Ольга Павловна Турчанинова
Афанасий Мурачев, создатель берестяной книги. «Стихосложении»
Сегодня, расскажу Вам про уникальную книгу.
Это берестяная книга »Стихосложении» создана наставником часовенного согласия Афанасием Мурачевым, выполненная из бересты.
Береста, древнейший материал для письма, у восточных славян со времен начала нашей письменности и государственности, применялась для этих же целей в Сибири, с самых первых шагов ее освоения русскими.
Упоминание о документах и о книгах на бересте имеется в сибирских источниках XVII и XVIII веков. Отдельные листы исписанной бересты и берестяные книжицы с текстами молитв, встречались у староверов Сибири.
Книга о которой пойдет речь, написана на бересте, осенью 1991г. в тайге, в поселении староверов. Написана она старинным полууставным почерком. В ней есть толкование про Апокалипсис, духовные стихи, нравоучительные наставления.
Историческое пространство сочинений книги широко: от первого века апостольской проповеди после Христа, до деталей борьбы советской власти со скитами в 1950-х годах.
Берестяная книга «Стихосложении» в 36 страниц, написанная на берегах Енисея и присланная ее создателем в новосибирский Академгородок, в дар Н. Н. Покровскому, известному исследователю старообрядчества, в ней собрано несколько неизвестных сочинений современных крестьянских авторов, носителей традиций древнерусской литературы,
Прекрасной выделки бархатистая береста, написана Афанасием, с соблюдением старых правил книжного искусства. Открывается она богословским спором с отцом Симеоном, который прошел 9 августа 7448 года от Сотворения мира, затем рассказывается о событиях 1951 года в монастыре, есть даже «духовный кроссворд»
«Шли однажды мы со отцем Симеоном из нашей обители к матушке Флене на остров 25-ти верстное растояние безтропочно. Утружденный старец понудительно тщался по прозбе болезнующих душевною страстию и отеческою любови. Многолетний подвижник, престарелые ноги часто роняли постника на землю. И, бывало, что падет, да и скажет: Да што ето только и падаю? Да еще и скажет:
Ради Христа и ради святыни век ходить бы по пустыни.
И чадолюбивый отец любил что-нибудь с юными поговорить или поспрашивать от Писания, желая известиться о их знании. Так же…
***
Я как будто родился и жил в подполье, а он меня вывел на електрический свет. Как я увидел его глубокое знание и начитанность, полностью отдался ему в научение, …а он охотно занимался со мной, смотря на мое кипячее желание. За четыре года при его коленях я успел схватить самое важное и нужное для меня. Я был рад до глубины души, что он так ясно мне раскрыл пророчество о последних временах.»
Нужно отметить, что в издаваемом тексте берестяной книги, в беседе с о. Симеоном, которую автор отнес к августу 1948г., переживаемое им время еще далеко не конец света, не самые последние беды. Это только пятый из семи периодов мировой истории после Христа.
Истинная вера, по убеждению старообрядцев, возникшему еще в годы первых гонений XVIIв., может сохраниться лишь в тайных малодоступных убежищах, вдали от шумных «мирских плищей».
Республика Дубчес просуществовала всего около 8 лет.
В 1951 году скиты были обнаружены МВД, разгромлены, а их обитатели — арестованы. Существует старообрядческое предание о том, как происходил разгром скитов. Милиционеры в зимнее время, были заброшены в близлежащие заимки с помощью вертолетов и стали пытать жителей заимок, чтобы те открыли местонахождение скитов. После долгих физических и психологических истязаний им удалось выяснить расположение скитов. Придя туда, они какое-то время жили в кельях верующих, подвергнув тех пыткам. Например: отцов раздевали и, нагишом запрягая в сани, ездили на них наперегонки, стегая кнутами из ветвей. Пока не наступило половодье, каратели находились в скитах, резали рабочий скот. После того как прошёл лед, милиционеры приказали отцам срубить плоты и стали их сплавлять по реке Дубчес. Уходя, каратели подожгли все деревянные строения, оставив после себя разоренное пепелище.
Спаслись лишь немногие старообрядцы, сумевшие весной убежать в тайгу. И именно они впоследствии стали возрождать жительство на Дубчесе. В их числе был Афанасий Мурачёв, который позже описал эти события в берестяной книге.
Остальные, кто не смог убежать, были вывезены в Красноярские тюрьмы. Главного начетчика — отца Симеона и еще 32 человека обвинили в антисоветской агитации и создании «нелегального антисоветского формирования» (имелись в виду скиты); в 1952 году суд вынес им обвинение по ст. 58, ч. 2 и 58 УК РСФСР. О. Симеон получил 25 лет исправительно-трудового лагеря и 5 лет поражения в правах. Он не дожил до освобождения и скончался в «Озерлаге» в Иркутской области, в августе 1954 года, отказавшись, по свидетельству старообрядцев, принимать лагерную пищу. Остальные старообрядцы получили от 10 до 25 лет ГУЛАГа.
