Учебник Закона Божьего. Храм Божий и его значение
Молиться Богу можно везде, но обычно христиане собираются в храмы Божии для участия в соборной (общей) молитве. Храм – место святое. «Устроятъ мне святилище, — сказал Господь Бог, — и буду обитать в немъ» (Исх. XXV, 8, 18-22). Итак, первый храм на земле возник по повелению Божию. Наружные вид храма и его внутреннее устройство более усиливают наше чувство веры. Как место святое, храм, украшается снаружи крестом. В старину здание храма строилось в виде креста. Передняя стена храма обращена на восток. С внутренней храма у этой стены расположен иконостас с множеством икон. Все молящиеся, находясь в храме, посему во время молитвы обращены лицом на восток, знаменуя тем самым свое обращение к истинному свету, к «Востоку свыше» (Лк. I, 78), который есть Господь Исус Христос. Перед иконостасом находится солея, особое возвышение, на котором совершается служба. Посреди солеи Крест Господень и настольное Святое Евангелие, составленное св. апостолами и евангелистами: Матфеем, марком, Лукою и Иоанном. Для певцов на солее отведены особые места – клироса. Посреди потолка спускается паникадило (светильник со свечами).
Велико значение храма. Храм Божий – дом Божий. «Идеже бо есть два или трие собрани во имя Мое, ту есмь посреде их»(Мф. 18, 20). «Дом Мой – дом молитвы есть» (Лк. 19, 46). В храме Божием незримо присутствуют святые наши предстоятели: Богородица, ангелы, св. угодники. Они молятся вместе с нами. Храм Божий есть училище веры и благочестия. Там мы слышим словеса Самого Господа Исуса Христа, во время чтения священной книги – Евангелия. Многочисленные иконы напоминают нам о подвигах благочестия. Умиляюще действует на душу нащу и пение богослужебное. Храм Божий служит духовной здравницей и местом утешения для скорбящих. В храме мы приобщаемся к Церкви Христовой в день нашего крещения. В храм Божий приносят наше бренное тело для отпевания.
Для того чтобы утвердиться в благочестии, необходимо посещать храм Божий. «Что холоднее камня? – говорит св. Иосиф Волоколамский, — но если будем ударять камень о камень, то посыплются искры. Тем паче, когда наши души совокупятся в молитве, она будет сильна и пламенна». «Дома, конечно, молиться можно, — говорит св. Златоуст, — но не можно так молиться, как в церкви, где возносится к Богу единодушный глас». В храме общее торжество небесных и земных, одно радование, одно веселие.
Учебник Закона Божьего. О поклонах
Чтобы выразить Богу наше благоговение пред Ним, во время молитвы мы совершаем поклоны. Этим показываем свое смирение пред Богом, от Которого зависит и наше здравие и наша жизнь. Поклоны различаются: поясные – когда наклоняем нашу голову до пояса, и земные – когда, кланяясь, касаемся головою до земли. В последнем случае употребляется всегда подручник, дабы не запачкать перстов, коими мы совершаем крестное знамение.
Поклоны надо совершать правильно. Не творить вместо поясных, головные поклоны, когда небрежно, легонько киваем головой в сторону иконы. Этим мы выражаем не только небрежение, но и неуважение Владыке мира.
Учебник Закона Божьего. О молитве
Молитва есть благоговейное обращение ума и сердца нашего к Богу и духовная беседа с Ним. Бог печется о нас, как Отец о детях Своих. От Бога мы получаем все насущное: пищу, одежду, здоровье. Без Его воли ни один волос не упадет с головы нашей. Мы ежедневно нуждаемся в помощи Божией, посему и молиться должны каждодневно. Бог защитник и прибежище наше в дни скорби и печали. Он же, Владыко небес, посылает нам радости в жизни. Все от Господа Бога. Посему мы не только просим Бога (молитвы просительные), но и благодарим Его за посылаемые благодеяния (молитвы благодарственные).
Значит, молитвы бывают разные: 1) когда прославляем Бога, то читаем молитвы: Слава Тебе Боже нашъ; Слава Отцу и Сыну; Свете тихiи; Хвали душе моя Господа; Вознесу Тя Боже моя (Пс.144) и другие; 2) благодарение Богу приносим, когда читаем: День пребывъ, Благодарю Тя Господи; Отъ сна воставъ(первая половина); Что ТИ принесемъ Христе (на Рож. Хр.) и другие; 3) просительных молитв много: отпусты, Царю небесныи, Отче нашъ, молитва Исусова и другие.
Молиться необходимо во всякое время: утром, вставая с постели, перед принятием и после принятия пищи, перед началом и окончанием каждого дела и вечером, ложась спать. Молиться должны дома, в школе. «Что для тела свет солнца, — говорит Св. Иоанн Златоуст, — то для души молитва». Кто не молится Богу и не имеет усердия беседовать с Ним, тот духовно мертв. Где нет молитвы, там оскудевает вера. Будем же чаще прибегать с чистым сердцем к молитве, а особенно посещать храм Божий – дом молитвы.
Кроме обращений к Богу, мы обращаем к предстоятелям нашим и ходатаям: Богородице, ангелам, апостолам и угодникам Божиим.
Приступать к молитве нужно с величайшим смирением и благоговением. Жертва Богу дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничтожить (Пс. 50). «На кого воззрю, — говорит Бог через пророка Исаию, — токмо на кроткаго и молчаливаго и трепещущаго словесъ Моихъ» (Ис. 66, 2).
Да послужит для нас примером молитва грешного мытаря: Боже, милостивъ буди мне грешному. Господь принял молитву грешника, а фарисей ушел оправданным (Лк. 18, 10-14). Молиться надо без всякого лицемерия. «Егда молишися, не буди, якоже, лицемери» (Мф. 6, 5). Надо простить всем, кто нам какое-либо зло причинил. «Егда стоите, молящееся, отпущайте, аще что имаете на кого. Аще не отпущаете человеком согрешений их, ни Отец ваш небесный отпустит вам согрешений ваших». (Мк. XI, 25. Мф. 6, 15-18). «Аще принесеши дар твой ко алтарю, и ту помянеши, яко брат твой имать нечто на тя (т.е. не ты сам, а другой на тебя гневается): остави ту дар твой пред алтарем, и шед прежде смирися с братом твоим, и тогда принесеши дар твой» (Мф. 5, 23-24). Во время молитвы ни о чем постороннем нельзя думать, Тем более нельзя шалить, разговаривать. Такая молитва — кощунство пред Богом, и Господь может нас за это наказать.
Учебник Закона Божьего. Введение в Закон Божий
«Спроси у скота и научу тебя, у птицы небесной, и возвестить тебе; или побеседуй съ землею, и наставитъ тебя, и скажутъ тебе рыбы морския. Кто во всемъ этомъ не узнаетъ, что рука Господа сотворила сие? Въ Его руке душа всего живущаго и духъ всякой человеческой плоти»
(Иов 12, 7-10)
БОГ – ТВОРЕЦ И ВСЕДЕРЖИТЕЛЬ
Небеса поведают славу Божию, творение рук Его возвещает твердь (Пс.18. Ст.1). Взгляните на всё, что нас окружает: на небо, на землю и на все, чем они наполнены. Повсюду мы видим мудрое устройство и красоту. Кто создал небо с множеством звезд, солнце, луну? Кто создал землю? Кто мудро управляет всем видимым миром? БОГ. Весь мир сотворен Богом. Им все держится и управляется. Посему Бога мы называем Творцом и Вседержителем. Только безумные люди могут говорить, что Бога нет, что всё само собой явилось. Рече безумен в сердце своем, нет Бога, разве мог дом явиться собою? Кто-то построил его. Вселенная в тысячу раз устроена мудрее, чем любая вещь, сделанная руками человеческими. Высоту величия Бога мы умом своим постичь не можем. Бог есть Дух безтелесный (Ин. IV. 24). Его же никто не видел есть от человек, ниже видети может (I Тим. 6,16)
Если человек не может взглянуть на солнце, по причине его чрезмерного жара и силы, то тем менее смертный человек может зреть неизреченную славу Бога (Фоефил Антиохийский).
Бог всемогущ. Той рече и быша; Той повеле и создашася (Пс. 32,9). Весь мир видимый и невидимый (ангелы) был создан одним повелением Господним.
Бог вездесущ. Он везде пребывает. Нигде от Него не укроешься. «Камо пойду от Духа Твоего? И от лица Твоего Камо бежу? Аще взыду на небо, Ты тамо еси; ащи сниду во ад, тамо еси. Аще возму криле мои рано (понесусь на крыльях зари), и вселюся в последних (на краю моря) моря, и там обо рука Твоя наставит мя, и удержит мя десница Твоя» (Пс. 138, 7-12).
Бог всеведущ. Он знает все наши мысли, знает все, что делается в свете теперь, и что случится в будущем.
Бог всеблагий. Благ и милостив Господь и щедроты его на всех делах Его (Пс. 144, 9). Милостив Господь и долготерпелив, ни до конца прогневается. Как добрый Отец, Он заботится о нас, посылая добро и праведным и грешным (Мф. 5,45).
Бог вечен. Не имел Бог начала, не будет иметь и конца. Прежде даже горам не бытии, и создатися земли и вселенной, и от века и до века Ты еси (Пс. 89, 3)
Учебник Закона Божьего. От издательства
По сложившейся традиции мы называем наш учебник «старообрядческим» или «староверческим» однако это не самоназвание. Мы есть христиане, исповедующие православие, которое в неповрежденном виде сохранилось со времен земной жизни Спасителя и его апостолов. Старая вера – это не какая-то особая вера. Это истинное православие, принятое на Руси со времен св. князя Владимира и неизменное до раскольнической реформы патриарха Никона. Расколовший церковь патриарх создал «новое православие», проклял старые обряды, книги, молитвы, духовный опыт русских подвижников и святых, накопленный за семь столетий. Чтобы отличать себя по названию от «новых православных» или «никониан», мы называем себя староверами или древлеправославными христианами.
Таким образом, отсчет Старой веры идет не от 1666 г.(официального года раскола Русской церкви), а от Евангельской проповеди Спасителя.
В истории Православия было три священных (сакральных) языка. Арамейский (древнееврейский) – на нём проповедывал Спаситель и апостолы. Греческий – на нём был составлен весь круг богослужебных книг и церковных законов в святоотеческие времена Византии. Славянский – на нём свв. Кирилл и Мефодий проповедовали веру Христову среди славян. Он стал языком молитв древнерусских святых.
Молитвы, составленные на этих языках, были написаны не просто людьми, но проповедниками и святыми, которые творили с помощью Святого Духа. Эти молитвы и законы затем получили Соборное одобрение Церкви Христовой.
Поэтому к словам молитв, дошедших к нам с древних времен, мы должны относиться с благоговением и трепетом, и не имеем никакого права вносить в них какие-либо изменения. Именно поэтому мученик за Старую веру прот. Аввакум говорил: «Умру за един азъ».
Предлагаемый вниманию читателей учебник составлен из двух изделий, ранее многократно переиздававшихся: Закон Божий (Режицкое издание), а также учебник по Закону Божию, составленный И.Н. Заволоко.
Из первого учебника взята наиболее подробная молитвенная часть, где изложены самые необходимые христианину молитвы с их русским переводом. Молитвы набраны славянским шрифтом с ударениями, но без сокращений под титлами.
Введение в Закон Божий использовано из учебника И.Н. Заволоко. Здесь кратко, но глубоко и ясно изложены понятия о вере.
Издательство сделало набор молитв славянским шрифтом с целью приучать с самого начала желающих познать богослужение к красоте церковнославянского языка, которая заключается даже в красоте его начертания и звучания. Современный русский язык не в состоянии передать то состояние молитвы, которое способен сделать язык древнерусских святых. Очень важно в молитвах соблюдать ударение. Букву «о» произносить как «о», а не как «а». Различать в произношении мягкое «е», т.е. «ѣ», твердое «э» т.е. «е». Проговаривать все буквы, не проглатывая их. Только тогда зазвучит вся красота молитвословия.
Учебник предназначен для всех возрастов, как для детей, так и для взрослых, к Богу приходить никогда не поздно. Если в прошлые века дети получали азы веры с самого рождения, то ныне многим приходится достигать всего своим умом. Для облегчения этой задачи и служит учебник по Закону Божию.
В дополнении к нему желательно ознакомление с книгами Священного Писания, в первую очередь с Евангелием и Апостолом, а также с главнейшей молитвенной книгой – Псалтырем. Многие молитвы, приведенные в учебнике, основаны именно на книге, составленной св. пророком Давыдом, Псалтыре.
Для более углубленных знаний можно продолжить изучение веры христианской по книгам Малый и Большой катехизис, Книга о вере, Кормчая книга, различные поучения и толкования святых отцов (свв. Иоанна Златоуста, Ефрема Сирина, Василия Великого и др.). При этом необходимо спрашивать совета и наставления своего отца духовного.
Учебник Закона Божьего
ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА
По сложившейся традиции мы называем наш учебник «старообрядческим» или «староверческим» однако это не самоназвание. Мы есть христиане, исповедующие православие, которое в неповрежденном виде сохранилось со времен земной жизни Спасителя и его апостолов. Старая вера – это не какая-то особая вера. Это истинное православие, принятое на Руси со времен св. князя Владимира и неизменное до раскольнической реформы патриарха Никона. Расколовший церковь патриарх создал «новое православие», проклял старые обряды, книги, молитвы, духовный опыт русских подвижников и святых, накопленный за семь столетий. Чтобы отличать себя по названию от «новых православных» или «никониан», мы называем себя староверами или древлеправославными христианами.
Таким образом, отсчет Старой веры идет не от 1666 г.(официального года раскола Русской церкви), а от Евангельской проповеди Спасителя.
В истории Православия было три священных (сакральных) языка. Арамейский (древнееврейский) – на нём проповедывал Спаситель и апостолы. Греческий – на нём был составлен весь круг богослужебных книг и церковных законов в святоотеческие времена Византии. Славянский – на нём свв. Кирилл и Мефодий проповедовали веру Христову среди славян. Он стал языком молитв древнерусских святых.
Молитвы, составленные на этих языках, были написаны не просто людьми, но проповедниками и святыми, которые творили с помощью Святого Духа. Эти молитвы и законы затем получили Соборное одобрение Церкви Христовой.
Поэтому к словам молитв, дошедших к нам с древних времен, мы должны относиться с благоговением и трепетом, и не имеем никакого права вносить в них какие-либо изменения. Именно поэтому мученик за Старую веру прот. Аввакум говорил: «Умру за един азъ».
Предлагаемый вниманию читателей учебник составлен из двух изделий, ранее многократно переиздававшихся: Закон Божий (Режицкое издание), а также учебник по Закону Божию, составленный И.Н. Заволоко.
Из первого учебника взята наиболее подробная молитвенная часть, где изложены самые необходимые христианину молитвы с их русским переводом. Молитвы набраны славянским шрифтом с ударениями, но без сокращений под титлами.
Введение в Закон Божий использовано из учебника И.Н. Заволоко. Здесь кратко, но глубоко и ясно изложены понятия о вере.
Издательство сделало набор молитв славянским шрифтом с целью приучать с самого начала желающих познать богослужение к красоте церковнославянского языка, которая заключается даже в красоте его начертания и звучания. Современный русский язык не в состоянии передать то состояние молитвы, которое способен сделать язык древнерусских святых. Очень важно в молитвах соблюдать ударение. Букву «о» произносить как «о», а не как «а». Различать в произношении мягкое «е», т.е. «ѣ», твердое «э» т.е. «е». Проговаривать все буквы, не проглатывая их. Только тогда зазвучит вся красота молитвословия.
Учебник предназначен для всех возрастов, как для детей, так и для взрослых, к Богу приходить никогда не поздно. Если в прошлые века дети получали азы веры с самого рождения, то ныне многим приходится достигать всего своим умом. Для облегчения этой задачи и служит учебник по Закону Божию.
В дополнении к нему желательно ознакомление с книгами Священного Писания, в первую очередь с Евангелием и Апостолом, а также с главнейшей молитвенной книгой – Псалтырем. Многие молитвы, приведенные в учебнике, основаны именно на книге, составленной св. пророком Давыдом, Псалтыре.
Для более углубленных знаний можно продолжить изучение веры христианской по книгам Малый и Большой катехизис, Книга о вере, Кормчая книга, различные поучения и толкования святых отцов (свв. Иоанна Златоуста, Ефрема Сирина, Василия Великого и др.). При этом необходимо спрашивать совета и наставления своего отца духовного.
ВВЕДЕНИЕ В ЗАКОН БОЖИЙ
«Спроси у скота и научу тебя, у птицы небесной, и возвестить тебе; или побеседуй съ землею, и наставитъ тебя, и скажутъ тебе рыбы морския. Кто во всемъ этомъ не узнаетъ, что рука Господа сотворила сие? Въ Его руке душа всего живущаго и духъ всякой человеческой плоти»
(Иов 12, 7-10)
БОГ – ТВОРЕЦ И ВСЕДЕРЖИТЕЛЬ
Небеса поведают славу Божию, творение рук Его возвещает твердь (Пс.18. Ст.1). Взгляните на всё, что нас окружает: на небо, на землю и на все, чем они наполнены. Повсюду мы видим мудрое устройство и красоту. Кто создал небо с множеством звезд, солнце, луну? Кто создал землю? Кто мудро управляет всем видимым миром? БОГ. Весь мир сотворен Богом. Им все держится и управляется. Посему Бога мы называем Творцом и Вседержителем. Только безумные люди могут говорить, что Бога нет, что всё само собой явилось. Рече безумен в сердце своем, нет Бога, разве мог дом явиться собою? Кто-то построил его. Вселенная в тысячу раз устроена мудрее, чем любая вещь, сделанная руками человеческими. Высоту величия Бога мы умом своим постичь не можем. Бог есть Дух безтелесный (Ин. IV. 24). Его же никто не видел есть от человек, ниже видети может (I Тим. 6,16)
Если человек не может взглянуть на солнце, по причине его чрезмерного жара и силы, то тем менее смертный человек может зреть неизреченную славу Бога (Фоефил Антиохийский).
Бог всемогущ. Той рече и быша; Той повеле и создашася (Пс. 32,9). Весь мир видимый и невидимый (ангелы) был создан одним повелением Господним.
Бог вездесущ. Он везде пребывает. Нигде от Него не укроешься. «Камо пойду от Духа Твоего? И от лица Твоего Камо бежу? Аще взыду на небо, Ты тамо еси; ащи сниду во ад, тамо еси. Аще возму криле мои рано (понесусь на крыльях зари), и вселюся в последних (на краю моря) моря, и там обо рука Твоя наставит мя, и удержит мя десница Твоя» (Пс. 138, 7-12).
Бог всеведущ. Он знает все наши мысли, знает все, что делается в свете теперь, и что случится в будущем.
Бог всеблагий. Благ и милостив Господь и щедроты его на всех делах Его (Пс. 144, 9). Милостив Господь и долготерпелив, ни до конца прогневается. Как добрый Отец, Он заботится о нас, посылая добро и праведным и грешным (Мф. 5,45).
Бог вечен. Не имел Бог начала, не будет иметь и конца. Прежде даже горам не бытии, и создатися земли и вселенной, и от века и до века Ты еси (Пс. 89, 3)
О МОЛИТВЕ
Молитва есть благоговейное обращение ума и сердца нашего к Богу и духовная беседа с Ним. Бог печется о нас, как Отец о детях Своих. От Бога мы получаем все насущное: пищу, одежду, здоровье. Без Его воли ни один волос не упадет с головы нашей. Мы ежедневно нуждаемся в помощи Божией, посему и молиться должны каждодневно. Бог защитник и прибежище наше в дни скорби и печали. Он же, Владыко небес, посылает нам радости в жизни. Все от Господа Бога. Посему мы не только просим Бога (молитвы просительные), но и благодарим Его за посылаемые благодеяния (молитвы благодарственные).
Значит, молитвы бывают разные: 1) когда прославляем Бога, то читаем молитвы: Слава Тебе Боже нашъ; Слава Отцу и Сыну; Свете тихiи; Хвали душе моя Господа; Вознесу Тя Боже моя (Пс.144) и другие; 2) благодарение Богу приносим, когда читаем: День пребывъ, Благодарю Тя Господи; Отъ сна воставъ(первая половина); Что ТИ принесемъ Христе (на Рож. Хр.) и другие; 3) просительных молитв много: отпусты, Царю небесныи, Отче нашъ, молитва Исусова и другие.
Молиться необходимо во всякое время: утром, вставая с постели, перед принятием и после принятия пищи, перед началом и окончанием каждого дела и вечером, ложась спать. Молиться должны дома, в школе. «Что для тела свет солнца, — говорит Св. Иоанн Златоуст, — то для души молитва». Кто не молится Богу и не имеет усердия беседовать с Ним, тот духовно мертв. Где нет молитвы, там оскудевает вера. Будем же чаще прибегать с чистым сердцем к молитве, а особенно посещать храм Божий – дом молитвы.
Кроме обращений к Богу, мы обращаем к предстоятелям нашим и ходатаям: Богородице, ангелам, апостолам и угодникам Божиим.
Приступать к молитве нужно с величайшим смирением и благоговением. Жертва Богу дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничтожить (Пс. 50). «На кого воззрю, — говорит Бог через пророка Исаию, — токмо на кроткаго и молчаливаго и трепещущаго словесъ Моихъ» (Ис. 66, 2).
Да послужит для нас примером молитва грешного мытаря: Боже, милостивъ буди мне грешному. Господь принял молитву грешника, а фарисей ушел оправданным (Лк. 18, 10-14). Молиться надо без всякого лицемерия. «Егда молишися, не буди, якоже, лицемери» (Мф. 6, 5). Надо простить всем, кто нам какое-либо зло причинил. «Егда стоите, молящееся, отпущайте, аще что имаете на кого. Аще не отпущаете человеком согрешений их, ни Отец ваш небесный отпустит вам согрешений ваших». (Мк. XI, 25. Мф. 6, 15-18). «Аще принесеши дар твой ко алтарю, и ту помянеши, яко брат твой имать нечто на тя (т.е. не ты сам, а другой на тебя гневается): остави ту дар твой пред алтарем, и шед прежде смирися с братом твоим, и тогда принесеши дар твой» (Мф. 5, 23-24). Во время молитвы ни о чем постороннем нельзя думать, Тем более нельзя шалить, разговаривать. Такая молитва — кощунство пред Богом, и Господь может нас за это наказать.
