

***

13 июля 2021 года поморская община г. Пугачева принимала в своем Никольском храме председателя РС ДПЦ В.В. Шамарина в сопровождении председателя Средневолжского  Совета ДПЦ П.В. Аринина, заместителя председателя РС ДПЦ П.В. Половинкина,  помощника настоятеля Саратовской поморской общины В.Е. Горбунова, председателя Ульяновской поморской общины С.В. Сафронова. Прихожанами и попечителем пугачевской поморской общины Н.Я. Казаковым была подготовлена насыщенная программа визита: знакомство с храмом и его историческим прошлым, для чего была подготовлена справка на основе архивных документов и фотографий, проведена беседа с прихожанами, состоялась встреча с представителями местных СМИ и сотрудниками Пугачевского краеведческого музея имени К.И. Журавлева. Отвечая на вопросы журналистов, Владимир Шамарин отметил, что о пугачёвской общине у него сложилось благоприятное впечатление: «Она уникальна, поскольку исторически сложилось так, что здесь соединились разные согласия – спасово и поморское, различающиеся по происхождению. Но между их потомками нет идейных расхождений», — сказал В. Шамарин. По его наблюдению, они люди грамотные и осознают свою роль и задачи в сохранении духовных традиций предков.

В.В. Шамарин  и прибывшие с ним настоятели в этот день отслужили в Никольском храме литию за всякое прошение.

С.В. САФРОНОВ

***

Молебен Честному и Животворящему кресту служили в Ульяновской поморской общине на начало нового учебного года. Дети разных возрастов от первоклассников до выпускников приходят в последнее воскресенье августа в храм на благословение. В этот день храм молодеет, дети вместе с родителями благословляются на получение знаний и на всякое полезное дело. По рекомендации наставника в общине возрождается традиция участия крёстных родителей в благочестивом обычае.

***

29 августа в Сызранской поморской общине прошло благословение детей прихожан на начало нового учебного гола. Отрадно отметить, что количество детей на службе в этот день увеличивается с каждым годом. Перед началом службы, пока подходили прихожане, с детьми повторяли молитвы Господу, Богородичные, Ангелу Хранителю и святым. Пропели вместе запев и катавасию к канону преподобному Сергею Радонежскому. Моление прошло чинно и слаженно. По окончании молебна вместе с поздравлениями и добрыми пожеланиями детям подарили Молитвослов и школьные принадлежности, необходимые для учебы. Стараниями родителей накрыли сладкий стол. Основные финансовые заботы по проведению душеполезного детского мероприятия взяла на себя семья Зинаиды Петровны Паац. Низкий вам поклон за заботу о спасении юных душ и будущем нашей общины.

Ольга ЧЕБОТАРЕВА

***

С октября месяца Ульяновская поморская община проводит ремонтные работы по благоустройству родника в д. Кувшиновка: оградили опасные участки схода к роднику, заменили деревянные лестницы на металлические, привели в порядок и закрыли малый родник. Ремонтные работы проводят прихожане общины: мастера-сварщики Василий Васильевич Жога и Иван Иванович Нуйкин.

***

Ульяновская поморская община с началом учебного года возобновила кулинарные мастер-классы по приготовлению пищи с детьми с ограниченными возможностями здоровья. Дети с удовольствием приходят на занятия, где приобретают отдельные навыки, которые помогают им адаптироваться в повседневной жизни, быть более уверенными, становиться независимыми от обстоятельств. Родители и дети благодарны организаторам мастер-классов за внимание и ценные знания.

***

В октябре 2021 года подведены итоги IV конкурса детских художественных работ,  организованного Ульяновской поморской общиной и Культурно-паломническим центром им. протопопа Аввакума. В этом году конкурс получил статус Всероссийского и был посвящен великому подвижнику и мученику за древлецерковное благочестие протопопу Аввакуму. Конкурс был завершающим из ряда мероприятий, запланированных Средневолжским Советом Древлеправославной Поморской Церкви и посвященных празднованию 400-летия протопопа Аввакума.

Участники  конкурса  представили свои работы в трех возрастных группах с 6 до 18 лет.  География участников конкурса тоже разнообразна, так были представлены художественные работы из Татарстана, Чувашии, Мордовии, Башкортостана и других регионов Поволжья.

Победители конкурса награждены дипломами лауреатов 1, 2, 3 степени и подарками, участники конкурса отмечены благодарственными письмами от руководства Культурно-паломнического  центра. Приглашаем  все поморские общины принять активное участие в следующем, V Всероссийском конкурсе детских художественных работ, который будет  посвящен святому благоверному князю Александру Невскому всея Руси чудотворцу.

***

4 ноября на празднование иконе Казанския Пресвятыя Богородицы настоятелем Ульяновской поморской общины о. Павлом Арининым в д. Кувшиновка проведена праздничная служба с малым освящением нового помещения моленного дома. Все финансовые затраты по покупке дома и строительных материалов на ремонтные работы, приобретение мебели, устройство иконостаса взяла на себя прихожанка общины Наталья Федоровна Пономарева и настоятель общины о. Павел Аринин. Ремонтные работы на благотворительной основе проводит председатель общины Сергей Викторович Сафронов и прихожанин Иван Иванович Нуйкин. Ответственность за функционирование и порядок моленной возложили на себя Маргарита Борисовна Гаврилова и Таисия Александровна Сорокина.

А.А. Безгодов «Староверы титовского согласия»

В глубине сибирской тайги живут староверы разных согласий, среди которых есть небольшое согласие «титовцев». Иногда их путают с часовенными или даже странниками, однако это самостоятельное согласие со своей историей и учением. Во время одной из поездок по Сибири в 2013 г. мы (представители РС ДПЦ) посетили Енисейск, где удалось побеседовать с представителями титовского согласия. После этой беседы появился интерес к их истории, и получилось собрать некоторые материалы.

Титовское согласие возникло в самом начале XX в. на территории Томской губернии. Его основателем считается Тит Тарасович Цыгвинцев (часто пишется как Выгвинцев), который переселился из Пермской губернии. Тит Тарасович принадлежал к часовенному согласию, но со временем разочаровался в нем и, переселившись в Сибирь, стал склоняться к поморскому вероучению. Однако и с ними у него возникли разногласия, главными из которых стало несогласие с поморцами в вопросе признания царской власти и паспортов. В итоге он отказался принять крещение от поморских наставников и принял решение произвести самокрещение «нужды ради». После этого он окрестил своих родственников и через определенное время приняли от него крещение и некоторые другие жители деревни, среди которых были как часовенные, так и спасовцы. Таким образом он стал у истоков нового согласия, которое внешние назвали по имени основателя – титовским (иногда ошибочно называют «китовским согласием»). Учение титовцев почти во всем было сходно с поморским, однако они считали неприемлемым моление за царя, не принимали нового летоисчисления и не признавали никаких документов. По словам же самого Тита Тарасовича они «не организовали свою новую веру, но вступили в древнюю греко-восточную, кафолическую, апостольскую, их отцами утерянную веру, не образуя никакой новой веры, а продолжая старую», что еще раз подтвердили на своем соборе в 2005 г.

Через несколько лет (в 1912 г.) братство Тита Тарасовича соединилось с братством некоего Григория Ивановича, с которым сошлись в вере и которого считали принадлежащим к поморцам (по нашему мнению это были филипповцы), после этого можно сказать, что титовское согласие окончательно оформилось. В одном из своих сочинений титовцы пишут: «следовательно нашу веру можно назвать и поморской, которая продолжается не прерываясь от самого благочестия». Примерно в это же время Тит Тарасович составляет свое завещание, в котором обосновывает свой выбор в пользу самокрещения, и дает наставления своим последователям и потомкам.

Дата смерти Тита Тарасовича не известна, но к середине 1920-х годов он уже не упоминается. В то время духовным центром согласия становятся поселения в Зачулымской тайге. Нам известен прошедший здесь в 1926 г. Собор, на котором присутствовало уже более 10 наставников. На Соборе решались текущие вопросы общинной жизни, многие из которых касались семейных дел – отступления от веры детей и внуков и брачные вопросы. Такие соборы собираются довольно регулярно до нашего времени. Братство Тита Тарасовича с началом коллективизации начинает уходить дальше, переселяясь из Чулымской тайги к притокам Енисея. Постепенно главный духовный центр титовского согласия начинает складываться в бассейне реки Сым.

К концу 20 в. последователи титовского согласия в основном проживали в глухих таежных поселениях в Томской обл., на юге Красноярского края, и в среднем течении Енисея. Здесь стоит отметить, что «титовцами» они себя не называют, так их стали называть старообрядцы других согласий. Себя они называют «православными христианами, принадлежащими к истинной християнской вере, апостольскаго грековосточнаго православнаго исповедания». Свои общины именуют «братствами», а наставников – «старшими братьями», которые друг от друга получают благословение (так же могут назвать и «духовным отцом»). Наставниками служат только мужчины, и в настоящее время насчитывается около десяти наставников. Для совершения богослужения устраивают моления, как в отдельных моленных домах, так и на дому у христиан. Молятся в основном по псалтыри, хотя в последние годы по образцу поморцев организовывают правильную уставную службу с пением «на глас». Иноческая традиция (в отличие от часовенных) не приобрела стабильного характера, на Сыме некоторое время существовал совсем небольшой скит, однако сейчас информации о наличии иночества у титовцев нет. Последователи титовского согласия, несмотря на большие расстояния, активно поддерживают друг с другом связи. Титовские наставники и отдельные грамотные христиане активно контактируют и ведут полемику с часовенными и поморцами, в том числе посредством переписки.

Во второй половине 20 в. начался отток молодежи из деревень в города, что привело к некоторому кризису в согласии. Согласно учению титовцев они не признают паспорта и какую либо государственную регистрацию. Тех, кто принял документы или регистрировал браки и рождение детей, либо учился или работал с официальным оформлением, принимал участие в выборах или переписи населения, таковых считали «записными» (на подобии «кадровых» у часовенных). У «записных» в городах стали рождаться дети и внуки, которых титовские наставники («старшие братья») отказываются крестить в случае наличия документов (в том числе свидетельства о рождении). В то же время проживание в городах, да и просто приобретение документов сделало «записных» мало отличимыми от современных поморцев, что привело к сближению согласий. Отдельные семьи титовцев стали обращаться за крещением детей к поморским наставникам, а некоторые и вовсе присоединяться к общинам Древлеправославной Поморской Церкви. Стала проявляться смешенная самоидентификация. Под влиянием современной жизни появились разговоры о пересмотре позиции по «записным» и отрицанию документов. В итоге на Соборе 2005 г. вновь подтвердили необходимость отказа от документов и строгому следованию заветам Тита Тарасовича.

На практике большинство прихожан имеют документы и участвуют в общественной и хозяйственной жизни своих поселений. При этом в моленных «старший брат» всегда строго «не записной», именно он ведет службы, принимает на исповедь и производит крещения. Младенцев крестят до того, как оформят свидетельство о рождении, а взрослые крестятся (как правило при смешанных браках) лишь после того как уничтожат свои документы, хотя после крещения эти документы опять восстанавливают. Более строго соблюдают правила согласия в поселениях на реке Сым, а так же и в других местах люди пожилого возраста.

Основным видом хозяйственной деятельности староверов-титовцев является заготовка леса, охота и рыболовство. Несмотря на многие негативные факторы, тем не менее, титовское согласие сохраняет внутреннюю стабильность и потенциал дальнейшего развития

А.А. Безгодов

В.А. Павлов «Господь добрых дел не забывает»

Ульяновская поморская община опекает семью староверов в бывшей деревне Сорокино Барышского района Ульяновской области.

Этого населенного пункта вы не найдете на карте Ульяновской области, но следуя дорожному указателю на осокинской дороге, который указывает в глубь чащи соснового бора, вы попадете в деревню Сорокино. Как правило, деревушки принимали названия от фамилий своих владельцев, либо первых поселенцев. По одной из версий первым поселенцем этого места был мордвин Сороська Качушев, и оно первоначально называлось Сороськино. В те времена поселение пряталось от большой дороги, от Пензенского почтового тракта, за труднодоступным лесом, среди нагорной поляны. Здесь в 1682 году была основана деревня Сорокино гонимыми староверами, выходцами из мордвы.

По другой версии в Сорокино в 1682 г. поселились земледельцы из-под Нижнего Новгорода. Жителей деревни прозвали калугурами. Жили они обособленно, по строги правилам и уставам, семьи были большими, многодетными по 8 — 12 детей. Родовой склад соблюдал старейшина рода, жители пахали землю, держали скотину. Недалеко от деревни протекала р. Сызранка, где поили скотину, купали лошадей. Воду для хозяйства брали из родников. Лес снабжал поселенцев не только  грибами, ягодами, но и строительным материалом. Делали все необходимое своими руками от ложки до строительства дома. Жили общинно, если кто начинал строить дом, помогала вся деревня. Дома строили просторные, шатровые, с резными наличниками, передним резным крыльцом, который выходил на улицу и был украшением дома. Сороськина деревня росла, не обделенная испытаниями, бедами, перетерпела эпидемии, пожары, многократные засухи. Чтобы выбраться из нужды, многие жители занимались отходничеством, уходили на заработки. По опросам 1859 года в деревне насчитывалось более полутысячи душ при 52 дворах, а к 1913 году в ней насчитывалось 105 дворов. Все жители деревни относились к удельным крестьянам, в деревне никогда не было помещиков. Строгость и порядок помогли пережить деревне не одно испытание и не одну власть, но теперь здесь другой мир, в котором остановилось время.

О том, что здесь когда-то была деревня, напоминают полуразрушенные избы с провалившимися крышами, заколоченными окнами и дверьми, пустыри с бурьяном. Но осталось еще несколько исправных домов, где по зелёной траве, подступающей к крыльцу, можно войти в дом. Тебя встретят не словом, а спокойным взглядом – глаза хозяев смотрящих со старых фотографий, нашедших вечный покой на староверческом кладбище. Староверы выбирали для погребения уединенное место, отдельно от мирских. Далеко от деревни в глухом лесу тщательно готовили место, рыли вокруг ров, оберегая кладбище от диких животных и лесных пожаров. Кресты готовили из вековых дубов, которые по преданию должны истлеть на могиле. На кладбище, как и в деревне, строгий порядок — каждая улица это род.

В самом центре заброшенной деревни, в небольшом ухоженном срубе, вот уже четвертую сотню лет бьет родник, неиссякаемый источник жизни деревни. Недалеко от него стоит единственный небольшой жилой дом. Здесь живет семья староверов из трех человек, которая надеется только на Господа, свои силы и милосердие людей. Владимир, Валерия и их дочь Екатерина, из-за отсутствия финансовых средств не могут оставить деревню и улучшить свои условия жизни. Родители в любую погоду, пешком через лес провожают дочь к осокинской дороге к школьному автобусу. В полдень же, когда заканчиваются занятия в школе встречают её на трассе. Семья живет тяжело, только личным подсобным хозяйством и дарами леса. Не имея возможности устроиться на работу, не купить жизненно важные лекарства, продукты, одежду. До ближайшего села, где есть медицинский пункт и хлебный магазин восемь километров, которые надо преодолеть пешком. Не редко в непогоду или при отсутствии средств приходиться обходиться и без хлеба.

Сорокинскую семью духовно опекает о. Павел Аринин, а Ульяновская община помогает одеждой, продуктами, по возможности материально. К сожалению, из-за отдаленности от города это бывает не так часто.

Ульяновская поморская община приняла решение начать сбор средств на переселение семьи в одно из близлежащих сел, и обращается ко всем не равнодушным христианам принять посильное участие в судьбе христианской семьи. Средства можно отправлять на карту Сбербанка 5469 6900 1209 4190 (Аринин Павел Васильевич) или почтовым переводом 432001 г. Ульяновск, ул. Старосвияжский пригород, д.13 Аринину Павлу Васильевичу с пометкой «На переселение». Будем благодарны за любую сумму – «Курочка по зернышку клюет да сыта бывает, а Господь добрых дел не забывает».

В.А. Павлов

Автобиография Пашкова Леонтия Николаевича «История Христианской жизни»

«История Христианской жизни»
(Автобиография Пашкова Леонтия Николаевича)

Предисловие

Леонтий Николаевич Пашков (11.02.1890 – 13.10.1965) – один из замечательных деятелей Куйбышевской (Самарской) поморской общины.
Выходцы из Курской губернии Пашковы сначала прочно обосновались в селе Бобровка Самарской губернии, а затем в самой Самаре (Куйбышеве), где оставили незабываемый след своего служения Древлеправославной Церкви. Отец Леонтия Николаевича — Николай Михайлович умер очень рано, оставив в наследство доброе имя да Псалтырь в кожаном переплете, за который в свое время уплатил сорок пудов пшеницы. Старший брат Василий Николаевич принял на свои плечи заботу о больной матери, сестре Ксении и брате Леонтии.

Леонтий Николаевич «был воспитан родственницей, восприемницей при крещении, в страхе Божием. С детства научен Священному Писанию и пению. Рано начал читать – в 7 лет, и в 10 лет править службою. Окончив церковно – приходскую школу, учил желающих прихожан чтению и ведению устава церковной службы и пению. Был привержен к службе Божией, помогал настоятелю и в службе, и в крещении». Имея от природы сильный приятный голос, много пел и дома, и в храме. Прекрасно читал, молитвенно взывая к Богу, особенно «Апостол». Даже перед самой своей кончиной пел: «Молитву пролию ко Господу и Тому возвещу печаль мою».

Переехав в Куйбышев, Леонтий Николаевич был активным прихожанином, уставщиком и головщиком. В большие праздники не оставлял службы в Кинеле. Ездил по приглашениям в другие города на Соборы, совещания, беседы, например в Саратов, Челябинск, Уфу, Ташкент, Караганду, Астрахань и др., где разбирались различные вопросы христианской жизни и гасились конфликтные ситуации. Вел обширную переписку по духовным вопросам со многими наставниками и прихожанами других городов. Получал множество писем и давал на них ответы. Только с 1960 по 1965 годы было написано и послано 636 писем и получено 477 ответов, в которых разрешались многие вопросы жизнедеятельности Старообрядческой Церкви. Автор заметок о куйбышевских (самарских) деятелях в «Календарях» 50 – 60-х годов.

Леонтий Николаевич был человеком редчайшей доброты, кротости, трудолюбия и бескорыстия, оставляя себе только самое необходимое. Он был величественно красив, высок ростом, с благородной осанкой, с красивой кудрявой бородой и копной вьющихся волос.

Большие усилия Леонтий Николаевич прилагал к церковному миру и единению, путем нравоучительных бесед, увещеваний из Божественного Писания, собирал совещания с присутствием настоятелей других городов. Вопрос о самарских самокрестах много лет будоражил сознание самарских староверов. Леонтий Николаевич очень много времени уделял этому вопросу с целью уврачевания этого раздора. От всех он требовал хранить веру Христову и ее догматы, предупреждал, увещевал не стяжать лихоимания, корыстолюбия, братоненавистничества, зависти, тщеславия, славолюбия. Ревнитель христианских браков и противник разводов. Боролся за христианский образ прихожан и дисциплину в храме. Был противником поспешного ведения службы, охраняя правила богослужения. Способствовал духовному единению между служителями и паствой, выступал в защиту и укреплению ее.

Свою автобиографию Леонтий Николаевич переписывал несколько раз и раздавал многим уважающим и почитающим его христианам. Благодаря автобиографии Леонтия Николаевича и дневникам (частично сохранившимся до наших дней), можно прочувствовать путь христианина, восстановить многие страницы истории Куйбышевской (Самарской) общины и христианского общества с. Бобровка, узнать дух и нравы христиан того времени.

Братьев Пашковых можно поистине назвать храмостроителями. При их организации и непосредственном участии был построен храм в с. Бобровке в 1913 году и в молитвенный дом в Куйбышеве в конце 1950–х годов.

О строительстве в Куйбышеве, в сложнейшее время, Леонтий Николаевич ярко описал в письме в Саратов, настоятелю Евдокиму Яковлевичу Кускову 27 октября 1958 года:
«…Мой брат Василий Николаевич, веря в милость Божию и что творить волю Божию Бог помогает, узнал, что ни Иосиф Зиновьевич, ни Никифор Федорович не склонны к тому, что бы подвергать себя опасности и строить без разрешения молитвенный дом. Пошел к богобоязненной вдовице Марии Семеновны из потомков христианского рода, усердная молельщица, певчая клирошанка, любительница солевого знаменного наречнаго пения, имеющая веру в милость Божию и жаждущая, чтобы в ея дворе был построен молитвенный дом, под видом сарая, мечтала об этом и для этой цели заготовляла строительный материал. И была весьма рада, когда пришел к ней Василий Николаевич с предложением строить у нее молитвенный дом под видом сарая.

И мой брат Василий Николаевич стал главным строителем и попечителем по постройки молитвенного Храма, веря Богу, что Господь поможет творить богоугодное дело и благословясь только у Бога начал строить молитвенный дом 6.5 х 5 метров и три метра вышиною внутри. И испугались высоко, далеко будет виден, пришлось немного отпилить столбов в угоду страшливым. Господь послал В.Н. помощника плотника христианина из прихода Иосифа Зиновьевича — Петра Андреевича, который с великим усердием и тщанием стал вкладывать свой труд в построении Храма. Стройка проходила только в выходные дни, но Василий Н. был каждый день и рано и поздно и все что-то делал, приготовлял материал, просил помощи у своих христиан и добрые христиане откликались и приходили со своим инструментом помогать строить молитвенный дом и приносили свои пожертвования на постройку моленной – кто, чем мог. Милостиею и благоволением Божием созиждели себе Храм. Прибежище христианом тихое пристанище обуреваемым.
Возлюбленный честный Отче Евдокиме! О Чюдеси! Начали строить под видом сарая 21 июня 1958 го года и до сих пор никто не пришел, ни спросил, что вы строите, есть ли у вас разрешение и электротехник выдал разрешение на проводку света, без какого либо препятствия: и свет провели свои христиане весьма прекрасно и бесплатно. Также отопление, круглая галанка сделана весьма прилично своим мастером христианином и бесплатно.

Предполагали отстроить к празднику Воздвижения честнаго и животворящаго креста Господня и назвать Храм Воздвиженским, но милостиею Божиею и ревностию добрых христиан отстроили раньше 8-го сентября на праздник Рожества Богородицы. Торжественно и велегласно молились в новом Храме молебен празднику и часы совсею радостию и благодарением всемилостивому Богу 14-го сентября вся служба Воздвижению честнаго и животворящаго креста Господня. С торжественным поклонением в новом Храме 15-го сентября в воскресение совершалось торжественное освещение Храма во имя престольных праздников Чудотворныя иконы Пресвятая Богородицы «Казанская» и Святителя христова Николы. Храм наш украшен двумя крестами во весь рост художественной работы, двумя иконостасами и во всю стену св. иконами. Только бы радоваться и молиться все, что положено по уставу церкви: но на нашего настоятеля напал страх и он не приглашает молиться часы и молебен в положенное время, чем я недоволен, и прихожане не осмеливаются просить его отложить страх. Будем просить всемилостиваго Бога о нашем мире и единении и просить от Господа Бога то что нам положено».

В тексте сохранена орфография и пунктуация автора.
Павел Половинкин

История Христианской жизни: В труде и подвизе в возвеличении службы Божией и уставного исповедания и благодарения во славу Богу Отцу и Сыну и Святому духу ныне и присно и во веки веком аминь.

Аз многогрешный раб Божий Леонтий Николаевич Пашков. Год рождения 1890 11февраля день Ангела 18 го февраля.

Родившийся от ревностных христиан старообрядцев безпоповцев поморского законнобрачного согласия Николая Михайловича и Парасковии Павловны Пашковых: выходцев из Курской губернии Рыльского уезда села Благодатная. Рождён в селе Бобровка той же волости Самарскаго уезда и губернии.

Крещен старцем Викентием Даниловичем Пахотновым при восприемниках Василии Степановиче Ерискиным — Мавриным и восприемницей Прасковии Пахомновне Пашковой, которая меня воспитывала и учила по азбуке-кирилице, которую я изучил всю наизусть. В 1897 поступил в церковно-приходскую школу.

В 1898 у отца были гости из с. Елховки  Спрыгин Василий Н. и из села Яблонки  двоюродный брат Яков Агеевич Пашков. Вели духовную беседу, я учился уже второй год, имел у себя Евангелие, отцу и гостям потребовался Евангельский текст «Ты еси Петр Камень на сем камени созижду церковь мою и врата ада не одолеют ея». Я нашел этот текст у себя в Евангелии и подал им на стол. Отец мой удивился моей находчивости и как будто бы обиделся и меня в школу не пустил.

В 1900 м году отец заболел, и его отвезли в психиатрическую больницу.

С малых лет был привержен к службе Божией,  дедушка Андрей взял меня за руку и повел молиться к Садовым — Дмитрию Вас. Я правил уставом церкви и помогал дедушке Андрею при крещении младенцев, и помогал матери, на жнитве обрезал палец: шрам виден и до сих пор на пальце.

В 1901м году окончил Бобровскую церковно-приходскую школу с похвальным листом и с подарками двумя книгами: «Евангелие» и «Училище Благочестия».

В 1902 м году ездил с дядьями в их село Благодатное, где усердно молился

в поддевочке и правил правым клиросом, а тетя Александра Иполитьевна учила меня пению на ОН.

В 1903 году выдавали в замужество сестру Ирину за Феодора Сидоровича Жидкова, был христианский законный брак.

В 1904 м году ездил с дядей Кузьмою Пав. собирал долги. В селе Самодуровка упал в колодезь, в котором святили воду, меня вытащили и обогрели.

В1905 м году брат Василий вызвал мать из Благодатной и женился на девушки христианского поведения Анисии Николаевны Жидковой, их брачили в Самаре, и я уже поехал торговать косами и дегтем.

Получили извещение от наших родных, что наш родитель раб божий Никола скончался в психбольнице в г. Курске 17 декабря 1905 г.

В 1906 м году жили по квартирам, и наконец купили у своего дяди Ивана Михайловича за сто семь рублей на мельницах рядом с моленной где я усердно молился.

В 1907 м году 13 мая скончалась наша мама, и её мы схоронили честно и свято по христианскому закону: Покой Господи душу усопшая рабы твоея Парасковии Вечная Память трижды.

В 1908 м году продали дом на мельницах и купили себе избенку в Шевчине хуже какой не было во всей Бобровки за сто рублей. Я гулял с девицей Евфимией Петровной Жидковой и жениться не собирался которую берёг и хранил ея целомудрие а взять её замуж не мог за отсутствием ея красоты и малограмотности. А когда её отдали замуж, я решил жениться, чтобы не потерять свое целомудрие.

В 1909 м году надеясь, что за меня отдадут любую красавицу твердой христианской веры воспитанной в христианской вере и хранящей свое целомудрие и мне Бог послал из крепкой христианской семьи красивую трудолюбивую девицу Анну Ефимовну Хритину. Год рождения ея 1890 из села Сырейки и началась моя семейная трудолюбивая христианская жизнь с твердою верою и усердным молением ко благому Богу. Осенью строили и поставили себе хорошее жилище.

В 1910 м году 13 июня родилась дочь Акилина с большими трудностями и прожила только до 5 июля всего 22 дня.

На Преображение Господне молился в храме один: святил яблоки, усердно работал,  торговал,  убирал маленький посев и сами жали  пшеницу. Год был холерный и я болел, но меня Бог спас.

1911й — неурожайный год 24 октября родился сын Стахий и дали ему имя в восьмой день 31 октября.

В ноябре призывался на военную службу и когда подходил к кувшину с жеребьями правой рукой истово перекрестился, а левой рукой вынул жребий № 497, который оказался дальним, и меня в солдаты не взяли.

И я за это стал учить Николая Петровича, Тимофея Павловича и Евдокию Никитишну чтению за службою Божиею, практиковать их как вести устав церковный службы и мне Господь помогал вести свое домашнее хозяйство и учить службе Божией.

В 1912 м году выдавали в замужество сестру Ксению в село Черноречие за христианина Николая Ивановича Асанина. Бойко и много торговали, не считаясь со временем, ездили по базарам и  по селам, продавали бумажную пряжу, косы и деготь. В конце года купили у Александра Федоровича Кукушкина каменную большую лавку с надворными постройками в центре села за 2200 руб. Своих денег не было стали занимать, заняли и стали торговать в новой лавке, торговля шла успешно.

В 1913 м году стали покупать землю на количество «душ» и засевать её. Первые купили сеялку и впоследствии жнейку самосброску. Трудились сами до пота лица, до устали, я на молотьбе так уставал, что с трудом приезжал домой. Продавал много кос в кредит, а осенью собирал за них деньги. Имел большой район торговли.

В 1914 м году 3 апреля родился сын и дали ему имя в восьмой день по рождению Терентий. Сеяли много пшеницы и много торговали.

В 1914 м в мае обучался в ополчении, а 28 го июля 1914 г. был мобилизован и зачислен в 554 пехотную дружину против первой германской Войны. В Иващенкове служил экспедитором возил патроны в Киев, в Оренбург, в Корсунь в конце года отправлен в г. Уфу для подготовки в маршевые роты.

В 1915 м году в Уфе обучался и был отделенным командиром. В моем отделении были больше татар, с которыми я усердно занимался и они меня очень любили за то, что я учил их по-хорошему, ни сколько не обижал их. Вместе мы попал в маршевую роту, и поехали на фронт. Был назначен фельдфебелем. С котла скоромного не кушал, а питался хлебом с медом и редькою.

В марте месяце заезжал домой, и меня спрашивала моя дорогая супруга на кого меня покидаешь: и я ей сказал: «только на Бога верь и молись и мы встретимся снова».

Пасха Христова была 22 го марта и у меня из дома было много продуктов, и мы разговлялись и кушали досыта. Все время у меня под рукой Василий Петрович Житков малый. Зачислили нас в 32ой Окский полк 82 дивизии и послали на задержание немцев под Галичь, но фронт уже был прорван и мы бились только одни сутки, нас обошли и 1я рота сильно пострадала от артиллерийского огня. А наша 3я рота была внизу вдоль реки и мы мало пострадали. Одна очередь артиллерийского огня била недолет, а вторая перелет,  у меня была прострелена фуражка, и возле нас с Василием упал снаряд, но мы остались целы. Когда нас обошли, то я вынужден был разбить свою винтовку о камень, и сказал: что больше ни когда не возьму её в руки.

В 1915 м году 26 апреля по-старому ст. мы попали в плен и нас направили в лагерь «Шаморин и Фельдбах». Когда провожали меня в маршевую роту я ходил к пожилому старцу крепкой христианской веры Феодору Ивановичу Клюеву в г. Уфе. Ему было сто шесть лет, и он меня благословил иконою маленькую складнею, которую можно было носить на шее, и сказал: что будешь ты раб божий Леонтий в заточении ровно три года, что и сбылось. В Уфе я часто посещал молитвенный дом христиан поморцев брачного согласия, участвовал в пении и даже участвовал при общем собрании при обсуждении хозяйственных вопросов. Иконка складня Пресвятая Богородица и св. Великий Пророче Иоанне Предотече которую я хранил и вешал ее над своею головою когда ложился спать.

В лагере Фельдбах спас нас наш односельчанин Михаил Степанович Носов.

Ровно три года пробыл в плену Австро-Венгрии.

1915 г.  26/IV по ст. стилю попал в плен и 26/VI 1918г. перешел границу: трудная была жизнь в плену: лагерь «Фельдбах» сельхоз работы в «Графен Дорфе», лагерь «Гарт» — сельхоз работы у Еввы с Анной.

1917 г. на шахте «Рудо-баня» в Венгрии работали на верхнем этаже питался шипами, помогал бегству и усердно молился  Богу.

1917 г. 17 апреля по ст. стилю бежали из «Рудо-бани» в количестве семь человек, все верующие богомолы и Бог нам помогал запастись продуктами на всю дорогу, под городом «Сан» нас поймали. Отправили в г. Ярославов на границе и оттуда при всем нашем желании убежать не удалось: и нас направили в лагерь «Шамория». В г. Перемышле дали нам два вагона теплушки и посадили с нами старого солдата — охрану: но мы в количестве четырех человек выпрыгнули из вагона и убежали в лес через воду. Обсушились и более осторожно пустились с молитвою в путь обходили г. Львов и Пасху Христову встречали в лесу.

Усердно молились Богу, была у нас иконка, которую мы прикрепили к дереву и зажгли свещу и усердно пели канон Пасхи наизусть. Проходили мимо нас дети и нас не заметили,  ходили в деревню христосовались и нас угощали, 26/IV по ст. стилю благополучно перешли границу под Почаевским монастырем. И радости нашей не было конца открыто днем мы пришли в город Каменец-Подольск, в столовой покушали и пошли на регистрацию, нас зарегистрировали и отправили по направлению в Курск.

В Коренево была гражданская война, и мы переходили фронт пешком: заходили к родным в село Благодатное.

1918 г. 28 апреля по ст. стилю в Благодатной нас накормили и проводили в г. Льгов.

50 километров пешком и благополучно прибыли в Курск. Комендант нас направил в Самару один товарищ слез раньше, а Трифилий Сер. Пиминов и Лисов Ф.А. в Сызрани, а я приехал в Самару один, зашел в управление воинского начальника для регистрации: и дежурный направил меня в Кинель и Бобровку, куда я благополучно прибыл.

Какая радостная встреча сперва с детями, а потом с супругою, радости не было конца. Помылся в бани, угорел, болела голова

Это было 4го мая 1918 г. день пятница по ст. стилю. 5го мая в субботу садили бахчу, и потекла семейная трудовая любезная и спокойная жизнь.

Брат Василий Н. работал в кооперации: купили жнейку, самосброску подготовлялись к жнитву, урожай был хороший. Работы было много и посеву было много, работали с раннего утра до поздней ночи. О дележки с братом не думали. Выступали на собраниях за мирный крестьянский труд.

15 октября по н. стилю пришли советские воины, село Бобровка подчинилась новому режиму, и я был избран заведующим председателем Бобровского и Спиридоновского  потребительского общества. Брат торговал в своей лавки: удивлялись воины нашей торговли. После брата мне представилась обширное поле деятельности в кооперативном строительстве. В ноябре был съезд уполномоченных, где я был делегатом и участвовал в работе съезда. Избран был Колотилин.

1919 год усиленно работал в кооперации и собирал зачетные квитанции и по ним привозил товары и собирал налоги и паи, встречался с Куйбышевым В.В.

В июле месяце родилась дочь Мария день Ангела 22 июля, крестный отец Иван Васильевич Пашков и кресна Анастасия Ефимовна.

В октябре 1919 г. на съезде был избран в ц. правление многолавочного потребительскаго общества «Народная Воля», работал совместно с Токаревым М.И. и Виноградовым Е., и был председателем центрального правления Народной Воли.

А райпродкомисаром Юдушкин А. и Павлов-Лазарев С.М. от Рабкрика Богомолов Ф.М. от которого получил похвальную грамоту за успешную и трудовую работу.

Жил один в Самаре на улице Венцека  дом № 40-42 где было Правление и магазины.

Бобровских членов кооперации посылали на лошадях за солью в Баскунчак. Привезли в Бобровку 1000 пудов соли для всего района. Нелегко досталась эта операция.

1920 год была хлебная разверстка, вывозили все излишки хлеба. В марте я заболел сыпным тифом: врачи хотели положить меня в больницу, но моя супруга А.Е. не дала, сказав, что я буду ухаживать сама дома перед самой Пасхой. Был кризис и я остался жив. А Лев Ив. врач умер в ванне.

В апреле съезд уполномоченных проходил без меня  и меня в правление не избрали по причине болезни, избрали Ст.Ст. Пелевина.

В мае 1920 го года был избран в заведующие Бобровским отделением многолавочного потребительского общества «Народная Воля», работал в магазине и дома и везде успевал.

1921й голодный год, в августе был послан на заготовку хлеба с шестью вагонами товаров в г. Семипалатинск, в большом городе был только один христианский Старообрядческий дом и в нем я поселился не без труда.

Сдал товары в кооперацию, наменял хлеба на свои вещи и благополучно прибыл в Самару, за сданные товары получил два вагона ржи.

В ноябре стали собирать деньги на заготовку хлеба в Ташкенте. Набрали денег шесть сундуков  по три пуда в каждом и поехали в Ташкент в количестве восьми человек, в том числе шурин Семен Ефимович. Под Оренбургом попали в занос, стояли четверо суток и голодовали. Ходили отрывать занос, много людей померло, чудо было с Афанасием Пав. Поповым из села Бариновка. Он слез из вагона оправиться, а поезд ушел и он остался среди поля раздетый зимой. Поезд не смог взобраться на изволок и стал спускаться обратно и доехал до Попова Аф. и остановился, он перекрестился и сел в свой вагон: уполномоченные из Оренбурга вернулись обратно. В Ташкенте все заболели желтухой, и мне пришлось носить деньги на своих плечах все восемнадцать пудов. Но так как все деньги в Оренбурге были подобраны и упакованы, то мне не трудно было сдавать их, и я получил два вагона — две тысячи пудов урюка.

1921й тяжелый голодный год мы пережили без ущерба, так как оба с братом работали усердно не покладая рук. Нелегко было прицепить четырехосный вагон с двумя тысячами пудов пшеницы и доставить его в Кинель из Актюбинска, но нам Бог помогал и творил чрез нас великую свою милость и человеколюбие за нашу усердную молитву и благодеяния.

