Игнатова Татьяна Викторовна
Имя Егора Егоровича Егорова неразрывно связано с историей Преображенского кладбища. Он был не только известным собирателем памятников церковной старины, но и непризнанным архивистом Преображенской старообрядческой общины. Жизнь коллекционера трагически оборвалась в середине декабря 1917 года: он был убит с целью ограбления у себя в особняке.Несмотря на то, что в последние годы интерес исследователей к личности Егорова и судьбе его коллекций возрастает, в этой истории до сих пор много белых пятен. Даже дата убийства по разным источникам «плавает» от октября до декабря 1917 года. Самая же невероятная версия событий гласит, что Егоров просто покинул Москву, оставив свои собрания[1]. По-разному указывается непосредственное место убийства: или кабинет[2], или моленная[3]. Нуждаются в уточнении и прочие обстоятельства преступления, например, личности свидетелей, способ проникновения грабителей в дом, орудие убийства, улики и прочее. Наконец, самой большой загадкой являются имена преступников.Ответить на многие вопросы нам помогло бы следственное дело. Разыскивая его материалы, 30 июня 2023 года я написала обращение в Главное управление МВД России по Московской области[4]. Вскоре был получен ответ, что Информационный центр Главного управления МВД России по Московской области «запрашиваемыми сведениями и документальными материалами в отношении Егорова Егора Егоровича, 1862 года рождения, не располагает»[5].
Также была проведена работа в Центральном государственном архиве Москвы. Среди просмотренных были описи фондов Московской судебной палаты (департамент уголовных дел) (ф. 131) и Московского окружного суда (ф. 142). Но и здесь, в числе наиболее поздних документов Отдела хранения до 1917 года включительно, следственное дело по убийству Е.Е. Егорова не выявлено.
Поэтому на данном этапе исследования для прояснения подробностей трагедии были собраны и проанализированы различные мемуарные источники. При этом необходимо помнить, что человеческая память – это очень сложный, но, к сожалению, не идеальный механизм.
Первым по хронологии источником является небольшая статья в ежедневной газете «Московский листок». В номере от 17 декабря 1917 года, в рубрике «Разбои и грабежи» была опубликована заметка «Убийство миллионера Е.Е. Егорова»[6]. Приведем ее полностью:
«В 7 часов вечера, в центре города, в Салтыковском переулке убит с целью грабежа в своем доме московский миллионер старообрядец Е.Е. Егоров. Последний жил одиноко, имея моленную, при которой прислуживало 7 человек прислуги.
Ворвавшиеся двое грабителей, один из которых был в маске, загнали всех служащих в одну комнату и приказали сидеть молча, угрожая смертью, если будет поднята тревога, затем грабители взяли с собою мальчика Трошу, 14 лет, и, угрожая ему кинжалом, приказали вести их в ту комнату, в которой Егоров хранит свои миллионы. Дорогою грабители встретили Егорова. Последний намеревался оказать грабителям сопротивление, но злоумышленники нанесли ему кинжалом 7 ран в разные части тела и отрезали голову.
Троша привел грабителей в темную комнату, где злоумышленники стали хозяйничать. Похищены золотые и серебряные вещи, деньги и процентные бумаги, но последних оказалось здесь так много, что убийцы забрать их все не могли. Масса процентных бумаг валяется разбросанными по полу в хаотическом беспорядке.
Сумма ограбленного, за смертью Егорова, не определена, но, как полагают, достигает колоссального размера».
Следующим по хронологии источником являются фотографии кабинета коллекционера. В Отделе рукописей РГБ, в архиве Е.Е. Егорова хранится папка с четырьмя фотографиями[7]. В описи нет точных сведений, кем и когда именно были сделаны снимки. Также нет никаких помет ни на одном из паспарту.
На фотографиях запечатлен кабинет после убийства. Комната снята в разных ракурсах, направление фотокамеры от окна в глубину помещения. На снимках видны межкомнатные двери, стулья, книжные шкафы, три стола: овальный у стены, вытянутый прямоугольный у дивана и квадратный в центре комнаты. На столах скатерти, керосиновые лампы, свечи, письменные принадлежности, стопки книг, посуда. Над квадратным столом – люстра с длинными ромбовидными подвесками. В кадр попало кашпо с зубчатыми краями, в котором хорошо видно цветущее комнатное растение. На полу под квадратным столом – огромное пятно крови.