О КРЕСТНОМ ЗНАМЕНИИ
Честный и животворящий крест является знамением христианским. Для того чтобы выразить свою веру в Господа Исуса Христа, распятого на кресте, мы во время молитвы осеняем себя крестным знамением. Крестное знамение отгоняет дьявола и нечистых духов. Оно подает нам силу при всех испытаниях.
Св. Иоанн Златоуст, вселенский учитель, так говорит: «Никто не стыдись достопоклоняемых знаков нашего спасения, коими мы живем, и начала всех благ, коими существуем». Крест есть знамение нашего спасения, общей свободы и милосердия нашего владывки. Посему, когда знаменуешься крестом, пусть выражается на челе твоем живое упование. «Не просто перстами должно его изображать, но должны ему предшествовать сердечное расположение и полная вера».
По учению св. отцов, крестное знамение творить десною (правою) следующим образом:
«Первый крайний перст (палец), да два нижних, концы сомкнуты: средний перст со дригим прямо поставили мало наклонен, а другии повыше, а не распростерт; та прообразуют Божество и человечество».
Три пальца соединены в честь Пресвятой Троицы. Указательный распростертый и средний согбенный прообразуют два естества Христова: Божественное и человеческое. Согбение толкуется св. отцами: «Преклонь небеса и сниде на землю ради нашего спасения». Пальцы необходимо складывать со всем тщанием, а не как попало. Сложив правильно персты, мы полагаем указательный и средний персты сперва на чело (лоб), потом на живот, затем на правое плечо и, пронеся руку на уровне уст, прикладываем персты к левому плечу. Полагая руку свою на главу, речем: «Господи». Сим глаголом проповедуем превечное и пребезначальное рожество Сына Божия прежде век. Потом сносим руку на живот и глаголем: «Исусе Христе». Это знаменует схождение Сына Божия с небесных круг, от безначальных недр отеческой славы на землю, и в пречистом чреве Своей матери Девы Марии безсеменное зачатие и воплощение. Потом носим руку на правое рамо (плечо) и глаголем: «Сыне Божии». Это знаменует вознесение Господне от земли на небо и одесную (по правую сторону) Отца сидение. Когда мы полагаем руку ошуюю (на левое плечо), мы произносим: «Помилей нас», т.е. просим Господа Бога избавить нас от лукавого и от вечной муки. В день Страшного Суда грешники будут стоять по левую сторону от престола Судии.
Крестное знамение мы должны творить истово, не спеша. Истово исполненного крестного знамения «беси боятся и трепещут». Безчинному же маханию «бес радуются». Кто из нас плохо крестится, то оскорбляет Самого Господа и творит кощунство. Не надо стыдиться дарованного нам оружия против вражьей силы, и каждое благое дело будем начинать крестным знамением.
О ПОКЛОНАХ
Чтобы выразить Богу наше благоговение пред Ним, во время молитвы мы совершаем поклоны. Этим показываем свое смирение пред Богом, от Которого зависит и наше здравие и наша жизнь. Поклоны различаются: поясные – когда наклоняем нашу голову до пояса, и земные – когда, кланяясь, касаемся головою до земли. В последнем случае употребляется всегда подручник, дабы не запачкать перстов, коими мы совершаем крестное знамение.
Поклоны надо совершать правильно. Не творить вместо поясных, головные поклоны, когда небрежно, легонько киваем головой в сторону иконы. Этим мы выражаем не только небрежение, но и неуважение Владыке мира.
ХРАМ БОЖИЙ И ЕГО ЗНАЧЕНИЕ
Молиться Богу можно везде, но обычно христиане собираются в храмы Божии для участия в соборной (общей) молитве. Храм – место святое. «Устроятъ мне святилище, — сказал Господь Бог, — и буду обитать в немъ» (Исх. XXV, 8, 18-22). Итак, первый храм на земле возник по повелению Божию. Наружные вид храма и его внутреннее устройство более усиливают наше чувство веры. Как место святое, храм, украшается снаружи крестом. В старину здание храма строилось в виде креста. Передняя стена храма обращена на восток. С внутренней храма у этой стены расположен иконостас с множеством икон. Все молящиеся, находясь в храме, посему во время молитвы обращены лицом на восток, знаменуя тем самым свое обращение к истинному свету, к «Востоку свыше» (Лк. I, 78), который есть Господь Исус Христос. Перед иконостасом находится солея, особое возвышение, на котором совершается служба. Посреди солеи Крест Господень и настольное Святое Евангелие, составленное св. апостолами и евангелистами: Матфеем, марком, Лукою и Иоанном. Для певцов на солее отведены особые места – клироса. Посреди потолка спускается паникадило (светильник со свечами).
Велико значение храма. Храм Божий – дом Божий. «Идеже бо есть два или трие собрани во имя Мое, ту есмь посреде их»(Мф. 18, 20). «Дом Мой – дом молитвы есть» (Лк. 19, 46). В храме Божием незримо присутствуют святые наши предстоятели: Богородица, ангелы, св. угодники. Они молятся вместе с нами. Храм Божий есть училище веры и благочестия. Там мы слышим словеса Самого Господа Исуса Христа, во время чтения священной книги – Евангелия. Многочисленные иконы напоминают нам о подвигах благочестия. Умиляюще действует на душу нащу и пение богослужебное. Храм Божий служит духовной здравницей и местом утешения для скорбящих. В храме мы приобщаемся к Церкви Христовой в день нашего крещения. В храм Божий приносят наше бренное тело для отпевания.
Для того чтобы утвердиться в благочестии, необходимо посещать храм Божий. «Что холоднее камня? – говорит св. Иосиф Волоколамский, — но если будем ударять камень о камень, то посыплются искры. Тем паче, когда наши души совокупятся в молитве, она будет сильна и пламенна». «Дома, конечно, молиться можно, — говорит св. Златоуст, — но не можно так молиться, как в церкви, где возносится к Богу единодушный глас». В храме общее торжество небесных и земных, одно радование, одно веселие.
О ИКОНОПОЧИТАНИИ
Икона – слово греческое и по-русски означает – образ, изображение. На иконах мы видим изображение Господа нашего Исуса Христа, Богородица, ангелов и святых. Святые словописцы, ученики Христовы, записали словеса Господа Исуса Христа в книгу, рекомую Евангелие. Подобно им, иконописец пишет на «досце церковное благолепие от перваго Адама даже до Христова Рождества», — изображает страдания праведников за веру. С великим благоговением мы почитаем священную книгу Евангелие, с неменьшим благоговением мы должны почитать и изображения святых на иконах. Мы не видим живых апостолов и первомучеников, взирая же на икон, мы их вспоминаем.
«И их же зриши телесне своими очима – сих созерцаеши духовне – ради иконнаго воображения» (Б. Соборн. Л. 322). Первый образоделатель Сам Господь Бог, ибо Он на скрижалех душевных первого в мире человека (Адама) образ Своего Божества написа. Моисей, по повелению Божию, поставил над ковчегом священные изображения херувимов (Исход. Гл. 25). В Новом Завете Бог Сам открылся людям в видимом образе, посему мы изображаем и почитаем иконы Спасителя. Сам Христос, истинный Бог наш, честный убрус (плат) приложив к пречистому лику Свому, предивный образ Свой написа и после Его ко царю Едесскому, Авгарю. Евангелист Лука был иконописцем. Почитая икону, мы поклоняемся не доске, на которой написана икона, а тому, кто на ней изображен. Посему, когда изображение на иконе стиралось, в старину доску иконную сжигали, «как древо впредь безполезное». Святая Церковь в давних времен постановила почитание икон. Посему и мы, верующие в Единого Бога, в Троице певаемого, честныя иконы целуем и почитаем.
О СВЕЧАХ, ЛАМПАДАХ И ФИМИАМЕ
По обычая, издревле установленному, пред иконами во время молитвы возжигаются свечи. Возжигая свечи, христиане указывают сим обычаем на свое духовное горение и горячую любовь к Милосердному Богу. Будьте «тщанием не лениви, духом горяще» (Рим. 12, 11). Горящия свечи (в особенности на Пасхальной заутрене) служат выражением духовной радости и торжества. Чистый воск, из которого состоит свеча, выражает нашу душевную чистоту. Свечи мы возжигаем во время торжественного песнопения (при покаянных молитвах свет гасится), свечи возжигаем у гроба усопших, в знак веры нашей и надежды на будущую блаженную жизнь (Кормчая. Л. 600). По древнему преданию, свещи, возженные пред образом Исуса Христа, ставятся против персей (груди), а пред образами Богородицы и Святых – против лица.
Издревле установлен и обычай возжигать масло пред иконами (Откров. 8, 3-4). «Ты же заповеждь сыном израилевым, да возьмут себе елей от масличия (масличное дерево), чисто сомлено (выбито) в светила» (Исх. Гл. 27, 20). «Итак, требуется елей чистый, — говорит отец Церкви св. Кирилл Александрийский, — то есть из маслин, а не из инородных и земляных семян». После того, как сучок от масличного древа был принесен в Ноев ковчег (знак прекращения потопа), сок плодов масличного дерева сделался образом благодати Божией. Слово елей – не русское. Оно означает милось. Посему и в Ветхом и в Новом Завете было повеление приносить чистые жертвенные предметы, то тем более нам, христианам, надо соблюдать это в настоящии дни. «Светильники, которые ты возжешь, — говорит св. Григорий Богослов (род. в 326 г.) таинственно образуют тамошнее световодство, с которым мы, чистыя девственныя души, взыдем в сретение Жениху» (Слово Св. Крещение).
Во время молитвы совершается каждение фимиамом или ладаном (застывшая смола с запахом ванили – ладан росный – которая добывается в Аравии, Африке и Индии). Каждение совершалось ещё при Моисее (Исход. 30, 1, 7-9, 31, 9). В Новом Завете апостолы постановили приносить ко алтарю фимиам (3 прав. свв. Апостол). Каждение служит для освящения места молитвы, для выражения особого благоговения и торжественности. «Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою» (Пс. 140,2).
КРАТКОЕ ОЗНАКОМЛЕНИЕ СО СЛУЖБОЙ СОБОРНОЙ
Для участия в соборной молитве верующие собираются в установленные дни и часы в храме Божии. По уставу древлеправославному соборная молитва начинается, как и домашняя, приходным началом. По времени и по содержанию различаются следующие соборные молитвы: вечерня, павечерица, полунощница, утреня и часы. Круг службы церквоной начинается с вечерни. По учению Церкви, такой обычай установлен на основании Библии: «В начале сотворилъ Бог небо и землю. И былъ вечеръ» (Бытие 1-5).
Особенным благолепием отличается всенощное бдение (когда с вечерней соединяется утреня).
До начала службы совершается каждение Креста Животворящего и икон на клиросе. Дым кадильный должен напоминать о первых днях творения, когда «Духъ Божии носился надъ поверхностью водъ» (Быт. 1,2). Посем наставник возглашает: «востаните», и все молящиеся поднимаются, чтобы принять участие в общей молитве. Все праздные разговоры должны быть оставлены. Умом и сердцем надо вникать в содержание того, что читается и поется во время службы. Служба вечерня начинается с прославления Бога, как Творца и Зиждителя всего мира, видимого и невидимого. (Поется псалом 103: «Благослови, душе моя, Господа»).
Кафизмы, которые после этого читаются, напоминают верующим о грехопадении прародителей, чтобы и мы почувствовали и сознали свою греховность. Сознав свою греховность, мы должны, чувствуя раскаяние, обратиться за помощью к Спасителю мира («Воскресни Господи», «Спаси мя Боже мои»). В подтверждении этой надежды на помощь Божию, исполняются псалмы: 140, 141 и 129. Заканчивается вечерня светлым чувством радости и веры, что Господь Исус Христос спасает души наши, если мы к Нему обратимся («Свете тихии»). Молитва св. Симеона Богоприимца «Ныне отпущаеши», которая читается при окончании вечерни, напоминает нам, отходящим ко сну, о смерти (сон – подобие смерти) и о надежде увидеть спасение. Словами старца Симеона Ветхозаветная Церковь приветствовала Главу и Архиерея Церкви Новозаветной.
После торжественного окончания вечерни, тихо начинается утреня. Свечи в храме гасятся. Горят свечи лишь пред образами Спасителя и Богородицы Приснодевы Марии. Среди всеобщего безмолвия в храме, читается ангельское славословие: «Слава въ вышнихъ Богу и на земли миръ в человецехъ благоволение». Троекратным славословием призываются верующие к тому, чтобы отверзли уста своя для Хвалы Господа. Посеем чтец (обычно наставник) дважды возглашает: «Господи, устне мои отверзеши и уста моя возвестят хвалу Твою». Этим верующие призываются к ещё большему вниманию. Чтец читает покаянные псалмы (3, 37, 62, 87, 102 и 142) или «шестопсалмие» (по-гречески «эксапсалмы»).
С сокрушением сердечным все внимают поучительным словесам псалмопевца Давыда. В это время запрещается сходить с места и совершать какие-либо движения. В псалмах выражается твердое упование на Бога, глубокое смирение («человек яко трава, дние его цветъ сельныи») и просьба ко Господу услышать мольбы наши «в правде Своей». По эксапсалмех поется «Бог Господь» (на восемь гласов, по гласу тропаря). Свет вновь возжигается. Слова песнопения должны напоминать верующим о радостном явлении Господа нашего Исуса Христа на землю для проповеди Своего учения. Посем исполняется тропарь (краткое песнопение, излагающее сущность праздника или прославление святаго, память коего празднуется) празднику или недельный (кафизмы). (Псалтырь заключает в себе 150 псалмов и разделяется для богослужебного употребления на 20 кафизм, а каждая кафизма краткими славословиями разделяется на 3 «славы». Кафизма – греческое слово – значит сидение. По толкованию Вальсамона на 17 правило Лаодикийского Собора, сидеть разрешается лишь во время поучительных чтений). Чтение псалтыря – основа всех службы на утрени. (Кафизмы излагают пророчества о Спасителе мира, Исусе Христе). Богослужение становится особенно торжественным. В ярко освещенном храме торжественно раздается попеременное («антифонное») пение клиросов («Хвалите имя Господне», «Исповедйтеся Господеви», т.ак называемым «полиелеос»).
В неделю цветную все молящиеся держат в это время свечи в руках, в знак победы Христа над тьмой (адом). Далее следует чтение св. Евангелия, которое предваряется славословием: «Слава Тебе, Господи». По Евангелии поется стихира «Воскресение Христово». Чтение покаянного псалма «Помилуй мя Боже» заканчивается первая часть утрени. Затем следует чтение и пение канона (греческое слово – соединение по известному плану нескольких песнопений) в честь праздника или святого. Каждый канон состоит из 9 частей, называемых песнями. Каждая песнь состоит из нескольких стихов. Первый стих называется ирмосом (греческое слово – связь, соединение) и служит образцом для остальных стихов или тропарей. Содержание ирмосов заимствовано из песней ветхозаветных. Так, первый ирмос заключает песнь Моисея, воспетую им после перехода через Чермное море («Поем Господеви»). Второй ирмос – Моисеево обличие «жестоковыйных» иудеев, по прошествии пустыни («Вонми небо») и, как обличение грехов, поется только в дни Великого поста. Образцом третьего ирмоса послужила молитва Анны, матери Самуила. Содержание четвертого ирмоса –из песни пророка Аввакума, провидевшего грядущее пришествие Мессии – Господа нашего Исуса Христа. Пятый ирмос – из молитвы пророка Исаии; шестой – из песни пророка Ионы. Затем следует кондак (краткое изложение праздника или доблестей святого) и икос (сокращенное содержание мысли всего канона). Седьмой и восьмой ирмосы вспоминают подвиг трех отроков, прославлявших Бога в печи вавилонской. Перед пением девятой песни, клирошане поют «Величит душа моя Господа» (Песнь Богородице поется на утренях, исключая двунадесятые и пасхальные праздники). Девятый ирмос посвящен пророчеству Захарии. Светильными воскресными заканчивается вторая часть заутрени. Прославлением Бога Творца, с призыванием всякой твари к Его славословию, начинается заключительная часть утрени («Хвалите Господа со небес» Псалмы 148-150).
Приближается утро. («Слава показавшему нам светъ»). Торжественно звучит великое славословие («Слава в вышнихъ Богу..», «Хвалим Тя»), которое заканчивается трисвятою песнью («Святыи Боже…»). Наставник читает отпуст. Краткая молитва («Первый час») и, положив исходный начал, верующие тихо расходятся по домам своим.
В утренние часы совершается служба часы и молебен. Служба проникнута воспоминаниями о земной жизни Исуса Христа, от Его Рожества до Вознесения на небо («Единородный Сын»). Чтение девяти евангельских заповедей («блаженны») напоминает нам об основах евангельского учения. По окончании «блаженных», читается Апостол (священная богослужебная книга, в коей заключены деяния св. апостолов и их послания к верующим) и Евангелие. По окончании часов поется задостойник («Достойно есть» или особый). Кроме указанных богослужений по уставу ещё совершается: павечерица, полунощница.
Павечерница (малая) – краткое богослужение после трапезы перед отходом ко сну. Песнопения павечерицы напоминают нам о смерти, о Спасителе мира. Павечерница (средняя) полагается в дни постов. Павечерница(великая) правится в дни Великого поста и накануне праздников Рожества Христова, Богоявления и Благовещения Пресвятой Богородицы.
Полуношница совершается в память полунощной молитвы Исуса Христа в саду Гефсиманском накануне крестных страданий Своих. Полунощница бывает повседневная, субботняя и воскресная.
О ЛЮБВИ ХРИСТИАНСКОЙ
«Любы долготерпить, милосердствуетъ; любы не завидить, любы не превозносится, не гордится, не безчинствуетъ, не ищетъ своихъ си; не раздражается, не мыслитъ зля, не радуется о неправде, радуется же о истине: вся любить, всему веру емлетъ, вся уповаетъ, вся терпить».
1 Коринф. 13, 4-7. Зач. 153
«Возлюби Господа Бога твоего всемъ сердцемъ твоимъ и всею душею твоею и всеми мысльми твоими. Возлюби ближняго твоего, какъ самого себя». Так сказал Господь Исус Христос ученикам Своим (Мф. 22, 37-38). На сих двух заповедях «весь закон и пророки основываются». Можем ли мы не любить Бога? Он даровал нам жизнь, Он одарил нас чувствами, разумом, волею, Он дает все необходимое для питания нашего. Он же послал Сына Своего Превечного, искупления грехов наших ради. Бог истинный Благодетель нам, пред Которым ничтожны все благодетели мира. Можно ли не любить Бога? «Кто ны разлучитъ отъ любве Божия?» (Римл. 8, 35).
Любовь наша к Богу должна проявляться в исполнении заповедей Его (2 Ин. 1-6). «Кто имеетъ заповеди Моя и соблюдает ихъ, тотъ любитъ Меня, а кто любит Меня, тотъ возлюбленъ будет Отцом Моимъ» (Ин. 14. 21). Более всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершества – говорит апостол Павел (Колос. 3, 14). Будем же творить добрые дела, чтобы угодить Богу. Станем чаще обращаться к Богу с молитвою, будем чаще приходить в храм Божий, чтобы слушать Слово Божие. Приближается Богу и приближается вам (Иаков. 4, 8).
И вторая заповедь оставлена нам – «возлюби ближняго своего». Великий, смертный грех – ненависть к ближнему своему. «Кто говорит, — учит апостол Иоанн Богослов, — я люблю Бога, а брата своего ненавидит – тот лжец, ибо нелюбящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит» (Ин. Зач. 74). Прежде учили: око за око, зуб за зуб, а Исус Христос учит прощать врагов своих и молиться за них. «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас» (Мф. 5, 44-45.)
«Заповедь новую даю вамъ, — сказал Исус Христос, — да любите другъ друга. О семъ разумеютъ вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою» (Ин. 13, 34-35).
«Будите убо милосердии, якоже Отец вашъ милосеръ есть» (Лк. 6, 36. Зач. 26). Посему и молитву нам оставил Господь «Отче нашъ». В ней мы читаем: «и остави намъ долги наша, якоже и мы оставляемъ должником нашимъ.» У кого нет любви к ближнему, тот чужд Исусу Христу. Кто видит ближнего страдающего и не помогает ему, тот лишен будет Царствия Божия (Мф. 25, 45). Высшую же любовь к ближнему проявит тот, «кто душу свою положит за други своя» (Ин. 15, 13).
И спросили Иоанна Крестителя: что нам делать? Он сказал им в ответ: у кого две одежды, тот дай неимущему; и у кого есть пища, делай то же (Лк. 3, 10-11). Будем жы и мы оказывать всегда помощь неимущим, помня слова Христовы: «Смотрите, не творите милостыни вашей передъ людьми на показъ съ темъ, чтобы они видели васъ (т.е. делать ради тщеславия) иначе не будетъ вамъ награды от Отца вашего небесного… У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знаетъ, что делает правая, чтобы милостыня твоя была втайне: и Отецъ твой, видящий тайное, воздастъ тебе явно» (Мф. 6, 1-4). Особенно же будем помнить слова Апостоловы: «И аще роздамъ вся имения моя, и аще предамъ тело мое, во ежи сжещи е, любве же не имамъ, никая польза ми есть» (1 Коринф. 13, 3). Одно наружное благочестие без любви не приблизит нас к Богу.