1922 год. Тихо и мирно разделились с братом, брату хороший дом после Батовых, а мне старенький после Жидкова А.В. Нелегко было достать семян пшеницы для вспаханной земли, и здесь нам Бог помог, на нашем заявлении о выдаче семян было шесть отказов. Я обратился с просьбой к заведующему Губземотделом т.Лычеву Ивану Акимовичу, который написал на моем заявлении «Выдать триста пудов семенной пшеницы из Богатовского элеватора». И я получил несмотря на то что мешков не было, мне поверили 75 мешков затарили и вынесли к линии ж.дороги, где проходят поезда. Сложили и стали караулить и дожидаться, чтобы приезжали за семенами. Много семян в Бобровку не попало, а прямо сеяли их в землю и получили хороший урожай.

15 го июля родился сын Илия, а супруга моя А.Е. чуть жива осталась. Строили себе дом на старом своем местожительстве, плотником был христианин Павел Вас. Зверев.

1923 й год усиленно работал в кооперации.

1924 й год организовали сельхоз кооперативную артель Бобровскую первую маслодельную – сыроваренную артель. Родился сын Петр.

1925 год родилась дочь Наталия, а сынок Илия сильно болел. Бог послал врача Черенкова Н.В., он выписал лекарство, и сын выздоровел.

1926 г. умерли сын Петр и дочь Наталия мокрый год дожди залили. Хлеб был сырой дешевый.

1927 год судебный год. Был арестован и сидел в тюрьме, а супруга Анна маялась с уборкой урожая. 10 го ноября освободили из тюрьмы, занимался с детями, строили школу, купил 15 ульев пчел.

1928 год разрезали землю на 8 полей с травосеянием, ухаживал за пчелами и ели свой мед, пчелы стояли в саду у Семена Вас. Ерискина. Родился сын Михаил.

1929 г. началось раскулачивание. Занимался сельским хозяйством и своим животноводством. В артели не был избран и организовывал свою артель и вырезку земли в Умете со своими детьми и племянниками. Усердно молился Богу, чем навлек на себя гнев отсталых людей.

1930 год печальный. 23 января вызвали меня в сельсовет и оттуда не пустили. Началась ссылка, из тюрьмы посылали на работу, а с 1го апреля направили в г. Пермь на работы. На Пасху усердно молились Богу и усердно трудились.

1930 г. 28 февраля был осужден тройкой ОГПУ по ст. 58-10 на пять лет с конфискацией имущества, а семье оставить трудовую норму.

1931й год работал в Перми грузчиком, строителем и успешно учился на пом. бухгалтера.

1932 год направлен в Сибирь на ст. «Ерофей Павлович» на водонасосную станцию, работал коневозчиком и впоследствии счетоводом при швейной мастерской.

В сильные морозы ходили в баню.

1933 год работал в г. Свободном счетоводом У.Р.Ч., приезжал Берия Л.П. в тюрьме расстреливали виновных заключенных.

В декабре пришло мое дело об освобождении меня из лагеря с направлением на соединение со своей семьей, находящейся в г. Самаре на спец. поселке при ст. Кряж.

Дали мне за хорошую работу броню на скорый поезд и проводили с почетом.

Из Свободного до Самары я ехал 10 суток и Кинель проехал мимо,  сказали в Бобровке голод и там нечего делать.

Заявился к свояку Николаю Алексеевичу и Анастасии Ефимовне и к сыну Терентию, затем пошел на спец. поселок при станции Кряж. Явился к коменданту Полетаеву, который дал мне работу в бухгалтерии. Но я не долго проработал в бухгалтерии, дали мне отбойную норовистую лошадь на которой я возил воду.

В мае меня освободили со всей моей семьею и выдали мне неблаговидный документ. Старший сын работал бригадиром трактористов в Мордовии и пригласил нас к себе т.к.

в Самаре жить было очень трудно.

В июне я с сыном Илюшей уехал к сыну в Атяшево в птиц совхоз «Сараст», где меня встретили с радостью. Сначала я поступил на работу в «Заготскот» в качестве статистика.

В июле приехала к нам вся наша семья, и поселились мы в шестиквартирном доме.

С 1го сентября дети пошли в школу в Атяшеве, им тоже понадобилась квартира, учились они очень хорошо.

1935 г. Перешел на работу в птицесовхоз  «Сараст» в качестве экономиста плановика. Во время отпуска ездил в Самару в гости и за покупкой товаров, одежды. Был в селе Сырейка у тестя в гостях. Привез ему гостинец — три буханки белого хлеба, он разрезал и понес подавать милостыню. И глядя на меня, дивился, как я сохранил Веру. И сказал своей дочери Анастасии Еф. «Да будет тебе наставником и руководителем в твоей жизни Леонтий Николаевич».

1936 год усердно трудился и берег совхозную копеечку, за что нажил себе много врагов. Стали уезжать мои родные и звали меня с собой в Самару, но я не поехал, считая, что мне жить хорошо и ни в чем меня обвинить не могут. Когда нас много было родных в птицесовхозе, работать было легко, а кода разъехались, стало тяжело работать.

1937 год старшего сына Стахия взяли в солдаты, а Терентий имел две невесты, но жениться ему не пришлось. В январе 1937г. ездил в Пензу в Птицетрест для составления годового отчета. Был в почете по своей работе, а когда спросили верующий ли я, сказал что верующий и заметно было ко мне охлаждение вплоть до замены меня.

В мае арестовали меня и привезли в отделение милиции на допрос, спросили с меня паспорт, я показал паспорт мне выданный Атяшевским райотделением милиции. Следовательно, никаких подложных документов у меня не было, и меня освободили, но не долго. В июне я заболел и меня забрали и увезли больного, я полагал что жить мне не долго и я ни каких возражений о аресте меня не писал.

В июле отправили меня в тюрьму в Ардатов, где врач тюрьмы назначил мне лечение втирать утром и вечером «летучку»  и это продолжалось более месяца.

В конце августа вынесли тройкой ОГПУ постановление по ст. «А.са» на десять лет и отправили в Ивдель Лаг. Поездка была тяжелая, орудовали жулики, хулиганы, едва не сгорел. Из Ивделя проводили в Талицу на лесозаготовку, весьма тяжелая работа, день короткий, а выполнить задание надо. Обморозилось сразу 400 человек, но меня Бог спас, я обморозил себе палец на правой ноге, долго болел, а на работу ходил, сплавляли лес по маленькой речушке.

1938 год на работе в Талице много умирало, и я хоронил.

1939 г. на работе строитель, дневальный и жулики меня ограбили, назначен и отправлен большим этапом на Печеру по реке Вычегде, в барже ужасные условия, затем по ж.дороги до Печеры и «Кожвы». Работал на реке по выгрузке леса из воды, было очень тяжело.

1939 г. приезжали навестить меня моя супруга Анна Еф. и дорогая дочка Мария за благословением выйти замуж за Василия Никифоровича Рузанова. Я благословил ея за ее великий подвиг и желание хранить св. Веру. Она уже звала Никиф. Фед. папанькой и Марфу Ст. маманькой, по проискам и козням врага рода человеческаго не пришлось осуществить данное мною ей благословение.

1940 год работал на 107м километре в Лазарете, заведовал вещ. довольствием, встретился с Алексеем Ер. Ногимым, зима холодная спали в палатках при 60 гр. мороза.

Ложной телеграммой был вызван на освобождение, но освобождение не получил, и попал в ужасные тяжелые условия работая зав баней и прачечной.

1941 — 1942 г. на Печере в «Кожве» работал в продовольственной хлеборезки, вещдовольствии, и был искушаем врагом — диаволом.

1943 г. в Котласе на реке Двине строили мост в тяжелых условиях.

1944 г. заболел «Пелагрой» от недоедания и попал в лазарет, немного поправился и работал в вещевой каптерки. Был на комиссии, врач признала меня неспособным к труду и тройка ОГПУ вынесла постановление освободить и направить меня к своей семье.

С Петром Ивановичем усердно молились и в канун Пасхи пели службу и канон наизусть.

1944 г. в июне прибыл в свою семью в г. Куйбышев и в Петров день усердно молился Богу в приходе Никифора Федоровича. Ни в Куйбышеве, ни в Кинеле не прописали, пришлось поступить на работу в Кротовский Птицекомбинат. До 8 сентября работал плотником с зятем Федором Сидоровичем и еле еле кормился, хлеб был дорогой, а паек маленький, но службу Божию не оставлял.

1945 г. и до 8 ноября 1946 г. работал зав убойным цехом и холодильником и попал под суд по ст. 82 г, переквалифицирован на ст.109. Два раза возили в Сызрань при самых тяжелых условиях и только Божие Блаволение хранило меня.

1947 год встречал в Сызранской тюрьме, 31го января судил меня Кротовский народный суд и вынес оправдательный приговор.

Прокурор не доволен решением суда и обжаловал в областной суд, но областной суд утвердил постановление Кротовского нарсуда.

1947 г. 1го марта поступил на работу в Куйбышевский Птицекомбинат в качестве экспедитора и снабженца, усердно работал и не пропускал ни одного праздника службы Божией.

1949 г. 16 декабря положили в больницу на операцию желудка, спайка кишечных желез, делали операцию Баранов Ф.А. и Пранова София Ев. Операция прошла благополучно за исключением ниточки, благодаря которой и образовался свищ и туберкулез, и я долго ходил на перевязку и числился в туберкулезном  диспансере.

1949 г. ходил осматривать дом на слом для моленной, сильно перетрудился и лежал в своей квартире с повышенной температурой.

1949 — 1951й годы работал в Куйб. Птицекомбинате экспедитором и снабженцем и не пропускал ни одного праздника службы Божией.

1952 г. во время отпуска в августе месяце ездил в г. Астрахань с Илией Кар. по приглашению меня на пост отца духовнаго, ходили они к уполномоченному но он им не разрешил по причине моей судимости, я еще не был реабилитирован.

С 29/IХ 1952 г. по 16/IV 1953 работал начальником снабжения и сбыта.

1953 г. после увольнения трудился на даче, строили избенку и усердно молился Богу. Ушли с квартиры А. Кузьминой 31/VII 1953 г.

1953 г. с 1го октября поступил в промартель Металлопром Комбинат в качестве агента по снабжению, прописался на кв. к брату В.Н. на ул. «3го июля» 31/VII 1953г.

1954 – 1957 годы усердно работал и пять раз награждался подарками, деньгами и почетной грамотой. 10 декабря 1957 г. в связи с уходом на пенсию уволен с награждением ценным подарком — часами и почетной грамотой.

1958 г. трудился на даче и в июне месяце ездил в гости в Благодатную и Пушкарную, где усердно молился Богу с Григорием Тимоф. Гронечем, а назавтра 10 июня

весь день пробеседовали о церковных делах у Андрея Дмитр. Реброва.

На праздник Св. Троицы и в субботу молились вселенскую панихиду в Москве, ночевал у Анны Вас. Жидковой. На Троицу прямо со службы ездили с Татьяной Булаевой в «Лесное» к двоюродному брату Феодору, у него угощались, обедали в пять часов, и я у него остался ночевать. Спал в отдельной квартире обставленной иконами, помоляся Богу спал спокойно. Рано утром в понедельник день святого духа пошел на трамвай №46, который довез меня до преображенскаго кладбища к нашей моленной, где я усердно молился и после молебна просил выслушать меня о положении Куйбышевской Поморской Церкви. Они согласились, и я разложил все свои документы на столе,

В.Н. Хвальковский просмотрев их, стал делать доклад  и о самокрестах, а в конце стал просить меня, чтобы сделал обширный доклад, как участник многих собраний по данному вопросу.  Но я отказался заниматься таким делом, от которого успеха не будет, считая, что их не убедишь, и ни какого письменного определения не получил.

23 апреля 1959 г. родился внук Александр Михайлович.

1959 г. 11 ноября скончалась моя супруга раба Божия Анна.

Упокой Господи душу усопшия рабы своея Анны Вечная память. Вечная память. Вечная память молились погребение усердно, были все родные и много знакомых Был Н.о.д Евдоким Яков., Н.о.д Иосиф Зин. с братией, Филимон Иванович.

Болела болезнь «рак» в правой груди предлагали ей отрезать грудь, но она не захотела и стала жертвою «рака».  И с тех пор благочестно вдовствую.

1959 год 15 ноября состоялось собрание христиан по вопросу о самокрестах в доме Александры Парамоновой. Делали доклад  отцы и духовные Иосиф Зин. и Никифор Фед. о поездке в Москву. Иосиф Зин. доложил что в Москве мы молились вместе, читали оба  Иосиф З. и Никифор Ф. и ни кто ни какого порицания им не вынес. Вследствие чего они и не положили примиренческий начал, что и подтвердил Никифор. Федорович.

Второй вопрос еретик ли Матвей Андреев — Филимон Ив. утверждал что Матвей Андреев еретик, а Иосиф Зин. с этим не соглашался, так как были соборы за его принятия и в особенности в письме А.А. Надеждина и к примирению не подошли.

1959 г. в декабре по приглашению Уфимских христиан поморцев, приемлющих брак, ездил на торжественное богослужение престольному празднику Николе святителю, где провели торжественную службу и беседу о укреплении Веры Христовой.

Феодор  Иванович Семенихин убеждал Михаила Ст. Лазарева, он согласился, но не выполнил своего согласия. Купил канонник — 70 канонов за 50 рублей.

1960 год по приглашению Челябинских христиан ездил на праздник Успения Пресв. Б-цы. Торжественная служба, молебен, общий обед, отдых и беседа о укреплении Веры.  Председателем собрания избран Потапий Савельевич Мокеев а секретарем я.

На мое предложение записать характеристики присутствующих отказано  делал доклад  о положении Куйбышевской церкви и самокрестах, доклад  принят к сведению.  Присутствовали Уфимский Матфей Сем. Буйских, Курганский отец духовный Внифантий Иванович доблагословили в отцы духовные Михея Романовича, Петра Семеновича. Много было речей о Курганском раздоре, но вследствие не явки противной стороны вопрос оставили открытым.

Первого декабря 1960 г. получили квартиру на «Безымянке» со всеми удобствами.

1961 год в сентябре ездил в Ташкент на поминовение раба Божия Романа, опоздал молился панихиду с Марией Мих. Володиной.  Вечером всенощная, утром часы и молебен и беседа о укреплении Веры Христовой. Проводили с гостинцами.

30 августа 1961г.  родился внук Георгий Михайлович.

1962 год по приглашению Ширягиных – ездил в Саратов на погребение отца духов-наго раба Божия Трифона а также и на сороковой день, и на выборы отца духовнаго.

Избрали Евдокима Як. Кускова при моей настойчивости.

1963 г. по приглашению Евдокима Як. ездил в Хвалынск на погребение рабы Божий инокини Марины а также и на сороковой день, молились торжественно.

1964 г. 17 июня Никифор Ф. и Филимон Ив. прощались,  целовались, а начала

не положили.

1964 г. по приглашению отца духовнаго Петра Ивановича Перевозкина ездил в Караганду на поминовение рабов Божиих Василия и Иова, усердно молились и беседовали, был Тит Никитович.

Заезжал в Курган к отцу духовному Внифантию Ивановичу был у них на собрании, слушал их речи и сам выступил. Заезжал в Уфу к старцу Матвею Сем. Буйских беседовали с отцом духовным Михеем Романовичем Егошиным.

Докладывал, что в Куйбышеве существуют три прихода одной Веры, и на воссоединение надежды нет, ездил в Хвалынск на поминовение матери игуменьи Марины и в Чистополь за книгами.  С Божией помощью закончил и 64 год в мире и благоговейности.

1964 г. 11 августа ездил в Ташкент к Марии Сем. на поминовение раба Божия Романа   и беседовали.

1965 год написал и послал 44 поздравительных писем с Великим христианским праздником Рожества Христова,  Обрезание Господня, Василия Великаго и Богоявле-ния Господня с лозунгом еже себе нехощяши другому да не сотвориши.

Письма наверно все получили: но не все ответили. И поздравительных писем со Светлым Христовым Воскресением и ненавидящих нас простим вся Воскресением, послал 50 писем, а ответов получил меньше.

Начало моей духовной деятельности нужно отнести к 1905 г., где я оказался на соборе в г. Самаре, рассматривали три вопроса: 1 — о принятии федосеевцев и филиповцев: постановили принимать без повторения крещения,  вопрос 2 — о самокрестах: постановили смотреши ради да крестятся  и вопрос о отлучении Токарева Григория Евд. за непоклонение отцу образу вынесли отлучение.

В 1909м 30 января в пятницу под субботу мясопустную родительская панихида ни мои родные, ни я, ни родители Анна Еф. не учли это и совершили брак, когда не должно бы совершать. Но мне Бог помог совершить сверхъестественное, и наше супружеское ложе не нарушено было беззаконием. Моя супруга Анна Еф. несколько раз обращалась к своим родителям, которые улеглись спать у нас в головах на полу «Простите меня Христа ради», ей отвечали, Бог простит, а на утро мы встали целомудренными. Свахи наши обижались на родителей, что они улеглись спать у нас в головах, поэтому некоторые ревнители не имели право осмеять наш брак. В 1910м в июне при рождении дочки Акулины много пришлось употребить силу Веры, и усердную молитву которые не допустили нас до осмеяния, а от холеры меня Бог спас.

В 1911м при выемке жребия из кувшина сила крестнаго знамени совершила свое чудо жребий оказала дальним (счастливым).

В 1915м сила молитв старца Феодора оказало свое действие цел и невредим вышел из плена по его пророчеству.

В 1919м году родилась дочь Мария, которая с малых лет имела Веру, и упование на Бога и Бог ей помогал переносить великие трудности и достигнуть совершенства. Обездолена была ее супружеская жизнь, умники нашли ее жениху Василию другую невесту, и она горько плакала. Вышла замуж за христианина, жила с ним только один месяц, он потерял свою голову на фронте и она благочестиво вдовствует.

1921 голодный год, но Бог нас хранил.

1922 г. родился сын Илия. Был болен, но Бог послал ему здоровье.

1924 г. в великом посте приехал к нам в с. Бобровку настоятель духовный отец Сергей Андрианович Дергунов принимать на исповедь, его помощник Петр Д. Садов-Власов наученый Сырейскими и Чернореченскими вожаками сказать Сергею Андр. что ты еретик за то что принял самокрестов, С.А. ответил во первых что я не еретик и исповедую чистую христианскую Веру старообрядцев безпоповцев поморского брачного согласия и принял их с согласия своего городского прихода и на основании Божественного писания Кормче л.224 и Никоннчер Гир л.563. Поэтому прошу вас не еретичить меня, а подождать до собора, если же останешься при своем упорстве, то я снимаю с тебя благословение, и ты моим помощником не можешь быть. Он сказал, что остаюсь при своем мнении.

Тогда С.А. предложил избрать другого ему в помощники, первый кандидат оказался я, ко мне обратились с подручниками, прося меня стать помощником отца духовнаго С.А. но я отказался, ссылаясь на молодость — 34 года и не готовность к этому великому делу. Также для того чтобы снять благословение нужно 12 отцов и поэтому я воздерживался: обратились с просьбой к Трифону Васильевичу, который не смог отказаться и был избран и благословен, а Петр Дм. остался без паствы и долго он хлопотал о восстановлении отца духовнаго. Было его заявление на соборе в Саратове в 1926м году по письму Авдея Еф., а кто подал заявление Садову неизвестна, а самого Садова и П.Д. на соборе не было, а заочно такие дела не решают.

В конце года состоялся собор в Самаре по вопросу о самокрестах. К единомыслию не подошли, ушли с собора приезжие  из окрестных сел: Черноречье, Сырейка, Винновка — 11 человек и вынесли решение, что Матвеевцев перекрещивать, что Чернореченские отцы и перекрещивали, и им не представлялось возможности  отступить от своей ревности, а Самарские христиане за ними не пошли и получился раскол.

Избрали защищать перекрещивание Винновского христианина Филимона Ив. Вяткина, странно Димитрий Рузанов перекрещивал он и должен защищать свою позицию, а не прятаться за спину Филимона Ив., и благословил Ф.Ив. только на это дело, а не во отцы духовные, благодаря чего Ф. Ив. свободно уехал из Винновки.

1925 г. собор в Саратове 1й вопрос доклада с мест без подготовки сделал Сергей А. о самокрестах, происходящих от Матвея Ан. Много было речей и за и против, но к единомыслию не подошли.  По примеру бывших соборов, нужно было отложить решение собора, но ревнители настояли решать. Вынуждены были придти к голосованию, что не допустимо. Из 78 уполномоченных голосовали 67, за резолюцию  Чуева 35 г. за резолюцию Яксанова 22 г. и за Бочкарева 10 г. воздержавшихся 11 г.  Поступили опрометчиво, не считаясь с законом.

Председатель собора И.М. Кокунин предложил Сергею Ан. и Василию Ивановичу признать свою ошибку, положить начал собору и вы останетесь во своих должностях.

Они послушали совета председателя, взяли подручники и положили начал собору ради мира церкви. И председатель И.М. Кокунин выступил с большой речью о мире церковном и попросил противную сторону положить начал, в противном случае вас отставим и они положили начал о мире в церкви, чтобы больше не враждовать.

Но этого не напечатали.

1926 г. собирается собор опять в Саратове в сентябре месяце. Самарский вопрос о невыполнении решений собора 1925 г. Постановили: нарушение Саратовского собора 1925 г.  Самарскими христианами не подтвердилось.       В целях соблюдения мира и единства подтвердить решение собора 1925г. по вопросу о самокрестах Самарскаго района произвести подробное и тонкое исследование Самарскаго вопроса и представить результаты этого исследования на Третий Всеросийский собор для окончательного решения и до этого не делится, но этого не записали.

Были два собора в Сырейке при участии С.В. Рязанова, Прохора Яков. Рогова

и других, в моленной обсуждали женщин Прасковью Никифоровну Лицовову и Евдокию Ив. Солодовникову  за беззаконные браки их детей в пяти степенях духовного родства.  Мне пришлось жарко выступить в защиту их словами: кто не грешен, берите камни и бейте их тем навлек на себя недовольство христиан и я их укорял за плохое воспитание детей и спрашивал почему нет в моленной ваших детей.

Второе собрание было во дворе Ефима Ивановича, где организовывали сельско хоз кооперативную артель, ни каким отлучением не подвергал, а будучи на свадьбе Матрены Еф. вместе молился и был за столом у Лаврентьевых совместно со своим тестем Ефимом Ивановичем.

В 1935 м году приезжал из Мордовии в Куйбышев в гости, был у тестя в гостях, который очень рад был видеть и заметить во мне истинного христианина соблюдающего законы церкви, и дочери своей Анастасии Еф. наказал следовать за мной.

В 1940 м. на 107 километре в лазарете с Петром Ивановичем Перевозкиным славили Христа.

В 1944 м на Петров день усердно молился у Варвары Иванов. в приходе Никифора Фед. не вдаваясь в рассуждения кто прав кто виноват.

В 1946 м году в доме Иосифа Зиновьевича Романова меня не было, был Василий Кипр. Чуев и слезно просил Никифора Ф. о примирении, беря всю вину на себя, но примирения не состоялось по причине властолюбия.

В 1951м году у меня в квартире наши отцы духовные целовались при участии Евдокима Яков., но целование свое не осуществили.

1952 й по приглашению Астраханских христиан ездил в Астрахань с Ильей Карпеевичем куда приглашали меня на пост отца духовного.

1953 й  было собрание у Марии Ф. Сычевой, но к примирению не подошли, горели страсти у отцов духовных, хвалились своею правостию, а о мире церковном не радели.

1954 й собрание в доме Семена Яков. разбирали развод сына Ив. Мих. Костина, а о мире и единении уклонились.

1956 й большое собрание в доме Марии Ф. Сычевой на повестке дня было 10 вопросов. Была прислана делегация с просьбой присутствовать на соборе, но наши отцы отказались и на собор не пришли, я вручил собору свой письменный доклад о единении, который одобрен и признан полезным для мира церковного. В тот же день 8го января получили из Москвы утешительное письмо, которое читалось на соборе.

Во всех этих делах да поможет вам Господь Бог, днесь прославляемый за пришествие в мир ради спасения нас живущих в мире и согрешающих; но не отступающих от св. церкви. Мы же в день ваших работ будем возносить молитвы за вас.

1958 й в июне на Троицу был в Москве и делал доклад о положении Куйбышевской церкви, В.Н. Хвальковский просил меня написать обширный доклад о самокрестах, но я отказался в виду того что ни кого не убедишь.

1959 й  15 ноября на собрании у Александры Парамоновой была сплетена такая сеть на Евдокима Як., что он будто бы проклинал Дионисия Вас. Батова. Я запротестовал, что этого не могло быть это ошибка, но она подорвала авторитет честнаго отца духовнаго Евдокима Як., примирение не состоялось.

В декабре по приглашению Уфимских христиан был в Уфе с Федором Ив. Семенихиным, Мартианом Ник. Куликовым и Михеем  Романовичем Егошиным и другими.

Ф. Ив. Семенихин сказал, что вопрос о самокрестах сложный его разбирать осторожно.

1960 год  по приглашению Челябинских христиан был на празднике Успения Пресв. Б-цы, был избран секретарем собрания и делал доклад о самокрестах и ни кто меня не критиковал, доклад принят к сведению.

1960 г.  4го января было составлено большое послание на 8 листах и послано в Москву, на котором резолюция: «Мы получили в сочельник послание ваших общих отцов Никифора Фед. и Иосифа Зиновьевича единое общее и возрадовались мы здесь великою радостию за единство обоих отцов: надеемся что дальше постепенно будет достигнут общий мир. Иосифу З. за большие труды и Никифору Ф. за его благоразсуждение и правильные действия  кланяемся до земли». 7/1 1960г.

1960 г. по приглашению Якова Кир. Яшина приезжал к нам из Уфы добрый старец благочестиваго поведения уставщик и головщик Уфимской церкви Матфей Сем. Буйских.     Филимон Ив. читал письмо преподобного отца Феодора Студита к Феоктисту Пустынику  гласящее «Заповедь Божия повелевающая нам любить друг друга и при том так что бы полагать душу друг за друга, побудила меня духовный брат опять написать к тебе ибо я забочусь о твоем спасении и слышу что между вами и другими братиями происходит раскольническое несогласие не малое, но весьма сильное: так что паства разделилась на две противоположные части, из которых нападает одна на другую и удаляется от взаимного общения.  Все это дело сатаны древнего человекоубийца и великий соблазн. Виновник разделения предстанет на суд! Как ты будешь оправдываться, отвечая за такое общество. Хотя бы ты совершал дела Иоанна Предотечи это лишит тебя царствия Божия если не предупредишь исправление».

Прощение и начал положили мирный Никифор Фед. и Филимон Ив., потом положили общий начал все присутствующие за исключением Якова Кир. и Аси, которые искали победы, а не примирения.

1965 год заболел гастритом. С 19 по 24е февраля 5 суток не мог пропустить в желудок ни крошки хлеба, ни капли воды, оказалась закупорка горла, которую мне прочистили, и я стал кушать и пить, но явилась другая болезнь опухоль на пищеводе, которая меня мучает, и посей день не дает мне покоя. Я начал таять и догорать как свеча воска драго.

Тридцатого июля собирался поехать в Москву, но не поехал не вследствие болезни, а не захотели принять участие в этом благом деле  Духовные отцы, которых я просил. Что если сами не можете поехать, то напишите об этом и объясните свое положение, свое благословение на отечество, кто и когда и кем благословлен и при каких обстоятельствах.

Ни Филимон Ив. обещал написать но не написал ни Иосиф Зин. сослался на свое большое послание от 4го января 1960 г. и больше ни чего он добавить не может, а о их благословении как будто бы в Москве знают и ничего не написал. А Никифор Фед. не доволен моим вмешательством, говоря, «Что горбатого выправит могила и что не надо беспокоиться и не брать на себя тщетный труд». Предложение Фаины Дмитриеввы просить отца духовнаго  г. Москва Феодора Ив. Семенихина приехать к нам выслушать  нас и вынести свое заключение кто из нас прав кто виноват — для одних Москва слаба и как будто бы служить примером не может, а другие мало нуждаются в приезде Ф.И. Семенихина.

29 июля я послал большое письмо в Саратов Кускову Евдокиму Як. с нарочным с племянником Семеном Васил. который вручил ему в Саратове в руки а будет обсуждаться в Москве  или нет неизвестно. Жду от Евдокима Як. письмо о поездке в Москву какие были суждения и решения по поставленным вопросам.

Мое семейное положение по состоянию на 2е августа (20 июля) на ильин день.

Имел от рождения десять человек детей. В настоящее время имею два сына и дочь.

Два сына Терентий и Илия холостые погибли на фронте отечественной войны  Терентий под Берлином за несколько дней до окончания войны, а Илия под Сталинградом.

Четыре младенца умерли в младенческом  возрасте и один выкидыш.

Старший сын Стахий год рождения 1911 женат на христианки Лидии Ивановн. Имеет большую семью в 13 человек, и благодарят Бога, имеет обучение Солевому пению и усердно поет за службою Божией.

Выдал дочь свою за христианина Анатолия Анд. Коновалова.

Дочь моя Мария Л. год рожд. 1919 выходила замуж за христианина Александра Ильича Полякова муж ея погиб на отечественной войне. Жила с мужем при законном христианском браке всего только один месяц в мае поженились, а в июне его взяли на войну, и он там положил голову свою. Она благочестивая вдовица имеет законного сына Льва Ал., который получил высшее образование и принес своей матери и нам печаль, взяв  замуж нехристианку. Сама она получила высшее образование и благодарит Бога.

Младший сын Михаил год рожд. 1929 имеет высшее образование инженер-строитель.  Женат на христианке с высшим образованием имеет двоих сыновей Александра

5ти лет и Георгия 3 года. И я живу вместе с ними в благоустроенной квартире, они меня почитают и стараются угодить мне. Не препятствуют мне идти на богослужение, чему я любитель, службу Божию пропускать не имею привычки.

Начал управлять уставом службы с 10 летнего возраста остался сиротой без отца 8 лет и без матери 17 лет и не пошел скользкими путями скорой наживой а усердно трудился и зарабатывал себе честь и славу как в общественном положении а тем более в Богослужении почему Ефим. Ив и отдал за меня свою дочь Анну Еф.

На войне меня Бог хранил: и в плену в лагере «Шаморин», «Фельдбахе» и «Гарте». Бог помогал мне и в пути бегства также хранил, потому что мы усердно молились Богу и все препятствия  прошел благополучно и раскулачивание перенес без ропота.

Ссылки две перенес безропотно как должное по воле Божией и под суд попал невинно, но суд меня оправдал, реабилитирован за обе ссылки имею документы о реабилитации.

Усердно служу уставщиком и головщиком в приходе Никифора Федоровича имею отцем своим духовным и болезную о нем, что он не имеет себе отца духовнаго и чем хочет оправдаться перед Богом пока неизвестно не любит продолжительной  службы ему хочется поскорее, а я любитель пополней и бывает от этого тяжелые разговоры отказался от вызова из Москвы Ф.И. Семенихина котораго упросила Фаина Димитриевна.  Недопустил до собрания беседы меня с Филином Ивановичем и на поездку в Москву заметив «Горбатого вылечит могила», и как будто бы я напрасно занимаюсь их убеждением. Ни Филимон Ив. когда мы были у него с Петром Герасимов., обещал написать свою автобиографию, но не написал, а также и Иосиф Зин. не захотел написать свою автобиографию.

Болею, но храм Божий посещаю, любитель знаменного солевого наречнаго пения, к сожалению сам не обучен: а своего старшего сына отдавал в обучение, и он твердо владеет солевым пением и посещает службу Божию.

Ни каким отлучениям или запрещениям или наказаниям или епитимии не подвергался. 

Совершенно трезв: ревнитель христианскаго закона и в особенности христианских браков с оглашением и почитатель правая веры. Имею общение с приходом Иосифа Зин. как не решенным вопросом о самокрестах.

Имею у себя в квартире полон иконостас икон и много книг как богослужебных, а также и канонических.  В том числе Евангелие Благовестное Евангелие Недельное, Евангелие на Престольное с меднами Евангилистами, Апостол и Евангелие служебные служебные две триоди постная и  цветная, шестоднев, октай 1го гласа, псалтырь следовательный,  псалтырь учебный, два часослова, 13 календарей, немного журналов «щит веры», сто глав  Трех Тол. Греч., Кормчая, Бароник. Кн. о Вере, Ефрем Сирин, Церковное око, и много других полемических книг. Имею несколько тетрадей копий посланных писем. Послал и получил писем с 1960 г. по ильин день 1965г.: послано 636 и на все имеются копии, а получил 477, а конверты не сохранились. Имею переписку по духовным вопросам с многими лицами и на этом заканчиваю свое рукописание.

Богу нашему слава ныне и присно и вовеки веком Аминь.

 

С почтением пребываю я к вам многогрешный.

ЛПашков (Подпись)

 

Написал черновик канона в записной книжки и дал переписать женщине христианки из прихода Иосифа Зин. Антонине Павловне Беловой как специалистки переписывать каноны: которая с трудом и тщанием выполнила работу канон со служебной миней 2го октября, а молитву священномученика Киприана с рукописной тетради может быт с ошибками.

Просим боголюбезных читателей и содержателя рукопись сию если заметите что либо неисправно, допустили ошибки, поставили не на месте точку или запятую или ударение или перенос: то просим вас не кляните, а простите нас Христа ради. И потрудитесь исправить ошибки, которые мы произвели, без какого-либо умысла, а по своему нерадению и лености, невежества и малого образования.

Преподобный отец Иоанн Лествичник пишет:

«Аще вникнув в сие рукописание обрящете что не исправно, или погрешено; но благ в совесть разум приемше, исправьте, а не кляните.

Человеческим бо и вы подлежите подобострастнем.  Или да сице реку, и сами требуете же милости и прощения от Бога и человек, тому же и нас да не несподобите, яко да купно общно подаст нам создавыи нас Бог милость и человеколюбие поне забвение и не разумие, надо всеми нами хвалится».

Книга Лествица лист 310 на обороте и лист 311.

Простите меня грешнаго раба Божия Леонтия и помолитесь о мне грешнем болящем болезнею опухоль пищевода Леонтии.

С почтением пребываю я к вам много грешный.

ЛПашков (Подпись)   

 13 окт 1965г умер. (Последняя запись сделана другим почерком)

Е.Ф. Фурсова, А.И. Голомянов «Поморцы Сибири»

Страничка из жизни поморской общины г. Новосибирска

Наставником христиан-поморцев города Новосибирска на общем собрании общины в 1976 году был избран Родион Иванович Опарин. Он был утвержден в этом звании Высшим Старообрядческим Советом Литвы, который объединял в то время поморцев Советского Союза. Опарин заново организовал приход в Новосибирске и зарегистрировал моленный дом. При нем число прихожан значительно увеличилось (до двух тысяч человек). Родион Иванович Опарин родился в 1905 годы в нынешней Кемеровской области, в селе Георгиевка. Его отец принимал участие в работе 2-го Всероссийского Собора старообрядцев-поморцев. Родион Иванович был участником Великой Отечественной войны. Скончался в 1995 году.

После Родиона Ивановича наставником общины до 2004 года был Елисей Васильевич Разживин. До этого он 40 лет проработал на лесоповале в Томской области и был одним из самых знатных лесорубов в СССР, выполнял за смену более 10 дневных норм. После его смерти в 2004 году на 95-м году жизни, в общину стал приезжать из города Темир-тау Кемеровской области отец духовный Андрей Петрович Саблин, который совершал таинства покаяния и крещения несколько раз в году. Андрей Петрович родился в 1954 году, работал бурильщиком на шахте, а выработав подземный стаж 50 лет, вышел на пенсию и посвятил себя служению Господу (на службу его благословлял в своё время его духовный наставник Р. И. Опарин). В 2011 году, в возрасте 56 лет Андрей Петрович скончался (сказалась тяжёлая работа в шахте). Незадолго до смерти Андрей Петрович благословил на служение наставником своего младшего брата Саву Петровича Саблина, который теперь приезжает периодически в Новосибирскую поморскую общину и духовно окормляет её.

В 2020 — 2021 гг. в общине пока никто не болел вирусом. Дважды молились: читали канон от моровой язвы. Сначала взяли канон из интернета, а потом из календаря за 2021 г. Первый раз молились в конце 2019 г., второй раз — по осени 2020 г. В 2020 г. получили письмо от наставника из Петербурга В.В. Шамарина с просьбой не собираться большим числом, но молиться малым. До января 2021 г. молились по обычаю в ночь с субботы на воскресенье и в праздники 6 — 8 человек. Сейчас приходят 12 — 15 человек. В общине появились молодые старообрядцы-студенты ВУЗов, которые учатся и не забывают участвовать в службах по выходным и праздничным дням. Несколько человек из общины обучались на духовных курсах в Санкт-Петербургской общине, в том числе нынешняя уставщица Наталья Георгиевна. Богослужения начинаются обычно вечером в субботу и продолжаются с короткими перерывами всю ночь. Недавно община отремонтировала моленный дом, что стоило больших усилий и денежных вложений. Есть надежда, что новосибирская община не прекратит своё существование, а будет развиваться и дальше.