На одной из стен развешаны картины в чехлах. Эту деталь отметил и Максимилиан Александрович Волошин, когда в начале марта 1917 года посетил дом Егорова. Он побывал там вместе с Игорем Эммануиловичем Грабарем и, предположительно, адвокатом Онисимом Борисовичем Гольдовским. Свои воспоминания о визите к коллекционеру Волошин воспроизвел в лекции «Россия распятая»[8]:
«Мы перешли через улицу – это было в Салтыковском переулке – и вошли во двор серого, мрачного, запущенного двухэтажного купеческого особняка, отделенного от тротуара забором и палисадником. Поднялись по черной лестнице, прикрытой деревянной галереей, и позвонили у двери, крытой драной клеенкой, из-под которой торчала мочала. (…)
Квартира, в которую мы вошли, сбивала с толку своими странностями. Первая комната носила характер купеческой старозаветной гостиной… Мебель в чехлах, пыльный кокон обтянутой коленкором люстры, портреты, затянутые марлей от мух, непромытые стекла, – все носило характер странного запустения. Только один угол комнаты, где стоял круглый стол, покрытый красной клетчатой скатертью, с неугасимым самоваром, был жилым. Дальше вел лабиринт комнат, коридоров, перегородок, где во всех углах можно было усмотреть логова – неприкрытые тюфяки с красными подушками и со смятыми лоскутными одеялами.
И посреди всей этой странной, почти нищенской обстановки были собраны такие сокровища, что Грабарь так и ахнул:
– Да здесь их на миллионы собрано… куда вы нас завели?
– Тс… я вам хотел сюрприз сделать. Это один из моих клиентов. Это беспоповская молельня. Он сам удивительный знаток иконописи. Тут и он, и его отец, и дед из рода в род собирали. Вы с ним поговорите-ка об иконах, – прошептал адвокат.
По всем стенам и перегородкам, разделявшим комнаты, сверху донизу, во много рядов были развешаны иконы. Всё это были древние драгоценные иконы цвета слоновой кости, киновари и золота, новгородского, московского и строгановского письма: чины, Спасы, Успенья…»[9].
Запомним упоминание перегородок «сверху донизу» в иконах.
Но к указанной выше серии фотографий кабинета относится еще один снимок. Пятая фотография была ошибочно включена в папку с фотоснимками моленной[10]. Рассмотрим этот снимок: в центре запечатлена белая раскрытая межкомнатная дверь; справа от двери был устроен вертикальный угловой киот с лампадами – «красный угол». Далее находилась огромная икона, расположенная у окна. Вероятно, она была установлена на невысокой подставке и прислонена к подоконнику так, что закрывала собой большую часть оконного проема.
Убийство Егорова кратко упоминает в своих воспоминаниях архитектор Илья Евграфович Бондаренко (1870–1947), работавший над мемуарами в 1936 – 1941 годах:
«Одиноко живущий в большом доме в Салтыковском переулке (на Петровке), Егоров никого не пускал к себе, исключая знатоков иконописи. Молва о его богатствах побудила каких-то бандитов пробраться к нему и зарезать его. Поднявший тревогу мальчишка помешал ограблению. Оказалось, молва была не без основания: все комнаты были заставлены не только иконами, но и целым рядом ценных золотых и серебряных вещей; масса было парчи, тканей, а в бочонках из-под сельдей нашли золотые монеты, кучи жемчуга и драгоценных камней. Много нашли также денег в кредитных билетах, в рентах и в выигрышных билетах»[11].
На место преступления выехал старший помощник заведующего 3-м Тверским комиссариатом милиции Иван Александрович Трушин[12] с двумя милиционерами. Известны две статьи, написанные по воспоминаниям Трушина и опубликованные в московской периодике: в 1957 году в газете «На боевом посту» вышла статья «А было это так… Рассказывает И.А. Трушин, ветеран московской милиции»[13], а двумя годами позднее, в 1959 году в газете «Вечерняя Москва» напечатана статья «“Егоровское собрание”: случай в Салтыковском переулке»[14].