О МОЛИТВЕ ЗА УСПОПШИХ
Смерть – переход от земной жизни в загробную жизнь. Члены Церкви Христовой, соединенные братской любовью на земле, не разлучаются смертью. Велика сила христианской любви. Нам надо любить ближних своих по заповеди Господней (Мф. 22,39). Чем мы можем выказать любовь свою умершим родителям и родственникам нашим, как не молитвою? «Умершие надеются, — говорит блаженный Августин (родился в 354г.), — получить помощь через нас: ибо время делания отлетело от них». Людям положено однажды умереть, потом же суд (Евр. 9, 27). Посему нам надо молиться, чтобы усопший обрел Судию милостивым. Один Господь знает, кто из усопших праведен, кто грешник.
Но увы, все мы грешны, во грехах рождаемся, в грехах дни свои проводим, в греховных немощах умираем. В светлые чертоги небесного Иерусалима «не имать внити всяко скверно» (Апокал. 21, 27).
Посему мы должны молиться за ушедших в загробный мир, чтобы Господь простил все их прегрешения вольная и невольная. «Просите и дастся вамъ», — говорит Священное Писание. Усопшие же в свою очередь молятся о нас. «Потщуся и всегда имети васъ по моемъ исходе, память о сихъ творити» (2 Петр. 1, 15). «Молитва, милостыня, — говорит св. Иоанн Златоуст, — много помогает усопшим в улучшении их загробного состояния. Если молитвы и жертвы Иова за детей его очищали их, то что же препятствует Богу за наши молитвы и жертвы очищать усопших от их грехов». «Поминайте наставники ваши», — сказал св. апостол Павел (Евр. 13, 7). Первыми же наставниками нашими являются родители и воспитатели наши. Они бывают нашими наставниками от юности нашей. Посему с древнейших времен установлено почитание усопших. Об усопших молились воины Иуды Маккавея (2 Макк. 12, 39-45). «Милость даяния да будет ко всякому живущему, но и умершаго не лишай милости», — говорит премудрый Иосиф, сын Сирахов (7, 36). Св. пророк Иеремия (гл. 16) называет окаянными тех, коим по смерти не творится поминовение (см. ещё: 1 кн. Царств 34; 2 кн. Царств 1, 11-12; Варух. 3, 31; Кн. Суд. 11, 4). Об Онисифоре молится св. апостол Павел (2 Тим. 1, 16-18). То же и св. апостол Иаков нам заповедал (Посл. Иакова 5, 16).
«Сей плач живых о грехах умерших, — говорит Иоанн Златоуст, — есть добр, сие людомудрие высокое». Молиться «на имя» можно только за христиан, в вере скончавшихся. Св. Церковь установила особые дни для поминовения усопших. По обычаю, издревле установленному, христиане творят поминовение усопших в 3-й, 9-й и 40-й день. Кроме того в течение 40 дней совершают молитву (сорокоуст).
14-е правило свв. Апостол Петра и Павла повелевает творить поминовение ежегодно в день смерти усопшего. И в день ангела усопшего совершается молитва. Суббота (по евр. – покой, отдых) посвящена памяти всех святых и усопших. Церковь установила особые «родительские» субботы. Поминовения в эти субботы называются «вселенскими». Вселенские субботы: мясопустная, троицкая, 2, 3 и 4 недели Великого поста и перед днем св. Дмитрия Солуньского (26-го октября). Поминовение творится во вторник Фоминой недели («радоница»). По обычаю, при совершении поминовения ставится коливо-кутья(пшеница) с медом. Зерна пшеницы – прообраз воскресения. Зерно в земле обращается в прах, давая начало новой жизни. Мед означает сладость райской жизни.
О МИРЩЕНИИ
В древние времена святые отцы положили закон для христиан – не смешиваться с язычниками и иноверными в молитве, еде и питии.
Этот закон служит для сохранения христиан в чистоте и соблюдения всех правил молитвы и жития. Так, например, не христиане употребляют в пищу продукты, запрещенные по церковному закону (кровь животных, мясо слепорожденных, морских и др. гадов и т.д.), также употребляют скоромные продукты в постные дни. Праздники у язычников часто проводятся с непотребными для христиан увеселениями и блудными страстями. От всего этого верующим надо удаляться и отделяться.
Любая трапеза для христиан связана с молитвой. Молитва же есть общение с Богом, здесь ничего не должно быть нечистого. Общение же с неверующими приводит христиан к смешению с миром, к его безбожным обычаям и привычкам – т.е. к обмирщению. А где обмирщение, там и грех.
Поэтому наши благочестивые предки завещали нам остерегаться замирщения. Не общаться с проповедующими грех и неверие, с еретиками и отступниками. Посему и сложился среди староверов обычай держать христианскую(рабскую – рабов Божьих) посуду. Не в уничижение других, а для сохранения своей чистоты.
Ныне многие христиане живут в городах, работают, учатся среди неверующих, вольно и невольно замирщаются и грешат. Прежде чем им придти на общую молитву, по церковному обычаю нужно положить начал за замирщение, а потом после епитимии, по разрешению духовного отца приступать к соборной молитве.
Елена Зотова. Преображенские меднолитые образа
«Образа, очищенные огнем…» Так можно определить меднолитую пластику, созданную мастерами-старообрядцами на бескрайних просторах России – в скитах Поморья и медных заведениях Москвы, в сельских мастерских Подмосковья и Поволжья, в потаенных кузницах на Урале и в Сибири – в течение неполных трехсот лет от конца XVII в. до начала XX в.
В сложных условиях постоянного преследования со стороны государственных властей именно старообрядцы сохранили и продолжили древнерусские традиции книжности, иконописи и прикладного искусства. Как бесценные реликвии древние меднолитые образки бережно вставлялись в рамы-киоты и вкладывались в деревянные резные или живописные складни.
Но старообрядцы не только сберегли древнерусское наследие, но и создали свою особую религиозную и духовную культуру. Меднолитые образа, «как прошедшие очищение огнем» и «не сотворенные никонианами», получили широкое почитание в народной среде. Старообрядческие меднолитые кресты, иконы и складни поражают разнообразием формы, иконографии, композиции и своим декоративным убранством. Среди этого значительного массива медного художественного литья, созданного старообрядцами, можно выявить произведения, выполненные в разных мастерских. Не случайно уже в первой половине XIX в. выделялись такие сорта, или категории «отливных медных крестов и икон» – поморские, гуслицкие (или загарские) и погостские, получившие широкое распространение среди старообрядцев разных толков и согласий».
При взгляде на этот яркий и самобытный пласт русского прикладного искусства, следует постоянно помнить, что развитие меднолитейного дела происходило в совершенно особых условиях вопреки закону и воле властей. Потребность России в цветном металле, так необходимом для военных нужд, вызвала появление указов Петра I в 1722 и 1723 гг., запрещающих не только производство, продажу, но и бытование медных икон и крестов.
Согласно действию этих указов разрешались лишь кресты-тельники и нагрудные панагии. Старообрядцы считали «правильным» лишь восьмиконечный крест, который изображался в центре мужского и женского нательного креста. «Да воскреснет Бог и разыдутся врази Его…» – эти слова молитвы стали обязательной частью оформления оборота крестов-тельников.
Несмотря на существование этого закона, действовавшего в России на протяжении 160 лет, медное дело в старообрядческой среде, среди лесов, в потаенных скитах, в селах и городах достигло необычайной высоты художественного воплощения.
Самой яркой страницей в истории русской сакральной пластики стали иконы, кресты и складни, выполненные в литейных мастерских Выговского поморского общежительства. Эта старообрядческая обитель, основанная в 1694 г. на реке Выг в Карелии, считала себя преемницей древнего Соловецкого монастыря на Белом море, а ее основателей святых Зосимы и Савватия Соловецких своими небесными покровителями.
Уже в первой половине XVIII в. Выговская пустынь стала крупнейшим экономическим, религиозным и культурным центром старообрядчества. Созданные на Выгу рукописные книги, иконы, мелкая пластика отличались единством художественного стиля, получившего наименование «поморского».
Для удовлетворения молитвенных потребностей приверженцев поморского беспоповского согласия нужны были, прежде всего, «правильные» кресты. Меднолитые поморские кресты с изображением «Распятия Христова» отливались восьмиконечной формы и строго определенной композиции – на верхнем конце изображался «Спас Нерукотворный» с надписью «Царь Славы IС ХС (Исус Христос) Сынъ Божiи».
При дальнейшем усложнении формы крест получил боковые прямоугольные пластины с парными изображениями предстоящих Богоматери и святой Марфы, апостола Иоанна Богослова и мученика Лонгина сотника. Подобные киотные кресты часто врезались не только в рамы-киоты, но и украшали живописные иконы. Эти кресты отливались самых разных размеров от совсем малых, поверхность которых часто декорировалась разноцветными эмалями, до крупных позолоченных, украшенных изысканным орнаментом на обороте. Прекрасная формовка, тонкая отливка и тщательная отделка – все эти отличительные особенности поморской мелкой пластики достигались высоким профессионализмом мастеров-чеканщиков, литейщиков и эмальеров.
Основными видами продукции знаменитой Выговской «медницы» стали не только кресты, но и складни с разным составом створок (двустворчатые, трехстворчатые, четырехстворчатые). Программным произведением поморских литейщиков являлся четырехстворчатый складень, или как его торжественно называли, – «большие праздничные створы». На первых трех створах в клеймах представлены двунадесятые праздники, а на четвертой – сцены поклонения образам Богоматери Тихвинской, Владимирской, Смоленской и Знамение. Цельностью единого творческого замысла отличается это меднолитое художественное произведение, ставшее походным иконостасом.
Накопленные навыки литейного дела способствовали широкому размаху промысла – производством медных крестов и створ занимались в 5 скитах Выговского общежительства. Продукция, отлитая в этих отдаленных кузницах, поступала в монастырь и затем развозилась по всей Русской земле. Сохранились рукописные тексты указов-наставлений о литейном и финифтяном искусстве, составленные поморскими мастерами. Они передавали свой опыт, советовали, как подготовить землю для литья, растереть эмаль и положить разные цвета на створы и кресты. «Потом же и сам упражняйся на всяком деле и ко всем наукам и будеши разумевати явственно и будешь искусен во всем» – такими словами неизвестный мастер заканчивал свои наставления по литейному и эмальерному делу.
Меднолитые иконы, кресты и складни, созданные талантливыми поморскими литейщиками и эмальерами, стали образцами для многочисленных мастерских по всей территории России, и прежде всего, в Москве. Меднолитую пластику, произведенную в Лефортовской части города, часто называли «преображенским литьем». Именно здесь, в Преображенском, располагались медные заведения, отливавшие иконы, кресты и складни для старообрядцев-федосеевцев всей России до начала XX в.
Возникновение меднолитейных мастерских в Лефортовской части тесно связано с историей Преображенского кладбища, основанного в 1771 г. Известно, что после организации общины ее основатель Илья Алексеевич Ковылин (1731–1809) ездил «с товарищами» в Выговское общежительство и ознакомился «с порядком Поморской (обители. – Е.З.) и чиносодержанием, с которого испросил себе точное всего описание». По образцу знаменитого Выговского монастыря на Преображенском кладбище стали работать иконописцы и переписчики книг, но нет сведений о литейных мастерских на территории кладбища.
Московские мастера-литейщики стали работать в медных заведениях и кузницах, располагавшихся на территории частных домовладений в Лефортовской части, т.е. в непосредственной близости от Преображенского кладбища. Полагаем, что производство меднолитых крестов, икон и складней удалось наладить достаточно быстро благодаря финансовой поддержке такого влиятельного попечителя федосеевской общины как Феодор Алексеевич Гучков.
Организация литейного производства вне территории Преображенского кладбища способствовала относительной безопасности производства, запрещенного согласно Указу Петра I от 31 января 1723 года. Близость литейных мастерских позволяла руководству общины осуществлять постоянный контроль не только над качеством выпускаемой продукцией, но и формой, композицией крестов, икон и складней. В новых исторических условиях для удовлетворения молитвенных потребностей старообрядцам нужны были, в первую очередь, «правильные» меднолитые кресты, так как одними из главных вопросов были их форма и надписи. Неслучайно в постановлении собора федосеевцев от 1 октября 1751 г. подчеркивалось: «Образы литые выменивати от христиан или от Поморцев, а от Никониан медных литых не принимати и не поклонятися…». В постановлениях собора о соглашении поморцев с федосеевцами от 4 января 1791 г. указывалось: «На крестах честных надписания <…> всем иконописцем и меднолитным художником полагати повелеваем, т. е. Царь Славы IС ХС НИ КА и прочая».
Именно эти рельефные надписи выполнены на большом позолоченном восьмиконечном кресте «Распятие Христово», на верхнем конце которого представлен образ «Спаса Нерукотворного». Вся поверхность оборотной стороны украшена побегами виноградной лозы и дополнена небольшими гладкими медальонами, в которых отлита надпись: «СЕИ КРЕСТЪ ВЫЛИТЪ В МОСКВЕ». На нижнем конце текст продолжен: «1787 ГОДУ МЕСЯЦА МАРТА 1 ЧИСЛА». Это самое раннее датированное произведение московской меднолитой пластики. Высокое качество литья отличает это произведение, созданное по поморскому образцу в одном из московских медных заведений.
По архивным материалам удалось установить существование нескольких медных заведений в Лефортовской части г. Москвы, работавших для федосеевской общины с начала XIX до начала XX в.
Одно из заведений располагалось на улице Девятая рота в домовладении № 277 и в течение столетия сменило четырех владелиц. Историю медного заведения удалось восстановить по архивным документам с 1820-х гг., с имен сестер Ирины и Аксиньи Тимофеевых. На плане домовладения среди жилых и нежилых строений под № 3 значится «одноэтажное жилое, в коем медноплавильный горн общей площадью 43,5 (сажень. – Е.З.)». В заключении землемером делается обобщение: «жилых четыре и три четверти и под кузницей половина покою».
Первые сведения о производстве меднолитых крестов и икон содержатся в «Дневных дозорных записях о московских раскольниках», включающих сведения полицейских агентов с 1844 по 1848 гг. Известно, что в медном заведении, принадлежавшем сестрам Ирине и Аксинье Тимофеевым, ведущим мастером был их брат Игнат Тимофеев. Так, в записи от 8 марта 1846 г. сообщается, что он производит медные кресты и иконы «в большом количестве для беспоповщинского раскола (кроме филипповской секты)» и «как он мастерством сим занимается с давнего времени, то уже основал постоянную торговлю отливаемыми крестами и иконами, даже вне Москвы чрез нижеозначенные лица.
- В С.-Петербург отправляет чрез Антона Сергеевича Чижова, главного подрядчика извоза в Московском Гостином дворе.
- В Саратов отсылает к дяде своему купцу Афанасию Антонову.
- В Казань к тамошнему купцу Лариону Иванову.
- В Тюмень к купцу Ивану Васильевичу Барашкову. Отливаемые им кресты и иконы отправляются к упомянутым лицам (Игнатом Тимофеевым) пудами по 75 и 80 руб. за пуд, сверх того, он их распродает в Москве и ее уездах…».
Согласно «Дневным дозорным записям…», сестрам принадлежала моленная, через которую и могло происходить распространение меднолитой продукции. Полицейские агенты отмечали не только красоту убранства этой моленной, которая была «замечательна по большому количеству икон строгановской живописи, поступивших в нее из Судиславля», но и ее большую посещаемость, «потому что брат владелиц дома имеет заведение отливания крестов федосеевских, которыми ведет торговлю не только в Москве, но являются и иногородние покупатели…».
В «Дневных дозорных записях…» есть упоминания и о других мастерах. Так, сообщалось, что в «Лефортовской части, 3 квартале, в доме московской мещанки Прасковьи Артемьевой проживал федосеевец Иван Трофимов, занимавшийся отливанием медных крестов и икон как для федосеевской, так и других раскольничьих сект, у него помощником был мещанин Емельян Афанасьев».
Эти мастера также могли работать в медном заведении сестер Тимофеевых. Из ассортимента продукции этой мастерской наибольшую известность получили «двухвершковые» отливки с образом «Богоматери Казанская», украшенные стилизованным растительным орнаментом в виде виноградной лозы. На верхней рамке средника отлита надпись: «С ИК КА ИГ ТИ», которая может быть расшифрована, как «Сия икона Казанская Игната Тимофеева». До начала XX в. в московских старообрядческих мастерских отливали этот образ, с надписью на верхней рамке средника. Монограмма мастера «ИГ ТИ» выявлена и на иконах «Воскресение Христово – Сошествие во ад» и «Покров Богородицы».
Полагаем, что уже в первой половине XIX в. в этом известном московском заведении, выполнявшем заказы Преображенской общины, сложился основной ассортимент продукции, включавший кресты, иконы и складни, и сформировались характерные признаки московской пластики, одними из которых стали «удостоверяющие знаки» мастеров-чеканщиков на созданных ими моделях.
В 1860–1870-х гг. московские старообрядцы по-прежнему были под строгим надзором государственных властей. При закрытии моленных изъятию подвергались не только иконы, книги, но и предметы медного литья как запрещенные статьями закона Российской Империи и Указом Петра I от 31 января 1723 г. Так, в одном из архивных дел по Преображенскому кладбищу от 27 августа 1863 г. значатся 152 предмета медного литья, среди которых 30 крестов, 12 трехстворчатых складней и 110 икон, ранее находившихся в моленных московских старообрядцев. В заключительном постановлении указано, что все эти предметы «должны быть отобраны и выведены из употребления».
Таким образом, из бытования в старообрядческой среде уходило огромное количество меднолитой пластики. Эти значительные потери в духовной жизни старообрядцев могли быть восстановлены только массовым тиражированием предметов, необходимых для молитвенных нужд.
В 1860-е гг. недалеко от Преображенского кладбища, в Черкизово, в медном заведении, принадлежавшем Матрене Прокофьевой, работали четыре мастера и один ученик. В этой мастерской, возможно, отливались иконы и складни, отмеченные клеймом «М.А.П.» и датой «ЗТОГ» (7373–1864/1865 г.). Среди широкого ряда произведений с этой монограммой в частных коллекциях выявлены такие иконографические композиции, как «Спас Смоленский, с преподобными Сергием Радонежским и Варлаамом Хутынским», «Спас Благое молчание», «Святитель Никола Чудотворец», «Огненное восхождение пророка Илии», «Священномученик Антипа, с Деисусом», «Воскресение Христово – Сошествие во ад», «Покров Богородицы», киотный крест «Распятие Христово, с предстоящими», большеформатное «Успение Богородицы», трехстворчатый складень «Деисус, с избранными святыми»; в музейном собрании известны четырехстворчатый складень «Двунадесятые праздники» и «Богоматерь Страстная».
В 1870-е гг. наблюдается значительное увеличение объема меднолитой продукции, среди которой выделяются произведения, выполненные на улице Девятая Рота в медном заведении домовладения № 277. В эти годы его владелицей была Екатерина Петровна Петрова, «московская мещанка слободы Гончарной».
Впервые имя второй владелицы этого же медного заведения – Екатерины Петровны Петровой – упоминается в «Книге для записи торговых, трактирных, фабричных и ремесленных заведений» по 3 кварталу Лефортовской части в 1872 г. Указано, что она владеет «медным заведением» в своем доме по улице Девятая Рота согласно дозволения Ремесленной управы от 8 февраля 1872 г. за № 1290. В графе «Когда открыто заведение, с чьего разрешения и когда таковое последовало» значится: «с давнего время». Документ, на основании которого произошла смена владельца, пока не обнаружен. Но среди жильцов «у Игната Тимофеева» упоминается Екатерина Петрова, которая и стала новой хозяйкой. При новой владелице начались перестройки некоторых зданий на территории участка. Так, в прошении от 11 марта 1874 г. указаны следующие «починки»: «При владении доме моем состоящем в Москве, Лефортовской части 3 квартала, под № 277 по улице Девятая Рота значащиеся на плане строения под №№ 4, 10, 14 (деревянное одноэтажное жилое строение с мезонином и нежилые постройки. – Е.З.) и лит. А (жилой каменный повальный этаж. – Е.З.) я желаю исправить деревянные стены, полы, потолки, в окна колоды, рамы, печи, обшивку стен тесом и крышу существующие и мезонин крытыя тесом, покрыть крыши железом…». На подробном плане участка среди многочисленных жилых и хозяйственных построек в дальней части, примыкающей к земле Преображенского кладбища, обозначено под № 3 «деревянное, одноэтажное, в коем медноплавильный горн, не жилое строение, примыкающее к жилому одноэтажному».
При новой хозяйке увеличился объем выпускаемой продукции, расширился ассортимент, постоянно совершенствовалось декоративное оформление произведений. В этот период существования медного заведения сформировался весь известный нам репертуар медной продукции, получившей широкое почитание как «преображенское литье», отличающееся повышенной декоративностью, яркой цветовой гаммой эмалей, золочением. Известно, что при Е.П. Петровой в 1872 г. в медном заведении значилось пять мастеров, в 1881 г. число мастеров сократилось до четырех, но были взяты три мальчика.
Ведущим мастером в заведении Екатерины Петровой был Родион Семенович Хрусталев, как полагаем, именно здесь начавший свою деятельность как чеканщик. Имя этого мастера и его инициалы: «М.Р.С.Х.», «Р.С.Х.», «Р.Х.», «ЧР СХ», «РХ РС» – установлены на большом количестве меднолитых произведений 1870–1880-х гг. Предположение о работе мастера в медном заведении Екатерины Петровой возникло на основании анализа всех выявленных отливок с монограммой «М.Р.С.Х.». В этой группе выделяется четырехстворчатый складень «Двунадесятые праздники», отмеченный не только датой «1883 год», но и развернутой дарственной надписью, отлитой на наружной стороне второй створы. В верхней части килевидного завершения створы значится: «АωПГ. Го (1883 г.) М.Р.С. ХРУСТАЛ. Е. ПЕТРОВОЙ ЗТЧА. Л. (7391–1883 г.)».