Е.Ф. Фурсова, А.И. Голомянов

Павел Половинкин «Служение Богу»

В 2021 году исполнилось 110 лет со дня рождения о. Киприана Николаевича Кукушкина (1911 – 1990) – наставника Куйбышевской поморской общины, члена Духовной комиссии при Высшем Старообрядческом Совете в Литве и РС ДПЦ.
Киприан Николаевич родился 31 августа 1911 г. в с. Канадей Симбирской губ. в семье глубоковерующих христиан-поморцев. Крещен был во младенчестве наставником Ефимом Кузьмичем Романовым. С юных лет он начал изучать Священное Писание и практическое служение, посещая богослужения местных староверов – поморцев в с. Пановка.

В молодости Киприан Николаевич полюбил девушку-никонианку, но отец Николай Абрамович категорически запретил такой брак и выбрал из христиан с. Пановки Феклу Ивановну, которая и стала его единственной и законной супругой.

Киприан Николаевич был участником Великой Отечественной войны 1941 – 1945 гг. Награжден орденами и медалями. После войны проживал в г. Куйбышеве, работал на производстве, был высококвалифицированным слесарем, активно участвовал в жизни Куйбышевской общины.

После смерти жены он поселяется при молитвенном доме, полностью посвятив свою жизнь служению Господу.

В 1969 году был избран и при полном собрании верующих благословлен на наставническое служение духовным отцом Василием Григорьевичем Болтаевым при наставниках: Н. Ф. Рузанове, И. З. Романове и Ф. И. Вяткине.

Немало личного труда Киприан Николаевич вложил в приобретение и благоустройство молитвенных домов. При нем в молитвенном доме Самарской общины служились повседневные службы, на которых получили хорошее практическое образование многие клирошане. Он проявил широкую деятельность по объединению двух разрозненных самарских общин. Участвовал в работе старообрядческих соборов в Вильнюсе в 1974 и 1988 гг. На последнем был избран в члены Духовной комиссии.

Малоизвестный факт из духовной жизни Киприана Николаевича – он носил на груди три больших медных иконы. По староверческой традиции так иконы не носят, но он их носил как вериги, даже гайтан от них врос у него в шею.

Все свободное время Киприан Николаевич проводил в работе с книгами. Делал выписки из Писания и правил святых отцов церкви на различные темы, составлял душеполезные и нравоучительные речи, собственноручно печатая их на портативной машинке. Сегодня это богатейшее наследие, в котором можно найти много полезного на все случаи церковной христианской жизни, составляет т. н. архив К. Н. Кукушкина.

Отец Киприан пользовался большим авторитетом среди наставников и верующих Куйбышевской области и других областей как достойный пастырь поморской Церкви. Имел духовных чад по Куйбышевской, Ульяновской, Саратовской и другим областям.

Киприан Николаевич скончался 6 июня 1990 г. Служба погребения состоялась в храме Куйбышевской общины, ее возглавил наставник Колесов Л. А. (г. Саратов) при участии наставников Хохлова В. В., Болтаева А. В. и большом стечении верующих из разных городов. День ангела 2 октября на память священномученика Киприана.
Интересны воспоминания об о. Киприане его духовной дочери Марии Швецовой.

Повествование 1-е.

Начинаю свой рассказ о дорогом моем отче. Когда я приехала первый раз к Киприану Николаевичу, мы стали знакомиться, я сказала, что меня зовут Мария (ударение на и), а он улыбнулся и сказал, что такого имени нет. Я удивилась: «Как?». А он сказал, что у нас была одна Мария это Богородица, а ты Мария (ударение на а). Отче никогда не мылся (по крайней мере сколько я его знала), но он был чистый и не было от него запаха старческого. Когда садились есть, он за столом почти всегда рассказывал о Боге и о святых. Он очень мало ел, и иногда приходилось его уговаривать, чтобы он хоть немного поел. Жил он в моленной, много труда вложил в этот дом. Опускал пол, чтобы можно было повесить паникадило. На доме не было креста, но однажды ему приснился сон, после которого он прикрепил крест. С виду вроде бы частный дом, а внутри его стараниями был настоящий храм. Там такая была благодать, что когда я заходила туда, у меня замирало сердце. На службе он стоял как вкопанный. Говорил, что перейти с места на место это грех. Бывало больной с температурой, а все равно вел службу. Вот поставят ему табурет, уговорят его присесть (что было сложно сделать), он чуть-чуть присядет и скорее встаёт. Вообще для него это была не работа (как иногда сейчас приходится наблюдать), а образ жизни.

Каждый день в 5 утра начинали молиться и до 8 утра. К 8-ми собирались люди и начинали молиться панихиды. Часам к 12 обедали. Потом занимались делами и после небольшого отдыха в15 часов опять молились. Потом ужин, а после него душеспасительные беседы. Киприан Николаевич очень много знал и нам рассказывал. Иногда пели его любимую песню «Гора Афон, гора святая». Примерно так складывался наш день. Но бывало и так, что приходилось откладывать моление из-за каких-то накопившихся дел. Очень много ему приходилось отвечать на письма. Кто-то спрашивал совета, кто-то помощи просил. Никому никогда не отказывал.

В 1989 г. мы всей семьёй приехали на исповедь, а нас встретила одна Мария Игнатьевна (она жила при храме, убиралась, готовила). Киприана Николаевича срочно вызвали к больному. Шел сильный дождь, и он пришел (тогда редко кто приезжал на машине за ним, все своим ходом) в первом часу ночи, а в 5 часов утра мы уже все молились.

Как-то Мария Игнатьевна отпросилась на один вечер домой, и мы остались с Киприаном Николаевичем одни. Вечером стали молиться. Читать тогда я по-старославянски не умела. Киприан Николаевич показывал мне что надо читать и я «читала». Как я читала? Но он не сделал мне ни одного замечания и даже виду не подал. А когда мы помолились, он повернулся ко мне, улыбнулся и сказал: «Ну вот, Манечка, мы с тобой с Богом поговорили». А потом, я думаю, он помолился за меня. Он за всех молился, кого Господь приводил к нему.

Когда я получила телеграмму о его кончине, то первая мысль у меня была о том, что я столько приезжала и жила там и не научилась читать. Потом я просила одного, другого научить меня читать погласицей, но то у людей времени не было, то у меня ничего не получается. С мамой молимся, она читает, а я не могу и повторить. Так и уехала домой ни с чем. Дома стала читать псалтырь и в какой-то момент даже вздрогнула от испуга, потому что начала читать погласицей. Это святые молитвы Киприана Николаевича мне помогли. О том, что он был не простым человеком мне многие рассказывали, и я не раз убеждалась в этом. В тот раз, когда мы с ним помолились, и я потом возвращалась домой, со мной произошло что-то такое, что тяжело описать словами. Когда я вышла из моленной и шла по городу, то у меня было такое чувство, что я откуда-то свалилась на эту землю, что людей я вижу первый раз. И мне неприятно смотреть как все суетятся, а то и ругаться начнут. Мне все не нравилось и хотелось спрятаться ото всех. Но потом, когда я приехала домой и сама окунулась в эту суету, все прошло. Что это было? Я думаю, что Господь таким образом мне показал, что я была в святом месте и молилась с великим подвижником. А на исповеди он задавал такие вопросы, что создавалось такое впечатление, что он все о тебе знает. Я потом маму спрашивала: «Ну откуда он это знает?
Я сама уже об этом забыла».

Повествование 2-е.

Общаясь с Киприаном Николаевичем, невозможно было не заразиться его верой. Моя мама ещё не знала о его кончине, но именно в этот день она твердо решила не есть мясо. Тетка моя рассказывала, что как-то приехала она в Куйбышев к Киприану Николаевичу. В городе стояла жара, давно не было дождя, но когда она перешла дорогу и зашла в частный сектор, где стоял моленный дом, там шел дождь. Она быстро пошла к калитке, и когда открыла ее, во дворе стоял Киприан Николаевич и молился Илие пророку. У них был небольшой участок, где они выращивали овощи и всех угощали. Посадили они как-то помидоры да каждую лунку перекрестили с молитвой, а под утро мороз, и у соседей рассада пропала, а у них нет. Как-то при мне у них работали два мастера, что-то делали с газовым котлом. Киприан Николаевич засучил рукава и стал работать вместе с ними. А потом я услышала как они разговаривали: «Вот что значит верующий человек, не кричит, не командует, а взялся ещё и помогает».

Он был кротким и смиренным человеком, но что касалось веры — очень строгий и в первую очередь к самому себе. Как-то он мне говорил, что надо молиться все службы и правило обязательно, а крестный стоит рядом и говорит: «Ну, вы же работаете, можете что-то и пропустить». Так Киприан Николаевич на него чуть-ли не прикрикнул, чтоб он замолчал. Вот один раз видела, как он рассердился. Ну да нам только скажи, что можно пропустить, мы и совсем перестанем молиться. После исповеди он взрослым давал минимум по пять правил, а у меня дети ещё маленькие были — получали по два правила. Мария Игнатьевна рассказывала, что когда она была ещё молодая (они молились в другой моленной), она перед службой в раздевалке спела частушку, а Киприан Николаевич услышал и сказал: «Вот когда отмолишься правило, тогда и придёшь в храм». При мне две женщины пришли и начали уговаривать его, чтоб он окрестил внука тайком пока невестка уехала. Невестка работала учительницей и была против крещения. Он отказался. Сказал: «Вот я сейчас окрещу его, а она приедет и выбросит крест, тогда Киприяшка (провел по шее) получит. Надо разговаривать с ней убеждать ее». Я не знаю, чем закончилась эта история, но думаю, что хорошо. Он за всех молился и всем помогал.

У нас на клиросе есть женщина, она раньше была никонианкой. Вышла замуж за старовера и свекровь ее начала уговаривать, чтобы она окрестилась в нашу веру. Ее смущало то, что храм в частном доме. Киприан Николаевич предложил ей тогда поговорить со своим священником, а сам, я уверена, помолился за нее. Она пришла к себе и говорит: «Меня свекровь уговаривает окрестился в старую веру, а я боюсь вдруг это секта». Священник ей ответил: «Не бойся, это хорошая вера, и даже я тебе советую окреститься». Эта женщина с такой любовью отзывается о Киприане Николаевиче и очень ему благодарна. У нее четверо детей и все молятся.

Очень много голубей прилетали к ним. Мы их кормили. И что интересно, после его кончины их уже не было. Рассказывали много про Марью-черноризицу. Как проезжала она к ним с синяками. Муж бил, чтобы не молилась. Потом Киприан Николаевич благословил ее уйти в монастырь. Добрейшая душа отче приютил перед кончиной у себя лютого врага, который стал не нужен ни родственникам ни своим «идейным вдохновителями» в борьбе против него. Ему говорили: «Что ты делаешь?». И хотели его выгнать. Надо было конечно беречь его, а он его успокаивал: «Не волнуйся, я тебя в обиду не дам». Надо ли писать об этих людях, которые угробили его, сократив его жизнь? Скольким людям он мог бы помочь. Говорят, что надо жить так, чтоб мир радовался, а ты один плакал, а когда умираешь, то весь мир бы плакал, а ты радовался. Слово в слово про жизнь Киприана Николаевича.

Подготовил Павел ПОЛОВИНКИН, г. Самара

Константин Зеленов «Красноярская обитель»

Уже четыре с половиной года прошло с момента освящения здания древлеправославной поморской церкви в городе Красноярске. Церковь была освящена в честь святого Николы чудотворца и святого Спиридона Тримифундского. За прошедшее время здание церкви украсили два купола, а рядом с ней было построено здание трапезной, в котором также размещается гостиница на шестнадцать человек, восемь мужских и восемь женских мест, а также комната для крещения с купелью из кедра. Все христиане, прибывшие на праздничные богослужения в красноярский храм из районов Красноярского края (а край у нас не маленький, по площади равен размеру пяти Франции), а также гости из других регионов найдут здесь приют.

Все это время настоятелем красноярской церкви является духовный наставник Иван Иванович Корсаков.

В летний период планируется установить рядом с храмом колокольню, а также облагородить саму территорию прилегающую к церкви, что тоже требует определенных финансовых затрат. На сегодняшний момент отопление в храме отсутствует. Храм отапливается газовыми пушками, учитывая, что у нас в Сибири бывают довольно холодные зимы (в этом году температура опускалась до отметки минус 45 градусов), то это довольно дорогое удовольствие. Поэтому в зимний период времени большинство служб, за исключением больших праздников проводится в помещении трапезной, благо площадь позволяет.

Трапезная отапливается современной дровяной печью, с духовкой и двумя конфорками для готовки. К сожалению, если службы не праздничные, то приходит немного народу, но с другой стороны это дает возможность проводить службы в тепле в зимнее время года, потому что очень большого количества людей в трапезную бы не вошло. В нынешнем и предыдущем году число прихожан сократилось еще и из-за пандемии, многие христиане люди преклонного возраста и попадают в группу риска. Но все равно мы надеемся, что Господь все управит, число прихожан нашего храма будет расти, и все наши задумки будут воплощены с Божьей помощью в реальности.

Константин Зеленов

Маргарита Алмазова «На Керженце»

Керженский край – место, куда старообрядцы с конца 17 века притекали со всех уголков России. Каких только согласий и течений здесь не было. Иногда идешь по лесу и, неожиданно для себя, встретишь старинный тракт 300-летней давности или тропку, по которой когда-то шли гужевые повозки. Глубокие равномерные бороздки от копыт расскажут, куда и откуда шли груженые телеги. С приходом старообрядцев население Семенова увеличилось, разнообразнее стали и промыслы керженского края. В петровские времена образовались многие деревни и села.
Поломное, Хвойное, Огибное – деревни на берегу Керженца, которые когда-то были окружены скитами. Немало жило здесь и христиан-поморцев. Сейчас в этом крае на службу собираются в рабочем поселке Фанерное (39 км от Семенова). Мы решили посетить службу на праздник Преображения Господня. Службу сейчас правит Марья Захарьевна Алексеева (урожденная Староверова). Все ее родственники были старообрядцы поморского согласия. В годы советской власти фамилия изменяли, поскольку боялись преследования и репрессий. В 1937 г. родной ее дядя Роман Алексеевич Староверов был осужден в п. Ковернино и расстрелян, могила находится на Бугровском кладбище в Нижнем Новгороде. Ее отец – Захар Алексеевич Алексеев долгие годы вел службы в Поломном и крестил детей. В доме его все называли тятя.
Сохранилась единственная старинная фотография, на которой все семейство запечатлено в богослужебной одежде с лестовками.
Сейчас весь приход 4 — 6 человек, но служат по старинному поморскому уставу как и 100 лет назад. Бабушки рассказывают, что в детстве с печки вслушивались в каждое слово, которое говорили старшие, запоминали и сохраняли традиции. Пение у них и правда очень мелодичное, красивое и искреннее. Празднично было в избе во время молитвы, кадили иконы, освещали яблоки, зажигали свечи. Дом для служб благословила одна из прихожанок Агафья Ивановна Хренова, которая год назад отошла ко Господу.
Вышли мы из этого дома в большой радости и благоговении к древней христианской вере.

Маргарита Алмазова

Татьяна Игнатова «Преображенскому монастырю 250 лет»

Четверть тысячелетия назад у Преображенской заставы города Москвы возникла обитель, что спустя немногие коды стала духовным центром для многочисленных федосеевских общин всей России. На страницах нашего издания публиковались статьи о духовном и экономическом значении Преображенского монастыря в жизни староверческой России. Сегодня мы предлагаем вашему вниманию статью Татьяны Игнатовой о подлинной, незамутненной так называемым патриотизмом, любви преображенцев к родине, к России.
<p style=»text-align: center;»><strong>МОСКОВСКИЕ ФЕДОСЕЕВЦЫ НА СЛУЖБЕ ОТЕЧЕСТВУ</strong></p>
<strong> </strong>

В 2021 году исполнилось 250 лет со дня основания Преображенского богаделенного дома, который на протяжении двух с половиной столетий оставался главным российским духовным центром староверов старопоморского согласия.

Долгое время история Преображенского кладбища была овеяна целым сонмом разнообразных легенд, большинство из которых зародилось в середине XIX века. Самым известным антистарообрядческим мифом можно назвать лже-историю о федосеевцах и Наполеоне, которая была неоднократно опровергнута в трудах крупнейших историков старообрядчества: доктора филологических наук Е. М. Юхименко, доктора философских наук М. О. Шахова, кандидата исторических наук В. Ф. Козлова, старшего научного сотрудника Музея МГУ Е. А. Агеевой. Тем не менее до сих пор на некоторых сайтах и в СМИ можно встретить «разоблачительные» материалы о неких «государственных изменах», совершенных московскими федосеевцами, сведения о которых почерпнуты в миссионерской антистарообрядческой литературе второй половины XIX — начала ХХ века.

Попытка представить старообрядцев изменниками родины глубоко оскорбительна и антиисторична. Данной проблематике уже была посвящена обобщающая работа Е. М. Юхименко «Сила духа и верность традиции» (по всей видимости, не известная авторам альтернативной истории), где говорилось о сохранении памятников духовной культуры, о трудовой этике и благотворительности, о воинской доблести староверов.

В этой публикации мы представим лишь некоторые факты о московских федосеевцах.

<strong>«Выразили торжественную готовность пожертвовать жизнью и имуществом на защиту Престола и Отечества»</strong>

Так в 1865 году граф А. А. Суворов-Рымникский (1804 — 1882) отозвался о московских федосеевцах. Оппонируя митрополиту московскому Филарету, граф составил пространную записку, где выразил свое особое мнение по делу о передаче мужского двора Преображенского богаделенного дома единоверцам. В этом документе он приводит доказательства преданности и сочувствия правительству со стороны общины Преображенского кладбища, указывая на «немаловажные пожертвования, сделанные сими на военные надобности в последнюю войну и при усмирении Польского мятежа».

В примечании к документу автор особого мнения поясняет, что «в последнюю войну московские раскольники беспоповщинского согласия пожертвовали на военные надобности около 33 тысяч. Во время Польского мятежа раскольник того же согласия московский купец Егоров представил в распоряжение местного начальства около 9 тысяч пар теплой обуви для нижних чинов, за что и был награжден».

Поскольку особое мнение графа Суворова-Рымникского было составлено в 1865 году, то под «последней войной» он, видимо, подразумевал Крымскую войну (1853 – 1856 гг.), о которой подробнее речь пойдет ниже.

«Польским мятежом», по всей видимости, названо второе, январское, Польское восстание (1863 – 1864 гг.). Вот почему так важна была для армии именно теплая обувь. Жертвователем, по всей видимости, был московский купец-федосеевец Егор Константинович Егоров, сын сосланного в Пензу попечителя Преображенского богаделенного дома Константина Егоровича Егорова.

О Польском восстании граф добавляет: «После того, как раскольники означенного кладбища, присоединив свой голос к верноподданнейшим заявлениям, которые по поводу последнего мятежа в Царстве Польском слышались со всех сторон России, выразили торжественную готовность пожертвовать жизнью и имуществом на защиту Престола и Отечества. Не был ли протест раскольников, опровергнувший надежды польской пропаганды на содействие раскола в России, одним из самых знаменательных и утешительных фактов, которые правительство может противупоставить истории Польского восстания».

<strong>«Дабы собрать денег со всего общества и пожертвовать на военные действии, тогда бывшие в Крыму»</strong>

О пожертвовании, собранном московскими федосеевцами на нужды императорской армии во время Крымской войны (1853 – 1856 гг.), подробно рассказывается в рукописной книге «История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 год».

Инициатором сбора пожертвований выступил один из попечителей Преображенского богаделенного дома, московский купец Константин Егорович Егоров (ок. 1783 — 1860).

Вместо предполагавшихся 15000 рублей серебром московские федосеевцы собрали сумму в два раза большую — 35500 рублей. Приведем фрагмент главы, повествующий о судьбе этого пожертвования:

«…было предложено попечителем Константином Егоровичем отцам и прочим попечителям, также и всему московскому християнскому обществу: дабы собрать денег со всего общества и пожертвовать на военные действии тогда бывшие в Крыму.

И общество, вняв предлогу уважаемого попечителя, и просили: дабы доложить о этом деле московскому военному генерал-губернатору графу Закревскому, потому что он ему порядочно был знаком по многократным его пожертвованиям на разные предметы общественной и государственной пользы. Почему Константин Егорович и не отказался ходатайствовать о таком деле.

Когда же предложил он графу свое и общественное мнение и усердие, тут граф спросил у него о количестве суммы, которую они могут жертвовать. Когда же объявил ему, что пожертвование может быть не менее пятнадцати тысяч рублей серебром, на это Закревский соизволил и благодарил Егорова за сочувствие общеполезному делу, и обещался довести до сведения высочайшей власти и сулил ему ходатайствовать для общества и Кладбища какую-либо милость, чему наши сообщественники весьма были рады.

И тотчас же послали с кладбища отца Ивана Яковлевича пригласить всех обывателей в контору Преображенского кладбища, и назначен был день. Когда же съехались обыватели и, выслушав предлог попечителя Егорова, и по его заботливости и искусной деятельности к общему благу противоречить никто не осмелился, но все беспрекословно повиновались и подписывали пожертвование щедрою рукою, так что первые подписывали по пяти тысяч рублей серебром, а всея суммы подписано было 35,500 рублей серебром. И доставлено было попечителями к Закревскому.

Но только к нашему неблагополучию Закревский нам, как говорят, не подоброжелательствовал, и представленную ему сумму не дозволил в пожертвовании означить отдельной от прочих пожертвований, и означить именно от старообрядческого общества, но повелел эту сумму присовокупить к общественным безызвестным пожертвованиям. Потому наше значительное пожертвование и осталось вовсе безызвестным.

&lt;…&gt;

Это событие нам весьма было чувствительно, так как нам были известны заботливые тщательности, и значительные пожертвования наших попечителей.

Пожертвования их были неоднократны, которые еще на наших памятях, как во время Французской войны (1812 г. — Т. И.), также и в бытность Турецкой (1828 – 1829 гг.— Т. И.), сделав должные пожертвования в пользу Русского отечества, а потом и в настоящее время на Крымскую войну. Эти пожертвования наших попечителей и их сочувствие были к пользе всего государства.

А что касается до пожертвования в пользу московского общества, это было неоднократно. Как то открытие и содержание временных холерных больниц. Эти были два сильных случая холеры минувших годов, участвовали также материальными средствами, готовыми с прочими друзьями человечеству упомянутые больницы со всевозможной обстановкой успокоения и пользования для зараженных людей эпидемией, для народу всех сословий и без различия вероисповеданий.

Также во уважение государя и начальства иногда угощали военных нижних чинов, а именно: попечители Константин Егорович и Сергей Тихонович угощали гвардию в бытность уже военным губернатором Закревского».

Хотим лишь подчеркнуть, что, вопреки стараниям графа Закревского, о значительном пожертвовании московских федосеевцев все же стало известно общественности. Это следует из документа, составленного графом Суворовым-Рымникским, где и упоминается данное благое дело.

<strong>«В половине июля 7422 (1914) года была объявлена война…»</strong>

Такими словами Егор Егорович Егоров начинает запись, первую в его архиве из посвященных Великой войне.

Е. Е. Егоров (03.04.1862 – 15.12.1917) — особая фигура в истории Преображенского кладбища. Как его дед и отец, упомянутые выше, он принимал самое активное участие в жизни Преображенской общины. После смерти отца он унаследовал торговое дело, но через год с небольшим продал трактир и магазин. Оставив коммерческие дела, Е. Е. Егоров посвятил себя коллекционированию памятников древнерусской и старообрядческой культуры, желая сохранить их для старообрядцев. Кроме этого, Е. Е. Егоров создал бесценные источники по истории общины — книги копий документов, касающихся всех сфер жизни Преображенского кладбища. Там нашли отражение и события, связанные с Первой мировой войной.

В годы Первой мировой войны члены московской общины Преображенского кладбища оказывали помощь раненым. Вскоре после начала боевых действий община постановила предоставить 75 коек для раненых в только что отстроенной и оснащенной современным медицинским оборудованием больнице, о чем была направлена телеграмма царю Николаю II.

Вот как об этом пишет Е. Е. Егоров:

«В половине июля 7422 (1914) года была объявлена война Германией и Австрией России и Франции. По етому случаю Совет нашей общины решил устроить в новой выстроенной больнице, еще не открытой, лазарет на 75 кроватей на сбережении общины. Потом 27 июля он устроил молебен в мужской палате, для чего разослал приглашение прихожанам следующего содержания:

«От Совета Московской общины христиан древлеправославно-кафолического вероисповедания и благочестия старопоморского согласия. Совет общины, уверенный в единодушном решении всего християнского общества, постановил в настоящие грозные исторические дни предоставить только что выстроенную больницу общины для нужд раненых воинов Российской армии. Для окончательного решения етого вопроса Совет, с разрешения Его Сиятельства господина московского губернатора, назначил на воскресение 27 сего июля в 11 ½ часов дня екстренное общее собрание членов общины. В тот же день перед открытием Собрания в 10 часов утра во всех моленных Преображенского богаделенного дома будет отслужен торжественный молебен о ниспослании победы Русскому Воинству над врагами. На молебствие ето и на созываемое важнейшее собрание Совет покорнейше просит вас пожаловать в Преображенский богаделенный дом.

Зная воодушевление всего общества, Совет счастлив выразить уверенность в том, что все христиане нашего общества, получившие ето извещение, оставив свои ежедневные дела, явятся на общественное богослужение и собрание. Совет».

На молебне 27 июля в женских палатах почти никого не было. В мужской палате стояли молебен на исхождение против иноплеменных, в потребнике Иосифа Патриарха напечатанный. Народу было очень мало, так как все молодые прихожане, частию солдаты запасные и офицеры, были уже призваны из запаса. А очень многие прихожане не явились.

По окончании молебна все присутствовавшие перешли в контору. Было много женщин и даже несколько не наших прихожан».

Несмотря на малочисленность собрания, было решено открыть подписку и собирать пожертвования на содержание лазарета. Е. Е. Егоров зафиксировал, что в первый же день были сделаны следующие пожертвования:

«В. Е. Быков — 2000 руб,

А. В. Дороднов товарищество — 500 рублей,

В. Г. Челноков — 1000 рублей,

Вера Мих. Москвина — 500 рублей,

Мих. Мих. Малышев — 500 рублей,

Екат. Ив. Матвеева — 1000 рублей,

Кс. Ив. Соколова — 200 рублей,

Егоров — 1000 рублей,

Илья Ник. Никитин — 100 рублей

И другие.

Собрали 11.500 рублей.

Гр. Кл. Горбунова не было на собрании, после пожертвовал 3000 рублей на раненых и 2000 рублей на открытие больницы».

Лазарет был открыт. Фотографии его палат опубликованы в 1916 году в альбоме, посвященном деятельности московского городского Управления по организации помощи больным и раненым воинам и семьям призванных.

Знаменитая серпуховская купчиха Анна Васильевна Мараева, входившая в московскую федосеевскую общину, в годы Первой мировой войны предоставила часть комнат своего особняка для устройства второго городского госпиталя Всероссийского союза городов для раненых солдат. Ее дочь Анна Мефодиевна Киреева (урожденная Мараева) и внучки Вера Михайловна Сухова (урожденная Уфимцева) и Екатерина Михайловна Егорова (урожденная Уфимцева) служили сестрами милосердия.

<strong>«Было много беженцев из других губерний, занятых немцами»</strong>

В годы Первой мировой войны московская федосеевская община приняла участие в судьбе беженцев. Из архивных записей Е. Е. Егорова известно, что 31 августа 1915 года состоялось совещание духовных отцов московского Преображенского кладбища «о принятии в свое христианское общество прибывающих беженцев, выгнанных с своих жительств военными действиями».

Об итогах совещания Егоров уточняет: «В настоящее время в числе вообще беженцев начали прибывать из губерний Польского окраина и старообрядцы, из которых многие принадлежат к брачному согласию, а многие и к небрачному. &lt;…&gt; …мы считаем себя должными обращающихся к нам для духовного исправления сих беженцев принимать в наше христианское общество и на покаяние».

В 1916 году в одной из книг копий документов сделана запись: «10 апреля 7424 (1916) года было Воскресение. День Пасхи. В ночь на Пасху в исход 3 часа Егоров приехал на Преображенское кладбище, застал там заутреню. Пели Хвалите Господа с небес. Было народу много внизу и также довольно много наверху. Было много беженцев из других губерний, занятых немцами».

«Все молодые прихожане, частию солдаты запасные и офицеры, были уже призваны из запаса»

Напомним, что на староверов всех согласий распространялись положения как о рекрутской повинности (1703–1874 гг.), так и о всеобщей воинской обязанности (с 1874 г.). Следовательно, старообрядцы призывались в русскую армию и принимали участие в войнах, которые вела Российская империя.

О числе московских федосеевцев, мобилизованных на Первую мировую войну, красноречиво свидетельствует образ, запечатленный Е. Е. Егоровым: моленные опустели, т. к. «все молодые прихожане, частию солдаты запасные и офицеры, были уже призваны из запаса».

Назвать всех поименно пока не представляется возможным. Назовет лишь некоторых.

В Первой мировой войне участвовали два сына Николая Константиновича Сухова, члена Совета московской общины Преображенского кладбища.

Дмитрий Николаевич Сухов (03.02.1885 – 21.11.1942)

Подпоручик, 226-й пехотный Землянский полк.

Обороняя крепость Осовец, был контужен отравлением ядовитыми газами, но остался в строю.

Награжден орденами Св. Владимира IV-й степени, Св. Анны IV-й степени (Аннинское оружие), Св. Станислава III-й степени, Св. Анны III-й степени. Захоронен в семейном некрополе Суховых на Преображенском кладбище (участок № 11).

Поясним, что во время штурма крепости Осовец немцы применили массированную газовую атаку. Из воспоминаний участников обороны крепости известно, что для химического штурма немцы приготовили несколько тысяч газовых баллонов. Более 10 дней они ждали благоприятных погодных условий и, наконец, 6 августа (н. ст.) в 4 часа ночи пустили газ. Параллельно с газовой атакой неприятель открыл сильнейший артиллерийский огонь.

Участник событий писал: «Газ темно-зеленоватой окраски; состав газа, имеющий в основе хлор, определить трудно, но, безусловно, в нем была и другая какая-то примесь, усиливающая удушливый эффект. Густое облако газа уже через 5–10 минут достигло наших окопов, быстро направляясь вперед к крепости. &lt;…&gt; Смертельно поразив наши передовые части, яд газов обессилил и большую часть защитников крепости, проникая даже в плотно закрытые помещения; вся растительность была им обожжена более чем на 12 верст».

У оборонявших крепость русских солдат не было эффективных средств защиты, поэтому результат газовой атаки был сокрушительным: 9, 10 и 11-я роты Землянского полка погибли целиком, от 12-й роты осталось около 12 человек при 1 пулемете. 8 и 13-я роты потеряли до 50% состава. Тем не менее именно они: 8, 13 и 14-я роты 226-го Землянского полка, — были брошены в контратаку, получившую позже название «атака мертвецов».

Николай Николаевич Сухов (1886 – 01.11.1914)

Прапорщик легкой артиллерии, Гренадерский мортирный артиллерийский дивизион.

Награжден орденом Св. Станислава III-й степени.

Захоронен в семейном некрополе Суховых на Преображенском кладбище (участок № 11).

Выражаю глубочайшую признательность потомкам героев, предоставившим информацию и фотографии из личного архива Суховых.

Солдатские некрологи сохранили для истории множество имен героев Великой войны. Из них мы знаем о прапорщике Николае Ивановиче Максимове, который являлся членом московской старообрядческой общины Преображенского кладбища.

За доблесть, проявленную во время атаки и взятия неприятельского окопа, Максимов был представлен к ордену Св. Станислава III степени с мечами и бантом. Убит разрывной пулей, когда из окружения пробивался к остаткам своей роты. Некролог, посвященный Н. И. Максимову, был опубликован в журнале «Слово Церкви».

<strong>«Стали ходить слухи, что наши отцы собираются ехать на войну для исправления раненых и для всякой нужды».</strong>

В архиве Е. Е. Егорова зафиксирован интересный факт: вскоре после начала Первой мировой войны, на волне патриотического подъема, федосеевские общины стали обсуждать возможность отправки на фронт духовных отцов для окормления солдат-федосеевцев, «для исправления раненых и для всякой нужды».

Изначально Совет Преображенской общины одобрил эту идею. Далее необходимо было провести совещание с «добровольцами»: «И вот для етаго разослали пригласительные письма отцам некоторым иногородним, в том числе Георгию Михайловичу Виноградову в деревню Коношково Псковской губернии и Василию Егоровичу в деревню Ручейки Псковской губернии, которые прислали письма ответные, что они не могут ехать по случаю плохого здоровья и не на кого оставить свои стада духовных. Также послали письмо в село Поречье Курской Губернии Павлу Петровичу» .

Однако поездка духовных наставников к линии фронта не состоялась. Как резюмирует Егоров, «и никто из отцов на войну не поехал &lt;…&gt; да и не нужно было подымать етот вопрос за неимением людей и невозможностию из туда ехать».

Доблесть, проявленная на полях сражений, создание лазаретов в тылу, пожертвования на нужды армии, помощь беженцам — вот лишь малая часть благих деяний, совершенных московскими федосеевцами.
<p style=»text-align: right;»><em><strong>Татьяна Игнатова, сайт «Русская вера»</strong></em></p>

Андрей Антонов «Ватомский скит»

Среди знаменитых заволжских старообрядческих скитов лишь небольшую часть составляли скиты поморского согласия. Некоторые из них имели преемственность от самой Выгорецкой обители. Так, например, Шляпинский скит (Ковернинский район) вел свое родословия от инока Арсения, посвященного в иночество на Выгу. Всего на территории заволжской части современной Нижегородской области было не менее пяти поморских монастырей.

Память об одном из них увековечили поморцы осенью 2020 года. Речь идет о Ватомском ските, остатки которого находятся в Борском районе.

Первоначально скит назывался Макарьевский, и был он расположен южнее, ближе к Волге. Однако гонения заставляли христиан уходить все дальше в глушь. Макарьевский скит соединился с Воронинским, а позднее – с Ватомским. Существовали ли эти скиты одновременно или это был один скит, переселявшийся все севернее, не понятно. В 1834 году Ватомский скит сгорел. На его месте осталось только староверческое кладбище.

Недалеко от поселка Ватомский, что расположен в северо-восточном глухом лесном углу района, на берегу истока речки Ватомы (который в позапрошлом веке на некоторых картах обозначалась как Тотьма), поморцы установили поклонный 4-х метровый крест. Как говорят, ямки – следы от жилья тянутся по берегу истока на полтора километра. Рядом – Могильное болото, за которым также было кладбище, которое сохранялось до недавнего времени.

11 ноября 2020 года группа поморцев нижегородской общины, к которой присоединился Сергей Кузьмич Назаров из Городца, посетили это место. Величественный крест среди не менее величественных столетних сосен возвышается над Тотьмой-Ватомой. Ставил его от имени нижегородской поморской общины Иван. Кругом видны следы былого жилья – в большом количестве обломки кирпичей, остатки глиняной посуды. Впрочем, все эти предметы были надежно укрыты землей, и появились на поверхности в результате деятельности «черных копателей».

У креста поморцы помолились литию за покой иноков и всех христиан, на сем месте покоящихся. Сергей Кузьмич покадил крест и людей. Важно, чтобы память о людях древлего благочестия, тем более об иноках, жила в этих местах, где они возносили свои молитвы к Богу.

Андрей АНТОНОВ

Д.А. Кокорина «Пути-дороги Аввакума. Легенда»

Деревня Марьина Гора недалеко от реки Пинеги. В ней останавливался Аввакум на пути в ссылку в Сибирь
Глухая зимняя ночь. Все в многоквартирном доме спят. Моя больная мама, которая не может ни ходить, ни говорить, спит или не спит, но думать мне не мешает. Я беру в руки книгу «Житие протопопа Аввакума, им самим написанное», раскрыла и читаю написанную Аввакумом молитву в самом начале книги:
«Всесвятая Троице, Боже и создателю всего мира! Поспеши и настави, сердце мое, начати с разумом, и кончати делы благими, я же хощу глаголати, аз недостойный: разумея же свое невежество, припадая молю ти ся, и еже от тебя помощи прося: управи мой ум и утверди сердце мое приготовиться на творение добрых дел, да, добрыми делы просвещен, на судище десныя ты страны причастник буду со всеми избранными твоими. И ныне Владыко, благослови, да, воздохнув от сердца и языком возглаголю».

В конце августа 1653 года сослали его в Сибирь до Тобольска. В книге он описывает черновой отпуск указной грамоты Тобольскому архиепископу, как доставить их до Тобольска. К тому времени существовало две дороги в Сибирь. Одна южная через Казань, большей частью водой, пригодная в летнее время, а другая – северная, через Вологду, зимняя, преимущественно сухопутная. Аввакума с семьёй везли второй дорогой. В черновом отпуске проезжей грамоты намечены следующие пункты: Переяславль-Залесский, Ярославль, Вологда, Тотьма, Устюг Великий, Соль-Вычегодская, Кайгород, Соль-Камская, Верхотурье, Туринский острог, Тюмень и другие.