Карательная экспедиция 1951 г. была не единственной в этих краях: власти, имея в своем распоряжении авиацию, и осведомителей, постоянно прочесывали леса в поисках укрывающихся от колхозов и марксизма-ленинизма.
Афанасию Мурачеву принадлежит целый ряд сочинений, написанных в традиционном стиле и трактующих сюжеты и образы «Откровения»: «Замечательное путешествие отца Симеона и Афанасия» (1948г.), «О временах» (1970г.), «О останке Израилевом» (1982г.), «Предатомные предвестии» (1983г.), «Наука и техника природе убийца» (1984г.), «О Конце света» (1994г.), выполненная разноцветными чернилами и карандашами «Периодическая таблица Апокалипсиса» (1999г.) и пояснения к ней (2000г.). Мотив произведений Афанасия Герасимовича — критика современного мира с традиционалистских позиций. Ему не по нраву любое «плотьское мудрование». Новоевропейская наука и технический прогресс, индустриализация и социализм, «разная химия» и «атом» предстают в трудах Мурачева орудиями самого сатаны, призванными подчинить мир слугам антихриста.
«Стихосложении» содержит исполненный пронзительной тоски духовный стих «О разорении и изгнании отцов»: «Сяду один на едине, плач воздвигну в тишине. Тишина от плача прозвучит, да и опять на веки замолчит…»(3)
«Сяду один на едине, плач воздвигну в тишине.
Тишина от плача прозвучит, да и опять на веки замолчит.
Зане не будет гласа ни поющих, во святой обители живущих.
И к тому не услышится пения и моления, от сего святого поколения.
Где Богу жертва приносилась, там все в пепел обратилось.
Стало образом плача и стенания, зрящим на вечное вспоминание.
Власть яра и безбожна, умолить ее невозможно.
Нет в них милости пощады, разве укоризны и досады.
Все жгут и нарушают, а пустынников берут не отпущают.
Вся их злоба на святыню, да искоренить в конец пустыню.
Иконы книги сожигают, а с самих кресты и мантии срывают.
Пытки с палкой представляли, да чтоб мы друг друга выявляли.
Немочные братия убоялись, и предатели оказались.
Отца Симеона выдали начальству, увы злому и безстудному нахальству.
Был отец сего края, добре духовную паству назирая.
Всем был отец любезный, в нашея дни житель небесный.
Воспитатель братства духовного, свободитель ига греховного.
Кроце наказуя согрешающих, любезно утешая изнемогающих.
Всегда был весел и доволен, основатель сей пустыни самоизволен.
Выну братство поучал творению Божию,
да чтоб могли противостать безбожию.
Уста исполнь духовного вещания, кроме благословного замолчания.
О временах последних добре рассуждал, речь писанием подтверждал.
И кто был недоволен таковаго отца? Разве окаянен и страстен до конца.
И теперь уже нам не видеть отца, ниже его святаго лица.
И не увидеть следышка ног его, и не услышать гласа его.
И теперь уже не придет и не побеседует, за стол не сядет и не пообедает.
И теперь затих сей небесный глас, или потчитесь найти подобного из вас.
И хоть найдете но печаль не утолит, но о том мое сердце скучает и болит.
Да и отец Антоний трудник Христов, в путных шествиях умреть был готов.
Все реки и дороги обошли его ноги.
Редкая ель и кедра сучеватая, не имела его под собой ночеватая.
А пища в путе самораслена, птицам и зверькам однояственна.
Как корабль на море влается, так и он в дальную пустынь напускается.
По истине-творец спасаемых детель, о пустынных душах был богу свидетель.
О каждой душе сердечно болел, а наипаче когда попали в безбожных предел.
И теперь погасли сии два ока пустынных, среди прочих отцов неповинных.
Отселе скратилось зрение духовное,
и не удобь стало зримо стремление греховное
Отселе объяло нас сугубое сиротство,
Изгнано бысть от нас духовное сродство.
Все молились и вместе питались, и внезапу худшия от лучших остались.
И на сколь наша жизнь не постоянная,
и почто забывается душа моя окаянная.
Един поемлется а другии оставляется, и почто мое сердче не умиляется.
И теперь на этом свете их больше не видать,
и если буду грешен, то и в будущем, стану это же страдать.
Они страждут и богу угождают, а меня плотьские страсти услаждают.
Но наступит скоро время, каждый возмет свое бремя.
И аще бремя будет студно, то и стать с ним будет трудно.
И аще увещан соперник умолчит, тот и благ вечных улучит.»
Содержание данной берестяной книги, хранит глубокий смысл,
который вложил в нее талантливый таежный писатель старовер Афанасий Мурачев. Берестяная книга занимает достойное место среди 2-х тысяч уникальных изданий, хранящихся в коллекции Сибирского отделения
1. http://co6op.narod.ru/txt/ss/dubc
2. https://scfh.ru/papers/puteshestvennik-za-redkimi-knigami/