Упоминание двух имен – мастера Родиона Хрусталева и владелицы заведения Екатерины Петровой – позволяет предположить, что этот складень имел памятное значение и был выполнен, очевидно, к особой дате. На складне дважды указан только год – «1883», без указания числа и месяца. Этот год в истории старообрядчества отмечен двумя значительными событиями. Прежде всего, в 1883 г. вышел Высочайше утвержденный закон, согласно которому «всем вообще раскольникам дозволено производить торговлю и промыслы, с соблюдением общедействующих по сему предмету постановлений». Кроме того, в августе 1883 г. на Преображенском кладбище в праздник Успения Богородицы состоялся собор старообрядцев-федосеевцев, на который приехали 180 наставников из всех регионов России. Оба эти события достойны того, чтобы найти отражение на памятном экземпляре больших праздничных створ, отличающихся высоким качеством литья и нарядной цветовой гаммой эмалей. Московский мастер сохранил форму и иконографию поморского четырехстворчатого складня, но несколько переработал его лицевую сторону. Клейма с изображением праздников выделяются профилированными рамками и рельефными надписями, что сразу позволяет определить московский («хрусталевский») вариант больших праздничных створ.
В заведении Е.П. Петровой мастер, очевидно, начал работать в 1872 г., именно эту дату можно вычислить по тексту зашифрованной надписи, отлитой на иконах «Благовещение Богородицы» и «Избранные святые Нил, Медост, Власий, Флор и Лавр», выявленные в частных коллекциях. На отдельных экземплярах этих иконографических композиций значатся надписи: «М.Р.С.Х. 8 Л. 1879 Г.», содержание которых можно понять примерно так: «в 1879 году мастер Родион Семенович Хрусталев проработал в заведении 8 лет». Действительно, самая ранняя, известная нам, дата на отливках этого мастера – 1872 г. Отметим, что именно этот год значится, как начало работы мастерской при новой владелице Екатерине Петровой.
Полное имя Родиона Хрусталева установлено также на отдельных произведениях московской медной пластики. Среди этих редких отливок – икона «Троица Ветхозаветная» и вторая створа четырехстворчатого складня. На большом количестве отливок этого мастера проставлены как различные варианты его монограммы «М.Р.С.Х.», так и даты: 1872 г., 1876 г., 1879 г., 1883 г., 1884 г, 1885 г.
В мастерской на улице Девятая Рота Родион Хрусталев выполнил целый ряд меднолитых произведений. К замечательным образцам московского художественного литья последней четверти XIX в. принадлежат иконы работы Р.С. Хрусталева. Среди них выделяются крупные меднолитые образа – «Святитель Никола Чудотворец», «Богоматерь Одигитрия Смоленская», «Огненное восхождение пророка Илии», «Святители Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст», «Чудо великомученика Димитрия Солунского», а также трехстворчатые складни «Деисус, с избранными святыми», киотные кресты «Распятие Христово, с предстоящими» и целая серия небольших «одновершковых» икон с изображением двунадесятых праздников и избранных святых.
Анализ отдельных образцов дает возможность более точно определить характер работы этого московского мастера. На оборотной стороне большеформатной иконы «Успение Богородицы» 1872 г. отлита надпись в две строки: «ОТЪ, ЧЕКАНИЛ МАСТЕРЪ, РОДИОН СЕМЕН ХРУСТАЛЕВ». На аналогичной отливке, отмеченной датой «1883 г.», читается надпись: «ПО(Д)ПРАВИЛ М.Р.С.Х.», т. е. «подчеканил». Значит, этот мастер был чеканщиком, занимавшимся изготовлением и правкой моделей для литья. Почему такое особое значение придавалось этой иконе, обозначенной надписью с именем мастера? Создание столь значительного образа было связано с соборной Успенской моленной на Преображенском кладбище, члены общины которой называли себя «жителями дома Успения Пресвятыя Богородицы» и отмечали этот праздник особенно торжественно. Многофигурная композиция средника окружена широкими полями, украшенными сложным орнаментом с многоцветными эмалями. Эта меднолитая икона производит впечатление живописной иконы в драгоценном окладе. Среди произведений московского серебряного дела можно найти аналогии орнаментальным мотивам, использованным мастерами-литейщиками.
Произведения, выполненные по моделям этого мастера, отличаются не только высоким качеством литья, но и особой декоративностью, достигаемой применением многоцветных эмалей. Средники икон окружены полями с растительным орнаментом в виде виноградной лозы или стилизованного завивающегося побега, ряд произведений с изображениями избранных святых имеет четкий геометрический орнамент из треугольников, ромбов, крестов и кругов, заполненных стекловидными эмалями контрастных цветов.
Благодаря всем сохранившимся меднолитым образам имя этого мастера, на протяжении десятилетий выполнявшего заказы общины старообрядцев-федосеевцев Преображенского кладбища, прочно вошло в историю меднолитейного дела Москвы.
Полагаем, что Родион Хрусталев снимал квартиру рядом с мастерской, в Кладбищенском переулке, в доме мещанки Александры Никифоровны Квасовой, которой принадлежало пять строений. По архивным документам имя мастера упоминается при описании дома «по переулку в связи с домом № 1 деревянный двухъэтажный корпус, с каменным первым этажом, деревянным верхом и пристройкой для сеней». На первом этаже значится: «квартира Хрусталева (1 комната с перегородкой, одна кухня, 4 окна в переулок, 2 во двор». Очевидно, Родион Хрусталев жил в этой квартире до конца 1903 г. – уже с 3 января 1904 г. здесь значится «башмачное заведение Носкова».
О дальнейшей судьбе мастерской на улице Девятая Рота известно, что по духовному завещанию Е.П. Петровой, утвержденному к исполнению в ноябре 1888 года, домовладение со всеми постройками перешло к Пелагее Никитичне Панкратовой, крестьянке Серпуховского уезда. Не известно, работал ли мастер Родион Хрусталев в заведении П.Н. Панкратовой. В «Журнале генеральной поверки торговых и промышленных заведений» за 1892 г. по 2-му участку Лефортовской части в медном заведении Панкратовой Пелагеи Никитичны, крестьянки Серпуховского уезда, указаны «мастеровых взрослых – 6, мальчик – 1». Уже в следующем году был взят на работу еще один мальчик.
Доходы, получаемые от сбыта меднолитой продукции, позволили новой владелице в феврале 1897 г. подать прошение о разрешении построек на участке № 277. В тексте прошения указано: «На земле моей, состоящей Лефортовской части 2 участка под № 277/570 желаю сломать №№ 9 и 8 (деревянные одноэтажные строения. – Е.З.), выстроить лит. А каменную одноэтажную кузницу…». В вопросном листке, прилагаемом к делу, уточнено: «кузница для литья бронзовых небольших вещей».
Владелицей этой мастерской Пелагея Никитична Панкратова была около 20 лет. Строение кузницы сохранилось до настоящего времени и располагается по адресу: Преображенский вал, дом 24, строение 6. К сожалению, выявить произведения этой мастерской пока не удалось.
Последний период существования мастерской связан с наследниками П.Н. Панкратовой, ее сыном и снохой. В 1908 г. после продажи «двух дворовых мест со строениями на них» владельцами стали сын Панкратов Гавриил Гавриилович и его жена Фелицата Егоровна. В 1914 г. оба участка, принадлежавшие вдове Фелицате Егоровне Панкратовой и ее троим детям, были соединены в одно владение. Так завершилась история «медного заведения» в домовладении № 277, владелицами которого были женщины-старообрядки сестры Ирина и Аксинья Тимофеевы, Екатерина Петрова, Пелагея и Фелицата Панкратовы.
Имя последней владелицы упоминает в своих воспоминаниях красносельский мастер-литейщик А.П. Серов, который в 1914 г., еще подростком, приезжал в Москву вместе со своим отцом.
Кроме этого заведения, известно и о литейной мастерской в селе Черкизово, на «большой улице» в доме Матрены Ивановны Прокофьевой, которой когда-то, «с давнего времени», и принадлежало это производство. С 1881 г. эта мастерская уже связана с именем Марии Ивановны Соколовой, со временем ставшей владелицей одного из самых известных «медных и серебряных заведений» Москвы.
В 1880-х гг. в мастерской М.И. Соколовой число рабочих увеличилось до восьми человек, а значит, значительно расширился объем и ассортимент продукции. Полагаем, что именно в этот период существования мастерской и началом работы с драгоценными металлами была отлита целая партия меднолитых предметов, отмеченных как небольшим литым клеймом «МС»: «Сретение Господне», «Мученики Кирик и Улита, с избранными святыми», «Богоматерь Неопалимая купина», «Преображение Господне», «Богоматерь Всем скорбящим Радость», так и маркированные крупным клеймом «МС» – «Огненное восхождение пророка Илии», большой трехстворчатый складень «Деисус» и другие.
Расширение деятельности заведения, выпускавшего не только меднолитые, но и серебряные изделия, позволило М.И. Соколовой приобрести собственное домовладение № 360 на улице Девятая Рота и начать строительство новой мастерской и кузницы на его территории.
Этот период истории мастерской связан с наследником Марии Ивановны Соколовой, ее сыном Соколовым Сергеем Егоровичем. В феврале 1895 г. в Городскую управу московским мещанином Соколовым С.Е. подается прошение о начале строительства мастерской и кузницы: «Честь имею покорнейше просить строительное отделение разрешить мне во владении, находящемся в Лефортовской части, 2-го участка, по ул.9-я рота, под № 360 произвести следующие постройки: каменное одноэтажное для мастерских строение и каменное одноэтажное одноэтажное для кузницы нежилое». К концу 1895 г. эти здания на участке были построены, но из-за отступлений от детального чертежа все было окончательно завершено лишь в феврале 1896 г.
Дальнейшие строительные работы были продолжены в марте 1897 г. Новое прошение подается купцом Соколовым С.Е. на постройку двухэтажного каменного строения, соединяющего мастерскую и кузницу. Нижняя часть предполагалась для мастерской, «верх – для кухни», как уточнял новый хозяин. За короткий срок в течение двух лет Сергею Егоровичу удалось полностью завершить строительство целого комплекса зданий, включавшего мастерскую и кузницу.
В конце 1890-х гг. при новом хозяине С.Е. Соколове меднолитые изделия стали выходить с его монограммой «З СС», т. е. «Заведение Сергея Соколова». Именно этими монограммами отмечены произведения, выявленные как в музейных собраниях «Спас Благое Молчание», «Покров Богородицы», так и в частных коллекциях «Воскресение Христово-Сошествие во ад», «Седмица», «Богоматерь Одигитрия», «Благоверные князья Борис и Глеб», с навершием «Троица Ветхозаветная», «Богоматерь Казанская», «Рождество Христово», крест «Распятие Христово» и киотный крест «Распятие Христово, с предстоящими».
Произведения этого периода отличаются эмалевой палитрой и особыми приемами декорирования. Особую нарядность отдельным меднолитым памятникам придают контрастные цвета, положенные мелкими мазками на белый фон. Другой особенностью эмалевого декора является передача оттенков одного цвета, различных по своей насыщенности.
Полагаем, что по состоянию здоровья Соколов С.Е. занимался меднолитейным производством короткий период, очевидно, до 1899 г. – уже в середине 1900 г. владелицей домовладения № 360 на улице Девятая Рота вновь стала Мария Ивановна Соколова. Отмечено, что в нежилом здании, выходящем окнами на улицу – «медное и серебряное заведение», принадлежавшее также ей.
В середине 1900 г., после кончины сына, при М.И. Соколовой меднолитые предметы стали выпускаться с монограммой «З С» («Заведение Соколовой»). Среди этих произведений в частных коллекциях известны такие иконы, как «Богоматерь Феодоровская», «Седмица», «Богоявление Господне», «Преподобные Зосима и Савватий Соловецкие», «Троица Ветхозаветная», «Преподобный Сергий Радонежский», «Преподобный Нифонт», «Мученики Кирик и Улита, с избранными святыми», «Воскресение Христово – Сошествие во ад», «Мученики Гурий, Самон и Авив», «Преподобный Паисий Великий»; в музейном собрании «Преображение Господне». В этот период мастера-эмальеры также широко использовали эффект контрастных пятен на белом фоне, как на иконах «Богоматерь Феодоровская» и «Седмица», старались передать различные оттенки цвета.
Мастера-чеканщики, литейщики и эмальеры этого крупнейшего московского медного заведения постоянно работали над созданием новых иконографических композиций, над обогащением орнаментики и эмалевой гаммы произведений. Благодаря монограммам, поставленным на меднолитых предметах, стало известно, что в этом заведении работал мастер С.И.Б., инициалы которого известны на произведениях с клеймом «МС», но не встречаются на отливках с монограммами «З СС», «З С». Так, на «одновершковой» иконе «Сретение Господне», декорированной белой, голубой и синей эмалями, на нижней рамке проставлены не только клеймо «МС», но и монограмма «С.И.Б.». Подобными удостоверяющими знаками отмечена и небольшая икона «Мученики Кирик и Улита, с избранными святыми», декорированная голубой и светло-желтой эмалями.
Полагаем, что последний период творческой деятельности известного мастера Р.С. Хрусталева был связан именно с заведением М.И. Соколовой. Так, монограмма мастера «Р.С.Х.» и клеймо «МС» установлены на отдельных произведениях из частных коллекций: «Богоматерь Неопалимая купина», «Богоявление Господне», киотном кресте «Распятие Христово, с предстоящими» и «Мученики Кирик и Улита, с избранными святыми». Кроме того, инициалы известного мастера известны и на ряде отливок этого заведения, выполненных уже в конце XIX – начале XX в. Ярким образцом работы мастера Р.С. Хрусталева в заведении Сергея Соколова является икона «Седмица», на верхнем бортике которой сохранились следы фамилии мастера и буквы «З СС» на обороте.
По архивным документам имя М.И. Соколовой упоминается последний раз 1 февраля 1911 г. при получении «свидетельства на производство торговли и мастерства золотыми и серебряными изделиями». Далее владельцем этого заведения становится ее зять Лизунов Ефим Федорович, крестьянин Боровского уезда. Именно он получает промысловые и торговые свидетельства с 18 января 1912 г. по 10 декабря 1914 г. При последнем упоминании имени Лизунова Е.Ф. в 1916 г. указано, что заведение размещается в его «собственном доме». Таким образом, владельцами этого заведения были Мария Ивановна Соколова, ее сын и затем зять. До настоящего времени сохранилось одно из этих зданий по современному адресу: улица Девятая рота, дом 27, строение 2.
Но монограммы мастера неизвестны уже при последнем владельце заведения – Ефиме Феодоровиче Лизунове. Полагаем, что при новом владельце меднолитые изделия получили удостоверяющие знаки: «ЛЕω», «ЛЕ», «Л». Именно этими буквами отмечен целый ряд икон, крестов и складней, выявленных в музейных и частных собраниях. В лучших традициях, сложившихся в этом заведении, были выполнены следующие произведения: «Избранные святые в молении Тихвинскому образу Богоматери Тихвинская», «Богоматерь Тихвинская», «Богоматерь Страстная», «Воскресение Христово-Сошествие во ад», «Вход Господень в Иерусалим», четырехстворчатый складень «Двунадесятые праздники и поклонение иконам Богоматери Тихвинская, Владимирская, Смоленская и Знамение», киотные кресты «Распятие Христово, с предстоящими», складень трехстворчатый «Деисус, с избранными святыми» и другие.
При сохранении сложившихся традиций в мастерской постоянно происходил поиск новых декоративных элементов, как на небольшой «одновершковой» иконе «Воскресение Христово (Сошествие во ад)», украшенной растительным орнаментом.
Меднолитая пластика с удостоверяющими знаками Ефима Лизунова принадлежит к завершающему периоду деятельности известной московской мастерской. Произведения этого заведения, получившего широкую известность в России, стали достойным завершением истории меднолитейного производства, связанного с общиной Преображенского кладбища в Москве.
Агеева Е.А. Благотворительная деятельность почетных граждан братьев Ефима и Ивана Гучковых
Семейство Гучковых внесло значительный вклад в развитие промышленности и культуры Москвы. Родоначальник династии, Федор Алексеевич Гучков (1736-1856), в 1789 году основал фабрику, ставшую со временем крупным текстильным предприятием.
Он был последователем старопоморского или федосеевского согласия, состоял попечителем московского старообрядческого Преображенского кладбища с 1836 по 1854 г. Его сыновья, Ефим Федорович (1805-1859), один из трех основных попечителей Преображенского кладбища, и Иван Федорович (1809-1865), были по — европейски образованны, мануфактур-советники, члены совета Московской коммерческой академии, и успешно продолжали дело отца.
В 1835 году предприниматели затеяли новое, очень важное и насущное дело — открытие школы для детей, выпускники которой в будущем обеспечат развитие российской промышленности, требующей все больше умелых и подготовленных рук.
Трудная история становления этого учебного заведения, созданного на средства братьев Гучковых, отражена в переписке с 1845 по 1849 гг. Канцелярии московского генерал — губернатора [1]. Десять лет спустя вопрос о школе вызвал интерес у Министра внутренних дел, обратившегося за разъяснением к московскому Генерал-губернатору: «Дошло до моего сведения, что дозволено принять 110 мальчиков из числа бедных цеховых ремесленников и мещан. Приняли уже 82, все православного исповедания. Сами Гучковы принадлежат к беспоповской секте, признанной вредною, а отец их Федор Гучков состоит попечителем раскольничьего Преображенского дома [2]. И не прикрываются ли личной благотворительностью для распространения раскола» (л.1-1об.). Видимо, внимание было вызвано поступившими ходатайствами Московского военного генерал-губернатора от 16 марта и 26 сентября 1845 г. о награждении мануфактур-советников, почетных граждан Ефима и Ивана Гучковых орденами святого Станислава 2 степени «за принятие на счет свой воспитания 110 мальчиков» (л.2).
Ответ Министра МВД на запрос был весьма краток и однозначен: «Хотя Гучковы и имеют уже ордена святой Анны и святого Станислава 3 степени, но как они состоят в безпоповщинской секте, признанной вредною, на основании уже существующих постановлений, раскольники к каким бы они там не принадлежали, не могут быть награждены орденами, то за сим я считаю не вправе представить о награждении Гучковых, согласно Вашему ходатайству, пока они не присоединятся к Святой Вере» (л.2 — 2об.).
Несмотря на категоричность ответа, переписка по изучению обстоятельств возникновения школы, была продолжена. Так, генерал-губернатору было доложено, что «купцами Гучковыми на фабрике основана школа для обучения малолетних на основании 4 пункта утвержденного свыше предложения министра финансов от 24.IХ.1835 г., коим разрешено фабрикантам учреждать на самих фабриках небольшие школы или уроки» (л.4).
К донесению прилагался список с подлинного документа под грифом Департамента мануфактур и внутренней торговли «О мерах постепенного улучшения состояния рабочих на фабриках» [3]: Ваше императорское Величество неоднократно изволили отзываться, сколько желательно дать лучшее направление нравственному образованию рабочего класса людей на фабриках и оградить их вместе с тем от своевольного иногда обращения хозяев, не ослабляя, впрочем, власти их, необходимой для порядка и благоустройства заведений.
Вследствие сего, для первого к тому приступа Министра финансов вносит в Госсовет положение об отношении хозяев и наемных работников, которое с высочайшего утверждения предоставлено привести в исполнения для опыта в обеих столицах.
Оно принято фабрикантами, как известно, с одобрением и признательностью, и уже поступило представление Рижского военного губернатора о распространении на г. Ригу.
Имея в виду, предполагаемую Вашим Величеством цель постепенного улучшения образования рабочего класса людей, Министр финансов, при случае бывшей в Москве выставки, собирал через барона Мейендорфа [4] и других лиц ближайшие сведения об их положении в Москве и ныне признает полезным, к изданному положению об отношении к рабочим присовокупить и следующие меры чрез посредство Московского отделения Мануфактурного совета [5] о лучшем составе.
Министр финансов имеет счастье всеподданнейше представить при сем особую записку, внушить всем держателям фабрик в Москве и окрестностей оной:
1) чтобы они пеклись о чистоте воздуха в мастерских и рабочих палатах, столь необходимого для сохранения здоровья и для того не дозволяли в оных останавливаться рабочим на ночлег, а имели бы для сего отдельные покои;
2) чтобы мужчины и женщины имели для ночлега отдельные и не слишком тесные помещения, равно как и малолетние дети, если не живут с родителями;
3) чтобы на случай болезней не требовалось отправления в госпиталь, и на случай недостатка помещения в больницах на заведениях, где рабочих до 50 человек был особый покой с двумя кроватями и нужным прибором, на 100 человек с четырьмя, и буде можно и более кроватями, и так далее. Причем, чтобы хозяева вообще прилагали попечение о призрении и лечении больных, особо в случае прилипчивых и других болезней;
4) чтобы малолетние дети не подвергаемы были изнурению слишком продолжительною дневною работаю, и чтобы хозяева, по мере удобства, пеклись об обучении состоянию их свойственном, и, особенно, детей самых московских жителей, учреждением ли на самых фабриках небольших школ или уроков, или отправлением в другие заведения;
5) Чтобы фабриканты имели попечение, дабы артели получали свежую и добротную пищу;
6) чтобы хозяева старались воздержать рабочих от неумеренного употребления крепких напитков, особенно во время окончания с ними расчета пред Пасхою, чтобы заработанные деньги доходили до семейств сих рабочих, наблюдать за равномерностью и правильностью раздачи между рабочими на самих фабриках, и, особенно, там, где занимаются многие жены низших чинов.