Аввакум пишет, что в пути они были тринадцать недель, проехали на лошадях три тысячи вёрст. Выехали из Москвы в конце августа, с собой взяли тёплую одежду, продукты на дорогу и ещё кое-что из вещей. Обозы, сопровождаемые верховыми стрельцами, тронулись в путь. По деревням их встречали и приветствовали простые люди, знатные же бояре приходили приветствовать и взять благословение, украдкой, ночью, боялись, что донесут. Останавливались на отдых и смену лошадей, во всех крупных городах, которые были прописаны в черновом отпуске. С Вологды их отправили вниз по реке Сухоне, на лодках, плыли только днём, ночью останавливались ночевать в ближайших деревнях или погостах. Проплыв Кубенское озеро, остановились на сутки, в Спас-Каменном монастыре, оттуда Аввакум писал грамоту царю, с просьбой оставить его в монастыре, но письмо осталось без ответа. К берегу старались пристать засветло, так как ночи в это время года тёмные.

К устью реки Сухоны, в город Великий Устюг, прибыли сентябрьским днём. Несмотря на то, что везли в ссылку опального протопопа Аввакума, встречали в Устюге колокольным звоном всех церквей. Толпы людей встречали на берегу, каждый старался хоть чем-то помочь. Пришли встречать хлебники и пирожники, пряничники и калачники, кузнецы и плотники, пушкари и литейщики, каменщики и строители, купцы и священники, даже сам воевода Устюгский — Милославский. Встречали торжественно. Несмотря на то, что опальный протопоп прибыл сопровождаемый стрельцами, воевода Милославский встретил его, как подобает встречать духовное лицо, со всеми почестями. Москва далеко. Доносчиков среди устюжан не было. Во всех церквах отслужили молебен за здравие семейства Авакумова. Стрельцы вернулись в Вологду. Всех приезжих определили на отдых в Михайло-Архангельский монастырь. Воевода отправил в Вологду донесение, что началась осенняя распутица, когда ни колесом, ни полозом не проехать. Шли дожди, болота налило водой, дороги разбухли, по ним не могут пройти даже верховые лошади. Лучшего места, чем Великий Устюг с его монастырём, нет, чтобы охранять опального протопопа, чтобы переждать распутицу.

Через некоторое время получено разрешение задержать опального протопопа в Устюге, до того времени, как установится зимний путь, содержать под стражей в Михайло-Архангельском монастыре. Всю осень и предзимье прожили в монастыре, но вот наступила зима. Стали реки, замёрзли болота и выпал снег. Пришла пора отправлять обоз к Соли-Вычегодской. Погрузили пожитки в сани, там же сидели женщины и дети, в других санях сидели все остальные. Воевода выделил десять надёжных стрельцов, и ранним морозным утром обоз тронулся в путь. Несмотря на ранний час, когда на улице было ещё темно, провожать собралось множество народа, все желали доброго пути.
Нет, не зря ждали в Устюге, когда станут реки и установится санный путь, чтобы добраться до Сольвычегодска, надо преодолеть по льду две больших реки, Малая Северная Двина и Вычегда, которая перед устьем, в районе Сольвычегодска имеет ширину довольно приличную. В Сольвычегодске задерживать не стали, переночевали, сменили лошадей, отметили путевую грамоту и повезли дальше.

Из Сольвычегодска обоз направился по правому берегу реки Вычегды, в сторону Красноборска, а там по зимнику на Уфтюгу, а там почти по целине везли Аввакума на Малую Пинежку. Это был самый короткий путь из Москвы на Мезень. В Уфтюге кормили лошадей, отдохнули и погрелись люди. Следующая остановка и кормёжка, постоялая изба Кобыла, от неё до деревни Мужиково около 30 вёрст. Тут ночевали, кормили лошадей, отдохнули. Утром, чуть свет двинулись дальше. К вечеру приехали в деревню Керга, которая была, первой в волоке на Верхнюю Тойму, когда едут или идут с Выи и Горки на Двину. Аввакума с семьёй и домочадцами приютил у себя староста Михаил Романов, а стрельцы ночевали в казённой избе. Утром поехали дальше, проехали деревушки: Лохома, Бор, справа показалась церковь, но она была за рекой Пинегой, её проехали мимо. Следующая деревня Горка, за ней Мамонтинская, где находилось, волостное правление. Сделали отметку в путевой грамоте и поехали дальше, в последнюю деревню перед волоком на Выю, деревня называлась Марьина Гора. В деревушке, которая насчитывала десяток дворов, всё мужское население было в сборе. Мужики готовились к выходу на охоту, на дальние угодья. Обоз остановился у казённой избы, и старшой, у стрельцов подскакал на лошади к дому местной «головы».

Из передних саней вылез дородный мужчина, одетый в чёрную дорожную рясу, и, перекрестившись, приветствовал стоящих рядом мужиков. Вскоре пришёл местный «голова», который отвечал за проезд и проход всех, кто шёл или ехал с Выи и на Выю. Аввакум помог выбраться из саней своей супруге, которая держала на руках маленького ребёнка, вынул из саней остальных детей, а их у него было четверо, и сказал: Ну, вот здесь отдохнём и погреемся! Поговорив с головой, старшой сказал, что здесь будем ночевать, так, как впереди большой волок, где нет ни одного жилого дома. Всех приезжих разобрали по домам, стрельцы остались ночевать в казённой избе.

Протопопица Анастасия с детьми пришли в дом головы, где их приветливо встретила хозяйка. Пока раздевала детей, распеленала маленького Корнилия, в избе стало темно, зажгли лучину. Тем временем хозяйка собирала на стол: принесла ложки, вынула из печи горшок с горячей губницей, поставила на стол хлеб, пироги с рыбой и сдобные северные шаньги, солёные грибы и мочёные ягоды. Первыми накормили детей, разморённые теплом и обильной пищей, дети забрались на тёплую печь и сразу уснули.
В избу стали собираться мужики, всем захотелось поближе узнать и познакомиться, кто же это пожаловал к ним, да ещё под охраной стрельцов. Всяких прохожих и проезжих видывали, а такого ещё не было, чтобы такого гостя везли куда-то да ещё под охраной стрельцов.

Протопоп Аввакум рассказал, что за дела творятся на Москве. Рассказал, что всех, кто хочет вести службу по старой православной вере на Москве строго наказывают. Вероотступник патриарх Никон проводит реформы, чтобы все православные христиане клали крест по-гречески, тремя пальцами, а он, Аввакум, в числе других священников, не хотел изменять старой вере, везде изобличал Никона и вёл службу в храме по-старому, за что его, за неподчинение патриарху выслали в Сибирь и везут вместе с семьёй и всеми домочадцами в далёкий город Тобольск. Мужики внимательно слушали и молча, переживали, беседа затянулась. В конце, кто-то из мужиков сказал: «Раз такое дело, торопиться на каторгу не следует, оставайтесь у нас в деревне». Истопим баню, отдохнёте, тогда и в путь можно отправляться. Старшой, не возражал, а Анастасия обрадовалась, дети маленькие, их обязательно помыть надо, постирать кое-что. На том и порешили.
Назавтра утром, чуть свет, в деревне топились все бани. Какое блаженство помыться в деревенской баньке! Хоть и топится она по-чёрному, но в ней тепло и чисто. Протопоп Аввакум, распаренный после бани, сидел за столом, ждали Анастасию, выпив чашку чая, она прилегла отдохнуть. Угорела в бане, с непривычки жарко, да и долго была там, пока перемыла всех детей, постирала пелёнки и детские рубашки. Только закрыла глаза, вдруг видит: подходит к ней старичок, волосы у него белые-белые, одет в белую домотканую рубаху, подпоясан красным пояском. Борода у него длинная, широкая и тоже белая вся. Сел у изголовья, взял за руку и говорит: «ох, матушка, много всего пережить тебе придётся, и в воде тонуть будешь – не утонешь, в огне гореть будешь – не сгоришь. На морозе не замёрзнешь, в земляной яме сидеть будешь, но и там не помрёшь, проживёшь трудную, но долгую жизнь, много всего пережить придётся, но ты на Бога не сетуй, принимай всё, как должное, Господь кого любит, того больше наказует». Сказал и исчез. Анастасия открыла глаза, посмотрела, никого похожего в избе не было. Это домовой подумала она, но это, наверное, был Сергий Малопинежский, у которого была такая борода. Все предсказания сбылись.

Намывшись и напарившись в бане, решили задержаться в этой деревне ещё на несколько дней. Мужики сказали, что после Выи дорога будет проходить через тундру и лесотундру, где жильё встречается редко. Только через каждые 25 вёрст, стоят постоялые дворы, где можно переночевать и сменить лошадей.

Протопоп Аввакум не терял времени даром, беседовал с мужиками о старой вере, в которую крестилась Русь первоначально. Он говорил: «Не верьте Никону, блюдите веру старую, во Исуса Христа, как блюдут её монахи Соловецкого монастыря. Голодные и босые, но не изменяют старой вере, никонианское учение не признают. И я вас прошу, храните старую веру, берегите книги. Пройдет время, и издохнет никонианская ересь, и всё опять будет, как раньше было в давние времена».

«У вас тут на Пинеге такое место хорошее, далеко от Москвы, где торжествует эта ересь. Хорошо бы вам построить монастырь, в котором служба велась бы по-старому, который стал бы хранителем веры». Мужики слушали и обещали построить монастырь. Все дни, пока ссыльные находились в деревне шли беседы. Из Малопинежской церкви приехал отец Киприан, который разделял взгляды Аввакума, обещал содействовать строительству и обустройству монастыря.

Место для строительства выбирали все вместе. Сошлись на том, что монастырь будет построен на Подчажье (так поле называется) на высоком берегу реки Пинеги. В тот год на охоту, на дальние угодья мужики не ходили. Настал день отъезда. Накануне все жонки в деревне пекли хлеб и шаньги, пироги-рыбники. Уложили подорожники в берестяные коробки, чтобы не мялись и не портились, завернули в холстину мясо и рыбу, масло, творог и молоко для детей, положили в берестяные туеса, в них продукты долго не портятся. За эти три дня жонки связали всем по паре шерстяных носок и рукавиц, в том числе и для стрельцов. Дорога впереди длинная и тяжёлая. В день отъезда ночь выдалась ясная и холодная, зима набирала силу. Утром всех подняли рано, накормили детей, одели потеплее, положили за пазуху по кусочку хлеба, чтобы не замёрз. До Выи их повезут наши мужики, наложили в сани больше сена, чтобы было мягче и теплее сидеть. Накрыли сено одеялами, мужики надели тулупы и малицы. Женщин и детей окутали одеялами, впереди волок тридцать пять вёрст, до Гаврилово, первой деревни.

Монастырь построили, но существовал он недолго, не успел развиться, был уничтожен по царскому указу.


Дорогой мой учитель Сергей Иванович Тупицын, был не согласен со мной, когда я написала в первой книге, что Аввакума везли через Малую Пинежку, и лишь спустя годы он пишет мне в своем письме: «Чем больше я знакомлюсь с историей Удоры, тем больше убеждаюсь что зимняя дорога в Сибирь и Пустозерск шла и через верховья Пинеги. В 17 веке зимняя дорога с Пинежки на Двину хорошо была известна, а дальше через Нюхчу, на Важгорт, с него на Мезень и притоку Мезени – Пижму выходили на печорскую Ижму, а дальше по Печоре на Обь. Так, что ничего нет удивительного, что Аввакума везли через Малую Пинежку и Выю».

В тот раз Аввакума везли из Важгорта на Кайгород, Соль-Камскую, в Тобольск. 11 лет был в ссылке в Сибири опальный Аввакум, много бед натерпелись они там, всё это время следовала за ним и вся его семья. Сбылось всё, что предсказал когда-то Сергий Малопинежский чудотворец. Несколько раз провозили Аввакума в Москву из ссылки в Пустозерск, но уже другими дорогами. На церковном соборе уговаривали отказаться от старой веры, но не сгибаемый протопоп стоял на своем, не отказался. И в 1682 году 14 апреля был сожжен живьём вместе со своими соузниками, Лазарем, Феодором и иноком Епифанием.

Аввакума казнили, семья переживала огромные трудности, но, несмотря на это память о них жива в сердцах людей.


В своей родной деревне Монастырь, которой нынче нет, в 2012 году на свои средства, на участке земли, которая в колхозные годы принадлежала моим родителям, я поставила малюсенькую часовню в память жителей деревни и освятили её в память провоза семьи Аввакума в первую ссылку в Сибирь. В часовне помещена табличка с надписью:

400-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ НЕСГИБАЕМОГО В ВЕРЕ ПРОТОПОПА АВВАКУМА И 335-ЛЕТИЮ СО ДНЯ МУЧЕНИЧЕСКОЙ СМЕРТИ В ОГНЕ ПУСТЗЕРСКА ИЖЕ С НИМ ЛАЗАРЯ, ФЕОДОРА И ИНОКА ЕПИФАНИЯ, И ВСЕХ РУССКИХ СВЯТЫХ ЗА ДРЕВЛЕЕ БЛАГОЧЕСТИЕ ПОСТРАДАВШИХ ПОСВЯЩАЕТСЯ.

Д.А. КОКОРИНА, (г. Котлас)

Часовня у деревни Монастырь
Марьиногоринские амбары

Cергей Рудаков «Памяти ушедших»

Минувшей осенью скончались сразу две духовные матери («за духовного отца») в районном центре Тонкино Нижегородской области. Сразу две тонкинские федосеевские моленные лишились своих наставниц. Примечательно, что обе они были родом из деревни Двоеглазово к югу от Тонкина – известном центре старой веры в этих краях. В этой деревне относительно недавно было три наставника, три федосеевских прихода, в ней зародилась направление крепковеров в федосеевском согласии, там совсем недавно проживал один из немногих иноков-молчальников федосеевского мира – о. Георгий.

12 октября 2021 г., немного не дожив до 81 года, скончалась духовная мать заречной моленной Анна Федотовна Ивахненко. Много лет она проработала на местной почте. А последние 16 лет отечествовала в этом старинном приходе, взяв преемство от наставницы Степаниды Спиридоновны Гороховой. Ее мать Василиса Перфильевна в 1970-х годах была за духовного отца в Двоеглазове. Два года назад она благословила себе в преемники на отечество Марию Герасимовну, которая ныне и возглавляет моленье в заречном приходе.

29 ноября скончалась наставница Анна Потаповна Барацева, так же на 81-ом году жизни. И ее мать, Варвара Кузьминична, была наставницей в Двоеглазове, от нее Анна и научилась уставному Богослужению. Долгое время Анна Потаповна работала бухгалтером, а около семи лет назад ее благословил на служение и отечествование настоятель новой моленной Еремей Иванович Катышев.

В обеих моленных, в том числе и благодаря покойным настоятельницам, поддерживается строгий порядок благочестия, соблюдаются неукоснительно все правила и порядки, заведенные с незапамятных времен, чинно и строго проходят Богомоления.

Вечная им память и Царствие Небесное!

Сергей Рудаков

Псковские мастера-каменщики П.А. Ефимов, Н.В. Васильев, С.В. Голубев. Фото К. Крейшманис, 1962г. ПМЗ НВ-6029

А.Б. Постников «Псковские староверы – хранители культуры Святой Руси»

15 июля 2021 г. в Псково-Изборском объединенном музее-заповеднике открылась выставка «Псковские староверы – хранители культуры Святой Руси». Она разместилась в двух залах исторического здания рубежа XVII–XVIII вв. – палатах купцов Посниковых на Запсковье. Автор выставки и руководитель рабочей группы – старший научный сотрудник Древлехранилища Псковского музея А. Б. Постников. Соавтор выставки – начальник исторического отдела музея Н. В. Родникова. Художественное оформление – А. В. Филинов, И. А. Софронова, М. Ю. Глущенко.

Выставка посвящена 400-летию со дня рождения протопопа Аввакума (1620–1682) – выдающегося духовного писателя, одного из родоначальников российской словесности.

В прежние времена музей показывал лишь некоторые предметы, происходящие из мира русского старообрядчества, хранящего заветы отеческой старины. Но эти вещи, взятые отдельно, оказывались как бы «растворены» среди других экспонатов на выставках псковской иконы, народно-прикладного искусства и книжности. Между тем, произведения церковного искусства и предметы быта, созданные в старообрядческой среде, имеют важное самостоятельное значение, поскольку они творились как продолжение и развитие древних русских традиций в новое время. Они свидетельствуют грядущим поколениям о прекрасном духовном наследии Святой Руси, о вечности ее христианских идеалов и непреходящем значении нравственных ценностей. Ныне Псковский музей впервые представил выставку, непосредственно посвященную духовной культуре и истории старообрядцев Псковской земли.

Выставка основана на материалах музейного собрания пяти фондовых отделов. Богатое книжно-рукописное наследие старообрядцев показано 32 предметами из Древлехранилища Псковского музея, где сберегаются старопечатные книги и старобытные церковные рукописи, сохранившиеся в богослужебной практике Древлеправославной Поморской Церкви. Открывают выставку два рукописных сборника конца XVIII – первой половины XIX вв. содержащих послание протопопа Аввакума «на обличение отступником и на утверждение верным», а также сказание о мучениях и казни пустозерских страдальцев.

Первый сборник – «Книга о вере единой Христовой и о прочих верах римской, латинской, униатской и никонианской». Рукопись была создана в 1798 г. писцом Андреем Матфеевым. Содержит на л. 361–375 «Собрание отца Аввакума протопопа от божественнаго писания на обличение отступником и на утверждение верным».Эта книга находилась в библиотеке псковского купца-старовера В. Н. Хмелинского.

Другой старообрядческий сборник первой половины XIX в. содержит «Сказание священнопротопопа Аввакума и иерея Лазаря, и диякона Феодора, и инока Епифания страдалцов сожженных о исповедании православныя веры <…>». Рукопись происходит из собрания псковского купца-старовера П. Д. Батова.

Фотопортрет П.Д. Батова. Фотограф М.И. Герасимов. Псков, 1913г. Фрагмент. - копия

Фотопортрет П.Д. Батова. Фотограф М.И. Герасимов. Псков, 1913г. Фрагмент. — копия

Примечателен также рукописный Обиходник с канонами и Синодик старообрядческий. Это конволют псковского происхождения1775–1808 гг. сохранявшийся в собрании П. Д. Батова. В нем на л. 77–77 об. содержится поминание «всѣхъ православныхъ хр(и)стiянъ, пострадавшихъ от Никона патрiарха, и от оученикъ ево за древнею бл(а)гочестивую православную вѣру»: «Протопоповъ: С(вя)щенно протопопа Аввакума<…>» и других мучеников.

Из апологетических сочинений староверов, распространявшихся в рукописях, показан богословский труд Тимофея Андреева «Щит веры» (1790 г.) и гектографические издания Дионисия Васильевича Батова конца XIX – начала XX вв. Многие рукописи украшены живописными миниатюрами, нарядными заставками и буквицами в Поморском и Гуслицком стиле.

Книгоиздательская деятельность старообрядцев XVIII – начала XX вв. представлена образцами книг, выдержанных в лучших традициях Московского Печатного двора, существовавших до никоновской справы. Среди них переиздание Библии (Острожской), впервые отпечатанной Иваном Федоровым в 1581 г. и воспроизведенной во всех деталях буквально в 1914 г. Московской Старообрядческой книгопечатней.

Примечательна также одна из трех старопечатных книг, изданных в Пскове в XIX в. Это «Катехизис великий», вышедший в «Славянской типографии» в 1885 г. Владельцем и учредителем типографии был единоверческий священник Константин Голубов. Как сообщается в выходных данных: «Начата бысть печататися сия полезная книга глаголемая Великий Катихизис, вторым тиснением, в Б(о)гохранимом граде Пскове, при преос(вя)щеннейшем Гермогене епископе Псковском, при С(вя)то-Троицко-Никольской Ц(е)ркви, в Славянской типографии <…>». Издание книги представляло собой воспроизведение Великого Катехизиса, отпечатанного в Москве в 1626/27 (7135) г. при Царе Михаиле Феодоровиче и Патриархе Филарете.

На выставке использованы редкие фотографии старообрядческих храмов Пскова – памятников архитектуры, созданных в начале XX в. местными староверческими общинами, действовавшими на Запсковье и на Завеличье. Это утраченный храм Козмы и Дамиана на ул. Лесной, и сохранившийся до наших дней храм Покрова Богородицы на улице Конной («Батовская» моленная). Кроме того, в середине XX в. богослужения по старым обрядам проводилисьв церкви Василия на Горке. Теперь они совершаются в храме Николы от Каменной ограды на Завеличье.

Впервые в столь значительном объеме было представлено старообрядческое медное литье XVIII – начала XX вв., происходящее из трех сложившихся центров производства: Выга (Поморская традиция), Федосеевского согласия и Гуслиц. Это иконы, киотные и тельные кресты, складни разных видов.

Отдел старинных изделий из ткани показал русскую народную и моленную одежду конца XIX – начала XX вв., для чего были использованы три манекена: мужской, женский и детский.

Хранение предметов из драгоценных металлов украсило выставку окладами икон с венцами и цатами, серебряными крестами, а также изящным окладом Евангелия. Среди них замечательны два экспоната, происходящие из домашней моленной псковского купца первой гильдии П. Д. Батова: оклад XIX в. с иконы Спаса «мокрая брада», покрытый резьбою и чернью, а также оклад оплечной иконы Николы Чудотворца, украшенный речным жемчугом.

Из хранения древнерусской живописи представлены шесть икон конца XVII–XIX вв., написанных в канонических традициях.

Особое внимание на выставке уделено самим хранителям русских христианских обычаев – мастерам-старообрядцам: книгописцам, реставраторам, кузнецам, каменщикам, а также купцам-благотворителям и храмоздателям, духовным наставникам и собирателям древних книг и рукописей. Показаны портретные образы староверов, выполненные иконографически в XVIII–XIX вв. и с помощью фотографии в XX в.

Среди них портрет известного купца и покровителя Псковской старообрядческой общины Петра Денисовича Батова (ок. 1850–1918), выполненный фотографом М. И. Герасимовым в Пскове в 1913 г. Именитые псковичи Василий Николаевич Хмелинский (1823—1899) и его зять П. Д. Батов вели крупную оптовую торговлю, являлись гласными городской думы, имели чин коммерции советников, и за щедрую благотворительную деятельность провозглашены почетными гражданами Российской Империи. Каждый из них многое сделал для укрепления псковской староверческой общины. На их средства строились и содержались моленные дома и храмы, духовные школы и богадельни. Они приобретали церковную утварь: старинные иконы и богослужебные старопечатные книги, которые использовалась для духовных нужд общины. При их домах постоянно жили наставники, находившиеся на содержании купцов. В. Н. Хмелинский и П. Д. Батов организовывали местные съезды наставников для обмена опытом. Купцы были знатоками устава и знаменного пения, переписывали рукописи, спасали от уничтожения псковские древности. В собрании П. Д. Батова сохранились некоторые книги и гектографические издания его отца – известного старообрядческого писателя и издателя Дионисия Васильевича Батова (1825–01. 11. 1910), жившего в Туле.

Жизнь псковского купца-старообрядца П. Д. Батова оборвалась трагически. К 9 декабря 1918 г. П. Д. Батов был расстрелян большевиками «за содействие деньгами и довольствием Белой армии». Его дом на Завеличье был отнят у вдовы Елизаветы Васильевны Административным отделом. Все имущество конфисковано. В 1922 г. закрыта старообрядческая общественная моленная в честь Покрова Богородицы, располагавшаяся рядом с усадьбой П. Д. Батова. Община ликвидирована, ценное имущество и иконы изъяты.

Каликин Федор Антонович (1876–1971) – старший реставратор Государственного Эрмитажа за реставрацией икон РГСО в 1959 г.

Каликин Федор Антонович (1876–1971) – старший реставратор Государственного Эрмитажа за реставрацией икон РГСО в 1959 г.

Выразителен облик художника-реставратора Федора Антоновича Каликина (1876–1971), запечатленный фотографом Б. С. Скобельцыным в 1959 г. Опытнейший реставратор станковой живописи и выдающийся собиратель памятников русской старины, иконописец, создатель лицевых рукописей, родился в деревне Гавриловской Спасской волости Тотемского уезда Вологодской губернии в крестьянской семье. Обучался искусству иконописания в селе Кимрах. С 1931 г. по 1952 г. работал в Государственном Эрмитаже в звании реставратора по древнерусской живописи. В довоенное время он принимал участие в реставрации 4 древних икон для Псковского музея. После Великой Отечественной войны до 1955 г. Ф. А. Каликин расчистил образ Мирожской Богоматери Оранта – коренной святыни Псковской земли. Благодаря раскрытию первоначальной живописи он смог уточнить, что почитаемая икона была написана в XVI в. и является списком с другой более древней иконы XIII в., поскольку на ней имеются портретные изображения псковского князя Довмонта и его жены княгини Марьи Дмитриевны, представленных не как святые, а в виде донаторов (заказчиков) образа. После проведенной реставрации Оранты Мирожской Ф. А. Каликин сделал с нее список в уменьшенном виде, как икону-локотницу, и подарил ее в почесть и в знак дружбы настоятелю Псковской старообрядческой общины Макарию Аристарховичу Епифанову. Ныне этот образ находится в храме Николы от Каменной ограды.

Отдельная витрина посвящена Ивану Никифоровичу Заволоко. (17.12.1897, г. Режица Витебской губ., ныне Резекне, Латвия – 8.03.1984, там же) – русскому староверу-просветителю, выдающемуся деятелю старообрядчества, представителю федосеевского согласия, наставнику, историку, краеведу, собирателю древностей, педагогу.И. Н. Заволоко редактировал журнал «Родная старина» издававшийся в Риге с 6 ноября 1927 по 9 июля 1933. Всего вышло 13 выпусков. Он был автором 75 статей в нем. Среди них очерки, посвященные древней псковской иконописи, зодчеству, народному русскому узору. Они имеют краеведческое и этнографическое значение. В журнале публиковались изображения и фотографии памятников древлеправославной культуры, в том числе находящихся в Пскове, Изборске и Печерском монастыре. Четыре разных выпуска журнала «Родная старина», а также «Альбом старинных русских узоров» (Рига: Саламандра, 1929) были подарены самим издателем в Древлехранилище Псковского музея в июле 1965 г.

Почетное место на выставке отведено Макарию Аристарховичу Епифанову (1894–1987). Его фотографический портрет 1970-х гг. был установлен во втором зале с изразцовой печью, на мольберте, рядом с крупными изображениями двух псковских храмов – Василия на Горке и Николы от Каменной ограды, – в которых отец Макарий служил настоятелем. Он являлся одним из крупнейших собирателей старопечатных и рукописных книг в XX в., и долгие годы служил духовным наставником Псковской старообрядческой общины.

Епифанов Макарий Аристархович (1894–1987)

Епифанов Макарий Аристархович (1894–1987)

Во многом благодаря его усилиям Псковская Поморская община смогла возобновить соборные богослужения в годы Великой Отечественной войны при немецкой оккупации. В 1941 г. моления проводились на дому. Для этого на Петровском посаде в Каменном переулке был приспособлен частный дом № 12 на левом берегу реки Псковы. Иконостас приобретен с торгов. В начале 1942 г. у немецкой администрации староверы выпросили храм Василия на Горке в центре города. До марта 1944 г. в нем служил и наставничал отец Макарий Аристархович Епифанов. Когда немцы начали готовиться к отступлению и угоняли из Пскова население в Германию, отец Макарий смог добиться переселения с семьей на родину в Латвию, в деревню Шниткино Прейльской волости Двинского уезда. Там он служил в сельских храмах Крупенишки и Вайново.

В 1947 г. Макария Аристарховича арестовали органы КГБ как «служителя культа» и «врага народа», находившегося на оккупированной территории. 10 лет он провел в тюрьмах Резекне, Риги, Даугавпилса, Ленинграда и в лагере Инты (республики Коми) на севере России.

Перенеся репрессии, М. А. Епифанов вернулся к семье в Даугавпилс, а после смерти жены в 1957 г. переехал в Псков с семьей. С 1959 г. отец Макарий вновь возглавил Псковскую общину и 28 лет служил настоятелем при Никольском храме от Каменной ограды.

В это время происходило собирание храмовой утвари, ставшей основным достоянием общины. Пополнялся иконостас и богослужебная библиотека. Иконы и книги поступали как пожертвования и «задушные вклады» от членов общины: церковного причта и прихожан. Особое участие в этом богоугодном деле принимал сам настоятель о. Макарий, известный книжник и любитель отеческой старины. Он много способствовал наполнению храма «Божьим милосердием»: иконами и книгами, приобретая их на свои скромные средства.

После смерти отца Макария Аристарховича Епифанова в 1987 г. часть его домашнего книжного собрания поступила в Древлехранилище ИРЛИ и ГПБ.

В XX в. заведующей Древлехранилищем (отделом рукописных и редких книг) Н. П. Осиповой удалось начать целенаправленный сбор старообрядческих книжных памятников для Псковского музея. За 15 лет с 1976 по 1990 гг. ею были организованы 20 археографических экспедиций по Псковской области с целью собирания рукописей, документов и редких книг для фондов музея. Наиболее ценными и значимыми приобретениями, поступавшими на музейное хранение, являлись остатки старообрядческих библиотек.

Одно из таких книжных собраний принадлежало Порфирию Алексеевичу Михайлову (1894–1984) – крестьянину-старообрядцу из деревни Тряпы Опочецкого района Псковской области. Его коллекция книг из 56 единиц хранения приобретена Псковским музеем от наследников П. А. Михайлова (дочери Елены Парфеновны Кривцовой в 1986 г.). Книги собирались несколькими поколениями крестьян Михайловых, которые служили наставниками в Соснивицкой моленной. Она находилась в деревне Соснивица Матюшкинской волости Опочецкого уезда (ныне в Красногородском районе Псковской области). П. А. Михайлов также являлся духовным наставником Соснивицкой старообрядческой общины.

В конце 1925 г. Соснивицкая моленная была упразднена. В 1929 г. она сгорела, но утварь, иконы и книги удалось спасти. Их разобрали по домам прихожане, сохраняя для богомоления.

Сам Порфирий Алексеевич был писцом богослужебных книг в 1930–1950-е гг. Он переписывал каноны, делал сборнички выписок о браке, о посте, о вине, о заповедях. После утраты Соснивицкой моленной местные староверы молились на дому у отца Порфирия.

В мае 1976 г. экспедиция Псковского музея-заповедника вывезла из деревни Соснивиц коллекцию переданных местными жителями «саморучных», то есть рукописных книг XVI–XIX вв. Ныне 26 книг находятся в музейном Древлехранилище, составляя особый фонд Соснивицкой моленной. Среди них семь рукописных и 19 книг – старопечатные издания Москвы, Вильно, Гродно, Почаева с 1635 г. по 1912 г.

Фонд П. А. Михайлова содержит такие раритеты, как рукописное Евангелие тетр конца XVI в., певческие сборники на крюках XVIII–XIX вв., Минея общая, изданная в 1600 г. московским печатником Андроником Тимофеевым Невежей, Евангелие учительное Кирилла Транквиллиона (Ставровецкого), изданное в Рахманове в 1619 г. Всего 56 единиц хранения старопечатных книг и рукописей XVI – первой половины XX вв.

Михайлов Порфирий Алексеевич (1894–1984). Фото 1976 г.

Михайлов Порфирий Алексеевич (1894–1984). Фото 1976 г.

На выставке использована фотография П. А. Михайлова, сделанная в 1976 г. незадолго до его кончины, а также показаны две книги из его собрания. Это шедевры книгоиздательского искусства московской типографии при Преображенском богаделенном доме. Обиход крюкового знаменного пения – полихромное факсимильное издание первым тиснением 1911 (7419) г. с нарядного Обихода поморского письма. Другая книга – Минея праздничная, изданная третьим тиснением в 1917 (7425) г. с Минеи праздничной1650 (7158) г. «Съ дополненiемъ праздничныхъ службъ изъ Миней мѣсячныхъ, Трофолоевъ и Цвѣтныя Трiоди». Сей фолиант имеет внушительные размеры: 37,4 х 25,5 х 11,5 см. Объем на 682 листах.

Приходится сожалеть, что доведенное до совершенства в начале XX в. книгоиздательское дело старообрядцев вскоре было порушено революционной смутой и гражданской войной. В советское время было прекращено издание религиозной и богослужебной литературы, церковные типографии разгромлены и конфискованы, готовые тиражи книг уничтожались и сдавались в макулатуру.

Безбожные гонения вновь побудили старообрядцев к созданию рукописных творений и переписыванию духовно необходимых книг. Примером такого мастерства на Псковской земле служит благородная деятельность Терентия Григорьевича Мишеникова (1901–1976) – мастера-доброписца певческих рукописей.

Мишеников Терентий Григорьевич, мастер доброписец певческих рукописей. Деревня Острова

Мишеников Терентий Григорьевич, мастер доброписец певческих рукописей. Деревня Острова

Т. Г. Мишеников родился в 1901 г. в городе Борисове, Литовской республики. После Великой Отечественной войны переселился и проживал в деревне Острова Шилинского сельсовета Порховского района Псковской области, где и умер после 1976 г.

В деревне Острова III стана Порховского уезда находилась Островская старообрядческая община. Оттуда происходят рукописные нотные сборники крюкового знаменного распева, написанные в 1930–1950-е гг. Т. Г. Мишениковым – старообрядческим головщиком, списателем книг и проповедником. Вместе со второю женою Александрой Никитичной Ивановой (1914 г. р.) они были исполнителями духовных стихов и народных песен. В декабре 1983 г. коллекция книг и рукописей Т. Г. Мишеникова была куплена у его наследника Николая Петровича Иванова экспедицией Псковского музея-заповедника для Древлехранилища. В коллекции насчитывается 42 единицы хранения. Это 6 рукописей, в том числе четыре певческих сборника, написанных рукою самого Т. Г. Мишеникова, 30 старопечатных книг, 5 книг гражданской печати и 1 журнал.

Из них на выставке показаны шесть предметов. Это древний церковный богослужебный «Устав (Око церковное)», изданный в царствование Михаила Феодоровича, в патриаршество Филарета в Москве на Печатном дворе в1633 (7142) г.«Поморский устав» церковный, опубликованный в Саратове книгоиздательством поморцев-брачников В. З. Яксанова в 1912. Певческая книга «Праздники» на двунадесятые великие праздники, изданная в Киеве фото-лито-типографией С. В. Кульженко в 1910.

Кроме того, для наглядного понимания догматических убеждений староверов, как пример апологетического сочинения, на выставке помещена книга под названием «Выписки из Священнаго и святоотеческаго писания, и творений святых отцов и учителей церкви. О внесении патриархом Никоном и его приемниками новизн и ложнаго учения. Часть первая. Собрал Ф. Пермяков». Она была издана в Москве в типографии П. П. Рябушинского в 1912 г.

В качестве образцов рукописных творений самого Терентия Григорьевича Мишеникова представлены «Праздники, на крюковых нотах», созданные в городе БорисовеЛитовской республики в 1930-е гг., а также Каноны: «В субботу мясопустную. Творение Федора Студита» и«Канон за единоумершего», написанные с крюковыми нотами гусиным пером вдеревне ОстроваПорховского районаПсковской области в1970–1976 гг.

Псковские мастера-староверы. Цельность натуры старообрядцев, их суровая благообразность и живое хранение традиций древнего мастерства, вдохновили художника П. П. Оссовского на написание картины «Псковские кузнецы Петр и Кирил», эскиз которой (1972 г.) также представлен на выставке вниманию публики. Петр Павлович Оссовский (1925–2015) — народный художник СССР, академик Российской Академии художеств, один из родоначальников сурового стиля в живописи, любил Псковскую землю, вдохновлявшую его на творчество. Художник познакомился с псковскими кузнецами еще в середине 60-х гг. XX в. и с тех пор неоднократно возвращался к их образу, создавая новые авторские повторения портрета в разных вариантах.

Кирилъ Васильевичъ, кузнецъ, в мастерской В.П. Смирнова. Фото М.I. Семенова, май 1967г.

Кирилъ Васильевичъ, кузнецъ, в мастерской В.П. Смирнова. Фото М.I. Семенова, май 1967г.

Псковский мастер кузнечного дела Кирил Васильевич Васильев (1891–1979) родился в деревне Крыжики Псковского уезда. После Великой Отечественной войны в 1958–1972 гг. работал в Псковских реставрационных мастерских (ПСНРПМ), где изготавливал кованые изделия для восстановления памятников древнего псковского зодчества. Это были прапоры для башен Псковской крепости и Псково-Печерского монастыря, кованые кресты на церковные главы, железные связи для укрепления сводов старинных палат и храмов, витые художественные решетки для окон, ставни, двери, подсвечники и многое другое. Кузнечная мастерская Псковской реставрации находилась в здании церкви Преполовения Пятидесятницы в Пскове. Там К. В. Васильев работал в паре с другим мастером и единомышленником – Петром Андреевичем Ефимовым (1892–1971). П. А. Ефимов родился в деревне Подгорье Псковской губернии. Оба кузнеца были старообрядцами, ходили в храм Василия на Горке, а затем и в церковь Николы от Каменной ограды, являясь деятельными членами общины. Как уважаемый прихожанин К. В. Васильев входил в руководящий состав старообрядческой общины и избирался на должность председателя ревизионной комиссии.