Отметим, что воспоминания сотрудника милиции опубликованы через 40 лет после его выезда на место преступления. В своих воспоминаниях Трушин датирует убийство Егорова ноябрем 1917 года. Это иллюстрирует проблему достоверности мемуаров, обозначенную в начале данной публикации. Приведем фрагмент статьи 1957 года:
«Стоял ноябрь 1917 года. В тот день я задержался в комиссариате. Сижу себе, бумаги разбираю. Вдруг прибегает посыльный из Управления. Так и так, говорит, в доме № 3 по Салтыковскому переулку – теперь это Дмитровский переулок – убийство. Захватил я с собой двух милиционеров – и туда на место происшествия.
Убитым оказался именитый московский купец Е.Е. Егоров, известный богач, владелец несметных сокровищ – рукописных и старопечатных книг по истории нашей Родины, литературе, математике, медицине, икон греческого, новгородского и старомосковского письма, большой гражданской библиотеки.
Был Егоров старовером, жил один, если не считать мальчиков, которые прислуживали ему в молельне, и никого не принимал. Грабители этим и воспользовались. Действовали они ловко и не оставили на месте никаких видимых следов преступления. Покончив с формальностями, я опечатал хранилище сокровищ и выставил пост».
Сравним приведенный выше фрагмент с отрывком статьи 1959 года, близким по содержанию:
«Это было в ноябре 1917 года. Массивная дверь старинного особняка резко распахнулась, и оттуда выбежал чем-то смертельно напуганный паренек. Всхлипывая и задыхаясь, он стремглав помчался по улице. Стук захлопнувшейся за ним двери громко прозвучал в ночном безмолвии Салтыковского переулка…
Неотложные дела задержали в тот день старшего помощника комиссара Ивана Трушина в комиссариате. Посыльный из управления застал его за разбором срочных документов.
– В доме № 3 по Салтыковскому переулку убит купец Егоров, – доложил посыльный. – Нам только что об этом сообщил один из прислуживающих ему мальчиков.
Бумаги пришлось отложить. Взяв с собой двух милиционеров, Трушин немедленно отправился на место преступления. Дорогой он вспоминал все то, что слышал об убитом.
Старовер Е.Е. Егоров жил один. В доме, кроме него, находились только прислуживающие ему мальчики.
Егоров был известный богач. Но немногие знали, что купцу принадлежала редчайшая коллекция рукописных и старопечатных книг, икон греческого, новгородского и старомосковского письма. Среди этих немногих знающих о коллекции был Трушин. (…)
Вот и притаившийся в тиши Салтыковского (ныне Дмитровского) переулка егоровский особняк. В комнате убитого царил беспорядок. Осмотрев ее, Трушин немедленно опечатал хранилище егоровских сокровищ и выставил пост».
Как мы видим, в обеих статьях неверно указан месяц, когда произошло убийство. Само место преступления описано предельно скупо, но даже эти минимальные описания противоречат друг другу: в более раннем варианте грабители действовали аккуратно «и не оставили на месте никаких видимых следов преступления», а во втором случае упомянут оставленный преступниками беспорядок.
Подведем промежуточные итоги и отметим повторяющиеся детали:
- упоминание мальчика-свидетеля (Троша из «Московского листка», мальчишка, поднявший тревогу, из воспоминаний Бондаренко, и, наконец, некий мальчик, упомянутый Трушиным);
- схожий способ убийства – с применением холодного оружия – указан в «Московском листке» и мемуарах Бондаренко. Эта информация не противоречит фотографиям кабинета, запечатлевшим лужу крови, которая могла появиться вследствие нанесения жертве ножевых ранений.
Однако никаких конкретных сведений о преступниках в этих источниках нет – везде фигурируют абстрактные грабители. И только в «Московском листке» уточнялось, что их было двое, один из которых – в маске.
Новой вехой данного исследования-расследования стала книга Юрия Николаевича Мануйлова под редакцией и с комментариями Елены Михайловны Юхименко «Икона староверов Причудья. Гавриил Ефимович Фролов и его иконописная мастерская», вышедшая в 2013 году. В книге опубликовано письмо Луки Арефьевича Гребнева от 17 сентября 1928 года, адресованное Фролову. Гребнев сообщает: «Георгий Егорович Егоров тоже помер насильственной смертью – убит бывшим его же певчим в своем доме»[15].