Внушения сии члены Московского отделения Мануфактурного совета обязаны производить с кротостью и нужною осторожностью, дабы не возбудить в работниках преждевременных притязаний и духа неповиновения и ропота. Рекомендовалось каждые полгода осматривать заведения членами московского отделения Мануфактурного совета и доносить Министру финансов о положении рабочих и мастеровых. Возлагать подобные поручения и на избранные мануфактур комитеты. Представляя о сем на благоусмотрение и утверждение Вашего императорского величества, министр финансов остается в приятной уверенности, что все фабрики, зная волю своего государя и чувствуя благожелательную цель сих распоряжений употреблять все усилия, сколько способы каждого дозволяют, соответствуя сим Высочайшим предначертаниям. Генерал от инфантерии, граф Канкрин [6]» (л.5-7). Очевидно, что открытие учебного заведения Гучковыми шло прямо в русле тех начинаний, которые разделял и поддерживал и государь, и министерства. Тем не менее, вероисповедание Гучковых вновь вызывало сомнения, приведшие к следующему запросу Московского военного генерал-губернатора 20.01.1846 г. к министру внутренних дел:
«Просим уведомить, не имеют ли почетные граждане Гучковы на призираемых (так! — Е.А.) ими мальчиков, кои все почти православного исповедания, вредного влияния своим сектаторским заблуждением, и не прикрывают ли они личиною благотворительности, видов своих распространения раскола. Мальчики находиться должны быть под надзором людей православных, а наставники должны внушать правила господствующей Церкви. Если только окажется попытка совращения, то надо принять немедленные меры» (л.8-9). Но, несомненно, были сторонники и доброжелатели Гучовых и затеянного ими поистине новаторского и беспрецедентного на тот момент дела. Об этом свидетельствует записка «личного адъютанта (московского генерал-губернатора) полковника Лузина от 25.01.1846 г. за № 831 [7]: «Постоянно, с большой подробностью обозревая фабрики и другие заведения в Москве, я в необходимости нашелся обратить особенное внимание на учебное заведение на 110 мальчиков безграмотных сирот, детей мещан и ремесленников, учрежденное и единственно только существующее во всей России при фабрике двух братьев мануфактур-советников Гучковых, как заведение, содержимое на иждивении их по своей удовлетворительности, превосходящее ожидания и по своей благотворительной цели, заслужившее общее одобрение.
Заведение это, как объяснили мне Гучковы, учреждено ими по указанию Московской Гражданской палаты и имело основание сострадание к бедным сиротам и целью призреть их и доставить им все способы приобрести необходимые по их званию познания. Дети, воспитывающиеся в этом заведении, удаленные от праздности и пороков, получив элементарные познания даже в науке, сделав особенные успехи в изучении Закона Божьего и приучившиеся по способностям к разным ремеслам, составляя счастье своих семейств, делаются полезными для общества. Это заведение обозревалось гражданским губернским председателем Мануфактурного и коммерческого совета бароном Мейендорфом [8] и членами Сиротского суда [9]. В обследовании сообщалось, что мальчики помещены в отдельном корпусе, снабжены зимнею и летнею хорошей одеждою. Дядьки и учителя состоят в учении господствующей Церкви. Наставляет учеников священник, бывают по праздникам у обедни с дядьками» (л. 10-11).
Отмечалось также, что совершенствовалось положение о призреваемых, например, что Министр гражданской палаты разрешил в 1844 году Московскому Сиротскому суду отдать для воспитания и обучения ремеслам 110 бедных сирот с тем, чтобы их до совершеннолетия обратно не требовать. В дальнейшем Гучковы в прошении на имя Московского гражданского губернатора изъявили готовность не ограничивать воли отцов и опекунов брать от них обратно во всякое время отданных им сирот, и сим последним, по достижении ими такого возраста, который по закону дает им право располагать собою, предоставлять переходить, куда пожелают. Список с этого отзыва считалось необходимым препроводить в Гражданскую палату, с тем, чтобы поставить в известность Сиротский суд. (л. 12). В заключение отмечалось, что «польза несомненна, братья Гучковы могут быть представлены к награде. Награждение важно не только для них самих, как мануфактур-советников и почетных граждан, имеющих герб, медали и ордена святого Станислава и святой Анны 3-ей степени, но для поощрения других примерных благотворителей, при которых происходит сближение с Православной церковью» (л. 12 об.) Но обследование училища продолжалось. 26 октября 1848 г. военный генерал-губернатор Москвы граф Закревский [10] обратился к чиновнику особых поручений гвардии капитану Сухотину с поручением обозревать по временам заведение Гучковых, соблюдают ли они условия, с которыми отданы были сироты, не оказывается ли им каких-либо утеснений, особенно в отношении православной веры. Если будут отступления, требовалось немедленно доносить (л. 13-13 об.). Для напоминания капитану была послана выписка из условий, на которых отданы мальчики советникам и почетным гражданам Гучковым для воспитания:
«1. Гучковы обязуются содержать малолетних до совершеннолетия в своем доме, одевать и кормить на свой счет и приучать по мере способностей малолетних, каждого к какому-нибудь фабричному занятию, чтобы они могли в последствии сами работаю своею содержать себя и своё семейство.
2. Малолетних до 14-летнего возраста учить читать и писать в заведенной ими Гучковыми школе под надзором инспектора училищ.
3. В случае болезни малолетних лечить Гучковыми в собственной своей больнице под надзором опытного медика.
4. Не воспрещать отцам или опекунам брать от Гучковых во всякое время обратно отданных к ним сирот.
5. Гучковы обязаны для ближайшего надзора за нравственностью детей, кроме воспитателей и мастеров, определить не менее 2-х известных добрым поведением и религиозными правилами православного исповедания дядек, которые находились бы постоянно при них и водили их в церковь» (л.14). Закревский попросил предупредить Гучковых о визите Сухотина, что и было сделано Обер-полицмейстером и доложено Московскому Генерал-губернатору (л. 15-16). Отзыв о школе Гучковых был поставлен на вид Московского Сиротского суда (л.17). Новое послание Закревского от 14 ноября 1849 г., состоящему при нем чиновнику по особым поручениям Сухотину, очевидно, было вызвано доносом: «Пользуясь постановлением о необходимости обозревать заведения Гучковых и получив сведения, что сказанное заведение находится в самом неудовлетворительном положении, что дети получают дурную пищу, содержатся неопрятно, и что за их учением нравственным и здоровьем не имеется должного надзора, я поручаю Вам сделать внезапный осмотр, проверить в подробности сведения и донести мне» (л.18). Результатом внезапного осмотра стала докладная записка Сухотина с грифом секретно: «16 ноября 1849 г. провел внезапный осмотр и нашел следующее:
1. Все сироты вообще содержатся и одеты неопрятно, хотя и положено еженедельно водить их в баню и переменять бельё, но это не приводится в исполнение. И большей частью им меняют бельё и водят в баню в две недели раз.
2. Пишу же, дают хорошую, свежую и здоровую, а именно; за завтраком – кашу, за обедом — щи, в пост со снетками [11], а в мясоед с говядиной, кашу и огурцы с квасом, за ужином – щи и кашу. Хлеб испечен прекрасный.
3. За здоровьем имеется надлежащий надзор – их часто посещает Лефорт – частный врач. Л. 19 об. Больные помещены в больницы, прекрасно и опрятно содержанные.
4. За нравственностью присматривают два унтер-офицера, которые при них безотлучно находятся, а те из них, которые обучаются ремеслу, находятся постоянно при своих занятиях, под надзором своих учителей и мастеров.
5. Из ответов мною отобранных от сирот и учителей тут находившихся, насчет их обучения, я могу заметить, что оное теперь находится не в удовлетворительном положении и требует более систематического порядка.
И вообще, после подробного мною осмотра всего заведения, я удостоверился в том, что господа Гучковы в продолжение некоторого времени мало занимались вверенными их попечению сиротами, в чем они Гучковы сами сознались и обязались между тем в самом непродолжительном времени исправить все замеченные мною беспорядки» (л.19 об.).
Как видим, несмотря на явно предвзятый характер отчета, автор его все же не может найти никаких серьезных нарушений, кроме не совсем опрятного вида учеников. Но речь идет о детях и подростках, обучаемых разным ремеслам, что не сочеталось, конечно, с исключительной чистотой.
Очевидно, особое беспокойство вызывало и совместное обучение детей из разных социальных слоев, поэтому Сухотин «долгом считал довести, что в числе 28 холерных [12] находятся 3 мальчика дворянского происхождения, которых родители при помещении их туда, имея, вероятно, для них в виду, более нежное воспитание и высшее обучение, чем то, которое дается теперь мещанским детям, в большом количестве там находящихся, и часто могут сетовать на таковое воспитание и находить отголосок неудовольствий в детях своих, что я и имел сегодня случай заметить в одном из трех этих мальчиков, который как будто бы гнушался находить в обществе детей неровных ему по рождению и воспитанию. Находя определение дворянских детей в учебное заведение Гучковых обстоятельством достойным внимания, я счел долгом представить оное на Ваше благоусмотрение. Гвардии капитан Сухотин» (л.19-20).
18.ХI.1849 г. А.А. Закревский «на основании вышеизложенного в связи с неудовлетворительным состоянием предписал спустя неделю внезапно навестить заведение и донести» (л.21).
На этом переписка обрывается. Но известный москвичам своим самодурством и плохим образованием, Закревский продолжал бесконечные проверки и подозрения, отвлекавшие деятельных братьев от решения срочных и важных задач.
Давление со стороны власти вынуждают Гучковых в декабре 1853 г. перейти в единоверие и даже участвовать в устроении Никольского единоверческого монастыря, к которому переходит часть территории, строений и святынь Преображенской обители.
Неприязнь Закревского распространялась и на главу семейства Ф.А. Гучкова, который оставшись верным старой вере, не смотря на хлопоты сыновей и единомышленников, был отправлен в 1854 г. в ссылку в Петрозаводск.
Его имя стало символом подвижничества и изгнанничества не только среди старопоморцев, но и со временем для всего старообрядчества.
Об этом свидетельствует написанный неизвестным староверческим автором духовный стих на изгнание Федора Гучкова – «Стих узника» [13], известный до сих пор во многих общинах и разошедшийся в сотнях списков: «Поздно, поздно вечерами, как утихнет весь народ и осыплется звездами необъятный неба свод.
Тут в безмолвии глубоком и в унылой тишине, в заключении жестоком запертой наедине, узник тяжко воздыхает за полночь, сидя без сна, песнь прощальну напевает у тюремного окна…»
<…> Как поет узник «ни долин мне жаль цветущих в русской родине своей, ни лугов, ручьев текущих, сел красивых и полей»…Более всего изгнанника волнует судьба оставленной святыни: «Но остался сад прекрасный, где бывало я, гулял, лишь по нем в грусти ужасной, как бы сад тот не повял. Вечный буду я изгнанник, во чужой земле пришлец, один без покрова странник, для родных живой мертвец. С кем рассеять мысль унылу? Ни кого там не найдешь, и со уныния в могилу прежде времени сойдешь».
Прекрасный сад – это метафора Преображенской обители, годами созидаемой, любовно украшаемой и безвозвратно утраченной.
Много поколений потомков Гучковых, пройдя сложный путь, всегда были верными и неустанными деятелями на благо Москвы и России.
- Канцелярия московского генерал-губернатора. Дело о принятии почетными гражданами Гучковыми на воспитание 110 мальчиков. — ЦИАМ. Ф.16. Оп.35.Д.62. Л.1 -21. Номера листов далее указываются в тексте.
- В первой четверти ХIХ века — относительно либеральные времена Александра I — старопоморское или федосеевскому согласие подверглись пристальному вниманию властей и новые испытания и гонения. Поводом к этому послужили внутренние разногласия на Московском Преображенском кладбище, считавшемся центром всего федосеевства и острая полемическая активность сторонников «бессвященнословных» браков, объединившихся впоследствии вокруг московской Монинской моленной. Ряд московских купцов, не желавших считаться со строгими правилами о браках и недовольные итогами выборов попечителей на Преображенском кладбище, обрушили своё негодование в виде доносов, в которых довели до высших властей самые сокровенные, и в тоже время опасные, с точки зрения государства, положения вероучения старопоморцев: немоление за государя, неприятие священства, отрицание брака. Учреждённая в С-Петербурге императором и Синодом комиссия рассмотрела множество донесений и изучила бытование вышеперечисленных традиций. Итогом стал документ 1820 г. «О злоупотреблениях раскольников федосеевской секты» по которому полиции предписывалось вести неуклонное наблюдение за федосеевцами, следить, чтобы все проживающие в богаделенных домах имели «пашпорты», «опрелённый род занятий, заключающийся в частном ремесле или известном промысле и постоянное занятие делом своим». Особое внимание надо было уделять молодому населению богаделенных домов и постоянно иметь и проверять поименный список всех обитающих в богадельне. Так, старообрядцы, стремившиеся к управлению делами сообщества и к узаконению брака, привлекли внимание ко всему федосеевству и обрекли его на долгие годы расследований, проверок, наблюдений и всяческих ограничений. Вероучение федосеевцев было признано «вредной сектой». В дальнейшем «противозаконной» была признана деятельность и основателя династии Ф.А. Гучкова.
- Особо было подчеркнуто, что на подлиннике «собственной рукою его Императорского Величества надписано»: “Прекрасная мысль, стоит повсеместного введения. Контролировал министр финансов Канкрин. Замок Доминц в Королевстве Прусском 24.08- 5.09. 1835 г.”
- Мейендорф Александр Казимирович — барон, писатель (1798-1865). Долголетний председатель в Мануфактурном совете в Москве. Способствовал открытию выставок и учебных заведений для купцов и предпринимателей. Вместе с П. Зиновьевым издал в 1842 г. промышленную карту России. Автор ряда публикаций: «Речь, произнесенная при вступлении в звание председателя московского отдела российского мануфактурного и коммерческого советов» М., 1842, «Опыт прикладной геологии преимущественно северного бассейна Европейской России» (СПб.,1849) и др.
- Манфактурный совет был учреждён в 1828 году при министре финансов Е. Ф. Канкрине. В состав совета, который формировался министром финансов, включались известные фабриканты и заводчики (не менее чем по шести от дворянства и купечества), два профессора по химии и механики и один технолог. Совет находился в Петербурге, но также были отделения в Москве (при комитете снабжения войск сукнами) и комитеты в других крупных губернских городах, где находилось много фабрик. Первым председателем Московского отделения стал барон А. К. Мейендорф. На мануфактурный совет было возложено делопроизводство по выдаче привилегий на новые открытия и изобретения, о которых сообщалось в «Правительственном вестнике» и в «Ведомостях» обеих столиц.
- Канкрин Егор Францевич – граф, государственный деятель и писатель, почетный член Петербургской Академии наук. (1774-1845) С 1823 по 1844 гг. – Министр финансов. Разработчик весьма противоречивой экономической системы, в которой, с одной стороны, поддерживалось фабричное производство, а с другой высокие налоги, ложившиеся тяжелым бременем на малоимущие слои общества, сдерживали внутренний рынок.
- Это документ на левом поле имеет резолюцию карандашом: «Его Сиятельство изволил приказать оставить без исполнения».
- О деятельности Александра Казимировича сохранились следующие воспоминания: «Барон А. К. Мейендорф во время своего председательства в Московском мануфактурном совете обратил немало внимания на быт фабричных; им введены даже некоторые улучшения: при нем на двух-трех фабриках устроены школы, где мальчики, опрятно одетые, обучались закону Божию, чтению, арифметике, письму; устроены особые спальни, отдельно для мужчин и отдельно для женщин — реформы входили в быт постепенно и обещали много хорошего впереди. После него все это рухнуло, в прежде бывших школах гуляет теперь челнок или свалена разная дрянь» — Скавронский Н.(псевдоним А.С.Ушакова) Очерки Москвы. Вып. 1. М., 1862. Электронный ресурс. Код доступа: lib.rus.ec›Книги›422640/read.
- Сиротский суд — 1775-1917 гг., заведовал опекой над лицами городских сословий: купеческими и мещанскими вдовами, малолетними сиротами, беспоместным личным дворянством. Действовал под председательством городского головы.
- Закревский Арсений Андреевич, граф, генерал от инфантерии, генерал-адъютант (1786-1865). Из дворян Тверской губернии. Герой войны 1812 г. В 1814 г. участвовал во взятии Парижа. В 1815 г. назначен дежурным генералом Главного Штаба. С 1823 г. — командир отдельного Финляндского корпуса и финляндский генерал-губернатор. С 1828 по 1831 г. находился на посту министра внутренних дел, с 1848 по 1859 г. — московский военный генерал-губернатор, член Государственного Совета.
- Снеток, снетки – мелкая рыбка, одна из самых популярных в северо-западной России. Карликовая форма корюшки, светлая с серебристым оттенком. Обычная его длина — 5-7 см, наибольшая — 10-12 см.
- Вероятно, сироты, чьи родители погибли в одну из эпидемий холеры в Москве в 1848 г.
- «Поздно, поздно вечерами…» — Стих об изгнаннике Гучкове. Издания: Сборник духовных стихов. М.,1916. №17. Песни русских сектантов-мистиков: Сборник, составленный Т.С. Рождественским и М.И. Успенским // Записки русского географического общества. Т.ХХХV. СПб.,1912. №139. Верхокамское собрание Научной библиотеки МГУ, №626[3], л.17, №1541[2], л.1. Стих невольника – электронный ресурс «Лествица» — Старообрядцы-филипповцы Удмуртии, код доступа www.lestvitza.ru Цитируемый список стиха находится в Сборнике духовных стихов, обнаруженный в августе 2013 г. в Причудье (Эстония). Хранится в частном собрании г. Калласте.
Агеева Е.А. Московский Преображенский монастырь (кладбище) ведущий центр беспоповцев России
Ведущим центром беспоповцев-федосеевцев в Москве стало Преображенское кладбище, близ Земляного вала. Это согласие было преобладающим на северо-западе Российской империи. В Москве его многочисленность и влияние возрастали постепенно, начиная с 1720-х гг. Первым известным уже московским учителем считается Игнатий Трофимович (+1745), который ранее жил на Ряпиной мызе у Феодосия Васильева, и переселился в Москву в 1719 г. после её разгрома. Следующим знаменитым учителем стал Илья Иванович (+ 7 сентября 1771) — «ревностныи хранитель благочестия, из московских христиан, первый настоятель Преображенския обители, при самом ее начале» [О степени отеческой]. Его преемником стал Трофим Иванович Кинешемский, имевший выговское благословение. Своё вероучение он изложил в рукописи «Поучение о христианском житии» — важнейшем духовном и практическом руководстве федосеевцев. В стеклографированной копии говорится, что он упокоился «во изгнании» и был прославлен нетлением мощей.106. В 1771 г., когда в Москве свирепствовала эпидемия чумы, правительство обратилось к горожанам с просьбой на свои средства учреждать карантинные дома и лазареты. Московские купцы Иван Прохоров, Иван Архипов Шерин, Матфей Федоров, Михаил Андреев Москвенков, Семен Иванов, Григорий Иванов Чечкин, Федор Андреев Ситников, Михаил Семёнов Беликов, Яков Егоров Бардин, Семён Матвеев и сын Петр Семенов, Тимофей Давыдов Шевалдышев, Тимофей Григорьев, Михаил Алексеев, Василий Сергеев, Ефим Федоров, Сергей Яковлев, оброчные крестьяне Федор Борисов Хитров, Егор Федоров, экономические крестьяне Петр Яковлев, Григорий Иванов, Григорий Федоров и «его сиятельства князя Алексея Борисовича Голицына оброчные его крестьянин Илья Алексеев», то есть в дальнейшем главный деятель Преображенской обители Илья Алексеевич Ковылин, родившийся 20.07.1731, с. Писцово Нерехтского у. Костромской губ. (ныне Комсомольского р-на Ивановской обл.) — 21.08.1809, Москва). Ковылин получил вольную, со временем стал купцом 1-й гильдии, владельцем кирпичных заводов в Москве (на Введенских горах между Семеновской и Преображенской заставами). Илья Алексеевич сошелся с немногочисленными московскими федосеевцами, тайно собиравшимися на берегу р. Хапиловки, в результате бесед с ними решил присоединиться к старообрядчеству. Немалое значение имело знакомство с «главным пастырем и учителем феодосианской церкви в Москве» Ильей Ивановичем, который крестил Ковылина в старообрядчестве с наречением имени Василий в 1768 г. подали прошение об устройстве на Земляном валу, напротив с. Преображенского карантин и кладбище при нем. Последовал указ, в соответствии с которым разрешалось построить больницу. Между Семёновской и Преображенской заставами появились карантинные бараки, деревянная часовня для отпевания умерших и кладбище, получившее название Преображенского. Карантин сразу же стал центром федосеевского согласия, многие больные принимали здесь старообрядческое крещение. После прекращения эпидемии в карантине остались жить множество выздоравливающих, решивших посвятить себя служению «старой вере». «Живущих же во обители тогда вмещалось до 500 человек обоего пола, имело 3 тыс. прихожан в Москве, посещавших его моленные» (Красный устав. Ч. 2. Л. 319). Для устроения молитвенной жизни в Преображенском карантине Ковылин обратился в том числе к наставникам в Стародубье Петр Федоров привез из Стародубья причетниц, которые «установили чин служения сообразно федосеевским обычаям, при том обучали уставному письму певчих» (Материалы для истории беспоповщинских согласий в Москве. 1870. С. 122). Петр (Порфирий) Федоров Стародубский был одним из самых авторитетных федосеевских наставников последней трети ХVIII — начала ХIХ в. Известен как один из главных проповедников федосеевского учения на Западе России и в Стародубье, неоднократно бывал в Москве, некоторое время возглавлял федосеевскую общину в Петербурге, «преста 1811 апреля 8 в пяток в 7 часу по полудни в Лазареву субботу». (ГИМ. Собр.Щукина. №150. Л.6. Синодик федосеевский на бумаге 1811 г.) Карантин был преобразован в общежительство для вдов и сирот. Образцом устройства обители послужил Выго-Лексинское поморское общежительство: территория также делилась на две части – мужскую и женскую, каждая была обнесена стеной, в центре находились соборные храмы, вокруг размещались жилые и хозяйственные постройки. Монастырский принцип устройства И.А. Ковылин мог рассмотреть во время своей поездки во главе федосеевцев зимой 1771- 1772 г. на Выг с целью убедить выговцев вернуться к старопоморским установлениям, прежде всего, отказаться от моления за императорскую власть и от снисходительного отношения к новожёнам. Взаимопонимания достичь не удалось, и федосеевцы подготовили «Статьи соборные в сохранение от поморцев» (14 статей), принятые ок. 1772 г. Ковылин много внимания много внимания уделял полемике со сторонниками «бессвященнословных браков».). Он просил С. С. Гнусина собрать «экстракт» из главных положений брачников и подготовить на них опровержение, что нашло отражение в сочинениях, созданных в 1805 г.: «О браках новожёнских» (2 кн.) (НИОР РГБ. Ф. 98. № 898, список 2-й пол. ХIХ в., содержит обращение к «высокомилостивому отцу Илье Алексеевичу»), «На неподобных новожёнов» (Там же. Ф. 17. № 78). В кон. 70-х гг. XVIII в. Преображенское кладбище заняло ведущее положение в федосеевском согласии. Ковылин, официально никогда не бывший руководителем общины, пользовался большим влиянием не только в Москве, но и среди всех последователей старопоморства. Расширялась и украшалась территория богадельни. В 1784 г. была построена соборная часовня в честь Успения Пресв. Богородицы и жилые строения, где жили более тысячи призреваемых. В 1805–1808 гг. на мужской половине общины возвели надвратную Крестовоздвиженскую часовню. В 1805 г. на женском дворе появилось 6 каменных строений по проекту арх. Ф. К. Соколова с моленными: Покровской, Всемилостивого Спаса, Преображенской (над вратами), Богоявленской (и преподобного Зотика) в больничных палатах, Успенской (а также Иоанна Богослова и Николы Чудотворца) и Ильинской. Все здания были воздвигнуты из кирпича ковылинских заводов. Илья Алексеевич пожертвовал богадельне личное имущество в 300 тыс. руб. Он был известен как собиратель предметов древности, в частности икон. Во многом благодаря авторитету Ильи Алексеевича число прихожан Преображенского кладбища достигло 10 тыс. человек. Своеобразные «сколки» с Преображенской обители появились в Санкт- Петербурге, Казани, Коломне, Костроме, Нижнем Новгороде и других местах. В Преображенском складывался новый, московский центр на основе многих региональных традиций и в первую очередь Норско-Покровского монастыря в Стародубье, основанного в 1756 г. иноками разорённой Гудишской обители. Близ Злынки в 1798-1852 годах существовали также Покровские Тульегорские мужские и женские обители федосееевцев (Кочергина М.В. Стародубье и Ветка в истории русского старообрядчества (1700-1920 гг.). Демографическое развитие старообрядческих общин, предпринимательство, духовная жизнь, культура. Брянск, 2011. С . 317-318).