С кузнецами Кириллом и Петром дружил псковский архитектор-реставратор и художник Всеволод Петрович Смирнов (1922–1996) – автор проектов реставрации крепости Псково-Печерского монастыря, Покровской башни и храма Покрова и Рожества Богородицы в Пскове. В 1967 году В. П. Смирнов оставил реставрацию и полностью посвятил себя кузнечному ремеслу, создавая прапоры для башен, военные мемориалы и памятники. Его первыми учителями в кузнечном деле еще в 1950–60-х годах были рабочие Псковской специальной научно-реставрационной производственной мастерской (ПСНРПМ), кузнецы-старообрядцы Кирилл Васильевич Васильев и Петр Андреевич Ефимов. Свои первые кузнечные изделия В. П. Смирнов ковал вместе с ними. Так, в 1967 году был выкован прапор для Власьевской башни Псковской крепости.

Русские староверы издавна вели трезвенный и трудолюбивый образ жизни, органично происходящий из религиозно-нравственного воспитания и христианского самосознания. Их навыки в традиционных ремеслах и мастерстве, усердие в работе, доходящее до подвижничества, привлекали внимание художников, замечавших духовную красоту простых людей труда. Фотографии всех псковских мастеров–староверов, трудившихся в реставрационной мастерской, были выполнены архитектором-реставратором М. И. Семеновым (1929–1996) в 1967 г. и в другие годы На снимках они запечатлены во время работы и при дружеской беседе.

Николай. Каменщик-реставратор. Фото Семенов М.И., 1994г. Ф. 1104. НВ-10617_6511

Николай. Каменщик-реставратор. Фото Семенов М.И., 1994г. Ф. 1104. НВ-10617_6511

Другой архитектор-реставратор Б. С. Скобельцын в 1970-е гг. также фотографировал псковских староверов, среди которых был каменщик Николай. Он трудился в Псковских реставрационных мастерских (ПСНРПМ). По данным М. И. Семенова, «Николай был подсобником каменщиков реставрационной мастерской г. Пскова в 1970-е гг. Впоследствии жил в Стругах Красных». Николай участвовал в реставрации многих памятников древнего псковского каменного зодчества. Умело обтесывал известняковые плиты и замешивал известковый раствор, вел кладку стен и сводов, производил вычинки утраченных и осыпавшихся частей древних зданий, сохраняя «камнесечное» мастерство и русские духовные традиции. Уже будучи в маститой старости, в июне 1994 г. Николай приезжал в Псковскую областную больницу на лечение. Тогда же на набережной Великой у речного порта он повстречался с реставратором М. И. Семеновым, который запечатлел его на своих фотографических снимках.

Псковские мастера-каменщики П.А. Ефимов, Н.В. Васильев, С.В. Голубев. Фото К. Крейшманис, 1962г. ПМЗ НВ-6029

Псковские мастера-каменщики П.А. Ефимов, Н.В. Васильев, С.В. Голубев. Фото К. Крейшманис, 1962г. ПМЗ НВ-6029

В мае 1962 г. доцент К. Крейшманис из Риги сфотографировал в Пскове трех мастеров-каменщиков, работавших на реконструкции Псковского Кремля. Это были Петр Андреевич Ефимов, Нестор Васильевич Васильев и Сергей Васильевич Голубев. Все они входили в состав Псковской старообрядческой поморской общины, а двое из них занимали ответственные должности в ее руководстве. Согласно отчету за 1978 г. правление общины возглавлял председатель Сергей Васильевич Голубев (1893 г. р.). Ему помогали: члены правления совета общины Трифон Николаевич Орлов и Кирил Савельевич Савельев, казначея Зинаида Васильевна Жакова, председатель ревизионной комиссии Кирил Васильевич Васильев и члены комиссии Наум Спиридонович Спиридонов и Нестор Васильевич Васильев.

Преодолевая многочисленные трудности, гонения и притеснения, старообрядцы, благодаря своей внутренней духовной силе, сумели достойно сохранить свои убеждения, веру и традиции, и твердо противостоять чуждому внешнему давлению. По справедливому замечанию русского писателя В.Г. Распутина: «Мы должны быть благодарны старообрядчеству за то, в первую очередь, что на добрых три столетия оно продлило Русь в ее обычаях, верованиях, обрядах, песне, характере, устоях и лице. Эта служба быть может не меньше, чем защита отечества на поле брани»[1].

Сегодня старообрядчество – это живая связь с миром Святой Руси, с богатой и прекрасной культурой наших предков.

А. Б. Постников


[1]Распутин В. Г. Смысл давнего прошлого. // Россия: дни и времена (Публицистика). – Иркутск, 1993. – С. 176.

Николай Степанович Рыбаков

Р.В. Иванникова «Воспоминания о церковной жизни моих предков»

М.С. Рыбаков с дочерью Дуней и сыном Селивестром

Максим Степанович Рыбаков с дочерью Дуней и сыном Селивестром

В конце XIX столетия Степан Васильевич Рыбаков вместе с одноверцами-старообрядцами и семьей переселился из-под Вильно (Вильнюс) в Белоруссию – в нынешний Жлобинский район Гомельской области. На то время местный пан продавал землю дешево, т.к. это были болотистые, лесные и глухие территории. И вот многие староверы решили переселиться сюда. Переезжали зимой на лошадях с маленькими детьми. Выкопали землянки и сразу стали рубить лес для продажи и весной раскапывать землю. Так в тяжелых условиях трудились, но о Боге не забывали. Вскоре принялись за постройку моленной. Построили Свято-Троицкую моленную на  больших валунах с двумя притворами-крыльцами и колоколом. Я была ребенком, однако со старшей сестрой в праздники, а особенно на Пасху, повязывали платочки на булавку и шли чинно в моленную с мамой. Безусловно, долго мы не могли молиться, начинались шалости и нас выпроваживали. А на улице уже собиралась ватага детей и вот уж мы тут отрывались – на крыльцах, как обезьяны, висели и под церковью ползали – раздолье! У Степана Васильевича было много детей, но мне не удалось узнать, сколько точно. Очень поздно спохватилась, все бабушки и дедушки и родители ушли в мир иной. Однако о некоторых из них знаю и имею фото – сыновья: Максим Степанович (1873 – 27 апреля 1933), жил в Ново-Александровке (Слобода), и Николай Степанович (1887 – 1979), проживал в д. Китаны (Ново-Марьевка), похоронен д. Скарина, сестра их Васса Степановна.

М.С. Рыбаков в Москве у Морозовых

Максим Степанович в Москве у Морозовых ( на обратной стороне надпись) сестры и служанка их

Максим Степанович Рыбаков был духовным наставником в построенной моленной после отца Зотика, обучался на духовного наставника в Москве на Преображенке и служил там же, возможно, у Морозовых – на то время богатые люди имели свои моленные. Сохранилось фото, на снимке – сестры Морозовы, их служанка и Максим Степанович. Когда начались гонения на веру в Москве, ему посоветовали уехать в Белоруссию в надежде, что его там не тронут. Но все же и его постигла та же участь, что и многих других духовных лиц в то время, – его сослали с женой на Урал. Там они пробыли 3 года. Через некоторое время пришло письмо от него брату с просьбой, что если односельчане напишут прошение и поручатся за него, то его отпустят домой. Начальник колонии был хорошим человеком, и  у Максима Степановича сложились с ним взаимно уважительные отношения. Так и произошло. В деревне Максим Степанович имел репутацию грамотного и достойного поведения и уважения. Даже я помню в детстве, как вспоминали его старые люди с любовью и уважением. Их с женой отпустили из ссылки весной 1933 года. До железной дороги шли пешком 2 недели вдоль реки и на саночках везли продукты и книги божественные, которые брали с собой в ссылку. Потом поездом добирались. В поезде люди кормили их. По приезду в Белоруссию поехали к дочери Евдокии, которая жила  в д. Барсуки Бобруйского района, поскольку в Александровке дом их разграбили. Однако местное руководство начало издеваться и запугивать Максима Степановича, и он решил поехать на родину в свою деревню Ново-Александровку. По приезду на следующий день сердце не выдержало, и он умер. Похоронили его на своем кладбище в деревне Скарина с почетом. Я его всегда поминаю и на родительскую Троицкую субботу молюсь литию.

Николай Степанович Рыбаков

Мой дедушка — Николай Степанович Рыбаков

Позже уже избрали духовным  наставником его брата Николая Степановича, то бишь моего дедушку, который служил до глубокой старости и также был примером и пользовался большим авторитетом среди своих односельчан и для нас внуков. В 1961 г.   Советская  власть разграбила моленную, колокола сбросили, а здание переоборудовали в клуб с последующим сносом, к большому сожалению. Население выступило против закрытия моленной, взявшись за руки, не подпускали коммунистов и милицию к моленной. Но все же власть взяла верх, похватала несколько рьяных людей и в том числе женщину – Сухоцкую Вассу с маленьким ребенком, затолкали в воронок и увезли в райцентр. Также и иконы забрали. Арестованных людей оштрафовали и не выпускали до тех пор, пока односельчане не выкупили их. Престольную икону Спасителя (размером где-то 1,5 м на 1м) две женщины на телеге успели вывезти в д. Турковская Слобода, где до сих пор она  и находится. Воры пробовали ее украсть, но икона большая, не тут было. Удивительно, что все моленные вокруг порушили, а вот в Турковской Слободе уцелела.

Потом люди молились, как все – в домах, однако власть в лице местного милиционера постоянно терроризировала духовного наставника, чтобы он не проводил службы. Но верующие и мой дедушка не испугались и продолжали молиться. В настоящее время деревни пришли в упадок, дети все уехали в города, старики умерли. Скоро не узнаешь и места, где были деревни, все старые дома закопали и осталось по два дома. Вот такова история староверов, когда-то переселившихся в Белоруссию…

Р.В. Иванникова

К-статье-Мельникова

И.А. Мельников «Мы должны себя судить, а не людей…»: памяти инокини Екатерины (Лангель) и старца Ефрема (Михайлова)

«Мы должны себя судить, а не людей…»:
памяти инокини Екатерины (Лангель) и старца Ефрема (Михайлова)[1]

Некогда проповедь Христа прозвучала приговором привычному рабовладельческому миру, основанному на господстве и подчинении, гордыне богатых и знатных и уничижении бедных и рабов. Воплотившийся Бог сказал: «кто хочет между вас быть большим, да будет вам слугой» (Мф. 20, 26). В апостольские времена христиане жили единодушно. Мы знаем примеры, когда рабы и их хозяева объединялись одной верой и вместе претерпевали муки и лишения, становясь гражданами Небесного Иеросалима. Во Христе нет ни эллина, ни иудея, ни раба, ни свободного (Кол. 3, 11) – звучала проповедь Христова ученика Павла. Со временем слова этой проповеди в сердцах многих христиан потускнели, были завалены пылью и тленом мирских пристрастий. Лишь избранные, скрываясь в пустынях и лесах, бросали вызов князю мира сего, уловлявшему людей богатством, мирскими чинами и званиями. Однако таких людей было меньшинство, поэтому они и стали святыми, своего рода одинокими огнями, светящими нам во тьме, в которую человечество повергло себя, сойдя с пути христианства. Со временем это привело к отступлению от веры и конечному падению всех церквей и иерархий.

Во время церковного раскола XVII века большинство богатых и сильных, включая высший епископат, не посмели выступить против отступничества и гонений, воздвигнутых на христиан. Однако во время обострения духовной брани, как и на всякой войне, с новой силой проступают не только худшие, но и лучшие черты человека. Мы знаем примеры стойкости боярынь Феодосии Морозовой и Евдокии Урусовой, епископа Павла Коломенского, которые не побоялись лишиться имений, сана, званий и чинов за учение Христа. Со временем гонения на христиан изменились и стали более легкими. Но и все обстоятельства жизни стали мягче, люди – слабее. Однако неизменной для наиболее достойных из них осталась любовь к христианству и своей бессмертной душе. Я хочу рассказать историю инокини Екатерины (в миру – Елизаветы Лангель), которая, будучи дворянкой, немкой и происходя из лютеран, избрала древлеправославие, стала инокиней и духовной дочерью крепостного, до конца жизни перенося преследования за веру от новолюбцев.

К-статье-Мельникова

Елизавета Лангель родилась в 1791 году в Санкт-Петербурге. Ее мать, коллежская советница Екатерина Дешель, принадлежала к лютеранскому вероисповеданию, но в сознательном возрасте крестилась в старую веру и приняла федосеевское согласие. Над дочерью она первоначально совершила новообрядческое крещение, но когда Елизавете исполнилось семь лет, крестила ее в христианстве федосеевского согласия. В 1807 году Елизавету выдали замуж за надворного советника Федора Лангеля, причем обряд бракосочетания совершили в придворной церкви Спаса Конюшенного ведомства на Мойке. Для этого ее убедили наружно принять новую веру. Прожив в браке семь лет, Елизавета не пожелала дольше скрывать свои убеждения. Она рассталась с мужем и уехала в Норскую Покровскую федосеевскую пустынь в Стародубье. Там в 1826 году Лангель приняла иноческий постриг с именем Екатерины, а в начале 1840-х годов инокиня переехала в город Крестцы Новгородской губернии.

В уездном городке Лангель привлекла внимание духовенства благодаря своему иноческому одеянию. Тут же решено было отправить к ней для «увещания» (принудительной проповеди никонианства) попа крестецкой церкви Нередицкого. Эта процедура возмутила инокиню Екатерину. В отличие от почти бесправного крестьянства, она, как дворянка, имела возможность в письменной форме напрямую обращаться к полицейским чиновникам на равных. В письме уездному исправнику инокиня рассказала, как поп обзывал в ее присутствии Спасителя «равноухим». Этот аргумент Нередицкий позаимствовал из трудов никонианского церковного учителя, причисленного этой церковью к лику святых – Димитрия Ростовского (Туптало). Он в своем памфлете против христиан «Розыск о раскольнической брынской вере» утверждал, что имя Исус – это не настоящее имя Спасителя, а позорное прозвище, означающее «равноухий».

Инокиня Екатерина вступилась за имя Спасителя. После этого к ней прислали другого попа, но и он не смог обратить ее в свою веру. Когда священник Иван Смирнов стал лукаво говорить ей, что особенно заботится об ее «обращении» потому, что она «отторглась» от официального православия в сознательном возрасте, «между тем, как другие никогда не принадлежали к церкви и с малолетства воспитывались в расколе», инокиня Екатерина ответила, «что в младенческих летах тоже первоначально была она не православного, а лютеранского исповедания, и, хоть впоследствии была миропомазана, но в таких летах, когда еще не понимала важности этого». Таким образом, инокиня Екатерина подчеркивала сознательность своего выбора веры и готова была отстаивать его перед Санкт-Петербургским митрополитом.

В письме, написанном на имя Смирнова, она демонстрирует подлинное христианское смирение. Говоря, что «нужно себя судить, а не людей», она продолжает: «Надо положить <упование> на власть Царя Небесного, да устроит, как душе моей на пользу. Ибо Он управляет судьбою человеческою, и влас главы нашея не гинет без Его Святой воли!» Человек не имеет права принуждать другого к чужой вере, ведь таким образом он присваивает себе божественное право: «<…> скажите мне, кто может Его защищать? Ниже́ сам царь, мечтающий быть Его приемником. <…> поверьте, тот Его обижает, кто Его защищает. Неужели не силен Бог со мною сделать то, еже хощет?» В завершительной части письма инокиня Екатерина подтверждает свою решимость пойти на поселение «или заключенной быть в острог до конца моей жизни», а также просит священника не утруждать ее более своим посещением, предъявив начальству данное письмо как знак ее непреклонности к любым увещаниям в будущем.

Вероятно, в связи с ухудшением состояния здоровья, не дожидаясь окончания судебных разбирательств, в 1846 году инокиня Екатерина (Лангель) покинула Крестцы и уехала в Петербург. Однако судебное разбирательство, начавшееся в 1842 году, продолжалось и в дальнейшем. Крестецкий уездный суд в 1846 году постановил сослать инокиню Екатерину на Кавказ, вменив ей в вину «незаконное» (по мнению чиновников) пострижение и «оскорбление» священника. Дело дошло до высшего начальства. Министр внутренних дел Л. А. Перовский предложил смягчить наказание, заключив инокиню Екатерину (Лангель) в один из монастырей государственной церкви. Для этой цели даже подобрали Горицкий женский монастырь Новгородской епархии. Дело оставалось за малым – необходимо было разыскать строптивую немку. Лишь в октябре 1849 года Санкт-Петербургская управа благочиния отрапортовала, что коллежская секретарша Елизавета Петрова Лангель скончалась еще в июне 1846 года, вероятно, почти сразу после приезда из Крестец, в связи с мучившей ее в то время болезнью. Еще несколько месяцев неповоротливая николаевская государственная машина выясняла личность умершей – и после смерти лукавый не хотел отпускать инокиню Екатерину. Окончательно дело было завершено в январе 1850 года, и, за смертью обвиняемой, оставлено «без последствий».

Приезд инокини Екатерины (Лангель) в Крестцы не был случаен. В соседней Локоцкой волости проживал инок Ефрем (в миру – Ефим Михайлов), которого она называла единственным человеком, от которого она может принять благословение, своим «духовным отцом». Жизнь этого человека заслуживает отдельного повествования.

Ефим Михайлов родился в 1787 году в д. Жабенцы Крестецкого уезда и был крепостным князей Голицыных. В 1821 году, взяв паспорт на год, он отправился в Петербург и, сойдясь с тамошними староверами, уехал в Норскую федосеевскую обитель Черниговского уезда. Застигнутый там опасной болезнью, Ефим принял иноческий постриг с именем Ефрем. Поправившись, он провел в обители  десять лет, пока его не нашел отец, которому стало в тяжесть «по старости его лет оплачивать госпожи оброки». Под влиянием просьб родителя, Ефрем вернулся в родные места. Следуя наставлению духовного отца, старца московской Преображенской федосеевской обители Филарета, он выстроил небольшую келью в саду родственника, где изредка исправлял требы односельчан.

Вероятно, инок Ефрем (Михайлов) познакомился с надворной советницей Елизаветой Лангель либо в Петербурге, либо уже  в Стародубье. Вернувшись в родную деревню, он несколько раз подвергался суду за проповедь христианства в 1832, 1852 и 1857 годах. Благодаря первому следствию мы и знаем биографию старца. Всякий раз инок отделывался лишь предупреждениями и запретом носить иноческое облачение, причем даже этими ограничениями он демонстративно пренебрегал. Чиновники отмечали, что, несмотря на ненависть попов, старец Ефрем пользовался глубоким уважением помещиков Аглаиды Павловны и Павла Васильевича Голицыных.

В 1849 году они дали отцу Ефрему вольную. Старец приписался в государственные крестьяне деревни Лякова, где с дозволения Павла Васильевича Голицына имел «собственный домик и при оном садик», а также присматривал за пчелами самого князя. Голицыны продолжали покровительствовать старцу и после, несмотря на строгие «внушения» петербургского начальства.

История подвижников (не побоюсь этого слова) инокини Екатерины (Лангель) и инока Ефрема (Михайлова) учит многому. Некогда жестокий мир крепостных порядков создал непроходимую пропасть между «благородным» дворянским сословием и «подлыми» людьми – мужиками и мещанами. В ограде истинной веры эти различия пропадали. Духовный авторитет мог быть вовсе не у того, кто знатнее по происхождению. Инокиня Екатерина (Лангель) сознательно ступила на этот путь и прошла его с честью, достойной христианки. По этой причине память о ней и ее духовном отце поучительна для нас, современных людей, стремящихся жить по заповедям Христа.

Илья Мельников


[1] При написании заметки использованы документы Российского государственного архива древних актов (включая собственноручные письма инокини Екатерины (Лангель)) и Российского государственного исторического архива.

Т.В. Игнатова «Из истории московского домовладения А.В. Мараевой в Медвежьем переулке»

Илл. 1 – План Сретенской части из «Атласа столичного города Москвы», составленного в 1852-1853 годах. Голубым овалом отмечен Медвежий переулок.

История моленной в Медвежьем переулке началась задолго до того, как «нехороший» дом стал собственностью Анны Васильевны Мараевой. В середине XIX столетия Медвежий переулок относился к Сретенской части. Со временем он был отнесен к Арбатской части Москвы, а не позднее 1903 года и вовсе переименован в Настасьинский.

Илл. 2 – Медвежий, позже Настасьинский переулок в «Атласе столичного города Москвы» середины XIX века и на карте Москвы 1907 года.

Еще в 1828 году в ведомостях о разрешенных в Москве старообрядческих моленных значилась «по Сретенской части моленная в доме купеческой дочери Шевалдышевой»[1]. Дом с моленной у Шевалдышевых приобрел купец Семен Борисов. Семен Борисов завещал дом в Медвежьем переулке сыну Лариону Семеновичу Борисову, а тот оставил дом в наследство своей дочери Афанасии Ларионовне[2].

Илл. 3 — Рапорт обер-полицмейстера относительно моленной в Медвежьем переулке. Рапорт составлен 27 октября 1890 года. В нем кратко изложено, как дом с моленной переходил от одного владельца к другому. ЦГА Москвы Ф.16 Оп.78 Д.307 Л.71.

Илл. 4 – Рапорт обер-полицмейстера относительно моленной в Медвежьем переулке. ЦГА Москвы Ф.16 Оп.78 Д.307 Л.71 об.

Илл. 5 — Фрагмент рапорта. ЦГА Москвы Ф.16 Оп.78 Д.307 Л.71 об.

Информация о семействе Семена Борисова есть в «Материалах для истории Московского купечества»[3]. В VII томе, где опубликованы сведения, поданные купеческим сословием в ходе 8-й ревизии, указано: «1834 года марта 12 дня – 3-й гильдии купец Семен Борисов сын Борисов 70; прибыл из отпущенных на волю от князя Владимира Михайловича Урусова крестьян с 1832 года; у него сыновья: Лев 41 (…); Тихон 37 (…); Ларион 34 (у него сыновья: Андрей 5, Михаил 6 месяцев). У него – Семена – жена Марья Семенова 67; (…) у Лариона жена Дарья Федорова 34, дочь Афанасия 3»[4].

Илл. 6 – «Материалы для истории Московского купечества», том VII, стр. 17. Сведения о семье Семена Борисова отмечены синим маркером. Имя его внучки Афанасии Ларионовны, будущей владелицы дома в Медвежьем переулке, отмечено желтой точкой. Числа рядом с именами обозначают возраст на момент составления ревизии. Таким образом, в марте 1834 года Семену Борисову было 70 лет, его сыну Лариону – 34 года, а внучке Афанасии – 3 года, следовательно она родилась около 1831 года.

Через 16 лет, 26 мая 1850 года, была проведена следующая 9-я ревизия. В ходе 9-й ревизии также были зафиксированы сведения о семье купца третьей гильдии Лариона Семенова Борисова. В ревизскую сказку записан он сам, его жена Дарья Федорова, сын Андрей и дочь Афанасия. Младший сын Михаил умер в 1835 году. Здесь же указана и конфессиональная принадлежность семейства: «Ларион Семенов Борисов вероисповедания по Преображенскому кладбищу», «Лариона Семенова Борисова жена Дарья Федорова безпоповщинского по Преображенскому кладбищу согласия». Именно по этой причине «жена его Дарья Федорова из сказки исключена, а дети его сын Андрей и дочь Афанасия в общей о купечестве сказке показаны незаконнорожденными»[5].

Илл. 7 — «Материалы для истории Московского купечества», том VIII, стр. 14. Фрагмент.

В последнем IX томе «Материалов для истории Московского купечества» опубликованы данные 10-й ревизии, записанные в 1857 году. Здесь обо всем семействе Лариона Семенова Борисова сказано «безпоповщинского согласия». Это относилось к нему самому, его жене Дарье Федоровне, 28-летнему сыну Андрею и дочери Афанасии 26-ти лет[6].

Илл. 8 – «Материалы для истории Московского купечества», том IX, стр. 5. Фрагмент.

Оба родителя: Ларион Семенович и Дарья Федоровна, – умерли в 1874 году, а в 1878 году скончался их сын Андрей Ларионович[7]. Хозяйкой дома в Медвежьем переулке становится 47-летняя Афанасия Ларионовна Борисова. Именно у нее около 1878 года[8] Анна Васильевна Мараева и приобрела дом, расположенный по адресу 2-й участок Арбатской части, Медвежий переулок, д. 3[9]. Как будет позже описано в одном из донесений, «его (т.е. дома – Т.И.) место положение состоит Арбатской части, 2-го участка, в Медвежьем переулке, с Тверской улицы, на левой руке переулка 2-й дом, рядом с булочной и домом Савостьянова»[10].

Илл. 9 – Фрагмент из «Атласа столичного города Москвы». Красным маркером отмечен Палашевский переулок, красная стрелка указывает на расположенный в нем храм Рождества Христова в Палашах. Синим маркером отмечен Медвежий переулок, синяя стрелка указывает на второй дом по левой стороне.

Заметим, что в Медвежьем переулке Анне Васильевне принадлежало несколько строений. В справочнике «Вся Москва» на 1886 год адрес в Медвежьем переулке стоит первым в списке московских домовладений А.В. Мараевой: Медвежий переулок, Арбатская часть, 2 участок, дома 21, 20, 3[11].

Илл. 10 — Вся Москва. Адресная и справочная книга на 1886 год. М., 1886. Отдел II. С. 393.

Но именно дом № 3 с находящейся в нем моленной доставлял много беспокойства священнику Василию Евфимиеву Световидову, настоятелю храма Рождества Христова в Палашах, к приходу которого и относилось домовладение.

Илл. 11 — Храм Рождества Христова в Палашах.

О том, что в доме № 3 по Медвежьему переулке есть старообрядческая моленная, о. Василий Световидов знал задолго до 1878 года, т.е. до покупки дома А.В. Мараевой. На данный момент в Центральном государственном архиве Москвы (ЦГАМ) в фонде Московской духовной консистории (ф. 203) обнаружены четыре донесения, составленных священником Василием Евфимиевым Световидовым с причтом, где вышестоящее начальство информируется о «находящейся в приходе раскольнической моленной». Самое раннее из обнаруженных донесение датировано ноябрем 1862 года, следующее было составлено в декабре 1871 года, третье – в декабре 1872 года и последнее, четвертое, датировано 29 ноября 1879 года.

Тексты всех донесений почти дословно повторяются. Приведем в качестве примера самое раннее донесение, составленное в ноябре 1862 года:

«В Московскую Духовную Консисторию

Никитского сорока Христорождественской, в Палашах, церкви

священника Василия Евфимиева Световидова с причтом

Донесение

О находящейся в нашем приходе раскольнической моленной сим покорно доносим.

Моленная сия находится в доме умершего купца Семена Борисова, раскольника беспоповщинской секты. Сын его Илларион Семенов вместе с женою своею Дариею Федоровою и дочерью, девицею, Афанасиею упорно держатся раскола и собираются для совершения своего богослужения по своему обряду в означенной моленной. Кроме их при совершении богослужения бывают проживающие в сем доме раскольники той же секты, мещанки и государственные имущественные крестьяне числом 16 человек; а также, по слухам, и из других мест раскольники обоего пола одной с ними секты собираются в их моленную. Главою собрания прежде был означенный умерший Семен Борисов. Теперь же кто, нам не известно. Прочие члены сего собрания, не исключая и женска пола, участвуют в чтении и пении. Впрочем, об обрядах и действиях их богослужения ничего достоверного сказать не можем по причине их крайнего упорства и удаления от всякого сообщения с нами. 1862 года ноября … дня (на месте даты стоит пропуск – Т.И.)»[12].

Илл. 12 – Донесение о. Василия Световидова, составленное в 1862 году. ЦГА Москвы Ф.203 Оп.311 Д.86. Л.2.

Илл. 13 – Донесение о. Василия Световидова, составленное в 1871 году. ЦГА Москвы Ф.203 Оп.337 Д.82 Л.2.

Световидов был хорошо осведомлен о прежних владельцах дома. Именно о. Василий в четвертом из обнаруженных донесений, от 29 ноября 1879 года, сообщает годы смерти членов семьи. Здесь же сообщается и о приобретении дома А.В. Мараевой:

«В Московскую Духовную Консисторию

Никитского сорока Христорождественской, в Палашах, церкви

священника Василия Евфимиева Световидова с причтом

Донесение

О находящейся в нашем приходе раскольнической моленной сим покорно доносим.

Моленная сия находится в доме умершего купца Семена Борисова, принадлежащем в настоящее время купчихе Мараевой, раскольнице беспоповщинской секты. Сын умершего купца Семена Борисова Илларион Семенов, а также и жена его, упорно державшиеся раскола, в 1874 году умерли. А в 1878 году умер и сын Иллариона Семенова, Андрей Иларионов. После сих кто в настоящее время состоит главою собрания, неизвестно. Известно, по слуху, что и теперь собираются для совершения своего богослужения, по своему обряду, в означенную моленную проживающие в доме раскольницы этой секты, мещанки, числом более 10 человек, а также, по слухам, и из других мест раскольники обоего пола, одной с ними секты. Об обрядах и действиях их богослужения ничего достоверного сказать не можем по причине их крайнего упорства и удаления от всякого сообщения с нами. 1879 года ноября 29 дня»[13].

Заметим, что четыре ранних донесения о. Василия Световидова (1862, 1871, 1872 и 1879 годов) никаких последствий не имели. Видимо, они «ложились в стол». Дела по этим донесениям состоят из 2–3 листов: собственно самого донесения и сопроводительной записки о его получении. Но пятое донесение Световидова, составленное 18 ноября 1883 года, стало причиной следственного дела[14], в ходе которого был собран интереснейший материал о внутреннем устройстве моленной и распорядке жизни «как бы богадельни».

Илл. 14 – Обложка следственного дела о моленной в доме №3 по Медвежьему переулку. «Дело по донесению Новопименовского благочиннаго протоиерея Александра Никольского о раскольнической моленной, находящейся в приходе Христорождественской, в Палашах, церкви». 11 февр. 1884 г. — 2 окт. 1884 г. На 18 листах. Ф.203 оп.364 д.92.

20 апреля 1884 года благочинный Никитского сорока протоиерей Александр Григорьевич Никольский и настоятель Христорождественской, в Палашах, церкви протоиерей Василий Евфимиевич Световидов подают в Московкую духовную консисторию донесение, текст которого приведем полностью.

«Донесение

В силу указа Московской Духовной Консистории от сего 1884 года марта 6 дня, за № 2045 сим Московской Духовной Консистории представляем следующие добытые нами сведения о раскольнической моленной, находящейся в приходе московской Христорождественской, в Палашах, церкви.

А. Сведения, полученные от православных жильцов, в настоящее время проживающих на квартирах этого дома, среди которого находится старообрядческая моленная раскольников беспоповщинского толка.

  1. Дом этот действительно принадлежит купчихе Мараевой, раскольнице безпоповщинского толка, или, как выражались некоторые, раскольнице Преображенского кладбища, а потому, дескать, и моленная принадлежит ей. Она сама живет то в Москве, где-то далеко, в другом собственном ее доме, то в городе Серпухове.
  2. С этой владелицей, или хозяйкой дома, они знакомства не имеют. Видали они ее в окна своих квартир, когда она приезжала в дом для получения дохода с дома и входила в моленную, или в помещения при моленной, в которых живут управляющий этим домом, также раскольник беспоповщинского толка, некто Иван Григорьев, который получает для передачи Мараевой плату за квартиры с квартирантов дома, и также живут, как бы в богадельне, несколько женщин, или девиц, они не знают, различного возраста, раскольниц беспоповщинского толка, числа которых они определенно не знают.
  3. Приезжает Мараева довольно часто, и ее встречают в дверях моленной с какими-то особенными почестями – с каждением ладаном и даже слышно бывает пение проживающих там раскольниц.

Б. Сведения, собранные от вышеозначенного Ивана Григорьева.

  1. Он действительно управляющий домом и надзирающий за живущими при моленной женщинами, за что и получает жалованье от Мараевой. Он же собирает и доход с дома. В помощь себе он имеет дворника, также раскольника.
  2. Моление в моленной, по его словам, совершается в воскресные и праздничные дни, а в будни не всегда. Главою их молитвенных собраний бывает какой-то почтенный у них старец, не живущий у них, но временно наезжающий к ним. Этот старик состоит наставником их и, так сказать, главою их, не у них только, но и у других раскольников. Он бывает часто в г. Серпухове и других местах. В отсутствие этого старика он, Иван Григорьев, наблюдает за порядком богослужения. По словам других, проживающих в этом доме православных, надевая для этого даже особенную одежду.
  3. Совершаются у них служения: вечернее, утреннее и часы. Живущие в моленной иногда отправляют каноны или правила.
  4. В воскресные и праздничные дни к их богослужению собирается довольно богомольцев из других мест обоего пола.
  5. Чтение и пение совершают живущие при богадельне девицы, которых теперь находится числом 8, а с кухаркою, которая на них стряпает и также раскольница, 9. Постоянного числа проживающих при моленной он не определить не может: они то прибывают, то убывают. По слухам, от других нами полученным, этих девиц, когда они научатся читать и петь, рассылают в другие молельни.
  6. Девиц этих содержит хозяйка дома, Мараева, а он, Иван Григорьев, покупает для них провизию и все необходимое для содержания их. Старшей из живущих в этой богадельне и в некотором роде начальнице, или надзирательнице их 50 лет, другой 30 лет, а есть 20-ти и моложе.
  7. Хозяйка дома, Мараева, приезжает в моленную редко. Она большею частию пребывает в г. Серпухове, где у нее есть также собственный дом.
  8. На вопрос наш: когда основана их моленная, он отвечал, что не знает, потому что сам живет здесь еще только 10 месяцев, но слышал, дескать, что на эту моленную существует указ царя Алексея Михайловича, а потому де разрушить ее никто не смеет.
  9. Иван Григорьев сказал нам, что он умеет только читать и писать, но в разговоре, между прочим, показал нам, что он имеет понятие о полемике Г. Филиппова с профессором Санкт-Петербургской Духовной Академии Г. Никольским и прибавил, что вот де защищавший нас Г. Филиппов, человек весьма умный и ученый, посрамил профессора вашей Академии, противника нашего.
  10. На вопрос наш, – бывал ли он на беседах, которые теперь ведутся в Москве со старообрядцами, он отвечал, что считает это бесполезным, потому что, как человек простой и неученый, с учеными он спорить не может. Впрочем, по совету нашему, хотел купить сочинение покойного митрополита Филарета «Ответы к глаголемому старообрядцу, о которых он до сих пор не имел понятия».
  11. Когда мы коснулись причин отделения их от церкви и удаления от ее служителей, он отвечал, что этих причин много, но прежде всего указал на хождение посолонь.
  12. Вообще он человек, хотя не ученый и называющий себя простецом, но довольно хитрый и осторожный в словах. На вид ему не более 60 лет. Сложения он крепкого и здорового.
  13. Моленная составляет большую, почти квадратную комнату, на восточной стороне которой находится иконостас, наполненный иконами старинного письма, большей частию в серебро-позлащенных ризах, или окладах, пред которыми стоят подсвечники с местными восковыми свечами. По обе стороны клиросы, за которыми аналогии, на которых лежат церковные книги»[15].

Илл. 15 – ЦГА Москвы Ф.203 Оп.364 Д.92 Л.4.

Илл. 16 — ЦГА Москвы Ф.203 Оп.364 Д.92 Л.4об.

Илл. 17 — ЦГА Москвы Ф.203 Оп.364 Д.92 Л.5.

Илл. 18 – ЦГА Москвы Ф.203 Оп.364 Д.92 Л.5об.

Однако и это расследование ни к чему не привело – моленная закрыта не была. 11 сентября 1884 года из Министерства Юстиций в Московскую духовную Консисторию пришел ответ: «за силою Высочайшего повеления 3 мая 1883 года о даровании раскольникам некоторых прав гражданских и по отправлению духовных треб, (…) предварительное следствие по означенному сообщению Консистории об устройстве раскольнической моленной в доме купчих Мараевой возбуждаться не будет»[16].

Однако противостояние протоиерея Василия Световидова и моленной в Медвежьем переулке на этом не закончилось. В начале января 1886 года о.Василий пишет очередное донесение о старообрядческой моленной, находящейся в его приходе, в доме Мараевой. Текст этого донесения почти дословно повторяет все предыдущие[17]. 15 января 1886 года уже с сопроводительным документом от благочинного Никитского сорока протоиерея Петра Приклонского информация поступила в Московскую Духовную Консисторию[18]. Следствие по данному делу растянулось до 1891 года[19], но никаких новых сведений о внутреннем устройстве моленной или проживавших при моленной федосеевцах получено не было. Тем не менее, 4 февраля 1891 года в Московскую духовную консисторию пришел ответ из Министерства юстиций за подписью прокурора о том, что «дела о самовольном открытии раскольнических моленных в домах Лапшина, Мараевой и Быкова (…) дальнейшим производством прекращены»[20].

Но последнюю точку в истории моленной в Медвежьем переулке поставил отнюдь не деятельный священник, а Съезд противораскольничьих миссионеров, состоявшийся в Москве в 1887 году[21].

Илл. 19 – «Дело о съезде в Москву противораскольничьих миссионеров». 19 октября 1888 – 23 марта 1891 года. На 113 листах. ЦГАМ Ф.16 Оп. 78 Д.307.