Для всех исследователей, кому не безразлична судьба Е.Е. Егорова, эта информация стала настоящим откровением. Однако более подробные воспоминания о трагедии в Салтыковском переулке удалось найти лишь спустя десять лет.
В 2023 году я начала работу с фондом краеведа, коллекционера Александра Павловича Линькова (1906–1991), который также является автором статьи «Дело жизни Егора Егорова», вышедшей в «Альманахе библиофила» в 1982 году[16]. Отмечу, что в самой публикации убийству посвящено одно предложение: «Смерть собирателя была трагической – его убили грабители»[17]. Но в черновиках к этой статье были обнаружены поразительные сведения:
«В октябре 1917 года Е[гор] Е[горов] был зверски и с двух раз убит с целью грабежа. Убив и захватив второпях что попало под руку, грабители пошли в ресторан «Ампир» – обмыть “удачное дело”»[18]:
В той же папке «Рукописи книг, статей, очерков, эссе» есть схожая запись. Обратим внимание, что Линьков датирует убийство октябрем:
«В октябре 1917 г[ода] Е[гор] Е[горов] был убит грабителями. Убивали его зверски и с двух раз. Убив, пошли в ресторан «Ампир» обмывать «удачное дельце». После окончания следственного дела все ценности из дома были вывезены»[19].
Далее, на листе 75 записано:
«У Е[гора] Е[горова] служили два брата Чемкеевы. Из них один – Зосима был взят в армию в 14 г[оду], а вернувшись в 17 г[оду], по сговору с братом, который продолжал служить у Е[гора] Е[горова], решил убить Е[гора] Е[горова]. Вначале оглушили только, подумав, что мертв. А возвращаясь с награбл[енным], увидели его спрятавшимся за иконами и добили. Грабили второпях, оставив самое ценное. Сделав “дело”, пошли “обмывать” его в “Ампир”. За убийство З[осиме] Чемкееву ничего не было. Здравствовал еще в конце 60-х г[одов]»[20].
Очень похожая запись есть и в другой папке, озаглавленной «Материалы для библиографического словаря»:
«У Е[гора] Е[горова] были в услужении два брата Чемкаева. Из них один – Зосима был взят в армию, а вернувшись в 1917 г[оду], по сговору с братом (который продолжал служить у Е[гора] Е[горова]), убил Е[гора] Е[горова]. Вначале просто оглушили, а затем, возвращаясь с награбленным, увидели его, спрятавш[егося] за иконой, и добили. Грабили второпях – забрав из верхних ящиков “ценные” бумаги, не дошли до нижнего, где было золото. Сделав “дело”, пошли его “обмывать” в “Ампир”. За убийство “буржуя” фронтовику З[осиме] Чемкаеву ничего не было – жив, каж[ется], и сейчас.
15 сентября 1972 г.
По материалам М.И. Чуванова.
Получено от Николая Сидоровича Березуцкого»[21].
Там же, в черновых записях Линьков поясняет, кто был информатором: «Н[иколай] С[идорович] Березуцкий, устными рассказами которого мы в какой-то мере и пользовались при составлении этого описания»[22].
Далее в записях Линькова читаем: «Много, но сбивчиво и не всегда достоверно рассказал о нем (о Егорове – Т.И.) Н.С. Березуцкий, человек близкий к Егорову, его “правая рука” и секретарь»[23].
Николай Сидорович Березуцкий, личный помощник коллекционера, скончался 5 января 1972 года. Эта дата указана на его надгробии, установленном в палисаднике Егоровых на 7-м участке Преображенского некрополя. Вероятно, Линьков начал собирать материалы о Егорове вскоре после смерти Березуцкого. Из пометки Линькова, приведенной выше: «По материалам М.И. Чуванова. Получено от Николая Сидоровича Березуцкого», – следует, что автор встречался с Михаилом Ивановичем Чувановым (1890–1988), и председатель Преображенской старообрядческой общины пересказал сведения о Егорове, известные ему по рассказам Березуцкого. Таким образом, перед нами информация, уже многократно пересказанная разными людьми по цепочке: Березуцкий – Чуванов – Линьков. Поэтому нам необходимо предельно критически отнестись к каждой детали.