Стародубское иконное мастерство развивалось в дальнейшем, как московскими мастерами, так и известной семьей Фроловых (Агеева Е.А.. Из неопубликованного рукописного наследия изографов Фроловых// Русские старообрядцы: язык, культура, история: Сборник статей к ХV Международному съезду славистов /Отв. Ред. Л.Л. Касаткин; Ин-т рус. яз. м. В.В. Виноградова РАН. – М., 2013. С.524-539), тесно связанной с Преображенским кладбищем. Ковылин вместе с единомышленниками разработал «Устав богаделенного дома на Преображенском кладбище», утвержденный 15 мая 1809 г., по которому старообрядческая община была освобождена от надзора духовной консистории. Получение государственной конфирмации, как тогда говорили, или утверждения самоуправления сообществом было важным достижением для его укрепления. В благодарственном письме Ковылину, приложившему немалые усилия к утверждению Устава, наставник Преображенской общины Сергей Яковлевич охарактеризовал утверждение Устава как «благопоспешное, и счастливое, и милостивое от монаршей власти решение» (Там же. № 81.21. Л. 2). Ковылин был избран пожизненно попечителем Преображенского кладбища. К глубочайшему горю, возвращаясь из С.-Петербурга после утверждения Устава, Илья Алексеевич тяжело заболел и вскоре скончался, его погребли на Преображенском кладбище, надгробие сохраняется. Имя Ковылина носят переулок и тупик близ Преображенского кладбища в Москве. Ковылину принадлежит ряд полемических сочинений. Н. И. Попов опубликовал: 1-й чин оглашения «входящих в православную веру» (Сборник для истории старообрядчества, издаваемый Н. Поповым. М., 1864. Т. 1. Вып. 2. С. 83–101); «Статьи примирительные, поданные для подписания филипповскому наставнику Алексею Яковлеву (Балчужному)», 1780 г. (Материалы для истории беспоповщинских согласий в Москве. 1870. С. 38–42); «Рассмотрение, кто от сотворенной твари паче всех согреши, на небеси и на земли», 1808 г. (Там же. С. 70–88). Ряд сочинений Ковылина обнаружил и издал А. И. Мальцев: Письмо Луке Терентьевичу в Саратов от 29 апр. 1808 г.; Письмо Петру Федоровичу в Поморье от 23 февр. 1777 г.; «Поданные вопросы Ильею Алексеевым в Москве тому же Алексею Яковлечу, что на Балчюге, в лето 7290» (Мальцев. 2006. С. 513). В это же время велась работа над правилами устройства церковного совета, то есть «Статьями к церковному миру» или «Статьями о церковном благоустроении», как их, принимая, назвали в Риге, которые «к верному и непреложному в 9 статьях волею божиею и общим согласием в Преображенском Богаделенном Доме и во храме Успения Пречистыя Божия Матере, положили на вся грядущия времена и роды». Подписаны они были из-за военных событий только в 1813 г. уже после смерти Ильи Алексеевича. Сохранился список рижского сообщества с подписями: «Лета от мироздания 7320. Майя 21-го. Ещё лучшее в Церкви святей устроение выше подписавшиеся отцы и книжные и почтенные граждане общим советом составили и рукоприкладством утвердили следующие статьи и именами отцов-заверителей: «К сему душеполезному Церкви Святей благоустройству и мы, Стародубского общежительства начальные и книжные, вси согласуемся и рукоприложением нашим утверждаем, именно: рижский житель и обительский по отце Петре Федоровиче преемник отец Иван Васильев, московский житель и обители сей Строитель Яков Васильев; инок Василей за себя и за иноков Исаакия и Авраамия своеручно подписался; рижский Иван Алексеев, обительский келарь Петр Михайлов. И подкеларь Василий Михайлов Гусев, за келаря и за себя, подписался; рижский житель Лукьян Осипов; владимирской Василий Осипов; отец рижский Семен Антонов Волошин». По молитве рижские староверы писали: «Московское благочестивое общество, честнейшие отцы и почтенные граждане! Мы, рижские православные жители душеполезные ваши о церковном благоустроении статьи, всесоборно прочитав, которых силе и всему их содержанию согласились, и приписох их рукоприкладством утвердили с них же и теперь и копию списков по вашему требованию, за скрепою вам доставляем». Далее приводится текст 10 московских статей, основанных на решениях Вселенских соборов, Евангелия толкового, Апостола, Книги о вере и Кормчей, принимаемых практически без каких-либо дополнений и уточнений, кроме 10-й, отмеченной рижской спецификой.
«1. В обществе нашем из согласных с нами христиан составить церковный совет из седми человек и уполномочить его обществом, а сверх оных два или три из духовных отцев должны быть в духовном свете главными. (Л.1 об.)
2. «Совета церковного должность: иметь в совершенном знании и соблюдении все исповедание нашего православные догматы и предания. И все внутреннее и внешнее церкви распоряжение и благоустройство».
3. Церковный совет, как есть внутреннее и внешнее церкви правление, то принадлежат ему все наши по христианству дела на рассуждение и определения по законам церковным, в случаемых же советников разногласия от общества или к рассуждению вспоможения, а противословящегося из них священному писанию (Л.2) и церковным правилам, отрешать должно, а в его место помещать другого.
4. Совету церковному с первых дней своего вступления следует принять к себе все церковные наши дела в правление и различных времен предков наших сочинения и взаконения, которые все внимательно ему пересмотреть должно, и согласные законам и писанию утвердить, недостаточные наполнить, невразумительные объяснить, а противныя правилам и священному писанию пред обществом объяснить, а противныя правилам и священного писания пред обществом, доказав, отменить, понеже (Л.2 об.) бо в некоторых статьях оных обретаются и погрешности, как то в статьях Польских и в подобных тем, ибо и Максим Грек после немногих чудотворцев российских и пастырей священных многия и великия в книгах погрешности повелением царским исправлял, а пороков тех святителем оным за недоумением нимало не приписал, как пишет он в предисловии к иосифовской Грамматики на листе 24 и далее (Л.3). Также и Стоглавый собор четырящим аллилуйю Стоглав впредь запрете, а их за незнание не осуди.
5. И кем-либо от общества нашего, что усмотрено, будет в церковных содержаниях недостаточным или излишним, то всяк о том познавший должен предоставить Церковному совету письменно или словесно. Совет же все то, приняв, приводит в надлежащее исправление. Самим же оным собою без ведома Совета никому ничего не составлять и не утверждать под великим запрещением. (Л. 3 об.)
6. Из духовных дел правителей одному быть старшему, которому прочие все правящие в Риге духовности должны подчиняться и в случаемых нуждах к нему относиться, а и старейший он правитель во всех недоумительных случаях без Церковного совета один собою тоже судить и решить дел не может, как священные законы повелевают.
7. На духовную должность служителей избирать Церковному совету купно с духовными отцами и по законам церковным и утверждать их общественным приговором (Л.4).
8. Духовных дел служителем без воли своего старшего и Церковного совета по своевольству для каковых своих выгод в другие места не переходить и во иные города не отъезжать. За преслушание же законно будут наказаны, а противящиеся и вопреки глаголящие, лишен будет своего звания, чести же и достоинства, и возвестите о нем повсюду.
9. Все христиане по повелению ап. Павла должны молить за царя и за сущие во власти. Да тихое и безмолвное житие поживем и протчая» (4 об.).
10-я статья в московском оригинале предполагала только утверждение и заверение подписями. В рижском ответе, основанная на Евангелии от Матфея, Кормчей, Апостоле, она приобретает поучительный и епитимийный характер: «О служителях церкви глаголет Господь. Вы есть соль земли, аще обуяет да изсыпан будет вон и попираема человеки, и паки: вы есть свет миру. (4 об.). Тако да просветится свет ваш пред человеки , яко да видят ваши добрые и прославят Отца вашего иже на небесех, а иже аще соблазнить единого от малых сих верующих в мя. Уне, есть есть ему да обесится жернов сельский на выи его и потонет в пучине морстей и св. апостолы в 54 правиле своем глаголют: «Иже кроме всякие велии нужды причетник обрящется в корчемнице ядый и пия, [а наипаче с иноверными вкупе] да отлучатся». Також де и мы: есть ли же обличен будет кто из служителей церковных в Корчемнице ядый и пияй, а наипаче с иноверными вкупе, или из их сосудов яст и пиет, кто к сему же и в пиянстве признан будет, (Л.5) такового бесконечно от сообщения верных отлучаем. Обращающихся же усердно к покаянию, таковых с наказанием приемлем. За первую вину всю трапезу ему при всей братии кланяться земными поклонами, за вторую же две трапезы тем же образом ему выполнять должно, а за третью вину три дни всю церковную службу и три тех дней трапезы кланяться ему земными же поклонами, но есть ли же и потом не уставится от пианства и прочих порочных дел, таковых высылать из моленных вон, и во всех часовнях дать о них знать, чтобы не приняты они были на всякое с христианы общение и дондеже совершенно они исправятся (Л.5 об.) у отцев своих духовных и пред церковью, а которые ели укрывать будут в таковых пороках неких тех равною с теми епитимиею облагать, а в толикое же время по правилу 71 великого Василия, так же и за всякое безчиние, и должности своей опущение, кроме болезни. По мере преступления становить их на трапезные поклоны, не исключая никого живущих и пользующихся при больнице сей. Преходящих же из часовни в часовню или из города в город, без одобрительных писем отнюдь не принимать их, под велим опасением законного наказания. Итак, к верному и непреложному, (Л.6) всего в 10 статьях здесь написанного исполнения. Мы нынче, волею Божиею и общим согласием в Рижской богоугодной нашей больнице и во храме Рождества Христова и Пречистыя его Матери Успения на все грядущие времена и роды, рукополписанием нашим утверждаем: лето от создания мира 7321 августа 13 дня». Процесс церковного благоустроения затронул не только рижское христианское общество. Об этом свидетельствует письмо алатырского купца Арефия Леонтьева Банникова от 22 мая 1815 г. с Преображенского кладбища в Москве в Алатырь «хозяюшке» его Пелагее Михайловне для передачи о. Алексею Андреевичу, где он описывает московское устроение и убеждает собрать собрание в алатырской общине, на котором принять решение, «чтобы [в алатырской общине – Е.А.] как на кладбище [Преображенском – Е.А.] установлено, сохранять в точной силе свято и нерушимо» и подписать его «за многими руками» (РГАДА. Ф.196. Оп.1. Д. 987) По наблюдениям виленского историка Вескинского этот «довольно интересный документ (Устав) об управлении рижской богадельней, задающий тон всему расколу на западе, можно находить, между прочим, в Витебской губернии». По его мнению, «Устав был составлен по образцу принятого на Преображенском кладбище», и список, которым он располагал, начинался так: «Словеса Господня, словеса чиста, сребро разженно, очищено седмирицею, ты Господи соблюдеши ны во веки». Очевидно, подобные Правила с отдельными особенностями принимались в многочисленных в то время федосеевских сообществах, но окончательно утверждены не были. Это было время наивысшего расцвета и влияния Преображенской обители, несмотря на трагические испытания войной 1812 года. Значительно позднее, видимо, для создания все более негативного образа федосеевцев, появилось порочащее мнение, что Наполеон был встречен на Преображенском кладбище хлебом — солью. Оно было включено в составленную в 1844 г., вероятнее всего, чиновником особых поручений при министре внутренних дел И.П. Липранди записку «Предания о московских старообрядцах и включённую В.И. Кельсиевым в 1860 г. в «Сборник правительственных сведений о раскольниках». Как показывают документы, сложившиеся в ходе конфликта с новоженами, источниками записки служили доносы купца Лаврентия Осипова на твердо соблюдающих традиции федосеевцев. Этот миф был развеян самими старообрядцами в юбилейном выпуске журнала «Церковь» (1912. № 2. с. 34-36). В настоящее время выявлены новые документы, свидетельствующие о пожертвованиях старообрядцев на разные военные нужды. После смерти знаменитого ходатая и благотворителя Ильи Алексеевича Ковылина основным попечителем стал Ефим Иванович Грачев (1743—1819) , унаследовавший от отца полотняную фабрику в селе Иванове. В 1789 году он имел 455 станов, 3034 десятины земли и 381 «душу», купленные на имя графа Шереметева. В 1795 году он выкупается на волю, отдав все предприятия и земли и заплатив 135 тысяч рублей. Став вольным, Е. И. Грачев записался в московские купцы I гильдии и стал арендатором своих же фабрик. Известный благотворитель «как для ближних одинаковой с ним веры, так и для всех, кто обращался к нему с просьбой о помощи. Кроме того он пожертвовал значительные суммы на Московский университет, за что имя его включено в число благотворителей этого старейшего русского университета и помещено вместе с другими в актовой зале» Ефим Иванович оказывал помощь жительницам Лексинских скитов «лексинским доживалкам», как назвал их Н.С. Лесков. В его архиве и сохранилось их трогательное послание: «Честнейший господин и наш милостивый высокоблагодетель Ефим Иванович, измеряя ваши высокия милости к нашему убожеству, столь мы являемся ко оным отданию несоответственны…» (РГАЛИ. Ф.275. Оп.1.Ед.хр.399. Л.1-2).
В первой четверти ХIХ века — относительно либеральные времена Александра I — старопоморское или федосеевское согласие подверглось пристальному вниманию властей и новые испытания и гонения. Поводом к этому послужили внутренние разногласия на Московском Преображенском кладбище, считавшемся центром всего федосеевства, и острая полемическая активность сторонников «бессвященнословных» браков, объединившихся впоследствии вокруг московской Монинской моленной. Ряд московских купцов, не желавших считаться со строгими правилами о браках и недовольные итогами выборов попечителей на Преображенском кладбище, обрушили своё негодование в виде доносов, в которых довели до высших властей самые сокровенные, и в тоже время опасные, с точки зрения государства, положения вероучения старопоморцев: немоление за государя, неприятие священства, отрицание брака. В конфликте, возникшем в 1816 г. в связи с выбором новых попечителей, сказавшемся даже в отказе от общей молитвы, образовалось две непримиримые стороны — попечителя Е.И.Грачёва, единомышленника Гнусина, и купца Л.И. Осипова, каждая из которых выдвигала своих представителей и настаивала на собственных правилах управления. Следуя завету И.А.Ковылина, «чтоб учреждением попечителей доставить средства кладбищу быть в числе обществ, покровительствуемых правительством, и под его попечением находящихся», Грачёв, Стукачев и Гнусин подали прошение во 2-ой департамент Московского магистрата, об утверждении избранных ими попечителей. Также поступил и Осипов с Ветровым, Андреевым и Бовыкиным. В это время образовалось ещё одно сообщество, возглавляемое Антипом Андреевым, считавшим, что истинные христиане не должны подчиняться иноверному суду, совсем отделившееся от богаделенного дома и примкнувшее к Покровской моленной, что ещё больше ослабило кладбище. Спор из магистрата переместился в губернское правление, которому Грачёв сообщил о недоверии к Осипову, как к «новожену». Затем дело передали на рассмотрение графа Тормасова, решившего примирить стороны. Затея эта не имела никакого успеха, но и утверждены претенденты, выдвинутые единомышленниками Грачёва: Иван Федоров Меховщик, Иван Фёдоров Любушкин, Иван Михайлов Стукачёв и др. Возмущённый таким оборотом дела, Осипов написал графу Тормасову донос, где отмечал, что на кладбище скрываются беглые и опасные люди, в том числе Гнусин, написавший Седмитолковый апокалипсис и картины. «Последнее прошение» от товарищей Осипова с обвинениями Грачева представляет собой письмо к генералу графу А.А. Аракчееву от общества Преображенского богаделенного от 1 декабря, дата не указана, но, видимо, 1816 года. Сторонники Осипова предупреждали Аракчеева в том, что, когда он осматривал перед праздником Введения квартиры, предназначенные для празднования лейб гвардии Семёновского полка в Покровской части в Семёновской слободе и в доме Преображенского богаделенного дома, отданном вкладу в вечность покойным И.А. Ковылиным, который ныне неправильно называется купца Стукачёва, от Грачева и Стукачёва получил предложение в честь праздника угостить солдат более 300 человек, которое воспринял как знак их усердия, поскольку угощение действительно состоялось. На самом же деле, по мнению авторов, у этого события есть тайные пружины, которые они и хотели раскрыть. Далее следуют уже традиционные разоблачения, о том, что угощение производилось не на собственные деньги, а на деньги Богаделенного дома, о которых с 1810 г. нет отчёта, Иван Стукачёв, Дмитрий Тимофеев и Калина Нестеров никогда попечителями не были утверждены, а несут это звание по фальшивой выписке из 1 департамента Магистрата, цель угощения была «дабы на чужой счёт получить почести и утвердиться в захваченном попечительском звании», а также « чтобы затмить» производящееся в 7 Департаменте, а ныне уже уповательно поступившее в общее собрание Сената Московских департаментов дело по доносу до 200 человек старообрядческого общества московских граждан в неповиновении начальству, в распространении нового неслыханного учения, в беззаконной распродаже вкладного имения». Сообщалось также, что 28 августа выбраны настоящие попечители – московские 2-ой гильдии купцы Тимофей Шевалдышев, Фёдор Владыченский и Лаврентий Осипов. Новым было сообщение о привлечении Грачева и Никифорова к судебному следствию по жалобе купца Милованова, которого даже власти считали кляузником и сутягой. Подписей было 41, а никак не 200, как указано в жалобе (ЦИАМ. Ф.16. Оп. 31.Д.3. Л.1 об. – 12 об.). В подлинном рапорте городского головы коммерции советника и кавалера М.И. Титова генерал-губернатору А.П. Тормасову также называется число 40. Так же высказывается предпочтение Е.И. Грачеву «по значительности своих пожертвований в пользу общества, а также по большому превосходству голосов» (там же. Ф.16. Оп. 31. Д. 3 . Л. 54-56).