Отчитываясь об итогах съезда перед московским губернатором Владимиром Андреевичем Долгоруковым, действительный статский советник Скородумов в секретном рапорте пишет:

«Имею честь донести вашему сиятельству следующее: путем секретных розысков негласных действий комиссиею дознано, что кроме Преображенского богаделенного дома и двух помещений вне его ограды для певчих, клирошанок и псалтирщиц, федосеевские раскольники в период последних 20 или 25 лет устроили в разных местах Москвы самовольно и в нарушение запрещений правительства, последовавших в начале 50-х годов, еще не менее 8 особых обителей, скитов или приютов, которые содержатся на счет того же богаделенного дома, или же на счет главных его руководителей и призревают, не без ведома местной полиции (позже вычеркнуто карандашом), под видом «жильцов», «чернорабочих» или «из благодеяния» до 95 мужчин и до 555 женщин, не считая в том числе 25 человек певчих и до 167 клирошанок и псалтирщиц или читалок. Кроме того, у федосеевцев есть еще мелкие приюты, размещенные в небольших домах последователей этой секты, густо заселивших местность у Преображенской заставы и ближайшего к ней села Черкизова. Не только певчие и читалки, но и значительная часть из призреваемых в этих приютах лиц, преимущественно женского пола, имеют молодой возраст от 15 до 30 лет, а в домах Быкова и Мараевой есть даже малолетние, до 15 лет. Две названные из этих же обителей, находящиеся на Покровке и в Грузинах, представляют собой как бы правильно устроенные монастыри, а остальные 6, при началах общежития, имеют моленные с иконостасами, аналоями и прочею церковною утварью»[22].

Далее приводятся сведения «о раскольниках безпоповщинской федосеевской секты, призреваемых в тайных обителях», представленные в виде таблицы (Приложение 1). В список «тайных обителей» попал и дом А.В. Мараевой в Медвежьем переулке:

«В доме Мараевой №3, Арбатской части по Медвежьему переулку, с моленною для призреваемых и приходящих. Призреваемые числятся по книгам «из благодеяния». При моленной 8 женщин 12–28 лет и 1 мужчина эконом. Числятся «жильцами»: семья из 4-х человек, в том числе, в счет 8-и, одна певчая и еще 3 женщины.

Всего: мужчина – 1, женщин – 5, малолетний – 1.

Тут же приходящие дети обучаются грамоте и молению по Преображенскому кладбищу»[23].

Илл. 20 – Фрагмент таблицы, содержащей сведения о «тайных обителях». ЦГАМ Ф.16 Оп. 78 Д.307 Л.19об.-20. Синим маркером отмечены сведения о моленной в доме А.В. Мараевой в Медвежьем переулке.

Илл. 21 – Данные о моленной в доме А.В. Мараевой в Медвежьем переулке. ЦГАМ Ф.16 Оп. 78 Д.307 Л.19об.

Вслед за этим последовало распоряжение ликвидировать «тайные обители». Первыми были закрыты дом Баранова и Кочегарова № 45 по Покровке, дом Мараева по Суворовской улице, дом Кочегарова №6 (бывший Бузиной) по улице 9 роты, дом Быкова Пресненской части на Грузинской улице, дом Тихомирова № 17 и 19 по улице 9 роты, дом Москвиной в селе Черкизове, 2-ого стана Московского уезда[24].

Отчитываясь перед московским губернатором о ликвидации старообрядческих богаделен, действительный статский советник Е.С. Егоров цинично сетует: «большая половина из них (призреваемых из закрытых богаделен – Т.И.) оказались весьма слабые, больные и увечные лица обоего пола в возрасте от 50 до 87 лет включительно, что и послужило немалым затруднением к скорому исполнению поручения Вашего Сиятельства, несмотря на самые энергичные меры домовладельцев к выселению вышеупомянутых лиц»[25].

Но дом в Медвежьем переулке продолжал сдерживать натиск. Пытаясь спасти моленную, А.В. Мараева пишет чиновникам, что в ее доме №3 помещаются жильцы различных званий, занятий и вероисповеданий[26]. В подтверждение этому был составлен список жильцов дома №3 (Приложение 2).

20 марта 1890 года Анна Васильевна Мараева направляет московскому губернатору первое прошение, текст которого приведем полностью:

«Его сиятельству

господину московскому генерал-губернатору

Князю В.А. Долгорукову

Почетной горожанки

Анны Васильевны Мараевой

Прошение

Председатель попечительного Совета Преображенского богаделенного дома Е.С. Егоров (имеется ввиду упомянутый выше действительный статский советник – Т.И.) объявил мне, что, по распоряжению Господина московского губернатора, должны быть закрыты к 1 апреля сего года все существующие в Москве приюты для старообрядцев, помещающиеся в частных домах и в том числе в доме моем Арбатской части, 2 участка, по Медвежьему переулку. Между тем в означенном доме моем никакого приюта не существует, а есть лишь моленная, разрешенная правительственною властью с незапамятных времен, как это могут подтвердить старожилы, – соседи и местная полиция, – и при этой моленной восемь женщин служительниц, составляющих в то же время и мою прислугу.

Ввиду изложенного, я принимаю на себя смелость почтительнейше просить высокой защиты Вашего Сиятельства в этом деле для меня святом и имеющем великую важность, ибо с ним связано существование моленной, столь дорогой для меня и многих.

Моля Господа Бога о даровании здравия и благоденствия Вашему Сиятельству, прошу Вас о законной поддержке и ограждении тех несчастных, которые должны будут лишиться всякой возможности существования.

Москва. 1890 год. Марта 20 дня.

Почетная гражданка Анна Васильевна Мараева»[27].

Илл. 22 – Прошение А.В. Мараевой от 20 марта 1890 года. ЦГА Москвы Ф.16 Оп.78 Д.307 Л.36.

Илл. 23 Прошение А.В. Мараевой от 20 марта 1890 года. ЦГА Москвы Ф.16 Оп.78 Д.307 Л.36. Фрагмент.

Илл.24 — Прошение А.В. Мараевой от 20 марта 1890 года. ЦГА Москвы Ф.16 Оп.78 Д.307 Л.36. Фрагмент.

Илл. 25 Прошение А.В. Мараевой от 20 марта 1890 года. ЦГА Москвы Ф.16 Оп.78 Д.307 Л.36об — 37.

Илл. 26 – Прошение А.В. Мараевой от 20 марта 1890 года. ЦГА Москвы Ф.16 Оп.78 Д.307 Л.37.

25 мая 1890 года А.В. Мараева пишет губернатору второе прошение, где упоминаются интересные факты из истории домовладения:

«В дополнение к прошению, поданному мною Вашему сиятельству о сохранении моленной, существующей в моем доме в г. Москве, Арбатской части, 2 участка, по Медвежьему переулку, с 1810 года, я имею честь представить планы, составленные в 1817, 1834 и 1842 годах, на которых показано здание означенной моленной, и копию с духовного завещания умершего в 1824 году бывшего владельца означенного дома, купца Тимофея Даниловича Шевалдышева, завещавшего святые иконы и духовные книги сестре своей Евдокие Даниловой. Независимо от этого непрерывное существование моленной с 1810 года, переход здания ее и всего устройства с священными книгами и святыми иконами от Тимофея Шевалдышева к его сестре Евдокие Даниловой и последующим приобретателям, включая в число таковых и меня, могут удостоверить свидетели, прежде всего:

  1. прапорщица Екатерина Александровна Фон-Ранбах, жительствующая Пречистенской части, 2 участка, по Сивцеву вражку, в доме Краснопевцевой;

и местные старожилы:

  1. камер-юнкер двора Его императорского величества Юрий Всеволодович Мерлин

и купцы:

  1. Семен Тихонович Борисов, жительствующий Сретенской части, 1 участка, у Петровских ворот, в собственном доме, и
  2. Павел Васильевич Смирнов, жительствующий Сущевской части, участка по Долгоруковской улице, в собственном доме.

На основании изложенного я почтительнейше имею честь просить Ваше Сиятельство приказать допросить означенных лиц и разрешить дальнейшее существование моей моленной, продолжающееся непрерывно с 1810 года, т.е. более 80 лет»[28].

Илл. 27 — Прошение А.В. Мараевой от 25 мая1890 года. ЦГА Москвы Ф.16 Оп.78 Д.307 Л.58.

Илл. 28 — Прошение А.В. Мараевой от 25 мая1890 года. ЦГА Москвы Ф.16 Оп.78 Д.307 Л.58об.

Указанные лица дали письменные подтверждения слов А.В. Мараевой, а упомянутые планы и копия с духовного завещания к делу, к сожалению, не подшиты.

Дело о затянувшемся закрытии моленной в Медвежьем переулке дошло до министерств и Синода. Яркой иллюстрацией антистарообрядческого законодательства служит письмо министра внутренних дел от 19 января 1891 года, адресованное московскому губернатору:

«… основанием к ходатайству Мараевой об оставлении моленной служит (…) почти вековое существование означенной моленной, упоминаемой и в составленных в 1828 году ведомостях о разрешенных в Москве моленных, а также отсутствие будто бы при ней предполагаемого тайного общежития раскольников.

Находя со своей стороны, что одно заявление просительницы о том, что проживающие при ней 8 женщин-раскольниц составляют ее прислугу, без указания даже тех обязанностей, которые они исполняют, вовсе не может служить доказательством отсутствия в ее доме тайного раскольнического общежития, и принимая во внимание, что если моленная в означенном доме и была терпима правительством с начала текущего столетия, то очевидно лишь на том основании, что лица, владевшие этим домом, ни в чем предосудительном или противозаконном замечены не были.

Между тем, как нынешняя домовладелица, к которой упомянутый дом вместе с моленною перешел покупкою лишь около 12 лет назад, не только озаботилась своевременно испросить надлежащее разрешение на продолжение существования моленной в купленном ею доме, но даже вопреки ст. 50 устава о пред. и прес. прест., дозволила себе самовольно устроить при моленной нечто вроде общежития последователей федосеевской секты, к которым, как не признающим браков и молитвы за царя, правительство не может относиться с одинаковою терпимостию, как и к раскольникам других менее вредных сект.

Я, согласно с заключением обер-прокурора Св. Синода, с которым было сделано по настоящему делу сношение, признаю выше объясненное ходатайство Мараевой не подлежащим удовлетворению»[29].

18 марта 1891 года московский обер-полицмейстер кратко отрапортовал губернатору о том, что моленная Мараевой закрыта и «призвераемые в общежитии женщины удалены»[30].

***

Приложение 1.

«Дело о съезде в Москву противораскольничьих миссионеров».

19 октября 1888 – 23 марта 1891 года. На 113 листах.

ЦГАМ Ф.16 Оп. 78 Д.307.

Сведения о раскольниках безпоповщинской федосеевской секты, призреваемых в тайных обителях (Л.19–20).

адрес Количество призреваемых
Воз-

раст

Мужчины Воз-раст Жен-щи-

ны

Мало-летние
1. В доме Баранова и Кочегарова № 49, по Покровке.

Обитель с характером правильно устроенного монастыря (позже вычеркнуто — Т.И.). С общежитием и полною моленною.

Настоятельница, казанская мещанка Евдокия Егорова Асаднова (?), называющаяся «матерью Евникеей». Призреваемые в скуфьях и темной одежде, по домовым книгам числятся жильцами, а содержатся на счет членов комитета Преображенского богаделенного дома, Баранова и Кочегарова, из коих последний состоит в то же время пенсионером, призреваемым в Преображенском богаделенном доме.

 

23-х лет

свыше 60

 

1

7

 

15-20

20-30

30-40

40-50

50-83

 

12

21

14

12

25

 

нет

2 В доме Мараева, №25 по Суворовской улице – обитель с характером общежития; моленная для призреваемых и приходящих; небольшая больница, куда врач, однако же, не допускается. Призреваемые все преклонного возраста, кроме 26 человек, кои моложе 30 лет, но страдают неизлечимыми болезнями. Содержится обитель на средства Преображенского богаделенного дома. В качестве жильцов призреваются 64 мужчины и 132 женщины.  

64

 

132

 

3

/Л.19об./

В доме Василия Яковлева Васильева, №24-26 по улице 9-й роты обитель с таким же характером, как в доме Мараева. Кроме проживающих здесь двух певчих, все призреваемые преклонного возраста.

   

10

   

60

4 В доме Кочегарова, № 6 (бывший Бузиной) по ул. 9-й роты обитель с характером двух предыдущих. Моленная, больница без врача.  

До 30 лет

Пожи-лых

 

14

63

5  В доме Быкова, Пресненской части по Грузинской ул. обитель с 1856 года. Имеет вид правильно устроенного монастыря, с полной моленною. Призреваемые числятся жильцами и содержатся на счет Преображенского богаделенного дома. Обитель сходная с помещающейся на Покровке, где числится игуменьею «Евникея».  

Преклонных лет

 

14

 

13-15

17-20

21-25

26-30

31-35

36-45

46-50

51-60

61-84

 

6

9

7

8

4

10

7

20

39

 

6

6 В доме Мараевой №3, Арбатской части по Медвежьему переулку, с моленною для призреваемых и приходящих. Призреваемые числятся по книгам «из благодеяния».

При моленной 8 женщин 12-28 лет и 1 мужчина эконом.

Числятся «жильцами»:

Семья из 4-х человек, в том числе, в счет 8-и, одна певчая и еще 3 женщины.

Всего:

Мужчина – 1

Женщин – 5

Малолетний – 1.

Тут же приходящие дети обучаются грамоте и молению по Преображенскому кладбищу.

 

1 – эко-ном

 

12-28

 

8

7 В доме Тихомирова №17-19 по ул. 9 роты обитель в 2-х флигелях, из коих в одном имеется моленная на счет купцов Матвеевых, с приютом

/Л.20/

для 18 женщин, большей частью преклонного возраста, а в другом флигеле устроены квартиры. В них помещаются 12 женщин большей частию также пожилых. Пищевое довольствие от благотворителей.

Итого: 30 пожилых женщин.

 

Пожи-лых

 

30

8 В доме Москвина (бывшем Кулешникова), за Преображенской заставой в с. Черкизове, 2 ст. Московского уезда приют в 2-х флигелях, с моленной, содержимый на счет Москвина и других благотворителей. Проживает преимущественно пожилых 50 женщин.
ИТОГО.

Всего по секретным осмотрам, произведенным в разное время:

Мужчин – 88

Женщин – 556

Малолетних — 7

Кроме этого.
1 В доме бывшем Кочегарова № 30 (ныне Москвина) по ул 9 роты помещается 194 женщины, а за выбывшими 27-ю, наличествовали в день осмотра 167 – читалок и клирошанок, пребывающих большей частью в Преображенском богаделенном доме.

Из них числится:

65 – чернорабочих,

93 — жилицами

 

11-14

15-20

20-30

30-40

40-60

 

14

52

43

21

36

 

Ребенок 9 лет — 1

2 В доме Васильева (бывшем Соловьева) № 5-7 по Кладбищенскому переулку 25 человек певчих, пользующихся столом от Преображенского богаделенного дома.  

25

 

Приложение 2.

«Дело о съезде в Москву противораскольничьих миссионеров».

ЦГАМ Ф.16 Оп. 78 Д.307.

Список жильцов дома А.В. Мараевой по адресу 2 участок Арботской части, Медвежий переулок, д.3 (Л.52–52 об.).

Фамилия Имя Занятие Где (работает)
1 Разоренов Алексей Ермилов торговец На стороне
2 Соловьев Василий Петров портной На месте
3 Фурсова Матрена Яковлева портниха На месте
4 Неверов Николай Зотов Драпировщик и обойщик На месте и на стороне
5 Потоцкий Михаил Федорович Доктор На месте и на стороне
6 Трутнев Александр Иванович торговец На стороне
7 Ларионов Николай Иванович башмачник На месте
8 Молчанов Иван Петрович часовщик На стороне
9 Крейзберг Николай Федорович Драпировщик и обойщик На месте и на стороне
10 Товарищество Абрикосова-сыновей конфетчики На стороне
13
11 Егор(ов) Богдан Яковлевич Золотарь по дереву На месте
12 Матвеева Марья Дмитриева —— ———
 

14

/Л.52об/

Сорокин Иван Иванович

 

столяр

 

На месте

15 Смирнов Петр Сысоев кузнец На месте
16 Касимов Семен Васильевич швейцар На стороне
17 Иванов Василий Ночной сторож При доме
18 Сомороков Александр Васильевич Прачетник (?) На месте
19 Монин Иван Андреевич прикащик На стороне
20 Михайлова Александра Алексеева Коровница На месте
21 Солнцева Федора Васильева Белошвейное заведение На месте
22 Беляев Андрей Петрович портной На месте
23 Мальцев Иван Алексеевич торговец На месте
24 Мишин Николай Офиногенович паяльщик На месте
25 Цыганов Николай Сергеевич артельщик На стороне
26 Тимофеев Николай портной На месте
27 Костеров Арсений Васильевич прикащик На стороне
28 Мельников Сергей Ананьев типографщик На стороне

 

[1] Из рапорта московского обер-полицмейстера, поданного 27 октября 1890 года московскому генерал-губернатору. См: «Дело о съезде в Москву противораскольничьих миссионеров». 19 окт. 1888 – 23 марта 1891 года. На 113 листах. ЦГАМ Ф.16 Оп. 78 Д.307 Л.71-71 об.

[2] Там же.

[3] Материалы для истории Московского купечества/сост. Н.А. Найденов. М., 1883-1889.

[4] Материалы для истории… Т. VII. М., 1888. С.17.

[5] Материалы для истории… Т. VIII. С.14.

[6] Материалы для истории… Т. IX. С. 5.

[7] Из донесения священника Василия Световидова. См.: «Дело о находящейся в приходе Никитского сорока Христорождественской, в Палашах, церкви раскольнической в доме Борисовых моленной». 29 ноября 1879 г. На 2 листах. ЦГАМ Ф.203 Оп.354 Д.28 Л.2.

[8] Год покупки дома в Медвежьем переулке (1878) точно не указывается ни в одном из обнаруженных документов, но эта дата вытекает как из донесения о. Василия Световидова (ЦГАМ Ф.203 Оп.354 Д.28 Л.2), так и из рапорта московского обер-полицмейстера, поданного 27 октября 1890 года московскому генерал-губернатору (ЦГАМ Ф.16 Оп. 78 Д.307 Л.71-71 об.) .

[9] ЦГАМ Ф.16 Оп. 78 Д.307 Л. 19 об.

[10] Из донесения о. Василия Световидова от 23 мая 1884 года. См.: «Дело по донесению Новопименовского благочиннаго протоиерея Александра Никольского о раскольнической моленной, находящейся в приходе Христорождественской, в Палашах, церкви». 11 февраля 1884 г. – 2 октября 1884 г. На 18 листах. ЦГАМ Ф.203 Оп.364 Д.92 Л.7.

[11] Вся Москва. Адресная и справочная книга на 1886 год. М., 1886. Отдел II. С. 393-394.

[12] ЦГАМ Ф.203 Оп.311 Д.86. Л.2.

[13] ЦГАМ Ф.203 Оп.354 Д.28 Л.2.

[14] ЦГАМ Ф.203 Оп.364 Д.92 «Дело по донесению Новопименовского благочиннаго протоиерея Александра Никольского о раскольнической моленной, находящейся в приходе Христорождественской, в Палашах, церкви». 11 февраля 1884 г. — 2 октября 1884 г. На 18 листах.

[15] ЦГАМ Ф.203 Оп.364 Д.92 Л.4-5 об.

[16] Там же. Л.17.

[17] Донесение протоиерея Василия Световидова, составленное в январе 1886 года. ЦГАМ Ф. 203 Оп.380 Д.66 Л.2.

[18] Донесение благочинного Никитского сорока протоиерея Петра Приклонского, составленное в январе 1886 года. ЦГАМ Ф. 203 Оп.380 Д.66 Л.1.

[19] «Дело о раскольнических молельнях, существующих в приходах церквей Рождественской в Палашах и Василия-Кесарийской на Тверской». Январь 1886 – 9 февраля 1891 года. На 38 листах. ЦГАМ Ф.203 Оп.380 Д.66.

[20] Там же. Л.38.

[21] «Дело о съезде в Москву противораскольничьих миссионеров». 19 октября 1888 – 23 марта 1891 года. На 113 листах. ЦГАМ Ф.16 Оп. 78 Д.307.

[22] Там же. Л. 6-6об.

[23] Там же. Л. 19 об.

[24] Там же. Л. 35.

[25] Докладная записка от 29 марта 1890 года. Там же. Л.40-40об.

[26] Там же. Л. 35-35 об.

[27] Там же. Л. З6-37.

[28] Там же. Л. 58-58об.

[29] Там же. Л. 87-88.

[30] Там же. Л. 108.

К.Я. Кожурин «Человек и история в картине мира протопопа Аввакума»

Церковный раскол середины XVII в., инициированный религиозной реформой патриарха Никона, поставил русского человека перед серьезным мировоззренческим выбором. Полемика между ревнителями старины и сторонниками реформы изначально была столкновением двух противоречивших друг другу мировоззрений – традиционалистского и просветительского. Как отмечал академик А.М. Панченко,
…столкнулись разные идеи… средневековой аксиоматике противостояла аксиоматика нового времени (в барочной окраске). Это был не историографический, а историософский спор – спор об историческом идеале, исторической дистанции, о соотношении духа и интеллекта, человека и времени, о вечности и бренности, о прошлом, настоящем и будущем (Панченко 1984, 40–41).

Тем самым именно историософия, а не отдельные тонкости церковного ритуала и богослужебных текстов (несмотря на всю их важность для традиционалистского православного сознания), явилась главным «камнем преткновения» в противостоянии староверов и «новолюбцев». Историософскую проблематику можно обнаружить уже в произведениях первых идеологов старообрядческого движения (протопопы Даниил Костромской и Иоанн (Григорий) Неронов, священник Никита Добрынин, дьякон Феодор Иванов, архимандрит Спиридон Потемкин, игумен Феоктист, инок Авраамий). Особенно ярко она проявилась в творчестве великого русского писателя и религиозного мыслителя протопопа Аввакума Петрова (1620–1682).

Как известно, одной из важнейших отличительных черт русского христианского мировоззрения со времен Крещения Руси и зарождения оригинальной древнерусской философско-богословской мысли была идея об особой миссии русского народа – его богоизбранности в деле спасения всего человечества. Эта идея стала своего рода стержнем древнерусской историософии. С другой стороны, апокалипсическая литература, переводные сочинения святых Иринея Лионского (130–202), Ипполита Римского (170–235), Ефрема Сирина (306–373) и др. достаточно рано стали излюбленным чтением русского человека. Эта традиция святоотеческой мысли нашла продолжение и в оригинальной древнерусской литературе. После падения в 1453 г. Константинополя («второго Рима») расстановка сил в православном мире изменилась. Результатом эсхатологических ожиданий на Руси явилась теория «Москва – третий Рим», которая первоначально носила не политический, но сугубо религиозный характер. По мнению немецкого исследователя П. Ниче, ход мыслей псковского инока Филофея в формуле «Два Рима пали, третий стоит, а четвертому не бывать» следующий: первые два Рима были подвергнуты наказанию за их измену православию, после чего их место заняла Москва. Если же и Москва впадет в грехи, то ей не последует четвертый Рим просто потому, что нигде в мире больше нет ни одного православного государства. Это означало бы, с точки зрения христианской историософии, конец света (Ниче 1990, 205). Такого же мнения в трактовке этой концепции придерживался и известный русский историк, профессор П. С. Смирнов, указывая, что подобные идеи во многом повлияли на развитие представлений об антихристе в старообрядчестве (Смирнов 1900).

В старообрядческой историософии отразилось определенное умонастроение той непростой эпохи, простирающейся от Смутного времени до петровских реформ. Эсхатологическая теория «вечного Рима» тесно переплеталась с апокалипсическими ожиданиями «бунташного века». В этот период, по замечанию А. М. Панченко, происходит замена веры культурой, однако с точки зрения верующего человека это означало, что в мире наступало царство антихриста. С антихристом связывали известное число – 666. Многие пытались угадать имя антихриста или связать с его числом кого-либо из противников православия. Некоторые же под этим числом понимали время пришествия антихриста — 1666 год. Уже в «Книге о вере единой истинной православной», составленной около 1644 г. игуменом Киево-Михайловского монастыря Нафанаилом и напечатанной в славяно-русском переложении в Москве царским духовником, протопопом Стефаном Вонифатьевым накануне начала никоновской реформы – в 1648 г., высказывалось опасение: как бы по приближении 1666 г. и русским не последовать за православными Юго-Западной Руси и не соединиться в вере с римским костелом (подробнее см.: Кожурин 2015). Это бы означало падение «Третьего Рима», а, следовательно, и близкий конец света.

В основе старообрядческой историософии лежат две родственные православные книжные традиции: исторические и догматико-полемические сочинения древнерусской (московской) традиции конца XV – середины XVII вв. (от Максима Грека и инока Филофея до Арсения Суханова) и письменные памятники южно- и западнорусского происхождения конца XVI – первой четверти XVII вв., проникнутые сильными антикатолическими и антиуниатскими настроениями (сочинения Стефана Зизания, Захарии Копыстенского, Иоанна Вишенского). Две эти традиции, соединившись, были творчески переработаны и сплавлены в сочинениях старообрядческих писателей и богословов и стали со временем неотъемлемой частью старообрядческого книжного наследия и историософской мысли.

Начатая в 1653 г. патриархом Никоном и стоявшим за его спиной царем Алексеем Михайловичем церковная реформа стала своего рода «точкой невозврата» русской истории. Одним из первых, кто воспринял эту реформу в свете предсказаний «Книги о вере» о наступлении «последних времен», был Иоанн Неронов (1591–1670), протопоп московского Казанского собора и один из главных участников кружка «ревнителей благочестия», сгруппировавшегося вокруг протопопа Стефана Вонифатьева. Именно Неронов возглавил на первом этапе оппозицию никоновским реформам, хотя впоследствии вынужден был отступиться от своих первоначальных принципов. Уже в первых своих посланиях он обращается к эсхатологическим пророчествам и сопоставляет происходящие в Русской Церкви события с Брестской унией 1596 г. Уния с католиками, отпадение от истинного православия, по мысли Неронова, повлечет за собой неизбежную гибель Святой Руси и тем самым – приближение царства антихриста во всем мире.

В 1652 г., т. е. в самый год вступления Никона на патриарший престол, Иоанн Неронов пророчески писал Стефану Вонифатьеву: «Да не постраждет днесь Русь, яко же и юниты (униаты. — К. К.)…», а через два года, уже находясь в ссылке в Спасо-Каменном монастыре, во «Втором послании к царю Алексею Михайловичу» от 27 февраля 1654 г. призывал самодержца «имети опаство», как бы не пострадать «от хотящаго приити напоследок и возмутити вселенную, его же приход… от Божественнаго Писания всяко веси, лукав бо зело и малыми, их же утвердит Духа Святаго благодать, познаваем будет» (Протопоп Иван Неронов 2012, 81).

Здесь мы встречаем фактически самое раннее изложение старообрядческого учения об антихристе. По мысли Неронова, антихрист явится не в настоящем своем обличии, но в обманном — он попытается прельстить народ правыми делами и «всяку добродетель лицемерием возлюбит, и милостив явится ко обнищавшим всяко от добродетелей, а Христовы рабы гонити будет, носящих знамение на себе Небеснаго Царя» (Протопоп Иван Неронов 2012, 81–82).

Впоследствии эта тема будет продолжена и творчески развита в сочинениях таких видных идеологов старообрядческого движения, как архимандрит Спиридон Потемкин (ум. 1665), игумен Феоктист (ум. 1666), диакон Феодор Иванов (ум. 1682) и, конечно же, у гениального протопопа Аввакума.

Как заметил в своей работе «Апология истории» видный французский историк XX в. Марк Блок, христианство – религия историков. Если другие религиозные системы выстраивали свои ритуалы и верования на основе мифологии, не вписывавшейся в пределы человеческого времени, то для христиан именно исторические книги стали книгами священными, а христианское богослужение отмечает как эпизоды из земной жизни Бога, так и события из истории Церкви и святых.

Христианство исторично еще и в другом смысле, быть может, более глубоком: судьба человечества – от грехопадения до Страшного суда – предстает в сознании христианства как некое долгое странствие, в котором судьба каждого человека, каждое индивидуальное “паломничество” является в свою очередь отражением; центральная ось всякого христианского размышления, великая драма греха и искупления, разворачивается во времени, т. е. в истории (Блок 1986, 6).

Тем самым античные представления о цикличности, повторяемости мировой истории сменяются христианским учением о ее уникальности и направленности – от сотворения мира до Второго пришествия Христова и Страшного Суда. Сходную мысль высказывает современный итальянский философ Джорджо Агамбен:
Христианство считается “исторической религией” не только потому, что оно основывается на существовании исторической личности (Христа) и на событиях, претендующих на историчность (страсти и воскресение Христово), но и потому, что оно наделило время сотериологическим значением и смыслом. И именно в этой связи – то есть потому, что оно толкует самое себя в качестве исторической перспективы, – христианство с самых своих истоков несет в себе “философию” или даже “теологию истории” (Агамбен 2018, 81).

Вполне естественно, что, являясь ревностным и сознательным христианином, протопоп Аввакум не мог не размышлять о судьбах истории и о месте в ней человека. Тема эта интересовала его на протяжении всей его многотрудной жизни.

Первые попытки осмыслить свою эпоху в перспективе христианской эсхатологии были предприняты Аввакумом еще в ранних его произведениях, написанных сразу после возвращения в Москву из сибирской ссылки в 1664 г. До нас дошли уникальные аввакумовские «Выписки из книг» (в составе рукописного сборника Е.В. Барсова, Отдел рукописей РГБ, ф. 17, № 883; опубликовано в: Кудрявцев 1972). По мнению И. М. Кудрявцева, это список черновиков и набросков сочинений Аввакума, выписей и заметок по поводу штудированных им книг, т. е. архивные материалы. Источники этих выписок удивляют своим разнообразием. Здесь и Беседы св. Иоанна Златоуста на послания апостола Павла, и «Маргарит», произведения Максима Грека и Иоанна Дамаскина, «Книга о вере» и «Кирилова книга», поучения прп. Ефрема Сирина, корпус сочинений Дионисия Ареопагита, Про¬лог, Минея-Четья, «Деяния» Цезаря Барония, библейские и богослужебные книги. Тем самым у нас есть редкая возможность проникнуть в «творческую лабораторию» выдающегося русского писателя. Часть из этих выписок вошла в известные нам сочинения Аввакума (послания, беседы), часть так и осталась неиспользованной, а, возможно, была использована в недошедших до нас сочинениях.

В этом памятнике Аввакум пытался сопоставить отдельные «новины» его главного оппонента – патриарха Никона – с известными еретическими учениями древности: арианством, македонианством, аполлинарианством, савеллианством, иконоборчеством, латинской и армянской ересями, а также с античным язычеством.

Однако по-настоящему глубоко и последовательно осмысление своей эпохи, ставшей, по сути, водоразделом всей русской истории, нашло наиболее полное выражение лишь в пустозерский период жизни огнепального протопопа, т. е. с 1667 по 1682 г. Заполярный Пустозерский острог явился подлинным местом рождения протопопа Аввакума как великого русского писателя и религиозного мыслителя. Именно в этот период Аввакумом были созданы основные его произведения.

Самое известное произведение Аввакума пустозерского периода, — это его автобиографическое «Житие», написанное в 1672—1675 гг. по «понужению» его духовного отца инока Епифания. «Житие» Аввакума ценно не только как выдающийся памятник древнерусской словесности, но и как бесценный исторический источник, характеризующий русское общество середины XVII в. в его отношении к никоновской реформе. Однако более полное отражение историософские воззрения Аввакума нашли не в «Житии», но в другом его произведении – «Книге бесед», созданной также в Пустозерске и в те же годы, что и «Житие». Основное содержание этого знакового для творчества Аввакума сочинения («Книга бесед» – название не авторское, данное при публикации П. С. Смирновым) составляют 10 глав, 10 самостоятельных «бесед» (названия «бесед» предложены при публикации Н. И. Субботиным и П. С. Смирновым): 1) Повесть о страдавших в России за древлецерковная благочестная предания; 2) Об образе Креста Христова; 3) Об иноческом чине; 4) Об иконном писании; 5) О внешней мудрости; 6) О днях поста и мясоястия; 7) О старолюбцах и новолюбцах; 8) Об Аврааме; 9) Толкование на 87–88 зачало Послания к римлянам и 23 зачало Евангелия от Иоанна; 10) О нанятых делателях. Каждая «беседа» посвящена какой-то одной, главной теме, но все они, безусловно, связаны между собой: человек и история – вот лейтмотив этого выдающегося памятника.

Автограф «Книги бесед» до нас не дошел. В старообрядческой среде «беседы» Аввакума объединялись в сборники. Несколько таких рукописных сборников XVIII–XIX вв. дошли до наших дней, но ни один из них не содержит полного текста. В «Книге бесед» протопопа Аввакума, органично сочетающей стилистически разнородные пласты (торжественного красноречия и живой речи, церковно-библейской фразеологии и простонародной брани), нашли четкое выражение два тесно связанных друг с другом, характерных для средневекового мышления богословско-философских метода – экзегетики и апологетики.

Экзегетика определяется как толкование священного текста, с помощью которого достигается понимание богооткровенных истин, принимаемых верующим человеком непосредственно в акте мистической интуиции… Апологетика – это в некотором смысле та же логика, только применяемая для рассуждения, доказательства и убеждения других в истинности исповедуемой веры (Богатырев, Романенко 2016, 502).

В «Книге бесед» Аввакум активно и искусно прибегает для доказательства своей правоты к обоим методам. Однако в чем состоит суть аввакумовской историософской концепции, нашедшей свое выражение в «Книге бесед»?

В этом сочинении, — отмечает Н. Ю. Бубнов, — церковная реформа предстает перед нами как возврат от евангельского христианского учения к ветхозаветным установлениям и порядкам, происшедший под влиянием римлян и греков, у которых эти установления и порядки утвердились еще ранее – в эпоху разделения христианских церквей в X веке и на Флорентийском соборе (Бубнов 1995, 278–279).

Забвение русскими людьми христианских заповедей, заговор антихриста (воплощением которого стала, по мысли Аввакума никоновская реформа), откат к ветхозаветным установлениям, выразившийся в жестоком преследовании инакомыслящих, – всё это должно было явиться необходимым условием для Второго пришествия и Страшного суда.

Интерес христианства к истории как подлинной сакральной реальности, вкупе с вниманием к жизни человеческой души, к «внутреннему человеку», дал толчок к анализу такого явления, как память. Именно эта способность явилась антропологической основой исторического познания. На средневековом Западе эта традиция восходит к Августину Блаженному (354–430), написавшему первую в истории европейской литературы автобиографию. Вместе с тем далеко не случайно мы находим у Августина первую и наиболее фундаментальную попытку рассмотреть человеческую память, представив с ее помощью новое, не характерное для античной философии понимание времени. Если у древнегреческих философов время рассматривалось через призму космической жизни и было связано прежде всего с движением небесных тел, то Августин доказывает, что время есть свойство самой человеческой души. И даже если бы не было космоса и его движений вообще, а душа осталась, было бы и время. Условием возможности времени, согласно Августину, является сама структура нашей души, в которой можно заметить три различные установки: 1) ожидание будущего, 2) созерцание настоящего и 3) память, направленную на прошлое. Человек, понимаемый через призму внутреннего времени, предстает не только как природное существо, но прежде всего как историческое.

Определенные аналогии можно проследить и в творчестве протопопа Аввакума. Уже начиная со своей Первой челобитной к царю Алексею Михайловичу, написанной Аввакумом в Москве вскоре после его возвращения из сибирской ссылки весной 1664 г., он прибегает к воспоминаниям о своем прошлом. Кроме непосредственной своей темы – жалобы на жестокости воеводы Афанасия Пашкова и одновременно просьбы о иноческом постриге своего мучителя для спасения его души, челобитная повествует о злоключениях молодого Аввакума в Лопатищах, где он начинал свое церковное служение, в Юрьевце-Повольском, куда он был поставлен протопопом; о мучениях, которые он претерпел от патриарха Никона, когда был взят под стражу во время «сушильного» богослужения в Москве; о явлении ему ангела в темнице Андроникова монастыря; о грозном предзнаменовании, случившемся во время богослужения по новым книгам в Тобольске, о моровом поветрии, наконец, о своих «сибирских бедах»…

Фактически, в Первой челобитной мы уже видим как бы краткий план будущего «Жития», четыре редакции которого будут созданы позднее в заполярном Пустозерске. При этом события личной жизни Аввакума переплетаются с аллюзиями на библейскую историю и историю Церкви. Очевидно, что память, воспоминания о своем прошлом были крайне важны для него. Обращаясь к царю, Аввакум ставит рядом свое «смертоносное житие» и «церковный раздор», т.е. личное и общественное, далее показывая, насколько нерасторжимо они связаны: с одной стороны, свою жизнь он полностью посвятил Церкви, защите «древних догматов», а с другой – «раздор», учиненный в Церкви Никоном, полностью поломал и его собственную жизнь, и жизнь его семьи. Как отмечает Р. Ю. Аторин, «изучение сочинений протопопа Аввакума показывает восприятие им любого исторического события в свете реального действия Божьего Промысла над человечеством» (Аторин 2018, 138).

Эсхатологическое учение ранних учителей старообрядчества наложило неизгладимый отпечаток не только на восприятие ими современности, но и на осмысление исторических событий прошлого. Прошлое Русского государства предстает в произведениях Аввакума исключительно в светлых, идеализированных тонах («светлая Россия»), русский («росийский») народ для него — это «последнее, оставшее на земли семя Авраамле, то есть: новый Израиль, людие обновления» (Аввакум 2017, 402).