Кое-что мы можем проверить. Ресторан «Ампир» действительно был в Москве. В 1917 году он находился по адресу: Петровские линии, 4[24].
Жуткая подробность «увидели его спрятавшимся за иконами / за иконой и добили» не противоречит другим источникам. Вспомним множество перегородок сплошь в иконах, которые описал Волошин. Егоров мог попытаться спрятаться за ними. А также вспомним пятую фотографию кабинета с красным углом и огромной иконой. Возможно, именно за ней попытался укрыться коллекционер.
Наконец, мы видим в записях Линькова имя – Зосима Чемкаев. Огромный материал для размышления нам дают завещания Егорова. В его архиве хранятся две редакции завещания, заверенного нотариусом: раннее составлено в 16 мая 1916 года[25], позднее – 28 марта 1917 года[26]. В завещаниях упоминаются не два, а три брата Чамкаевы: крестьяне, уроженцы села Еделева Никольской волости Сызранского уезда Симбирской губернии – несовершеннолетний Мирон, Илья и Зосима.
Приведу выдержки из завещания 1917 года:
«… чтобы открытою моленною и завещанным мною всем имуществом заведывали и управляли впредь до своей смерти Федор Алексеевич Мезенцев и Илья Ефимович Чамкаев и Мирон Ефимович Чамкаев и, по желанию их, Зосима Ефимович Чамкаев, которым Община обязана давать бесплатно квартиру, пищу и платное жалование, при чем Мирон Ефимович Чамкаев вступит в заведывание имуществом и моленной по достижении им двадцати одного года, ранее же этого он все же может и должен по его желанию жить при ней»[27].
Из своего капитала, завещанного общине, Егоров обязывал «выдать в собственность нижеследующим лицам следующие выдачи»:
- Илье Ефимовичу Чамкаеву – тринадцать тысяч рублей (это самая крупная сумма из завещанных частным лицам)[28];
- Мирону Ефимовичу Чамкаеву – двенадцать тысяч рублей, однако «он эти деньги может получить их по достижении семнадцати годов, а до тех пор выдавать ему проценты с них. В случае же смерти его ранее достижения семнадцати годов, то деньги эти должны поступить в собственность Московской общины христиан древле-православного кафолического согласия»[29];
- при этом «Зосиму Ефимовичу Чамкаеву, ныне солдату», Егоров завещал всего тысячу пятьсот рублей[30].
Обращает на себя внимание, что наиболее близки Егорову были два брата: Мирон (самый младший) и Илья. Им же завещаны самые большие денежные выплаты и пожизненное содержание от Общины в качестве «хранителей» моленной Егорова. Встает логичный, но риторический вопрос: знали ли братья о содержании завещания, и могло ли это послужить поводом к убийству, учитывая, что после революции деньги стремительно обесценивались.
Обратимся к третьему брату – Зосиме Ефимовичу Чамкаеву, «ныне солдату». В базе данных «Памяти героев Великой войны» есть запись о Зосиме Ефимовиче Чепкаеве, уроженце села Еделево Сызранского уезда Симбирской губернии[31]. Очевидно, что речь идет об одном и том же человеке.
В базе данных представлен «Список нижних чинов 44 пехотного Камчатского полка, пропавших без вести с 1 по 15 сентября 1915 года», из которого следует, что рядовой Зосим Ефимович «Чепкаев» 1 сентября 1915 года был ранен и оставлен на поле сражения[32].
На данном этапе исследования мы можем только гадать, как этот человек через два года оказался в Москве: было ли пленение и бегство из плена, было ли дезертирство или ранение повлекло за собой контузию или инвалидность и комиссование. Или события разворачивались по какому-то совершенно иному сценарию. Но если рассказанное Н.С. Березуцким верно, то в Москву вернулся человек, у которого была искалечена войной в первую очередь психика. Да и вернулся он уже в другую страну…
На этом я ставлю многоточие, потому что не считаю для себя возможным высказываться относительно виновности или невиновности кого-либо. Исследование-расследование продолжается.
[1] «Была спасена библиотека покинувшего Москву купца-старовера Е.Е. Егорова». Бычков Ю.А. В государственном масштабе. М.: Политиздат, 1980. С. 10–11.