Доносы эти постепенно достигло высоких инстанций, где и предписано было провести особое расследование, утверждённое Александром I 3 июля 1820 г. (ЦИАМ. Ф.16. Оп. 31. Д.9. Л. 7-7об.), особенно в отношении Гнусина Сергея Семёновича – (1856 – 27.06.1839, Соловки), последователя федосеевского согласия, настоятеля Преображенского монастыря, иконописца, художника, каллиграфа, писателя. По его рассказу был он «дворовым человеком помещика Осокина Оренбургской губ., Белебеевской округи» (ЦИАМ. Ф.16. Оп. 31. Д. 9. Л. 41.), по сведениям МВД – принадлежал отставному гвардии прапорщику Гавриле Осокину (там же. Ф.16. Оп. 31. Д. 45. Л.9). Противники считали, что Гнусин «по жительству его в Оренбургской губ., на заводе Осокинском – писарь» (ГИМ. Хлуд.. № 346. Л.122 об.), т.е. в Нижне-Троицком железоплавильном заводе той же губ. помещика И.П. Осокина. В 1805 г. бежал, скитался по лесам и селениям, как правило, назывался своей настоящей фамилией и своего помещика и уверял, что имеет при себе «письменный вид». Два года спустя добрался до Москвы, где у Юхотного ряда встретился с вольноотпущенником крестьянином помещика Шапошникова Петром Никифоровым, в разговоре с которым узнал, что они «одного согласу», и признался, что беглый, и не имеет возможности проживать свободно. Петр Никифоров «по старости лет и сожаления» к Гнусин отдал ему свою отпускную и уехал к себе домой в Саратов. Так Гнусин стал Петром Никифоровым. «По знанию живописного мастерства» записался в цех ремесленной управы и жил в Богаделенных домах в Москве на Преображенском кладбище и в Коломне до 1813 г. Позднее, с помощью своего приятеля сокольного пометчика Андрея Васильева Шаронова получил от своего помещика настоящую отпускную, оформленную в Казанской палате Гражданского суда, с которой и приписался 22 декабря 1815 г. к московскому мещанству по высочайшему манифесту о 7 –мой ревизии (ЦИАМ. Ф.16. Оп.31. Д.9. Л.42 об.). Был умелым художником и каллиграфом: «писанные им книги и тетради отличаются искуснейшим подражанием древнему печатному шрифту» (ЧОИДР. 1885 г. Кн.2. С.11). Поставлен наставником при женском приюте, по словам литографированного Красного устава- ведущего вероучительного сочинения в федосеевском согласии слыл «знаменитыя обители единый от мудрейших духовный правитель», а также «был главный деятель между прочими отцы». В спорах, усилившихся на Преображенском кладбище, по вопросу о новоженах, выступил последовательным и строгим противником брака. Сторонники брачных отношений, посвящённые в особенности биографии Гнусина, утрировали их в пылу полемики, создали искажённый образ наставника, обвинив его в ухищрениях по смене званий и имён и назвав его « ужасным изувером» «семиимённой особой», «гражданином всей России [Любопытный, с.106-107]. Разработанная противниками Гнусина биографическая канва и интерпретация его трудов (ГИМ. Хлуд. 346, л.122 об.-123 об.] и необоснованное объявление его автором апокрифа «Седьмитолковый апокалипсис» вплоть до настоящего времени удержались в историографической традиции. 23 декабря 1821 г. Сергей Семёнович был захвачен в г. Судиславле Костромской губ. в богадельне при доме Н.А. Папулина с плакатным паспортом и 5-ю квитанциями об уплате подушных сборов, выданных Московским градским обществом (ЦИАМ. Ф.16. Оп.31. Д.9. Л.44 – 49). В расспросе Гнусин показал, что по «извету отпадшего от согласия» купца Осипова был судим за то, что имел чужую отпускную, но так как преступление произошло до высочайшего манифеста 30 августа 1814 г., то от суда и следствия был освобождён без наказания, после чего проживал в городах в Москве и Коломне, в с. Писцово, а «с год укрывался по разным местам, с получаемыми заочно от Московского Общества паспортами и проживал у старообрядцев одного со мной согласу от того, что купец Осипов с прочими начал делать ложные доносы. В Судиславльский богаделенный дом прибыл два дня назад, содержателю дома купцу Папулину показал паспорт, был принят, получил особый покой, едва ли кто знал о его приезде и сам никуда не выходил, с ворами, беглыми знакомства не имел» (там же. л.42 об.). Рассматривавшему дело Управляющему МВД графу В. Кочубею «для секретного разыскания об учении Гнусина совершенно известные по правилам и бескорыстию люди» представили «две записки, книги, писанные рукой и две картины, рисованные Гнусиным». В итоге расследования «ничего особенного не открыто, кроме только того, что будто бы он дозволял себе согласно со своим учением составление оскорбительных насчёт религии картин, которых, однако, при всех стараниях не отыскано, и в том удостоверяет только противная ему партия» (ЦИАМ. Ф.16. Оп.31. Д.9. Л. 2). Более того, прямо отмечалось, что о картинах, осуждающих браки и государей – помазанников божиих «есть только словесные показания с противной Гнусину стороны, которые со времени, возникших в 1816 г. ссор, от Преображенского кладбища отошли и составили своё общество под названием поморское, где браки допускаются». Таким образом, получалось, что нет и явного преступления, за которое бы Гнусин «при милосердном снисхождении Государя Императора к заблуждениям людей сих, должен быть осужден по законам, тем не менее, необходимо удаление его из Москвы, потому более, что он по строгим правилам и скромной жизни своей, почитается от многих приверженцев к старообрядческой вере за святого» (там же. Л.2 об.). Рекомендовалось также удалить и другого учителя – Ивана Федотова, поверенного в делах Преображенской обители, единомышленника Сергея Семеновича, основателя Богаделенного дома в Коломне по образцу московского на Преображенском кладбище. Это было известно следствию, разыскивающему И. Федотова как сподвижника С.С. Гнусина, а также в связи с тем, что петербургская комиссия по Волкову кладбищу ошибочно установила, что « книги с картинками о браках и о царях, помазанниках Божьих, доставлял в Петербург Иван Федотов, скрывавшийся в разных местах, проживая в Коломне, где он в тамошней моленной был хозяин, но большей частью находился в Москве и ныне (середина 1822 г. – Е.А.) проживает в доме Стукачева на Преображенке» (ЦИАМ. Ф. 16. Оп.31. Д.45. Л. 6 об.).
Всё это, по мнению высшей администрации, могло бы изгладить «новое учение». Разработаны были и строгие меры для Преображенского кладбища, затем распространённые на всё федосеевство: обязательное введение метрических книг с записью всех последователей, только престарелых и слабых разрешалось оставлять в богаделенном доме до конца жизни, молодёжь, поющую на клиросах или живущую у родственников, с 16 лет отправлять «жить своими трудами», не дозволялось «умножение строений под названием моленные». Указывалось, что недопустимо и образование на Преображенском кладбище общего центра – поморского и федосеевского, чтобы они в будущем не соединились и «не составили бы сильнейшего общества, в котором без противоположной партии нельзя будет знать их тайные злоупотребления». Гнусин и Федотов объявлялись секретными арестантами, не должны были иметь между собой никакого общения и предполагалось с соблюдением «величайшей тайны» отправить Гнусина в Шлиссельбургскую, а Федотова в Швартгольмскую крепости (ЦИАМ. Ф.16. Оп.31.Д.9. Л. 13), но 23 мая 1823 г. они были доставлены под строгим караулом для заключения в Соловецкий монастырь (там же. Д.45. Л.45-45 об.), где он провел 15 лет в строгом заточении и поражал окружающих своей стойкостью и благочестием. 27 июня 1839 г. Гнусин скончался и был погребён кемскими старообрядцами в Топозерском скиту.
Наследие «учительного настоятеля» Гнусина по преимуществу литературное, но на сегодняшний день оно полностью не выявлено, не атрибутировано и не описано. Трудами Гнусина занимался М.И.Чуванов, им был подготовлен доклад для Русского библиографического общества, а также архимандрит Никанор (Кудрявцев) – игумен единоверческого монастыря, выявивший ряд сочинений, посвящённых Гнусину, но не избежавший ряда укоренившихся заблуждений. Сочинения Гнусина преимущественно содержатся в собраниях Егорова, Рогожского кладбища, Барсова (РГБ) и собрании Чуванова (БАН), а также в частных собраниях. Наиболее известным сочинением, излагающем во всей полноте вероучение беспоповцев-федосеевцев, является «Пандекты», нач.: «Сия святая и богодухновенная книга, нарицаемая Новыя Пандекты..», «собранная на нынешняя последняя самовластная лета, от 256-ти священных книг и от внешних; от которых оная книга Пандект, яко прекрасными и различными цветы лепотне уряженная, святей , соборней и апостольстей церкви, яко венец всеговейно поднесенная, она имеется в 4- книгах и разделяется на 9-частей. Во всех же 4 книгах глав 655, листов 1579; чтущие сию душеполезную книгу Пандекту именуют составившего оную вторым Златоустом: яко же той изъясни сыновом господствующия тогда святыя церкви священная словеса, тако и сей чадом гонимыя на последнее время, путь спасения показа». Сочинение предуведомляется следующими стихотворными строками автора: «Саморучно книгу сию содетель начертал. Так в преднем стихе отечество, имя и веру сказая окончал. Лето миробытия семьдесят и три протекли сторицы. А он не имел сыскать определённыя себе Столицы. Еще над тем протекли три третицы в десятице солнечных бегов. Но не попекся притяжать душевных нравов, яко белых снегов. От Христова же воплощения осмь на десять трегубицы три в десятиц числяя протекло лет…» Осуждая стиль стихосложения, противники Г. вычислили, что написано это сочинение было в 1810 г. (ГИМ, Хлуд. 346. Л.29 об.-30). Его перу, вероятно, принадлежит, написанный около 1820 г. значительный труд «Книга об антихристе» в 4-х частях, нарицаемая Глубина премудрости Божией или Откровение тайны Божией». Основные её части эти – это «Слово св. и прп. Отца нашего Ефрема Сирина о антихристе протолковано многими свв. отцы» и «Слово мч. Ипполита, папы Римского в толковании же многих свв. отцов», украшенное графическими миниатюрами и орнаментом. Для толкования положений этих известных в православии «Слов» С.С. Гнусин привлекает широкий круг источников – сочинения Иоанна Златоустого, Иоанна Дамаскина, Исаака Сирина, Дионисия Ареопагита, Василия Великого, Максима Пелопонесского, Климента Александрийского, Нила Сорского, Димитрия Ростовского, Стефана Рязанского, пустозерских узников и многих других. Принцип построения своего труда Гнусин объясняет в предисловии: «Следовательно, что в пророчествах темно и непонятно стараться надо прояснять и проразумевать чрез сличение с ясным и понятным по связи исполнившихся пророчеств с настоящими и будущими обстоятельствами». ( РГБ. Собр.Егорова. № 906. Л.12 об.) Свой вклад в «Книгу о антихристе» определён автором следующим образом: с одной стороны, «ничего не обретается своего писания, кроме свв. отец учения», а с другой – «много есть и своего сочинения согласующегося всему Священному Писанию на нынешнее время» (там же. Л.13).
Гнусин был автором и другого труда «Толкования на Слово 105 о антихристе прп. отца Ефрема Сирина», источниками которого выступают Евангелие, Апокалипсис, Соборник Четьи Минеи, Псалтирь, Книга о вере, Кириллова книга, слова Максима Грека и сщмч. Киприана. В старообрядческой традиции считалось, что именно в этом сочинении Гнусин расшифровывает имя Наполеона, на самом деле этот сюжет Сергей Семенович изложил по трактовке немецкого мыслителя Юнга-Штиллинга, что подтверждает вывод о недостоверности ряда мнений о Гнусине и его трудах. Есть свидетельства о редакторской деятельности Гнусина. Сохранилось значительное число посланий Сергея Семёновича в различные федосеевские центры, в том числе и «наказания» написанные и отправленные из тюремного заключения в Москве, в которых он призывал соблюдать «во всём неизменно содержать символ вселенского восточного грекороссийского православия и веровати всему священному писанию». (РГБ. Собр. Егорова. № 1354. Л.19 — 31] . Труды Гнусина частично вошли в «Красный устав» – уникальное церковно-бытовое руководство, составленное по соборным постановлениям, посланиям и установлениям знаменитых «первобытных московских отец». Источниками «Красного устава» также были старообрядческие сочинения: «Отеческие завещания в 60 главах», «Отеческие письма (послания)», в 2 частях («имеющие в себе более 300 глав о различных духовных делах в разные страны»), «Книга о христианском житии, приличном настоящему лютому времени и бедствующему в духовных делах человечеству, в коей имеется 75 глав о различных потребах христианских, како их за неимением священного лица простолюдину исправлять…» (автором последнего произведения составитель «Красного устава» считал Трофима Ивановича (+ 1793), «настоятеля кинешемских стран… в нетлении обретающегося» («Красный устав». Л. 350). Также были использованы отдельные положения многотомного труда С. С. Гнусина «Новая Пандекта» (Там же. Л. 284–284 об.). Все эти сочинения, как и сам «Красный устав», представляются ценнейшими источниками по истории и вероучению «сообщественников» московского Преображенского богаделенного дома, требующими всестороннего изучения и научной публикации. Составитель «Красного устава» Егор Яковлевич Карев (ум. 16 апр. 1899), крестьянин села Тарутино Калужской губернии, 35 лет прослужил певцом на клиросе Преображенской обители и 10 лет уставщиком (эти сведения, сообщаемые им в Надсловии к Красному уставу, относятся к 1883 г.). Он был одним из самых знающих и начитанных федосеевцев, много сделавшим для сохранения исторической памяти Преображенской обители Е.Я.Карев был слаб глазами (некоторые федосеевские источники называют его слепцом), это обстоятельство, наряду с составлением различных духовных ответов, явилось одной из причин длительной работы автора над текстом Красного устава – около 10 лет: «Да к тому же было причиною коснения в собрании неимение при себе способных писцов, ибо я зрением весьма слаб и сам не мог писать, а потому без них мне и не было возможности дело продолжать» (старопоморскаго федосеевскаго согласия на лето 7521 (с сентября 2012 г. по август 2013 г.). (О Красном Уставе // Месяцослов християн древлеправославнокафолическаго исповедания и благочестия М., Казань, 2012 С. 111–114).
Известными деятелями Преображенского кладбища были Стукачёвы. Основатель этой купеческой фамилии Иван Михайлович Стукачев (1768 г.р.) стоял у истоков существования Преображенской старообрядческой общины Москвы. В 1826 году имел домовладение 124 в Переведенском переулке Покровской части.
Младший его сын — Макарий Иванович Стукачев (1802 г.р.) был продолжателем дела своего духовного учителя С.С.Гнусина , состоял с ним в переписке. Старообрядческий источник так пишет о Макаре Ивановиче: «В сия же времена многия послания были писаны от настоятелей в различныя страны о некиих духовных делех, и оныя послании имеются в настоящее время во единой книге, под названием «2-й части Отеческих писем, в 170 главах», писанныя от 7320-го [1812] года. Сии отеческия писмы, как 1-я, так и 2-я части составляемы были премудростным учителем и страдальцем Сергием Семеновичем, ибо есть некоторыя послании его, в конце 2-й части, писанныя уже из заточения, как к настоятелем обители, также и к попечителем, во особенности к Стукачеву , и к его сыну Макарию Ивановичу неоднократно писал о некиих духовных делех. Понеже Макарий Иванович сын его духовный был, и приемник высоких добродетелей, как духовнаго благоразсуждения, такожде и телеснаго многотруднаго терпения, ибо он по писанному добровольно умертвил себе греху, а жив Богови и любви, ради его пригвозди плоть свою от юности к одру, и яко бы разслабленный пребыв на нем более 40 лет, яко не погребенный мертвец, даже до кончины своея. И он данною ему от Бога премудростию как живущих с ним в обители, також и приходящих ко спасению, поучал и от преданий отеческих ни единаго шагу отступати не повелевал, и в таком духе несколько посланий написал. А о прочих его добродетелех Ермилов в надгробном его слове пространнее сказал.» Старший сын — Савва Иванович Стукачев (1791 г.р.), продолжил дело отца и стал купцом, владел фабрикой шляпных материй в Санкт-Петербурге, оказывал значительную финансовую поддержку Преображенской общине старообрядчества. В 1870 году на его средства был издан известный портрет основателя Преображенской общины И.А. Ковылина о чем свидетельствует надпись внизу гравюры — «Иждивением М.К. Саввы Стукачева».
Значительный вклад в развитие промышленности и культуры Москвы внесло семейство Гучковых. Родоначальник династии, Федор Алексеевич Гучков (1777- 29.12.1856), в 1789 году основал фабрику, ставшую со временем крупным текстильным предприятием. Он был последователем старопоморского или федосеевского согласия, состоял попечителем московского старообрядческого Преображенского кладбища с 1836 по 1854 г. Его сыновья, Ефим Федорович (1805-1859), один из трех основных попечителей Преображенского кладбища, и Иван Федорович (1809-1865), были по — европейски образованны, мануфактур-советники, члены совета Московской коммерческой академии, и успешно продолжали дело отца. В 1835 году предприниматели затеяли новое, очень важное и насущное дело — открытие школы для детей, выпускники которой в будущем обеспечат развитие российской промышленности, требующей все больше умелых и подготовленных рук. Трудная история становления этого учебного заведения, созданного на средства братьев Гучковых, отражена в переписке с 1845 по 1849 гг. Канцелярии московского генерал — губернатора. Десять лет спустя вопрос о школе вызвал интерес у Министра внутренних дел, обратившегося за разъяснением к московскому Генерал-губернатору: «Дошло до моего сведения, что дозволено принять 110 мальчиков из числа бедных цеховых ремесленников и мещан. Приняли уже 82, все православного исповедания. Сами Гучковы принадлежат к беспоповской секте, признанной вредною, а отец их Федор Гучков состоит попечителем раскольничьего Преображенского дома. И не прикрываются ли личной благотворительностью для распространения раскола» (л.1-1об.). Видимо, внимание было вызвано поступившими ходатайствами Московского военного генерал-губернатора от 16 марта и 26 сентября 1845 г. о награждении мануфактур-советников, почетных граждан Ефима и Ивана Гучковых орденами святого Станислава 2 степени «за принятие на счет свой воспитания 110 мальчиков» (л.2). Ответ Министра МВД на запрос был весьма краток и однозначен: « Хотя Гучковы и имеют уже ордена святой Анны и святого Станислава 3 степени, но как они состоят в безпоповщинской секте, признанной вредною, на основании уже существующих постановлений, раскольники к каким бы они там не принадлежали, не могут быть награждены орденами, то за сим я считаю не вправе представить о награждении Гучковых, согласно Вашему ходатайству, пока они не присоединятся к Святой Вере» (л.2 — 2об.).