Это представление о «светлой России», «Святой Руси» как о богоизбранном царстве сложилось в русской литературе еще в конце XV в. В «Повести о новгородском белом клобуке» рассказывалось, как константинопольскому патриарху Филофею явились во сне римский папа Сильвестр и император Константин Великий и сказали, что белый клобук необходимо отправить в Новгород, так как Византия скоро попадет «в пленение агарянское», а третий Рим будет в Русской земле «и страна наречется светлая Росия». В 1666 г. в послании к царю дьякон Феодор ссылался на этот рассказ, повторял его и в «Сказании о церковных догматех и обличении на еретиков и отступников»:
…первый Рим паде аполинариевою ересию, а зде, во втором Риме, в Царе-граде, вера изсякнет агарянским насилием, в третием же Риме, в Москве, там благочестие просияет паче первых царств, и то наречется светлая Россия от Бога: тамо пошли белый клобук, да похвалятся сынове рустии (Дьякон Федор 2019, 215).

На этот же рассказ ссылались Аввакум в Пятой челобитной царю, инок Авраамий и священник Лазарь, пытаясь возродить по-своему старую теорию «Москвы — третьего Рима». «До Никона отступника в нашей Росии у благочестивых князей и царей все было православие чисто и непорочно и Церковь немятежна» (Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и другие сочинения 1960, 101). Апогеем этого периода расцвета явился Стоглавый собор 1551 г., который Аввакум оценивает необыкновенно высоко.

Еще же и московский поместный бывый собор при царе Иване так же слагая персты креститися и благословляти повелевает, яко ж прежнии святии отцы Мелетий и прочии научиша. Тогда при царе Иване быша на соборе знаменосцы Гурий и Варсонофий, казанские чудотворцы и Филипп соловецкий игумен, от святых русских (Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и другие сочинения 1960, 101–102).

Настоящее время воспринимается Аввакумом, пишущим из пустозерской земляной ямы, как совершающийся на глазах Апокалипсис. В современности он уже видит все признаки наступления «последних времен», и слова его звучат пророчески:
Яко в последняя времена исправления веры и обретения истинны нигде же несть и не будет, но везде писано есть, что в последняя времена отступят веры, а не исправят ю̀, и исказят Писания, и превратят, и внесут ереси погибельныя, и многих прельстят. Сице везде суть в Писаниих Святых узриши. И не дивися, тако истинна. Христос Сам рече: “егда приидет Сын Человеческий, обрящет ли веру Свою на земли?” На се богословцы глаголют: не обря[ще]т, кроме малых избранных, забегших в горы, а во градех и селех не обрящется ни единаго православна[го] епископа и попа (Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и другие сочинения 1960, 197).

Уже по поводу самых первых шагов патриарха Никона на пути реформирования Русской Церкви Аввакум заметил: «Видим, яко зима хощет быти; сердце озябло, и ноги задрожали…» Вспоминая впоследствии об этом времени в Пустозерске, он так писал в Послании к своему единомышленнику и любимому ученику Симеону Ивановичу Крашенинникову (иноку Сергию):
И оттоле двадесяте три лета и поллета и месяц по се время беспрестани жгут и вешают исповедников Христовых. Оне, миленькие, ради Пресветлыя и Честныя, и Вседетельныя, Пренеисчетныя и Страшныя Троица несытно пуще в глаза лезут, слово в слово яко комары или мушицы. Елико их больше подавляют, тогда больши пищат и в глаза лезут. Так же и русаки бедные, — пускай глупы! — ра́ди: мучителя дождались, полками во огнь дерзают за Христа, Сына Божия, Света (Житие Аввакума и другие его сочинения 1991, 153–154).

Наконец, с особенной выразительностью характеризует Аввакум события церковной реформы в своем «Житии»: «Выпросил у Бога светлую Росию сатона, да же очервленит ю̀ кровию мученическою» (Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и другие сочинения 1960, 95).

Отступление православной иерархии от «древлего благочестия» воспринимается Аввакумом как явный признак «последних времен». В самом начале своего «Жития» Аввакум пытается осмыслить роль церковной иерархии – недаром все редакции этого памятника начинаются с отсылки к св. Дионисию Ареопагиту (ум. ок. 96), к которому восходит в христианском богословии учение о церковной и небесной иерархии. Реформированная Никоном и царем новообрядческая церковь, сохранив внешним образом иерархию, лишилась Святого Духа. «Не всех Дух Святый рукополагает, но всеми, кроме еретика, действует», — повторял Аввакум слова своего любимого проповедника св. Иоанна Златоуста (ок. 347–407). Он не раз проводит эту мысль в своих сочинениях, прибегая к многочисленным примерам (в том числе, и к примерам животных – библейская Валаамова ослица, говорящий олень из Жития священномученика Артемона и говорящая рысь из Жития мученика Юлиана).

Однако в ситуации отсутствия правильной, «древлеистинной» иерархии вся ответственность за спасение души ложится на самого человека. Иерархическому принципу Аввакум противопоставляет личное аскетическое подвижничество и мученичество за правоверие. И в этом заключается оправдание аввакумовского «стояния в вере». Моменты сомнения, безусловно, были свойственны и ему, но Аввакум постоянно стремился найти подтверждение своей позиции как в текстах Священного Писания и в святоотеческих творениях, так и в многочисленных знамениях и чудесах, лишь частично описанных им на страницах «Жития».

В результате, в пустозерской ссылке происходит решительный поворот в мировоззрении протопопа Аввакума: опираясь на дораскольную традицию и прецеденты из церковной истории, он начинает теоретически обосновывать возможность совершения бессвященословного богослужения «по нужде», что станет впоследствии фундаментом для практики беспоповской части старообрядческого движения, численно преобладавшей на Русском Севере.

Что касается будущего, то оно видится Аввакуму, как глубоко верующему христианину, вполне оптимистичным, но только – sub specie aeternitatis, в перспективе жизни вечной. До последнего надеясь на возврат церковной реформы вспять (сначала выражая эту надежду в посланиях к царю Алексею Михайловичу, а затем – к его сыну Федору Алексеевичу), он все же видит в настоящем торжество антихристианских сил, а потому, в конечном итоге, переносит финальную победу правой веры в иной мир.

Какое же место занимает в аввакумовской историософской концепции человек? Во Введении к «Книге бесед» Аввакум красочно, не жалея эпитетов, изображает два типа «человеков». Один тип – идеальный, это те, кто вообще, с точки зрения автора, достоин называться словом «человек»:
Человек бысть Иов, праведен, непорочен, беззлобив; человек Божий Моисей, Боговидец; человек бысть Исус Наввин, молитвою постави на небе текущее солнце; человек бысть Давыд, царь и пророк, его же похвали Божие сердце сице: обретох Давыда, сына Иессеева, мужа по сердцу Моему; человек бысть пророк Даниил, его же в Вавилоне, в рове, устыдешася лютые звери, видевше на нем Божий образ непорочен, ради добродетелей в нем цветущих; человек бысть пророк Аввакум, его же принесе ангел от Иеросалима с пищею в Вавилон, в ров, к Даниилу (Аввакум 2017, 347).

Настоящий человек – это тот, кто живет праведно и богоугодно, соблюдая божественные заповеди и выполняя Божью волю. Этому типу праведного и достойного всякой похвалы человека Аввакум с истинно христианским смирением противопоставляет самого себя. Он называет себя «человеком грешным», «безобразным», «безславным», «не имущим видения, ни добрóты, ниже подобия Господня», «окаянным», «плотолюбцем», «блудным сыном», «гадом», «свинией», вообще «не человеком».

В современности Аввакум тоже видит всё меньше и меньше людей. Перенося знаменитое предание о древнегреческом философе, представителе школы киников Диогене Синопском (412–323 до н. э.) на ветхозаветного пророка Иеремию, он пишет:
Добре сотвори во Иеросалиме пророк Иеремия, ища во дни человека, по граду ходя з горящею свещею. И рекоша ему люди: чего ищешь, пророче! Он же глагола: ищу человека. Они же паки: како не видишь, зри, полна митрополиа великая человеков, — везде люди. Пророк же глагола к ним: вижу и аз, яко много плоти, но несть человека (Аввакум 2017, 347).

«Видите, людие, – обращается Аввакум к своим соотечественникам, – и чюдитеся безобразству нашему, плачьте и рыдайте вси погубившеи в себе образа Господню красоту и доброту… паче же ныне нам подобает плакати в настоящее время» (Аввакум 2017, 347–348). Однако ситуация с приходом к власти патриарха Никона и началом церковной реформы резко меняется – именно здесь и теперь для правоверных русских людей появляется благоприятная возможность приблизиться к идеальному образу человека.

…антихрист прииде ко вратом двора и народилось выблятков его полна поднебесная. И в нашей русской земли обретеся чорт болшой, ему же мера — высоты и глубины — ад преглубокий. Помышляю, яко, во аде стоя, главою и до облак достанет… В лета 7160-го году, июня в <1> день , по попущению Божию вскрался на престол патриаршеский бывшей поп Никита Минич, в чернецах Никон, оболстя святую душу протопопа духовнаго царева, Стефана, являяся ему яко ангел, а внутрь сый диявол (Аввакум 2017, 348).

Столкнувшись с сопротивлением своей реформаторской деятельности, Никон начинает жестоко расправляться с оппонентами. В условиях открытого наступления зла, когда особенно остро встает необходимость выбора пути («узкого» — к Богу или «широкого» — к диаволу), человек, несмотря на его двойственную природу, все же оказывается способным проявить свою подлинную сущность, предпочтя миру греховному, находящемуся во власти антихриста, духовное делание в доме Бога. Современность неожиданно смыкается с первохристианскими временами мучеников и исповедников за веру, и человек из Святой Руси, словно на машине времени, переносится вдруг в языческий Рим, так хорошо знакомый ему по Житиям святых и Прологам. Среди истинных «человеков», пошедших «узким путем», Аввакум называет не так уж и мало имен: епископа Павла Коломенского, протопопов Даниила Костромского и Логина Муромского, нижегородского священника Гавриила и московского – Михаила, боярыню Феодосию Морозову с сестрой княгиней Евдокией Урусовой и подругой Марией Даниловой, иноков Соловецкого монастыря, не принявших никоновскую реформу и 8 лет державших осаду царскими войсками, старца Авраамия, наконец, своих соузников и сострадальцев – инока Епифания, дьякона Феодора, юродивого Киприана и всех «положенных под меч» «тысяща тысящими… нехотящих принять печати антихристовы».

Аввакум призывает своих единомышленников — «малых избранных» — хранить истинную веру и не бояться телесной смерти:
…Молю убо аз, юзник, вас всех страждущих о Христе: претерпим мало здесь от никониян, да Бога вечно возвеселим. С Ним и мы возрадуемся: ныне же в зерцале и в гадании, тамо же со Христом лицем к лицу. Ныне нам от никониян огнь и дрова, земля и топор, и нож и виселица; тамо ангельския честь, и вечное возрадование. Яра ныне зима, но тамо сладок Рай. Болезнено терпение, но блаженно восприятие. Да не смущается сердце ваше и устрашается… Аще они нас и мучат и губят, а сами дрожат; шлюсь на их совесть нечистую. А праведник, уповая, яко лев рыкая, ходит, не имать попечения ни о чем, токмо о Христе. Станем, братие, добре, станем мужески, не предадим благоверия! Аще и покушаются никонияне нас отлучити от Христа муками и скорбми: да статочное ли дело изобидить им Христа? (Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и другие сочинения 1960, 142–143).

Тем самым, характерной особенностью аввакумовской историософско-эсхатологической концепции, в конечном счете, оказывается присутствие в ней человека и наличие его активной жизненной позиции, его сознательного выбора. Именно в этой крайней ситуации «последних времен» и осуществляется истинное предназначение человека.

События церковного раскола середины XVII в. заставили идеологов старообрядчества осознать путь, на котором индивидуальная личность становится источником и центром истории. Падение авторитета царской власти и церковной иерархии, которые стали инициаторами «реформации» Русской Церкви, неизбежно усиливало роль личности, выдвигало ее на первый план. В силу ряда объективных причин человек оказался предоставлен самому себе в выборе пути спасения. Появляется учение о личной ответственности христианина в миру и церковной жизни. Начинаются мучительные поиски пути спасения в условиях радикально изменившегося мира. Эти поиски привели, в конечном итоге, к появлению нового типа личности, вызвали напряженную работу богословско-философской мысли в среде старообрядцев, которая выражалась чаще всего в форме полемики с синодальной церковью и между различными старообрядческими согласиями. Вопреки создававшемуся синодальными миссионерами отрицательному образу «невежественных» и «отсталых» людей, старообрядцы, находясь в отдаленных от центров «цивилизации» местах, умели быть в самой гуще событий всемирной истории последних трех столетий. Благодаря своему острому переживанию истории как сакрального процесса они даже часто предвосхищали развитие этих событий в своих сочинениях. Это, в первую очередь, относится к тому диагнозу, который духовные лидеры староверов поставили современной цивилизации еще в далеком XVII в., — идеи о «духовном антихристе» как тотальном отступлении человечества от христианских принципов и ценностей, что ярко выразилось в десакрализации мира, обмирщении культуры, господстве бездуховности и материализма, подавлении духовной свободы.


Источники

  • Аввакум, протопоп (2017). Собрание творений. СПб.: Издательский проект «Квадривиум», 1232 с.
  • Дьякон Федор (2019). Собрание творений. СПб.: Издательский проект «Квадривиум», 576 с.
  • Житие Аввакума и другие его сочинения (1991). М.: Советская Россия, 368 с.
  • Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и другие сочинения (1960). М.: Государственное издательство художественной литературы, 480 с.
  • Протопоп Иван Неронов (2012). Собрание документов эпохи. СПб.: «Свое издательство», 372 с.

Литература

  • Агамбен, Дж. (2018) Царство и Слава. К теологической генеалогии экономики и управления. М.; СПб.: Издательство Института Гайдара, 552 с.
  • Аторин, Р.Ю. (2018) Протопоп Аввакум и «церковная реформа» XVII века. М.: Издание Московской Митрополии Русской Православной Старообрядческой Церкви, 224 с.
  • Блок, М. (1986) Апология истории, или Ремесло историка. Изд. 2-е, дополненное. М.: Наука, 254 с.
  • Богатырев, Д.К., Романенко, И.Б. (2016) Религиозные основания образовательных парадигм (от античности до постмодерна). Schole. Философское антиковедение и классическая традиция, т. 10, № 2, с. 495–511.
  • Бубнов, Н.Ю. (1995) Старообрядческая книга в России во второй половине XVII в. Источники, типы и эволюция. СПб.: БАН, 434 с.
  • Кожурин, К.Я. (2015) Теории южно-западнорусских богословов как источник старообрядческой историософии. Известия Санкт-Петербургского аграрного университета, № 5, с. 55–58.
  • Кудрявцев, И.М. (1972) Сборник XVII в. с подписями протопопа Аввакума и прочих пустозерских узников: Материалы к исследованиям. В кн.: Записки Отдела рукописей ГБЛ. М.: Книга, вып. 33, с. 180—212.
  • Ниче, П. (1990) Москва — третий Рим? В кн.: Ю.Н. Афанасьев (ред.). Спорные вопросы отечественной истории XI—XVIII веков. Тезисы докладов и сообщений Первых чтений, посвященных памяти А.А. Зимина. Москва, 13–18 мая 1990 г. М.: Издательство Института истории АН СССР, 326 с.
  • Панченко, А.М. (1984) Русская культура в канун петровских реформ. Л.: Наука, 205 с.
  • Смирнов, П. С. (1900) Антихрист по учению раскола. В кн.: А. П. Лопухин (ред.). Православная богословская энциклопедия, т. I. А — Архелая. Петроград: Т-во А. П. Лопухина, стлб. 835–847.
Стих Петрозаводская могила

И.А. Мельников. «Старообрядческие общины Новгородской губернии и Преображенский богаделенный дом в конце XVIII – начале XX века»

Мельников Илья Андреевич,

кандидат культурологии,
научный сотрудник Новгородского государственного
объединенного музея-заповедника,
сотрудник учебно-научной лаборатории
этнологии и истории культуры
Новгородского государственного университета
им. Ярослава Мудрого

 

Новгород и Новгородские «пределы» изначально являлись родиной федосеевского согласия. Его основатель Феодосий Васильев происходил из Крестецкого яма и в его окрестностях начинал свою проповедь. В Новгороде он скончался в тюрьме архиерейского приказа в 1711 году. Есть основания предполагать, что и его сын Евстрат Федосеев, после многих лет жизни в «Польских пределах», все же возвратился на малую родину и скончался в Старой Руссе в 1768 году[1]. Новгородские федосеевцы разделяли учение  Феодосия о староженах и православности «пилатовой титлы» — надписи «IНЦI» на крестах. Эти вопросы были важным камнем преткновения в полемике между федосеевцами и поморцами. Вплоть до 70-х годов XVIII века новгородские федосеевцы не имели разногласий со своими собратьями в других регионах.

Стих Петрозаводская могила

Стих Петрозаводская могила. Сборник кон. XIX – нач. ХХ в., бытовавший в Солецком районе Новгородской области (частное собрание). Л. 30.


Рисунок фасада

Рисунок фасада основного здания и флигеля Старорусской богадельни. 1868 г. РГИА

Однако это единодушие прервалось после того, как Илья Ковылин посетил Выг и Новгород в 1771 г. В ходе поездки он пришел к выводу, что надпись «IНЦI» на крестах изображать не следует. Как повествует «Дегуцкий летописец» и «Алфавит духовный», на мысль об отмене почитания «титлы» Илью Ковылина натолкнуло изучение Чудного Креста на Волховском мосту в Новгороде. Как выяснилось, древний чудотворный крест приобрел свою «четырехлитерную титлу» уже после раскола[2].

В 1781 году произошло разделение старорусских федосеевцев с преображенскими по этому вопросу. Выделился особый федосеевский толк титловщины, который существовал отдельно и противопоставлял себя московским и польским федосеевцам, в конечном итоге отказавшимся от почитания крестов с надписью «IНЦI»[3].

После нескольких лет разделения московская партии удалось победить оппонентов. В 1805 году эмиссары Преображенки получили разрешение на возведение богадельни на старообрядческом кладбище в пригороде Старой Руссы. В это же время начинают открываться старообрядческие кладбища с молитвенными домами по всей губернии. Вполне возможно, что их официальное дозволение и постройка также курировались агентами Преображенского кладбища в Москве. Преображенка активно снабжала провинциальные общины деньгами и служителями в обмен на лояльность[4]. В начале XIX века И. А. Ковылин берет под свою опеку большинство федосеевских общин с условием, чтобы их наставники утверждались старшинами Преображенского общества[5]. Это предопределило тот факт, что уже к середине XIX века большинство общин Новгородской губернии ориентировалось на Преображенский богаделенный дом в вопросах богослужебного устава и вероучения.

В дальнейшем Старорусская богадельня была важным узлом связи с Преображенским богаделенным домом. Во второй половине XIX века серьезным влиянием здесь пользовался инок Антоний – уроженец д. Гачки Старорусского уезда. Приняв постриг на Преображенке от старца Филарета, перешедшего к федосеевцам из белокриницких, он принялся рьяно вводить в старорусской обители московские порядки. Его принципиальность привела к непродолжительному расколу среди старорусских староверов: пытаясь укрепить в обители обычаи Преображенского кладбища, он требовал отказа от распития чая и наложения епитимии на «новоженов» за вступление в брак и деторождение[6].

Отдельные кельи, располагавшиеся на территории Новгородской губернии, также поддерживали связь с Преображенским кладбищем. Интересна судьба инока Ефрема, жившего в д. Жабенцы и Лякова Крестецкого уезда. Как следует из его допросов, Ефим Михайлов был крепостным князей Голицыных – дальних родственников обер-прокурора Святейшего Синода. В 1821 году, взяв плакатный паспорт на год, он отправился в Петербург, откуда уехал в Норскую федосеевскую обитель Черниговского уезда. Застигнутый там опасной болезнью, крестьянин решил принять иноческий постриг с именем Ефрема. Оправившись от болезни, он провел в обители  десять лет, пока его не нашел отец, которому стало в тяжесть «по старости его лет оплачивать госпожи оброки и прочие повинности». Под влиянием просьб родителя, Ефрем решил вернуться в родные места. Живя в отдельной келье, инок Ефрем регулярно отлучался в Москву для «исправления» у своего духовного отца, инока Преображенской федосеевской обители старца Филарета. Возможно, речь идет о том же старце, который спустя годы постриг старорусского инока Антония. По совету старца, Ефрем жил обособленно от «мирских» жителей.

К середине – второй половине XIX века связи с Преображенским богаделенным домом были довольно прочными не только среди иночествующих. По свидетельству чиновника Арсеньева (1853 год), в Крестецком уезде те староверы, «кои ездят по делам веры в Москву, на Преображенское кладбище, сообщают главным двигателям и опорам раскола о ходе дел и о распоряжениях Правительственных, до быта и верований их относящихся. Подобную переписку удалось мне видеть в г. Крестцах у наставника Логгина Иванова»[7]. Наставник из московских мещан Никита Макаров, присланный к крестецким федосеевцам в первой половине XIX века, пользовался почитанием едва ли не как святой: «Память о нем доселе живет в сердцах его последователей, кои даже причисляют его к лику святых и веруют, что он взят живой на небо»[8].

Как видно из отчета чиновника, покровительством Преображенской общины пользовались моленные в Зимогорском и Бронницком ямах, деревнях Карельское Пестово и Гуськи. С Преображенки староверы привозили иконы, книги, лампадное масло. Многие наставники проживали некоторое время при богадельне, туда же отправляли на обучение молодых причетников. Интересно отметить, что в Новгородском уезде сложилась своего рода система распределения авторитета крупных городских общин: «Новгородские раскольники разделяются так сказать на две партии: одни признают над собою власть старшин Волковского /в СПб/ богаделенного дома; другие старшин Преображенского /в Москве/ кладбища. К первой партии принадлежат деревни Тесовской удельной волости и с. Мшага, ко второй раскольники живущие по р. Волхову, в д. Бор и в с. Бронницах»[9].

В ХХ веке достаточно длительное общение с Преображенской общиной поддерживали жители Пестовского и Солецкого районов Новгородской области. Некогда здесь также проживали иноки. По воспоминаниям жителей д. Брикуново Пестовского района, местные верующие старушки специально ходили в некий монастырь в Москве за «Библией». В архиве солецкой семьи Посоховских, ныне хранящемся в Новгородском музее-заповеднике, имеются списки с эпитафии на надгробном памятнике Ильи Алексеевича Ковылина. В стихарниках, переписывавшихся в конце XIX – начале ХХ века в Солецком районе, также можно встретить духовные стихи, посвященные Ф. А. Гучкову. В одном из них, озаглавленном «Петрозаводская могила», есть такие слова:

Наших поздних поколений,
Тут заснувши вечным сном,
Знаменитый тлеет гений
Под насыпанным холмом.

Волю, родину, столицу
Променять решился он
На изгнанье и темницу,
Чтоб соблюсть святой закон[10].

Другой стих посвящен возвращению тела Гучкова в Москву:

Не в лаврах, почестях героя,
В чинах вельможу и крестах
С победного встречают боя,
И не фельдмаршала в звездах.

Но с чувством дружбы, состраданья
Москва того встречает прах,
Венком невинного изгнанья
Кто украсился в небесах[11].

Оба произведения, очевидно, были сочинены на Преображенке. Таким образом, московская федосеевская община оказывала серьезное культурное влияние на своих собратьев в Солецком районе. Оно выходило далеко за рамки приобретения книг преображенской печати и литья, повсеместно распространенного в Новгородской области. Именно под Сольцами дольше всего среди староверов сохранялось безбрачие, и еще в начале 2000-х годов проживали федосеевцы, не перешедшие в поморское согласие.

К сожалению, бесценное наследие старообрядцев Солецкого района, как и Новгородский областной архив, очень сильно пострадали во время войны. Однако документальных свидетельств тесной связи местных староверов с Преображенским богаделенным домом более, чем достаточно, чтобы сделать вывод о серьезном влиянии московской федосеевской общины на старообрядчество Новгородской губернии в конце XVIII – начале ХХ века. Стоит сказать, что помимо Преображенки, новгородские старообрядцы-беспоповцы поддерживали постоянные отношения со старообрядческими общинами Санкт-Петербурга, Поморья и Черниговщины. Постоянные связи с крупными сообществами единомышленников в больших городах позволили новгородскому староверию выстоять в эпоху преследований царской и советской власти.


[1] Подробнее об этом см. Мельников И. А. Внутренняя беспоповская полемика и ее роль в формировании духовных центров новгородского старообрядчества XVIII – нач. XIX в. (готовится к печати).

[2] Маркелов Г. В. Дегуцкий летописец // Древлехранилище Пушкинского Дома: материалы и исследования. – Л., 1990. – С. 235 – 238; «Алфавит духовный» Василия Золотова: исследование и текст / Ред.-сост. Н. Морозова. – Вильнюс, 2014. – С. 94 – 95.

[3] Мальцев А. И. Старообрядческие беспоповские согласия в XVIII – начале XIX в.: проблема взаимоотношений. – Новосибирск, 2006. С. 165, 286; Ивановский Н. Руководство по истории и обличению старообрядческого раскола. – Казань, 1887. – С. 94.

[4] Керов В. В. «Се человек и дело его…»: Конфессионально-этические факторы старообрядческого предпринимательства в России. – М.: «Экон-Информ», 2016. – С. 419 – 420. (590 с.)

[5] Смирнов П. С. История русского раскола старообрядства. – Рязань: Тип. В. О. Тарасова, 1893. – С. 106 – 107.

[6] Дмитриев И. Сказание о жизни в расколе и обращении к церкви Православной бывшего крестьянина Новгородской губернии Старорусского уезда Ивана Дмитриева // Архангельские епархиальные ведомости. – 1889. — №16. – С. 278 – 283.

[7] РГИА. Ф. 1284. Оп. 2-8. Д. 480в. Л. 39 – 39 об.

[8] Там же. Л. 41 об.

[9] Там же. Л. 207 – 207 об.

[10] Сборник рукописный. Кон. XIX – нач. ХХ в. (Частное собрание). Л. 30 об.

[11] Сборник рукописный. Кон. XIX – нач. ХХ в. (Частное собрание). Л. 32 об.

план обители, составленный архитектором Р. Кржижановским

И.А. Мельников. «Старообрядческая обитель в Старой Руссе в конце XVIII – первой половине ХХ века: история, культура, современная историческая память»

Старообрядческая обитель в Старой Руссе в конце XVIII – первой половине ХХ века: история, культура, современная историческая память

В настоящее время появляется все больше работ, посвященных истории развития, духовной жизни и культуре городских старообрядческих скитов и монастырей. В основном, они касаются крупных общероссийских центров «старой веры» – Преображенскому монастырю в Москве, Малоохтинской и Волковской богадельням Санкт-Петербурга, Гребенщиковской общине в Риге и др. При этом история менее значительных региональных центров не так богата историографией, несмотря на то, что они являлись важной частью своеобразной сети «святых мест» старообрядчества.

В настоящей статье мы предпринимаем попытку комплексного описания истории Старорусской богадельни (или монастыря, как она именуется в ряде источников). Обитель была важным духовным, коммуникативным, культурным и образовательным центром для старообрядцев не только Новгородской, но и Санкт-Петербургской, Тверской и Псковской губерний. Дополнительного внимания история этого монастыря заслуживает и потому, что, несмотря на разрушение в результате военных действий в сер. ХХ в., он стал историческим предшественником Старорусской общины старообрядцев поморского согласия, которая продолжает существовать и в наши дни.

История Старорусской федосеевской обители зафиксирована в источниках разнообразного характера. Прежде всего, это различные прошения местных старообрядцев XVIII – XIX вв. и делопроизводственная документация, связанная с преследованиями за веру отдельных наиболее выдающихся насельников, а также попытками церковных и светских властей закрыть монастырь в XIX в. Корпус этих документов рассеян в различных фондах Российского государственного исторического архива и Российского государственного архива древних актов. Не менее интересные, хоть и фрагментарные сведения, характеризующие культуру и традиции Старорусского монастыря, имеются в Отделе письменных источников Новгородского музея-заповедника. Прежде всего, это документы (письма), принадлежавшие старообрядческому книжнику Прокофию Даниловичу, а также переписанные им сборники. Изредка информация о Старорусской федосеевской обители попадала на страницы дореволюционных изданий. Впрочем, эта информация отличается тенденциозным характером и пронизана миссионерско-пропагандистским пафосом. Наконец, историческая память о старообрядческом кладбище и моленной нашла свое отражение в устных нарративах жителей Старой Руссы и прихожан Старорусской поморской общины, записанных автором в 2015 – 2020 гг.

Страницы истории Старорусской старообрядческой обители в кон. XVIII – нач. XX в.

Начальной точкой отсчета в истории старообрядческой богадельни Старой Руссы можно считать 24 марта 1787 г. В этот день Старорусское уездное правление повелело погребать «в расколе умирающих» в особом месте за городской чертой (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. Д. 24. Л. 4 об.). По данным архимандрита Макария (Миролюбова), до этого «раскольников» погребали в месте, называвшемся «шабанов крест», где также находили последнее пристанище казнённые преступники, люди, умершие насильственной смертью, самоубийцы и прочие «нехорошие» покойники (Макарий (Миролюбов), 1866. С. 35). Лишь благодаря указу 1787 г. старорусские староверы обрели собственное кладбище.  В 1790 г. ордером губернатора Н. П. Архарова была дозволена постройка на кладбище двух изб с сенями, однако по какой-то причине строительство так и не началось (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. Д. 24. Л. 4 об. – 5). Стоит сказать, что постройка подобных часовен при кладбищах вполне вписывалась в общие тенденции посл. четв. XVIII в. Таким образом возникли, например, Преображенское и Рогожское кладбища в Москве (1771 г.), старообрядческое кладбище в Тихвине (1767 г.) и многие другие городские общины, ставшие в дальнейшем крупными центрами старой веры.

Вероятнее всего, задержка в организации постройки была вызвана внутренними разногласиями в беспоповском направлении старообрядчества, которое было наиболее многочисленным на Северо-Западе. Об этом свидетельствуют дальнейшие перипетии при организации богадельни старорусских староверов. В 1801 г. местный купец Марк Коростынский подал Новгородскому губернатору прошение с просьбой «построить на кладбище нашем болницу с молитвенным храмом /или так называемую моленную/ для свободного отправления богослужения нашего по старопечатным книгам, вечерню, заутреню, часы и прочитание за усопших и за здравие по обыкновению и долгу християнскому псалтыри и канонов» (РГИА. Ф. 815. Оп. 15. Д. 133. Лл. 4 – 4 об.). В качестве примера, Коростынский приводил такие же моленные, появившиеся в годы смягчения государственной политики относительно «раскольников»: «на основании как в поморских странах или же сравниваясь во всех содержаниях наших единогласно с московскими как у Ильи Алексеева и с Санкт Петербургскими как у купца Филипа Косцова» (РГИА. Ф. 815. Оп. 15. Д. 133. Л. 4). Светское начальство решило посоветоваться в таком важном вопросе с духовенством. Митрополит Амвросий (Подобедов) лично имел собеседование с М. Коростынским и в целом не возражал против открытия моленной, но с оговорками. В частности, он настаивал, чтобы деятельность староверов находилась постоянно под присмотром полиции. Это было необходимо «для отвращения повода многим просить подобно к унижению господствующей веры» (РГИА. Ф. 815. Оп. 15. Д. 133. Л. 6).

В 1802 г. повторное прошение об открытии моленной «для поминовения по умерших, и больницы для пропитания бедных и престарелых сирот», с обязательством содержать их за свой счет, «дабы избавиться могли они бедные сироты своея нищеты и прискорбности», подали купец Антон Яковлев Ватагин и мещанин Семен Михеев Лодыгин (РГИА. Ф. 815. Оп. 15. Д. 133. Лл. 7 – 8). Они также ссылались на пример аналогичных заведений в Москве и Петербурге. Казалось бы, все могло благоприятствовать удовлетворению этого ходатайства. В указанное время, по отзыву Старорусского епископа, большая часть горожан значилась паствой государственной церкви, но приобщалась к евхаристии редко «по древним закоснелостям», и многие открыто принимали перед смертью старообрядчество (РГИА. Ф. 815. Оп. 15. Д. 133. Л. 13). Не менее красноречиво свидетельство городничего: «в городе ему веренном большая часть из граждан все старообрядцы, и при том все почти первостатейные и богатые купцы» (РГИА. Ф. 815. Оп. 15. Д. 133. Л. 14). Однако устройство моленной на кладбище натолкнулось на неожиданное сопротивление старорусского купечества, очевидно, принадлежавшего к другой группировке старообрядчества.

Именно «первостатейные купцы» выступили противниками организации богадельни. Когда в Городническом правлении спросили, поддерживают ли они начинание А. Ватагина и С. Лодыгина, представители купечества наотрез отказались, сказав, что не имеют надобности в таком заведении. Более того, старообрядческий уездный истеблишмент даже заявил, что «просители никакова не имели от всего общества на прозбу их доверия и согласия, а ежели и были некоторые с ними в согласии, то люди по городу не значущие, из лучшего же купечества никто с ними согласен не был» (РГИА. Ф. 815. Оп. 15. Д. 133. Л. 15). Это можно объяснить лишь одним – большинство старорусских купцов были настороженно настроены относительно своих московских собратьев.

Незадолго до этого, в 1781 г., старорусские федосеевцы разделились с московскими по вопросу почитания крестов с так называемой «пилатовой титлой» — надписью «IНЦI» на верхней перекладине креста. Феодосий Васильев, его сын Евстрат и новгородский наставник Алексей Самойлов полагали, что поклоняться можно только крестам, на которых имеется эта надпись. Московская Преображенская община, вслед за своим лидером Ильей Ковылиным, напротив, отошла от первоначальных позиций согласия, отвергнув почитание «пилатовой титлы». Однако многие федосеевцы не приняли этой реформы, дав начало новому направлению старообрядчества – титловщине. Это согласие было распространено как раз в местах первоначальной проповеди Феодосия Васильева, то есть в Новгородской и Псковской губерниях (Ивановский, 1887. С. 94; Мальцев, 2006. С. 165, 286). В частности, немало титловцев было среди староверов Старой Руссы еще в 1816 г. (РГИА. Ф. 815. Оп. 16. Д. 800. Л. 148 об.). Из старообрядческих и делопроизводственных источников известно и о существовавшей здесь общине филипповцев, которым благоволили купцы Бычатины (Филипповское родословие, 2004. С. 62).

По достаточно неточным данным М. Полянского, старорусские староверы в кон. XVIII в. разделились на «московщинских» и «польских», при этом за «московщинскими» закрепилось название «Бычатинской половины» (Полянский, 1885. С. 169). Вероятно, филипповцы Бычатины ориентировались на Братский двор в Москве, в то время, как федосеевцы Преображенского кладбища были вообще новыми людьми в этой местности и представляли третью сторону спора. Организация Старорусской федосеевской богадельни по образцу и, скорее всего, при поддержке Преображенской общины в Москве, не могла устраивать представителей других партий в старообрядчестве. Получая контроль над общим старообрядческим кладбищем, московские федосеевцы могли гораздо успешнее распространять свое учение. Поэтому проводники их интересов Ватагин и Лодыгин натолкнулись на сопротивление. Узнав о разногласиях среди староверов, Амвросий (Подобедов) также начал утверждать, что их прошение нужно оставить без последствий (РГИА. Ф. 815. Оп. 15. Д. 133. Л. 17).

Окончательно сопротивление старорусского купечества и духовенства синодальной церкви было сломлено лишь в 1805 г., когда, после очередного прошения А. Ватагина, Новгородское губернское правление все же разрешило устроить богадельню на старообрядческом кладбище «за городовым валом» (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. Д. 24. Лл. 4 – 5 об.). Вероятно, тогда же и началось строительство. Старорусская обитель неоднократно упоминается в документах нач. XIX в., как важный региональный центр старой веры. В 1816 г. священник государственной церкви отмечал, что она пользуется покровительством градской полиции. К вящей ненависти священника особенной активностью в это время отличался «ядовитой наставник при часовенном кладбище» Федор Иванов Трусов, бывший прихожанин церкви Св. Мины (РГИА. Ф. 815. Оп. 15. Д. 133. Л. 165).

Несмотря на ограничительные законы Николая I и введение Военных поселений в 1817 г., штаб которых расположился в Старой Руссе, богадельня продолжала существовать и в это время. Она фиксируется в ведомостях 1826 г., а к 1835 г. в обители постоянно проживало 5 мужчин и 20 женщин (РГИА. Ф. 1437. Оп. 1. Д. 85. Л. 428). Стоит отметить, что поселенческое начальство неодобрительно относилось к такому соседству. Несмотря на то, что во время принудительных «увещаний» сельские староверы отмечали в беседе с миссионером, что церковные и военные власти не трогают «городских» (Евстафьев, 1934. С. 109), жители богадельни могли быть свидетелями зверств против своих единоверцев со стороны полковника Манжоса и старшины Цебрикова. По их приказанию доставленных в город со всего уезда старообрядцев содержали в застенке, морили голодом и каждый вечер водили на водопой с веревками на шее через весь город (Евстафьев, 1934. С. 107 – 108). Неслучайно в ходе известного восстания 1831 г. против военных поселений в Старой Руссе полковник, как «заклятый враг раскольников», погиб одним из первых от рук горожан: «Раскольники не могли забыть, как Манжос водил их <…> по улицам города под конвоем с барабанным боем» (Бороздин, 1871. С. 12).