[2] Источником информации являются четыре снимка на паспарту, собранные в папке под названием «Фотографии кабинета Е.Е. Егорова в его московском доме в Салтыковском переулке, сделанные после его убийства». Датировка по описи: не ранее 15 декабря 1917 года. Отдел рукописей Российской государственной библиотеки (далее – ОР РГБ). Ф. 952. К. 2. Ед. хр. 42.
[3] Рыков Ю.Д. Егоров Егор Егорович // Православная энциклопедия. Т. XVIII. М.: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2008. С. 33.
[4] ID обращения S52MVD7774547.
[5] Ответ ГУ МВД России по Московской области от 19 июля 2023 года № 3/237717740442.
[6] Убийство миллионера Е.Е. Егорова // газ. «Московский листок». № 274 (17 декабря). 1917. [С. 2].
[7] ОР РГБ. Ф. 952. К. 2. Ед. хр. 42.
[8] Сердечно благодарю коллегу Александра Георгиевича Дурнова за указание на этот источник.
[9] Волошин М.А. Россия распятая. Лекция [публикация и примечания: В. Купченко и З. Давыдов] // Юность. 1990. № 10 (425). С. 25.
[10] ОР РГБ. Ф. 952. К. 2. Ед. хр. 43. Фотографии моленной Егора Егоровича Егорова в его московском доме в Салтыковском переулке. [1917]. 6 фотографий на паспарту.
[11] Бондаренко И.Е. Записки художника-архитектора. Труды, встречи, впечатления / Под ред. М.В. Нащокиной. Книга вторая. М.: Прогресс-Традиция, 2018. С. 357.
[12] Краткие биографические сведения о Трушине см.: И.А. Трушин, солдат революции // газ. «На боевом посту. Орган управления внутренних дел исполкома Мосгорсовета». 1957 год. № 95 (1724) от 29 ноября. С. 1.
[13] А было это так… Рассказывает И.А. Трушин, ветеран московской милиции // газ. «На боевом посту. Орган управления внутренних дел исполкома Мосгорсовета». 1957 год. № 95 (1724) от 29 ноября. С. 2.
[14] Рождественская М. «Егоровское собрание»: случай в Салтыковском переулке [интервью И.А. Трушина] // газ. «Вечерняя Москва». 1959 г. № 50 (10.720) от 28 февраля. С. 4.
[15] Мануйлов Ю.Н. Икона староверов Причудья: Гавриил Ефимович Фролов и его иконописная мастерская / вступ. статья Е.М. Юхименко. Таллин: Aktaprint, 2013. С. 454.
[16] Линьков А.П. Дело жизни Егора Егорова. Альманах библиофила. М.: Книга, 1982. Вып. 12. С. 165–168.
[17] Там же. С. 166.
[18] ЦГА Москвы. Отдел хранения документов Личных собраний Москвы (далее – ОХД ЛСМ). Ф. Л-244. Оп. 1. Д. 3. Рукописи книг, статей, очерков, эссе. 1959, 1970-е – 1980-е. Л. 17.
[19] Там же. Л. 39.
[20] Там же. Л. 75.
[21] ОХД ЛСМ. Ф. Л-244. Оп. 1. Д. 78. Материалы для библиографического словаря. Л. 8 об.
[22] ЦГА Москвы. ОХД Личных собраний Москвы. Ф. Л-244. Оп. 1. Д. 3. Л. 14.
[23]Там же. Л. 20.
[24] Вся Москва: Адресная и справочная книга на 1917 год. М.: Товарищество А.С. Суворина «Новое время», 1917. [С. 705], столбец 651.
[25] ОР РГБ. Ф. 952. К. 1. Ед. хр. 21. Лл. 1–6.
[26] Там же. Лл. 7–12.
[27] Там же. Л. 8 об.
[28] Там же. Л. 9.
[29] Там же. Л. 9 – 9 об.
[30] Там же. Л. 8 об.
[31] База данных «Памяти героев Великой войны». Запрос, заданный в строках поиска: Чемкаев, Симбирская, Сызранский, Еделево. Дата обращения 15.01.2026.
[32] База данных «Памяти героев Великой войны». Дата обращения 15.01.2026.