События 1831 г. и преследования старообрядчества со стороны администрации военных поселений наложили серьезный отпечаток на дальнейшие взаимоотношения старорусских сторонников «старой веры» с властями. В 1853 г., когда поселения уже были заменены более мягкой формой округов пахотных солдат, чиновник Ю. К. Арсеньев отмечал: «Дух между военными поселянами-раскольниками, в особенности же в г. Старой Руссе, самый скверный, скажу более, опасный. Староруссцы буйны, непокорны и весьма склонны к пристаннодержательству». Опираясь на прошлый опыт, он рекомендовал действовать по отношению к ним осторожно и осмотрительно: «Каждое новое мероприятие относительно предметов веры должно быть вводимо отнюдь не круто; в особенности не стоит покуда трогать их молелень» (РГИА. Ф. 1284. Оп. 208. 1853. Д. 480 в. Лл. 433 – 433 об.).

В документах этого времени Старорусская богадельня именуется старообрядческим монастырем (Рис. 1). Он располагался в полуверсте от города и занимал почти 1000 кв. саж. (около 2000 кв. м.). Устройство обители в общих чертах передано планом, составленным чиновником Ю. К. Арсеньевым (Рис. 1). Со всех сторон площадь была обнесена высоким деревянным забором с маленькими башнями по углам. «Войдя в главные ворота, глазам представляется обширный, чистый двор, посреди коего возвышается большое двухэтажное здание с высокою остроконечною крышею, видною за несколько верст» (РГИА. Ф. 1284. Оп. 208. 1853. Д. 480 в. Л. 434). В ней располагалась главная моленная и келья настоятеля. По сторонам от моленной (часовни) стояло семь изб с кельями матушек, а также кухня, столовая, кладовая и сараи. В монастырский комплекс входила также кладбищенская роща, которая примыкала к обители с восточной стороны. Она отделялась от основного пространства монастыря внутренней деревянной оградой. Также в роще стояли две небольшие избушки – вероятно, сторожки или часовни-мертвецкие.

Старорусская богадельня

План Старорусского старообрядческого монастыря, составленный Ю. К. Арсеньевым, 1854 г. (РГИА. Ф. 1284. Оп. 208д. Д. 480в. Л. 437)

Главная моленная разделялась на две части. Одна часть, в которой жил настоятель, имела два этажа. В другой части располагалось молитвенное помещение в два света с хорами. Внутри молитвенное пространство делилось резной перегородкой на две половины – мужскую и женскую. Вдоль стен располагались шкафы с книгами, скамьи, перед иконостасом – клиросы для певчих (РГИА. Ф. 1284. Оп. 208. 1853. Д. 480 в. Лл. 434 – 434 об.). Все строение монастыря вызывало настороженность чиновника: «Келий много, выходов еще более; надзору мало или лучше сказать вовсе нет» (РГИА. Ф. 1284. Оп. 208. 1853. Д. 480 в. Л. 436). При этом отмечалась особенная чистота двора, жилых и хозяйственных помещений.

Настоятелем в это время был старорусский мещанин Иван Малофеев (1790 г. р.). Он характеризовался чиновником, как «умный, начитанный и хитрый». Кроме него в монастыре проживало еще 8 наставников и псаломщиков, два работника, следившие за чистотой территории и кладбища, а также 10 инокинь из старорусских мещан и 5 работниц. Особенным авторитетом верующих пользовались матушки Авдотья Иванова и Хавронья Игнатьева (РГИА. Ф. 1284. Оп. 208. 1853. Д. 480 в. Лл. 435 об. – 436).

Легальный статус и рекомендации Ю. К. Арсеньева «не трогать покуда» моленных старорусских старообрядцев позволили монастырю успешно пережить царствование Николая I. Как отмечало духовенство государственной церкви, «до 1824 г. большая часть населения Старорусского уезда была в расколе, по учреждении же Военного поселения, вследствие принятия строгих принудительных мер к обращению в православие, раскольники стали наружно исполнять обряды Православия» (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. 1865. Д. 53. Л. 14). Однако после принятия новых правительственных правил о «расколе» в 1858 г. староверы вновь стали открыто заявлять о себе. Даже искаженная официальная статистика отмечала существенные изменения в количестве старообрядцев: если в 1856 г. по всему уезду их числилось всего 109 человек, то к 1865 г. это количество равнялось 2591 человеку (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. 1865. Д. 53. Л. 15).

Своеобразная «оттепель» 1860-х годов стимулировала активность зажиточного старорусского купечества. По николаевскому законодательству, старообрядцам запрещалось ремонтировать молитвенные здания, построенные до 1826 г. В 1864 г. попечители старорусской богадельни, купцы II гильдии Петр Петров Соловухин, Максим Степанов Худяков и мещанин Григорий Федоров подали в МВД прошение о позволении заменить прохудившуюся крышу над зданием моленной. В указанное время власти уже хотели расселить богадельню, прикрываясь ее неприспособленностью для жилья. На данный период в ней проживало от 20 до 50 «старцев», которых Соловухин и Худяков обязывались и впредь содержать за счет старообрядческого купечества (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. 1865. Д. 53. Лл. 1 – 2).

Министерство пошло на встречу. Не последнюю роль, вероятно, сыграл тот факт, что живших за счет общины стариков просто некуда было перевести, а на их содержание требовалось, по замечанию купцов, около 1000 рублей ежегодно. Несмотря на благоволение МВД, решительную позицию «против» занял Новгородский губернатор, действовавший с оглядкой на епархиальное духовенство. Он ссылался, в числе прочего, на епископа Ладожского Аполлоса (Беляева), который в своем письме метал громы и молнии в старорусских «раскольников». В частности, он указывал, что «дух раскола еще витает во многих первых купеческих домах» Руссы. По старой традиции, он обвинял староверов в политической неблагонадежности, говоря, что их используют в своих целях «заморские ренегаты». Упоминает он и «изделия Лондонской типографии», намекая на издания для старообрядцев народников Н. Огарева и В. Кельсиева. Грозные филиппики и пространные обобщения сводились к одному – старорусским «раскольникам» ни в коем случае нельзя позволить перекрыть крышу над их богадельней, иначе все может обернуться политической трагедией для России (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. 1865. Д. 53. Лл. 10 – 11 об.).

В результате противоборства лишь спустя два года волокиты МВД все же разрешило перекрыть крышу над той частью здания, где проживали люди, но не над самим молитвенным помещением (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. 1865. Д. 53. Л. 13 об.). Вероятно, окрыленный успехом Соловухин, совместно с новым компаньоном, купцом Иваном Агаповым Гвоздевым, в 1868 г. подал очередное ходатайство. На сей раз «заведующие» богоугодным учреждением просили перекрыть крышу над богадельней железом, а само здание выстроить в камне (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. 1865. Д. 53. Лл. 34 – 34 об.). К прошению был приложен рисунок фасада богадельни (рис. 2) и план обители, составленный архитектором Р. Кржижановским (рис. 3). Необходимость перестроек объяснялась защитой от пожаров. Несмотря на то, что аналогичные прошения подавались купцами несколько раз вплоть до 1870 г., им все время отказывали (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. 1865. Д. 53. Лл. 41 – 51 об.).

Рисунок фасада богадельни

Фасад старообрядческой богадельни в Старой Руссе, 1868 г. (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. Д. 53. Л. 35)


План обители, составленный архитектором Р. Кржижановским

План Старорусского старообрядческого монастыря, составленный архитектором Р. Кржижановским, 1868 г. (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. Д. 53. Л. 30 об.)

Тем не менее, Старорусскому старообрядческому монастырю-богадельне удавалось балансировать на грани закрытия все последние десятилетия XIX в. В 1880 г. Новгородская Духовная Консистория выступила с ходатайством перед губернатором о закрытии моленной и конфискации из нее книг. Вновь духовенство с завидным упорством задействовало политическую аргументацию: кладбищенские наставники крестят детей лиц, формально значившихся по метрикам паствой государственной церкви. Это, по мнению духовных чиновников, «увеличивает массу пролетариев, людей без веры с задатками заблуждений, людей свободных от исполнения государственных повинностей» (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. Д. 24. Л. 1). Несмотря на наветы духовенства, губернатор Э. В. Лерхе пришел к выводу, что закрывать моленную – противозаконно, так как она существует с высочайшего дозволения 1805 г. (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. Д. 24. Л. 2). Более того, МВД даже не возражало против дозволения перекрыть часовню железом, только без огласки самого разрешения. Эту долгожданную мечту старообрядцев осуществил за свой счет проситель, старорусский купец II гильдии Петр Васильев Балахонцев (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. Д. 24. Лл. 11 – 19).

В описываемое время в здании старинной двухэтажной моленной в одной из половин на первом этаже располагалась кухня и столовая богадельни, а на втором были жилые покои. Вторая половина включала молитвенный зал, вмещавший в себя до 150 человек по праздникам, причем большинство прихожан были старорусскими купцами и мещанами. В 1884 г. здесь постоянно проживало до 40 человек (Полянский, 1885. С. 170). Главным наставником значился Артемий Федоров (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. Д. 24. Л. 11 об.). Кроме него заслуженным духовным авторитетом пользовался старорусский мещанин Агапий Филиппов, в иночестве принявший имя Антония.

Агапий Филиппович родился в 1837 г. в д. Гачки Высоцкой волости Старорусского уезда. Изначально он был крещен в государственной Село-Снежской церкви, но с 1862 г. перестал посещать исповедь и причастие, перейдя в старообрядчество федосеевского согласия. Обязанности наставника, по его признанию, он исполнял с 1865 г. Неизвестно, с какого времени Агапий Филиппович стал проживать в Старорусской обители. Антистарообрядческий памфлет кон. XIX в. содержит информацию, что уже в 1870-х гг. по настоянию старорусских купцов он переехал в монастырь. В этом сочинении, написанном от лица «обратившегося» в новообрядчество жителя Старорусского уезда, Агапий Филиппович описывается, как строгий поборник «древлего благочестия», ориентировавшийся на отцов Преображенского кладбища. Его принципиальность привела к непродолжительному расколу среди старорусских староверов: пытаясь укрепить в обители московские порядки, он требовал отказа от распития чая и наложения епитимии на «новоженов» за вступление в брак и деторождение. Вынужденный покинуть на время монастырь, наставник вернулся туда по просьбе горожан, среди которых большинство были его духовными детьми и очень его уважали (Дмитриев, 1889. С. 278 – 283).

К 1880-му году Агапий Филиппович уже был приписан в старорусское мещанство, по-прежнему считался наставником при богадельне и совершал требы. С 1888 г. он подписывался под протоколами допросов, как «инок Антоний». Постриг Агапий Филиппович принял в Москве, вероятно, в Преображенском богаделенном доме, от старца Филарета, перешедшего в федосеевство из старообрядцев, «приемлющих Австрийское священство» (РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д. 1934. Л. 89). Духовная деятельность старца приводила к постоянным конфронтациям с духовенством Греко-российской церкви.

Инока Антония активно преследовали за веру с начала 1880-х гг. по доносам Новгородской Духовной Консистории и старорусских священников. Основным обвинением было то, что он отпевал людей, номинально числившихся паствой государственной церкви, а также крестил их детей. Несмотря на давление, в 1882 г. он не стал давать полицейским подписку об отказе от требоисполнений, «так как он исполняет таковые по назначению и выбору общества» (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. Д. 24. Л. 44). За принципиальную позицию Агапий Филиппович семь раз подвергался суду в период с 1888 по 1897 гг., при этом более двух месяцев ему довелось провести в тюрьме (РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д.1910; РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д.1912; РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д.1915; РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д.1934; РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д.1942; РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д.1946; РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д.1950).

Иногда конфликты с духовенством и полицией принимали драматический характер. В 1897 г. священник Ивановской церкви Астриловской волости Старорусского уезда Алексей Климовский узнал, что инок Антоний приехал отпевать в его селе крестьянку, числившуюся по метрикам прихожанкой Греко-российской церкви. Батюшка явился на отпевание в сопровождении сотского и понятых. В присутствии собравшихся над гробом крестьян он объявил, что «раскольнический» инок не имеет права отпевать умершую. После того, как водворилось тяжелое молчание, инок Антоний сказал: «я не могу отказать усердной просьбе родственников умершей <…> тем более, что умершая моя духовная дочь».  Однако священник Климовский удалился лишь после того, как его прогнала дочь покойницы, сказав, что он может «доносить на нее кому угодно». Свидетели рассказывали на суде, что после ухода священника и понятых, инок Антоний сказал: «Смотрите, дети, не было бы нам худо за погребение, не пришлось бы отвечать». На это родственники заверили старца: «Отпой-то ты только, а отвечать мы готовы» (РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д.1942. Л. 54 – 55 об.).

Инок Антоний пользовался большим уважением среди своих подопечных. Вероятно, кроме иноческого чина, причиной тому была его принципиальность и авторитет страдальца за веру. Даже судебные и следственные документы он часто подписывал, как «християнин Агап Филиппович», а под одним из них стоит еще более красноречивая подпись: «Християнин милостию Божию инок Антонии бывшии Агапии Филипович» (РГАДА. Ф. 1431. Оп.1. Д. 1895. Л. 90). Он был одним из немногих, кто осмеливался на открытое противостояние с духовенством и полицией. Его современники, наставник Старорусского монастыря, уроженец д. Валтошино Коростынской волости Евдоким Федоров Игнатьев и смотритель богадельни отставной кандидат Андрей Константинов действовали более осмотрительно. В частности, вероятно, по договоренности с отцом Антонием, они всячески отрицали свою причастность к его «незаконным» требоисполнениям (РГАДА. Ф. 1431. Оп.1. Д. 1895. Там же. Лл. 89 – 89 об.). Официальное руководство монастырем возлагало на Игнатьева и Константинова дополнительную ответственность, поэтому они действовали менее открыто.

Эта осторожность помогла Старорусской богадельне пережить годы гонений. Первую старообрядческую общину зарегистрировали в 1907 г. именно в Старой Руссе. Правда, в ведомостях она отнесена к поморскому согласию, поэтому нельзя утверждать с точностью, идет ли речь о кладбищенской монастырской общине, либо о какой-то другой (РГИА. Ф. 821. Оп. 150. Д. 444. Л. 191). Если имеется в виду именно кладбищенская обитель, то очевидно, что либо с 1900 по 1907 г. монастырь перешел в поморское согласие, либо название «поморская» для его руководителей не было тождественно «брачной», то есть все же имеются в виду федосеевцы-«старопоморцы».

Как бы то ни было, Старорусский старообрядческий монастырь не закрывался даже в годы сталинского режима. Несмотря на отсутствие документов этого периода, освещающих его деятельность, о существовании монастыря и его внешнем облике в этот период известно по воспоминаниям редких информантов, переживших оккупацию Старой Руссы. В перв. пол. ХХ в. в комплекс обители входила «огромная» моленная с куполом, сторожка-флигель, кладбищенская роща с отдельной часовней и купеческими склепами. Богомольцы собирались на праздники и в воскресные дни.

Моленная и часовня были разрушены попаданием снарядов при бомбежке города в начале войны. Стоит напомнить, что разрушению в 1941 – 44 гг. подверглась едва ли не вся Старая Русса. Однако кладбище продолжало существовать и еще в 1940-е гг. на нем по-прежнему хоронили, в том числе убитых немцев. В 1972 г. на месте кладбища решили устроить перевалочную базу. Остававшиеся в живых родственники имели возможность совершить перезахоронения родных на основном кладбище Старой Руссы. Однако многие «бесхозные» могилы подверглись разрушению. Вплоть до настоящего времени на территории «перевалки» имеется несколько каменных могильных плит (рис. 4), остатки от склепа и разрытые могилы. Также сохранилась аллея, некогда ведшая от моленной к кладбищу, и остатки фундамента часовни, над которыми ныне построен жилой дом.

каменных могильных плит

Надмогильные плиты, сохранившиеся на территории бывшего старообрядческого кладбища г. Старая Русса. Фото автора, май 2020 г.

Быт, книжность, культура

Старообрядческие городские монастыри-богадельни обладали специфическими чертами, не свойственными традиционным православным монастырям. Здесь могли проживать совместно мужчины и женщины, не все из постоянных насельников и даже руководителей общины являлись монахами. Жизнь под присмотром враждебных государственных ведомств диктовала потребность скрывать основную религиозную деятельность под второстепенными формами «богоугодного учреждения». При этом монастырь обеспечивал совершение обрядов далеко за своими пределами. В 1810-х гг. «градские» наставники совершали требы в дд. Заболотье, Дедова Лука, Хилово, Григорово и Гачки (РГИА. Ф. 815. Лп. 16. Д. 800. Л. 146 об.). В 1840 г. некий бобыль из Старорусского уезда по прозвищу Чекало обвинялся в распространении старообрядчества в Псковской губернии, а его деятельность связывалась напрямую со Старорусской богадельней (РГИА. Ф. 1284. Оп. 198. 1840. Д. 265. Лл. 15 об., 137 – 137 об.).

Тот факт, что монастырь обеспечивал требами достаточно большое пространство всего уезда, отражен в организации внутренней жизни служителей обители. Насколько можно судить по документам, среди наставников монастыря имелся главный, все время проживавший при богадельне. В 1850-х гг. это был упоминавшийся ранее мещанин Иван Малафеев. Помимо религиозных функций настоятеля, он также ведал монастырской казной. При нем служили другие наставники – Петр Симонов, Потап Григорьев Воевский, Давыд Карпов, Артемий Михайлов и его сын Архип. Трое последних пользовались особым уважением староверов в деревнях уезда и почти всегда находились в разъездах по требам. Чиновник отмечал, что они «будучи начитаны легко управляют умами невежественных простолюдинов <…> богаты, имеют свой дом в Старой Руссе» (РГИА. Ф. 1284. Оп. 208. 1853. Д. 480 в.  Л. 435 об.). Более подчиненную функцию выполняли псаломщики, помогавшие на богослужениях (РГИА. Ф. 1284. Оп. 208. 1853. Д. 480 в.  Л. 436). Вероятно, такая система поддерживалась и в дальнейшем. Более поздние документы также фиксируют наличие при богадельне нескольких наставников, часть которых жила за пределами обители. Так, инок Антоний, числившийся служителем богадельни, большую часть 1890-х гг. проживал в родной деревне Гачки (РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д. 1934. Л. 88 об.). Вероятнее всего, с помощью причисления к служителям официально дозволенного молитвенного дома, наставники всего уезда получали своего рода легализацию в глазах властей.

Основную часть населения монастыря составляли пожилые инокини. Они выделялись своим внешним видом – ходили в черных одеждах, а во время богослужения надевали «мантии, каптыри и особого рода шапочки» (РГИА. Ф. 1284. Оп. 208. 1853. Д. 480 в. Л. 436). Они также могли исполнять требы (крестили детей), а некоторые занимались сбором денег на обитель. При этом сложно судить о наличии иноков среди наставников. Во-первых, информация об их иночестве не всегда попадала на страницы делопроизводственных документов – для властей они были простыми крестьянами или мещанами. Во-вторых, ношение иноческого одеяния могло интерпретироваться, как «оказательство раскола», поэтому некоторые наставники могли скрывать принадлежность к староверческому монашеству. Такую дерзость, как публичное ношение мантии и скуфьи, мог позволить себе только инок Антоний, который показывал на допросе (Рис. 7): «пою в той одежде в какой сейчас и всегда хожу т. е. в ряске (род подрясника с пуговицами донизу), мантии (перелинка с красным кантом) и камилавке (скуфейка отороченная понизу мерлушкой) и которую надлежит носить мне по иночеству» (РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д. 1934. Л. 89).

Инок Антоний на допросе

Инок Антоний на допросе. Современная старообрядческая миниатюра

Кроме наставников, инокинь и псаломщиков, в монастыре проживали трудники обоего пола, а также многочисленные богомольцы. Они приходили как из соседних уездов – Новгородского Новгородской губернии, Осташковского Тверской губернии, Холмского и Порховского Псковской губернии (РГИА. Ф. 1284. Оп. 208. 1853. Д. 480 в. Л. 436 об.), так и из более дальних мест. Например, в 1860-х гг. в монастырь приезжал на богомолье петербургский купец Дергалов (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. 1865. Д. 53. Л. 10 об.).

Службы в обители совершались ежедневно. В 1870-х гг. в будни здесь служили вечерни, а утреню и часы читали по Псалтыри. По праздникам и воскресным дням вся служба совершалась по уставу. Певчие и чтецы получали жалование. Например, племянник Агапия Филиппова, служивший на клиросе, получал по 60 рублей в год (Дмитриев, 1889. С. 275). В монастырь поступали и средства на помин души погребенных на кладбище купцов. Кстати, в XIX в. здесь могли погребать не только беспоповцев «соловецкого корня», то есть федосеевцев и филипповцев, но и поповцев, которые были большой редкостью в Старой Руссе (Усинин, 1889. С. 4).

Многочисленные пожертвования богомольцев и попечителей «богоугодного учреждения», собирание денег сборщиками, доходы от треб, а также пожни, «пожалованные от щедрот блаженной памяти Императрицы Екатерины» способствовали экономическому процветанию монастыря. Когда у наставника Ивана Малахиева спросили, имеются ли в Старорусской богадельне деньги на починку крыши, он ответил: «Мир – золота гора» (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. 1865. Д. 53. Л. 27 об.). Монастырь, находясь полностью на иждивении самого старообрядческого сообщества, при этом процветал.

Экономическое благосостояние отразилось и на внутреннем убранстве моленной. В сер. XIX в. в ней имелся четырехъярусный иконостас «прекрасной резной работы». Иконы также располагались по боковым стенам в два ряда. Почти все образа были украшены золотыми, серебряными и бронзовыми ризами, некоторые с дорогими камнями и жемчугом. Под иконами висели пелены золотого шитья, перед иконостасом – большие и малые паникадила и лампады. В мужской и женской половинах перед иконами стояло по три аналоя с «Евангелиями» и большими распятиями. Среди наиболее древних и почитаемых образов были иконы Владимирской Божьей Матери, Николы Чудотворца, Иоанна Предтечи, Великомученика Антипы, Тайной вечери, Софии Премудрости Божией, Князя Всеволода и др. Были в иконостасе и редкие по иконографическому типу иконы «Всевидящее око Божие», «Пророк Иона», «Исцеление клирика», «Душевная чистота» и «Блаженное чрево» (РГИА. Ф. 1284. Оп. 208. Д. 480в. Л. 434 об.).

Особой гордостью обители была ее библиотека. В сер. XIX в. чиновник Арсеньев насчитал в часовне не менее 200 или 250 томов, отмечая, что «в старорусском монастыре едва ли не все книги и издания, коими дорожат безпоповцы» (РГИА. Ф. 1284. Оп. 208. Д. 480в. Л. 435). Среди них он называл «Апокалипсисы» с толкованиями, «Потребники» и «Минеи», неизвестное рукописное сочинение «Ответы раскольника на вопросы православного» с «ужасными хулами» на государственную церковь, семь «весьма древних» «Евангелий» и многие другие. Книги располагались в специальных шкафах вдоль всех стен моленной (кроме иконостаса).

Такое разнообразие икон и книг вызвало попытки противников старообрядчества изъять это богатство из «гнезда раскола». В 1880 г. Новгородская Духовная Консистория запросила у губернатора дозволения отобрать книги для освидетельствования, а иконы досмотреть на месте «с тем, чтобы против каждой иконы сделана была отметка <…> протоиереев, какие иконы написаны в православном духе и какие в раскольническом» (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. Д. 24. Л. 2). С целью проверки правомочности запроса духовенства в монастырь прибыл чиновник по особым поручениям Раннефт. Он пришел к выводу, что Консистория не имеет права на изъятие книг и освидетельствование икон, так как моленная действует легально (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. Д. 24. Лл. 1 – 2). Благодаря столь благоприятному исходу дела для старообрядцев, современные исследователи лишены возможности более подробно узнать состав иконостаса и библиотеки Старорусского старообрядческого монастыря, так как почти все вышеперечисленное погибло в годы Второй мировой войны.

Тем не менее, представление о книжном собрании Старорусской богадельни дает ряд памятников, хранящихся в фондах Новгородского музея-заповедника. Это десять книг, переписанных Прокофием Даниловым, который проживал в Старорусской старообрядческой богадельне в 1870 – 80-х гг. (рис. 5, 6).

Рисунок Прокофия Даниловича, изображающий молитвенную руку и двуперстное сложение креста, «Сборник» агиографический, вт. пол. XIX в. (ОПИ НГОМЗ. НГМ КП 30056/36. КР-189. Л. 35)
Начальный лист «Сборника», переписанного Прокофием Даниловичем, вт. пол. XIX в. (ОПИ НГОМЗ. НГМ КП 30056/36. КР-189. Л. 1)

Среди них имеются как богослужебные («Потребник малый» (ОПИ НГОМЗ. НГМ КП 30056/372. КР-348), «Великий канон Андрея Критского» (ОПИ НГОМЗ. НГМ КП 30056/98. КР-221) и др.), так и учительные книги, в том числе полемические сборники. В частности, Прокофий Данилов переписал «Историю о отцех и страдальцех соловецких» (ОПИ НГОМЗ. НГМ КП 30056/313. КР-310. Лл. 218 – 310), «Жития» Кирилла Белозерского и Дионисия Глушицкого (ОПИ НГОМЗ. НГМ КП 30056/36. КР-189. Лл. 2 – 12), федосеевские полемические выписки о том, что «Кроме убо благословения и венчания иерейскаго брак не состоится» (ОПИ НГОМЗ. НГМ КП 30056/377. КР-351. Лл. 36 – 43 об.). В его сборниках также содержатся выписки из «Поморских ответов», «Седмитолкового Апокалипсиса», «Повести о патриархе Никоне», «Пролога».

Вполне возможно, что Прокофий Данилович в своей работе при составлении сборников пользовался книгами Старорусской богадельни. То, что он числился служителем при моленной монастыря в 1880-х гг., устанавливается по адресу письма, отправленного ему крестьянином д. Колоколов Крестецкого уезда Никитой Федоровым. В нем последний просит «родимого братца» Прокофия Даниловича сотворить «святую молитву» по своей умершей тетке на сороковой день (ОПИ НГОМЗ. НГМ КП 25999/88. Ф. 31. Оп. 1. Ед. хр. 19).

Как видно из приведенных выше документов, как минимум до нач. ХХ в. насельники Старорусского монастыря исповедовали взгляды федосеевского согласия. При этом они почитали и ранних поморских учителей, которых федосеевцы также считали «своими». Так, в нач. XIX в. благочинный отмечал, что «в старорусском феодосианском секте поморянских наставников видимы портреты выставленные в моленной или кладбищенской часовне» (РГИА. Ф. 815. Оп. 16. Д. 800. Л. 148 об.). В сер. XIX в. чиновник Арсеньев отмечал, что портреты «учителей и наставников федосеевского толка» Аввакума, Феодосия Косого (sic!), попа Логина, диакона Савватия, старцев Епифания и Фирса «можно найти почти в каждом доме» (РГИА. Ф. 1284. Оп. 208. Д. 480в. Л. 432 об.). Таким способом поддерживалась историческая память о раннем старообрядчестве и обосновывалась преемственность от предшествовавших исторических форм староверия. Эта преемственность была практически прервана событиями войны 1941 – 45 гг., в огне которой погибло культурное достояние Старорусского старообрядческого монастыря.

Историческая память о монастыре в XXI в.

Несмотря на то, что Старая Русса сильно пострадала в войну и значительная часть коренного местного населения покинула город, практически в первые послевоенные годы общинная жизнь здесь возродилась. Основу старообрядческой общины после войны составили выходцы из соседних районов образованной в 1944 г. Новгородской области, некогда поддерживавшие связь со Старорусским старообрядческим монастырем. Эти связи нашли отражение в устной исторической памяти населения региона. Большое число информантов называют именно Старую Руссу основным центром средоточия духовной жизни старообрядцев в перв. пол. ХХ в. Жители Пестовского района вспоминают, что здесь до войны была старообрядческая школа, где обучали пению (ПМА, д. Карельское Пестово Пестовского района Новгородской области. 07.07.2015 г.). В старорусскую моленную ходили на службы, например, жители Поддорского района со своими детьми (ПМА, с. Белебёлка Поддорского района Новгородской области. 02.07.2019 г.).

Некоторые из прихожан старообрядческого храма Николы Чудотворца в Старой Руссе, чьи родители жили в городе до войны, также знают о некогда существовавшем кладбищенском комплексе: «Церковь была большая, деревянная. С куполом была, большой был иконостас деревянный. <…> Перед этой церковью была сторожка, там была бабушка, сидела. Умывальник висел и полотенце висело. А до церкви от кладбища была дорожка <…> И перед кладбищем у нас была часовенка. Крестов было много, разных, красивых, разных всяких» (ПМА, г. Старая Русса Новгородской области. 21.05.2020 г.). Наставника, служившего перед войной, звали Мартемьян.

Историческая память о монастыре сохраняется не только в воспоминаниях прихожан, но и в современных богослужебных практиках общины, официально зарегистрированной в 1985 г. (после 1945 г. группа верующих существовала нелегально) (ГАНО. Ф. Р-4110. Оп. 5. Д. 42). В частности, по словам нынешнего наставника Г. И. Косолапова, в Старой Руссе, помимо престольного праздника Никольского старообрядческого храма, также особым почитанием пользуется память великомученика Георгия. Этот святой упоминается в произносящейся на каждой службе молитве-«отпусте», переписанной с более раннего рукописного листа. По мнению наставника, это связано с тем, что день памяти Георгия был престольным праздником прежней моленной, уничтоженной в войну (ПМА, г. Старая Русса Новгородской области. 06.05.2020 г.). Некоторые помянники общины, вероятно, переписанные с более ранних, содержат имя инока Антония (Агапия Филиппова), деятельность которого была связана со Старорусской богадельней.

О существовании старообрядческого кладбища знают также жители жилого района, ныне частично располагающегося на территории монастыря. В памяти удерживается тот факт, что в войну на кладбище хоронили немцев, останки которых были вырыты во время постройки перевалочной базы в 1972 г. Иногда кладбище ошибочно называют еврейским, что, вероятно, является отражением представлений о его иноконфессиональности: «Оно называется еврейским кладбищем, но похоронены были и православные, и всякие… И староверы там, вот как мой же дядька, он же тоже старовер» (ПМА, г. Старая Русса Новгородской области. 06.05.2020 г.). При этом дядьку информанта в войну застрелили немцы, когда он хотел перебежать к партизанам.

В послевоенные годы на разрушенное кладбище практически не ходили, плиты от захоронений даже использовали в строительстве домов. Некоторые из информантов вспоминают вязовую аллею, ведшую к кладбищу, остатки которой сохранились до сих пор. Из монастырских построек нынешним жителям района известна кладбищенская часовня и колодец, засыпанный в 1970-е гг.

Таким образом, наиболее сохранна и разнообразна историческая память о старообрядческом монастыре и кладбище Старой Руссы среди местного староверческого сообщества.

На протяжении более полутора столетий это место являлось средоточием духовной жизни старообрядцев достаточно обширного региона. Документы показывают, что изначально богадельня создавалась, как своеобразный форпост московских федосеевцев на территории, где существовали сильные общины их ближайших оппонентов – титловцев и филипповцев. Со временем легальное положение монастыря и возможность узаконить через него деятельность наставников в Старорусском и соседних с ним уездах, сделали его крупнейшим оплотом местного старообрядчества. В конечном счете, он консолидировал старообрядцев всех направлений, некогда существовавших здесь порознь. Эту функцию монастырь выполнял вплоть до уничтожения в военные годы, создав мощный импульс к возрождению общинной жизни в разрушенном городе уже во второй половине 1940-х годов. По этой причине нынешняя старообрядческая поморская община Старой Руссы может считаться в значительной степени исторической преемницей Старорусского старообрядческого монастыря.

Источники и литература.

Бороздин М. Ф. Воспоминания // Граф Аракчеев и военные поселения. 1809 – 1831. СПб.: Русская старина, 1871. С. 1 – 24.

ГАНО. Ф. Р-4110. Оп. 5. Д. 42.

Дмитриев И. Сказание о жизни в расколе и обращении к церкви Православной бывшего крестьянина Новгородской губернии Старорусского уезда Ивана Дмитриева // Архангельские епархиальные ведомости. 1889. №16. С. 273 – 285.

Евстафьев П. П. Восстание военных поселян Новгородской губернии в 1831 году. М.: Изд-во об-ва политкаторжан, 1934. 253 с.

Ивановский Н. Руководство по истории и обличению старообрядческого раскола. Ч. 1. Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1887. 254 с.

Макарий (Миролюбов), архимандрит. Церковно-историческое описание города Старой Русы, содержащее в себе сведения о старорусских церквах, спасском монастыре и духовном училище. Новгород: б/и, 1866. 120 с.

Мальцев А. И. Старообрядческие беспоповские согласия в XVIII – начале XIX в.: проблема взаимоотношений. Новосибирск: Сова, 2006. 561 с.

Полянский М. И. Иллюстрированный историко-статистический очерк города Старой Руссы и Старорусского уезда. Новгород: б/и, 1885. 471 с.

ОПИ НГОМЗ. НГМ КП 30056/372. КР-348. Потребник малый. Вт. пол. XIX в.

ОПИ НГОМЗ. НГМ КП 30056/98. КР-221. Великий канон Андрея Критского. Вт. пол. XIX в.

ОПИ НГОМЗ. НГМ КП 30056/313. КР-310. Сборник богослужебный и поучительный. Вт. пол. XIX в.

ОПИ НГОМЗ. НГМ КП 30056/36. КР-189. Сборник агиографический. Вт. пол. XIX в.

ОПИ НГОМЗ. НГМ КП 30056/377. КР-351. Сборник полемический. Вт. пол. XIX в.

ОПИ НГОМЗ. НГМ КП 25999/88. Ф. 31. Оп. 1. Ед. хр. 19.

ПМА, д. Карельское Пестово Пестовского района Новгородской области. 07.07.2015 г.

ПМА, с. Белебёлка Поддорского района Новгородской области. 02.07.2019 г.

ПМА, г. Старая Русса Новгородской области. 21.05.2020 г.

ПМА, г. Старая Русса Новгородской области. 06.05.2020 г.

РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д.1895.

РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д.1910.

РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д.1912.

РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д.1915.

РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д. 1934.

РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д.1942.

РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д.1946.

РГАДА. Ф. 1431. Оп. 1. Д.1950.

РГИА. Ф. 815. Оп. 15. Д. 133.

РГИА. Ф. 815. Оп. 16. Д. 800.

РГИА. Ф. 821. Оп. 150. Д. 444.

РГИА. Ф. 1284. Оп. 198. 1840. Д. 265.

РГИА. Ф. 1284. Оп. 208. 1853. Д. 480в.

РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. Д. 24.

РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. 1865. Д. 53.

РГИА. Ф. 1437. Оп. 1. Д. 85.

Усинин А. Впечатления и мысли очевидца раскольнических похорон в г. Старой Руссе. – Старая Русса: Тип. Н. Г. Осипова, 1889. 12 с.

Филипповское родословие: исторические сочинения старообрядцев-филипповцев Поволжья и Южной Вятки / Публ., пред. и комм. А. А. Исэрова. М.: Археодоксiя, 2004. 88 с.

Сокращения:

ГАНО – Государственный архив Новгородской области

ОПИ НГОМЗ – Отдел письменных источников Новгородского государственного объединенного музея-заповедника

РГАДА – Российский государственный архив древних актов

РГИА – Российский государственный исторический архив

ПМА – полевые материалы автора

Сведения об авторе: Мельников Илья Андреевич, кандидат культурологии, научный сотрудник Новгородского государственного объединенного музея-заповедника, сотрудник учебно-научной лаборатории этнологии и социокультурных исследований Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого, potep_88@mail.ru

Список иллюстраций:

Рис. 1. План Старорусского старообрядческого монастыря, составленный Ю. К. Арсеньевым, 1854 г. (РГИА. Ф. 1284. Оп. 208д. Д. 480в. Л. 437).

Рис. 2. Фасад старообрядческой богадельни в Старой Руссе, 1868 г. (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. Д. 53. Л. 35).

Рис. 3. План Старорусского старообрядческого монастыря, составленный архитектором Р. Кржижановским, 1868 г. (РГИА. Ф. 1284. Оп. 218. Д. 53. Л. 30 об.).

Рис. 4. Надмогильные плиты, сохранившиеся на территории бывшего старообрядческого кладбища г. Старая Русса. Фото автора, май 2020 г.

Рис. 5. Рисунок Прокофия Даниловича, изображающий молитвенную руку и двуперстное сложение креста, «Сборник» агиографический, вт. пол. XIX в. (ОПИ НГОМЗ. НГМ КП 30056/36. КР-189. Л. 35).

Рис. 6. Начальный лист «Сборника», переписанного Прокофием Даниловичем, вт. пол. XIX в. (ОПИ НГОМЗ. НГМ КП 30056/36. КР-189. Л. 1).

Рис. 7. Инок Антоний на допросе. Современная старообрядческая миниатюра.