Несмотря на категоричность ответа, переписка по изучению обстоятельств возникновения школы, была продолжена. Так, генерал-губернатору было доложено, что «купцами Гучковыми на фабрике основана школа для обучения малолетних на основании 4 пункта утвержденного свыше предложения министра финансов от 24.IХ.1835 г., коим разрешено фабрикантам учреждать на самих фабриках небольшие школы или уроки» (л. 4). К донесению прилагался список с подлинного документа под грифом Департамента мануфактур и внутренней торговли «О мерах постепенного улучшения состояния рабочих на фабриках»: Ваше императорское Величество неоднократно изволили отзываться, сколько желательно дать лучшее направление нравственному образованию рабочего класса людей на фабриках и оградить их вместе с тем от своевольного иногда обращения хозяев, не ослабляя, впрочем, власти их, необходимой для порядка и благоустройства заведений. Вследствие сего, для первого к тому приступа Министра финансов вносит в Госсовет положение об отношении хозяев и наемных работников, которое с высочайшего утверждения предоставлено привести в исполнения для опыта в обеих столицах. Оно принято фабрикантами, как известно, с одобрением и признательностью, и уже поступило представление Рижского военного губернатора о распространении на г. Ригу. Имея в виду, предполагаемую Вашим Величеством цель постепенного улучшения образования рабочего класса людей, Министр финансов, при случае бывшей в Москве выставки, собирал через барона Мейендорфа и других лиц ближайшие сведения об их положении в Москве и ныне признает полезным, к изданному положению об отношении к рабочим присовокупить и следующие меры чрез посредство Московского отделения Мануфактурного совета о лучшем составе. Министр финансов имеет счастье всеподданнейше представить при сем особую записку, внушить всем держателям фабрик в Москве и окрестностей оной: 1) чтобы они пеклись о чистоте воздуха в мастерских и рабочих палатах, столь необходимого для сохранения здоровья и для того не дозволяли в оных останавливаться рабочим на ночлег, а имели бы для сего отдельные покои; 2) чтобы мужчины и женщины имели для ночлега отдельные и не слишком тесные помещения, равно как и малолетние дети, если не живут с родителями; 3) чтобы на случай болезней не требовалось отправления в госпиталь, и на случай недостатка помещения в больницах на заведениях, где рабочих до 50 человек был особый покой с двумя кроватями и нужным прибором, на 100 человек с четырьмя, и буде можно и более кроватями, и так далее. Причем, чтобы хозяева вообще прилагали попечение о призрении и лечении больных, особо в случае прилипчивых и других болезней; 4) чтобы малолетние дети не подвергаемы были изнурению слишком продолжительною дневною работаю, и чтобы хозяева, по мере удобства, пеклись об обучении состоянию их свойственном, и, особенно, детей самых московских жителей, учреждением ли на самых фабриках небольших школ или уроков, или отправлением в другие заведения; 5) Чтобы фабриканты имели попечение, дабы артели получали свежую и добротную пищу; 6) чтобы хозяева старались воздержать рабочих от неумеренного употребления крепких напитков, особенно во время окончания с ними расчета пред Пасхою, чтобы заработанные деньги доходили до семейств сих рабочих, наблюдать за равномерностью и правильностью раздачи между рабочими на самих фабриках, и, особенно, там, где занимаются многие жены низших чинов. Внушения сии члены Московского отделения Мануфактурного совета обязаны производить с кротостью и нужною осторожностью, дабы не возбудить в работниках преждевременных притязаний и духа неповиновения и ропота. Рекомендовалось каждые полгода осматривать заведения членами московского отделения Мануфактурного совета и доносить Министру финансов о положении рабочих и мастеровых. Возлагать подобные поручения и на избранные мануфактур комитеты. Представляя о сем на благоусмотрение и утверждение Вашего императорского величества, министр финансов остается в приятной уверенности, что все фабрики, зная волю своего государя и чувствуя благожелательную цель сих распоряжений употреблять все усилия, сколько способы каждого дозволяют, соответствуя сим Высочайшим предначертаниям. Генерал от инфантерии, граф Канкрин» (л.5-7). Очевидно, что открытие учебного заведения Гучковыми шло прямо в русле тех начинаний, которые разделял и поддерживал и государь, и министерства. Тем не менее, вероисповедание Гучковых вновь вызывало сомнения, приведшие к следующему запросу Московского военного генерал-губернатора 20.01.1846 г. к министру внутренних дел:
«Просим уведомить, не имеют ли почетные граждане Гучковы на призираемых (так! — Е.А.) ими мальчиков, кои все почти православного исповедания, вредного влияния своим сектаторским заблуждением, и не прикрывают ли они личиною благотворительности, видов своих распространения раскола. Мальчики находиться должны быть под надзором людей православных, а наставники должны внушать правила господствующей Церкви. Если только окажется попытка совращения, то надо принять немедленные меры» (л.8-9). Но, несомненно, были сторонники и доброжелатели Гучовых и затеянного ими поистине новаторского и беспрецедентного на тот момент дела. Об этом свидетельствует записка «личного адъютанта (московского генерал-губернатора) полковника Лузина от 25.01.1846 г. за № 831: «Постоянно, с большой подробностью обозревая фабрики и другие заведения в Москве, я в необходимости нашелся обратить особенное внимание на учебное заведение на 110 мальчиков безграмотных сирот, детей мещан и ремесленников, учрежденное и единственно только существующее во всей России при фабрике двух братьев мануфактур-советников Гучковых, как заведение, содержимое на иждивении их по своей удовлетворительности, превосходящее ожидания и по своей благотворительной цели, заслужившее общее одобрение. Заведение это, как объяснили мне Гучковы, учреждено ими по указанию Московской Гражданской палаты и имело основание сострадание к бедным сиротам и целью призреть их и доставить им все способы приобрести необходимые по их званию познания. Дети, воспитывающиеся в этом заведении, удаленные от праздности и пороков, получив элементарные познания даже в науке, сделав особенные успехи в изучении Закона Божьего и приучившиеся по способностям к разным ремеслам, составляя счастье своих семейств, делаются полезными для общества. Это заведение обозревалось гражданским губернским председателем Мануфактурного и коммерческого совета бароном Мейендорфом и членами Сиротского суда. В обследовании сообщалось, что мальчики помещены в отдельном корпусе, снабжены зимнею и летнею хорошей одеждою. Дядьки и учителя состоят в учении господствующей Церкви. Наставляет учеников священник, бывают по праздникам у обедни с дядьками» (л. 10-11). Отмечалось также, что совершенствовалось положение о призреваемых, например, что Министр гражданской палаты разрешил в 1844 году Московскому Сиротскому суду отдать для воспитания и обучения ремеслам 110 бедных сирот с тем, чтобы их до совершеннолетия обратно не требовать. В дальнейшем Гучковы в прошении на имя Московского гражданского губернатора изъявили готовность не ограничивать воли отцов и опекунов брать от них обратно во всякое время отданных им сирот, и сим последним, по достижении ими такого возраста, который по закону дает им право располагать собою, предоставлять переходить, куда пожелают. Список с этого отзыва считалось необходимым препроводить в Гражданскую палату, с тем, чтобы поставить в известность Сиротский суд (л. 12). В заключение отмечалось, что «польза несомненна, братья Гучковы могут быть представлены к награде. Награждение важно не только для них самих, как мануфактур-советников и почетных граждан, имеющих герб, медали и ордена святого Станислава и святой Анны 3-ей степени, но для поощрения других примерных благотворителей, при которых происходит сближение с Православной церковью» (л. 12 об.) Но обследование училища продолжалось. 26 октября 1848 г. военный генерал-губернатор Москвы граф Закревский обратился к чиновнику особых поручений гвардии капитану Сухотину с поручением обозревать по временам заведение Гучковых, соблюдают ли они условия, с которыми отданы были сироты, не оказывается ли им каких-либо утеснений, особенно в отношении православной веры. Если будут отступления, требовалось немедленно доносить (л. 13-13 об.). Для напоминания капитану была послана выписка из условий, на которых отданы мальчики советникам и почетным гражданам Гучковым для воспитания: «1. Гучковы обязуются содержать малолетних до совершеннолетия в своем доме, одевать и кормить на свой счет и приучать по мере способностей малолетних, каждого к какому-нибудь фабричному занятию, чтобы они могли в последствии сами работаю своею содержать себя и своё семейство. 2. Малолетних до 14- летнего возраста учить читать и писать в заведенной ими Гучковыми школе под надзором инспектора училищ. 3. В случае болезни малолетних лечить Гучковыми в собственной своей больнице под надзором опытного медика. 4. Не воспрещать отцам или опекунам брать от Гучковых во всякое время обратно отданных к ним сирот. 5. Гучковы обязаны для ближайшего надзора за нравственностью детей, кроме воспитателей и мастеров, определить не менее 2-х известных добрым поведением и религиозными правилами православного исповедания дядек, которые находились бы постоянно при них и водили их в церковь» (л.14). Закревский попросил предупредить Гучковых о визите Сухотина, что и было сделано Обер-полицмейстером и доложено Московскому Генерал-губернатору (л. 15-16). Отзыв о школе Гучковых был поставлен на вид Московского Сиротского суда (л.17). Новое послание Закревского от 14 ноября 1849 г., состоящему при нем чиновнику по особым поручениям Сухотину, очевидно, было вызвано доносом: «Пользуясь постановлением о необходимости обозревать заведения Гучковых и получив сведения, что сказанное заведение находится в самом неудовлетворительном положении, что дети получают дурную пищу, содержатся неопрятно, и что за их учением нравственным и здоровьем не имеется должного надзора, я поручаю Вам сделать внезапный осмотр, проверить в подробности сведения и донести мне» (л.18). Результатом внезапного осмотра стала докладная записка Сухотина с грифом секретно: «16 ноября 1849 г. провел внезапный осмотр и нашел следующее: 1. Все сироты вообще содержатся и одеты неопрятно, хотя и положено еженедельно водить их в баню и переменять бельё, но это не приводится в исполнение. И большей частью им меняют бельё и водят в баню в две недели раз. 2. Пишу же, дают хорошую, свежую и здоровую, а именно; за завтраком – кашу, за обедом — щи, в пост со снетками, а в мясоед с говядиной, кашу и огурцы с квасом, за ужином – щи и кашу. Хлеб испечен прекрасный. 3. За здоровьем имеется надлежащий надзор – их часто посещает Лефорт – частный врач. Л. 19 об. Больные помещены в больницы, прекрасно и опрятно содержанные. 4. За нравственностью присматривают два унтер-офицера, которые при них безотлучно находятся, а те из них, которые обучаются ремеслу, находятся постоянно при своих занятиях, под надзором своих учителей и мастеров. 5. Из ответов мною отобранных от сирот и учителей тут находившихся, насчет их обучения, я могу заметить, что оное теперь находится не в удовлетворительном положении и требует более систематического порядка. И вообще, после подробного мною осмотра всего заведения, я удостоверился в том, что господа Гучковы в продолжение некоторого времени мало занимались вверенными их попечению сиротами, в чем они Гучковы сами сознались и обязались между тем в самом непродолжительном времени исправить все замеченные мною беспорядки» (л.19 об.). Гвардии капитан Сухотин» (ЦИАМ. Ф.16. Оп.35.Д.62. Л.1 -19 об.) Как видим, несмотря на явно предвзятый характер отчета, автор его все же не может найти никаких серьезных нарушений, кроме не совсем опрятного вида учеников. Но речь идет о детях и подростках, обучаемых разным ремеслам, что не сочеталось, конечно, с исключительной чистотой.
18.ХI.1849 г. А.А. Закревский «на основании вышеизложенного в связи с неудовлетворительным состоянием предписал спустя неделю внезапно навестить заведение и донести» (там же. Л. 21). На этом переписка обрывается. Но известный москвичам своим самодурством и плохим образованием, Закревский продолжал бесконечные проверки и подозрения, отвлекавшие деятельных братьев от решения срочных и важных задач. Давление со стороны власти вынуждают Гучковых в декабре 1853 г. перейти в единоверие. Неприязнь Закревского распространялась и на главу семейства Ф.А. Гучкова, который оставшись верным старой вере и за отказ перейти в единоверие, несмотря на хлопоты сыновей и единомышленников, был сослан в Петрозаводск, куда уехал 27 янв. 1854 г., переписав имущество на перешедших в единоверие сыновей. Закончил свой земной путь в изгнании, тело было перевезено в Москву, погребение состоялось на Преображенском кладбище в первых числах марта 1857 г. Его имя стало символом подвижничества и изгнанничества не только среди старопоморцев, но и со временем для всего старообрядчества. Об этом свидетельствует написанный неизвестным староверческим автором духовный стих на изгнание Федора Гучкова – «Стих узника», известный до сих пор во многих общинах и разошедшийся в сотнях списков: «Поздно, поздно вечерами, как утихнет весь народ и осыплется звездами необъятный неба свод». Начиная с 1820-х годов последователи Преображенского кладбища были подвергнуты постоянным преследованиям и ограничениям, как в содержании самой обители, невозможности ремонта зданий, так и благотворительности в её пользу. В 1847 г. Преображенское кладбище перешло в ведение московского Попечительного совета заведений общественного призрения, в 1853 г. — в ведение совета императорского Человеколюбивого общества. В августе 1853 г. был арестован главный настоятель богаделенного дома и духовный отец Симеон Козмич (сослан в Полтавский Крестовоздвиженский монастырь, где и скончался в 1859 г.), из его кельи изъяли старинные иконы, книги и казну богаделенного дома, позднее они были частично возвращены. С 1850 г. шло последовательное разорение келий в мужском и женском дворах, проводилась опись имущества. В 1854 г. 2 моленных мужского двора – соборная Успенская (между 1780 и 1784, архит. Ф. К. Соколов) и надвратная Крестовоздвиженская (1805–1808, архит. Ф. К. Соколов) — были отняты у федосеевцев. Вместе с моленными к единоверцам перешли древние иконы, утварь и книги. У федосеевцев конфисковали всю территорию мужского двора, насельники которого были переселены на женский двор. 16 мая 1866 г. в Москве, на части территории (мужской двор) Преображенского богаделенного дома был открыт Никольский единоверческий монастырь. В Записке об его учреждении от 30 июля 1865 г. отмечено, что первоначально предполагалось устройство единоверческого монастыря на Рогожском кладбище, принадлежавшем старообрядцам Белокриницкой иерархии, но затем власти пришли к мнению, что это удобнее сделать на Преображенском (ЦИАМ. Ф. 1181. Оп. 1. Д. 4. Л. 1). Федосеевцев принуждали к переходу в единоверие. Единоверие приняли наиболее влиятельные прихожане Преображенского кладбища — Гучковы, Носовы, Гусаревы, Бавыкины, Осиповы и др. С сер. марта 1854 г. в соборной Успенской моленной с северной стороны шло строительство придела во имя свт. Николы. 3 апр. 1854 г. митр. Филарет (Дроздов) по старопечатным книгам совершил освящение придела. Алтарь Успенской церкви был освящен митрополитом 2 июня 1857 г.; на престол был положен антиминс, освященный при патриархе Филарете. При освящении церкви митрополит был в древнем омофоре, панагии первого патриарха Московского Иова, в наперсном кресте Всероссийского митрополита Макария и в древней митре, с посохом Московского святителя Алексия. Переустройство Успенско-Никольского храма было совершено на средства И. Ф. Гучкова, в приделе свт. Николы поместили иконы из бывшей домашней моленной семьи Гучковых. Теплая 5-главая Крестовоздвиженская церковь над Святыми вратами помещалась в каменном 2-этажном здании. После устройства алтаря митрополит Филарет освятил церковь древним чином 19 дек. 1854 г. В нижнем этаже Крестовоздвиженской церкви в 1855 г. открылось начальное народное училище для мальчиков. 16 сентября 1856 г. эти единоверческие храмы посетили великие князья и цесаревич Николай Александрович. Староста церкви А. Е. Сорокин преподнес наследнику древнюю икону с Неделей всех святых из Преображенского дворца царя Алексея Михайловича, сохраненную в старообрядческой среде. В 1883 г. в 2-этажном здании, примыкающем к Крестовоздвиженской ц., открылась уникальная публичная библиотека древней книжности и трудов по истории раскола Русской Церкви, завещанная Никольскому монастырю Хлудовым. Редчайшие рукописи и старопечатные книги из Хлудовского собрания по просьбам исследователей на время передавались в другие библиотеки. Вблизи Хлудовской библиотеки в теплое время года проходили дискуссии последователей разных конфессий. Спорящие собирались также у ворот наружного двора Преображенского кладбища, но консистория предписывала проводить беседы в помещениях Никольского монастыря (ЦИАМ. 1181. Оп. 1. Д. 1. Л. 67-68 об.). С 21 окт. 1911 г. по 30 окт. 1923 г. настоятелем Никольского монастыря был вышеупомянутый Никанор (Кудрявцев), ранее исполнявший обязанности казначея и заведующего Хлудовской библиотекой, в которой обратил внимание на полемические труды поморцев против Гнусина и стал изучать наследие знаменитого духовного отца. Отношения со старообрядцами, несмотря на собеседования и совместное использование Хлудовской библиотеки, к 1939 г. полностью переданной в ГИМ, не всегда были спокойными. 17 апр. 1913 г. совет федосеевской общины известил настоятеля Никольского монастыря, что не все монастырские послушники ведут себя благочестиво на Преображенском кладбище, и просил «послушников и молодых людей в партикулярном платье, живущих в монастыре, не допускать на кладбище, кроме погребений ваших прихожан и богослужений на могилах ваших одноверцев» (Там же. Д. 66. Л. 1–1 об.).
Выдающимся деятелем Преображенского кладбища был Егор Егорович Егоров (1862 или 1863, Москва – 15. 12. 1917, Москва), купец 2-й гильдии, выдающийся собиратель древнерусских икон, рукописных и старопечатных книг и предметов мелкой церковной пластики. Родился в Москве в потомственной старообрядческой семье, которая из г. Рыбинска Ярославской губ.
Первым из Рыбинска в Москву приехал дед Егоров Константин Егорович(1783-20.01.1860), открывший торговлю продовольственными товарами, а позднее знаменитый трактир в Охотном ряду. В 1825 г. Константин Егорович записался в купеческое сословие. Был видным деятелем федосеевской общины на Московском Преображенском кладбище, пострадал за веру вместе с другими духовными отцами после унизительной проверки кладбища в августе 1853 г. Константин Егорович был сослан в г. Пензу под надзор полиции в январе 1854 г., где и скончался. Тело было перезахоронено на Преображенском кладбище 4 декабря 1863 г.
Торговое дело и трактир сосланного отца унаследовал и развил его сын купец 2-й гильдии Егор Константинович Егоров, также преданный последователь Преображенского кладбища. В сер. XIX в. Е. К. Егоров женился на девице Федоре, происходившей из известной московской старообрядческой семьи Косичкиных. От этого брака в семье Егоровых родился сын Егор и две дочери: Екатерина и Елизавета.
Московский дом купцов Егоровых находился в Салтыковском переулке (ныне – Дмитровский переулок, д. 3) и имел семейную моленную.
Егор Егорович получил домашнее образование и традиционное старообрядческое воспитание. При жизни отца Егора Константиновича он обучался купеческому «делу», а после смерти отца в 1887 г., унаследовав продовольственный магазин и трактир в Охотном ряду, через год с небольшим продает все московскому купцу 2-й гильдии С. С. Уткину, и становится увлечённым собирателем ценнейших памятников древнерусской и старообрядческой истории и культуры, желая сохранить их в старообрядческой среде.
После официального правительственного запрещения старообрядческого богослужения в 1856 г. в среде старообрядцев стало широко распространяться коллекционирование икон и книг «дониконовского» времени для своих тайных домашних моленных. В семье Егоровых три поколения занимались собирательской деятельностью. В их доме в Салтыковском переулке (ныне Дмитровский, д.3) была также домашняя моленная, где размещаллсь собранное бесценное наследие. Егор Егорович был большим знатоком русской церковной старины, обладал глубокими познаниями в области древних традиций и соблюдения устава, в его б-ке, насчитывавшей ок. 30 тыс. изданий, большое место занимали справочники, каталоги и альбомы по древнеруссскому искусству и палеографии. Егоров, как и его дед и отец, принимал участие в старообрядческой жизни, которая активизировалась в России после издания манифеста «Об укреплении начал веротерпимости» (1905) и указа «О порядке образования и действия общин» (1906). 1905–1917 гг. стали временем широкой полемики и новых направлений деятельности федосеевского сообщества Москвы и связанных с ним общин. 11 марта 1907 г. состоялось собрание московских федосеевцев под председательством Г. К. Горбунова, на котором присутствовали 99 чел. Собрание постановило: утвердить общину для Москвы и уезда, приходским храмом считать Крестовоздвиженскую церковь на Преображенском кладбище. 13 марта 1907 г. была зарегистрирована «Московская община христиан древлеправославного кафолического исповедания старопоморского благочестия» на Преображенском кладбище. Настоятелем общины стал Семен Иерофеевич Грузинцев, духовными отцами — Т. Т. Бутусов, В. Я. Белов. Егоров был активным членом общины, в качестве представителя прихожан он принимал участие в заседаниях совета общины, был одним из крупных благотворителей Преображенского богаделенного дома. Первое общее собрание общины состоялось 8 апреля 1907 г. Было 94 учредителя, настоятелем был утвержден Семен Иерофеевич Грузинцев. Протокол заседания тщательно записан Егоровым, как и протокол общего собрания 10 февраля1908 г., где было заявление С.П. Кудряшова о постановке на более широкую почву религиозной проповеди, об ускорении открытия школы, о расширении типографии и др. вопросы. (Егоров Е.А. Книга копий документов. РГБ. Ф.94. №60. К.10). 15 августа 1909 г. был утвержден устав общины Преображенского богаделенного дома, разработке которого также участвовал Егоров. В 1900-1917 гг. Егоров присутствовал на съездах и собраниях федосеевцев, в Москве, в Казани, в с. Воскресенском Саратовской губ. и др. Егоров имел авторитет знатока Священного Писания, истории Церкви и старообрядчества, древнерусской и старообрядческой книжности и иконописи. Он вел своего рода летопись заседаний совета общины, часто отмечая какие-либо спорные вопросы, делал выписки из печатных изданий о Преображенском кладбище.
Егоров отказывался от поступавших ему предложений о продаже своего собрания или его частей, желая, чтобы оно стало собственностью Преображенской общины. Переговоры Егорова с советом Преображенской общины о перевозе коллекций на Преображенское кладбище велись на протяжении 10-х гг. XX в., окончательное решение должно было быть принято весной 1918 г. (коллекции предполагалось разместить в здании больницы Преображенского кладбища). 15 дек. 1917 г. Егоров был убит грабителем в домашней моленной. Похоронен на Преображенском кладбище, могила сохранилась.
Комиссия по охране памятников старины и художественных сокровищ при Моссовете 28 декабря 1917 г. выдала мандат на прием научного и художественного имущества Егорова на временное хранение в Румянцевский музей. В январе 1918 г. были подготовлены «охранительные» описи собрания Егорова. В Румянцевский музей была вывезена большая часть рукописей, а также часть икон, предметов мелкой пластики и кириллических книг, оставшаяся часть коллекции должна была временно храниться в доме Егорова. Вскоре на основании декрета СНК РСФСР, по которому все завещания в пользу религиозных общин были аннулированы, а дальние родственники лишены права наследования, коллекция Егорова была национализирована и объявлена государственным достоянием. 3 марта 1919 г. руководство Румянцевского музея обратилось в Моссовет с просьбой о передаче их музею «в полную собственность», ходатайство было удовлетворено. В февр. 1921 г. в Румянцевский музей были перевезены остававшиеся в доме Егорова рукописи, старопечатные книги и библиотека. В 1923 г. иконы и предметы мелкой пластики из собрания Егорова были переданы Историческому музею, в Румянцевском музее осталось 66 икон «для сравнительного изучения рукописных миниатюр и иконописных изображений». В дальнейшем часть икон из ГИМ и иконы из ГБЛ перешли в Третьяковскую галерею. После образования в ГБЛ отдела редких книг ему были переданы кириллические книги из коллекции Е., к 1979 г. в его фондах хранилось более 500 изданий кириллической печати XV-XVIII вв., в т. ч. 349 московских, 70 белорусских (главным образом старообрядческих) и более 100 украинских изданий из собрания Егорова (часть книг собрания была передана в библиотеку Новосибирского университета, дублеты попали в другие библиотеки страны). Рукописи и архив Егорова в настоящее время составляют фонд № 98 ОР РГБ. Отличительными чертами собрания являются широкий хронологический диапазон, различные по содержанию книги, значительное число ранних, редких и лицевых рукописей. Около половины собрания составляют рукописи сер. XIV-XVII в., из них более 150 имеют точную датировку. Многие тексты представлены несколькими списками разного времени. Егоров унаследовал от отца и деда лишь около 100 рукописей, большинство своего собрания приобрел у антикваров Москвы, С.-Петербурга, Поволжья. Подробная характеристика собрания выполнена Ю.Д. Рыковым, много лет отдавшему изучению коллекции Егорова. Егор Егорович оставил поистине уникальное наследие, к сожалению, не Преображенскому кладбищу, но доступное широкому кругу интересующихся и изучающих историю и культуру Древней Руси и старообрядчества. Ряд лет активной деятельности Егора Егоровича совпал с расцветом Преображенского кладбища, когда благодаря религиозной свободе и благотворительности удалось по инициативе Г.К. Горбунова открыть в 1907 г. типографию, в создании которой принимал участие печатник из Вятки Лука Арефьевич Гребнев. В 1910 г. для типографии на Преображенском кладбище было построено отдельное здание. До 1918 г. печатня выпустила свыше 80 названий книг, в т. ч. лицевой «Апокалипсис трехтолковый» и «Поморские ответы» с оригинала 1723 г. из собрания Е. Е. Егорова, множество певческих крюковых книг, богослужебные издания. 17 октября 2009 г. в доме В.П. Москвина была открыта школа для мальчиков и девочек, в 1912-1914 гг. по проекту выдающегося архитектора Л.Н. Кекушева была построена трехэтажная больница для «неимущих христиан». Как видим, большую роль в осуществлении этих проектов сыграл коммерц-советник Григорий Климентьевич Горбунов (10.01.1836, с. Широково Нерехтского у. Костромской губ.- 18.10.1920, г. Середа, ныне г. Фурманов Ивановской обл.), председатель, с 1907 г. 1-й почетный член общины Преображенского кладбища, предприниматель, благотворитель. В 1910 г. Горбунов передал общине основанное им богаделенное заведение для 300 призреваемых , носившее его имя и располагавшееся в домовладении по ул. Девятой Роты и Кладбищенскому переулку, в том же году в завещании пожертвовал общине 6 домовладений с земельными участками на 180,79 млн р. В годы Первой мировой войны на Преображенском кладбище хранились святыни из эвакуированных беспоповских моленных северо-запада империи, в том числе иконы из рижской Гребенщиковской общины. Тяжелая полоса испытаний начались после 1917 г. В 1918 г. были экспроприированы хозяйственные постройки, включая типографию. В начале 1922 г. Бауманский райсовет ходатайствовал, чтобы все помещения Преображенского богаделенного дома и Никольского монастыря были отданы под размещение беженцев из голодающих районов, начались проверки и осмотры зданий под передачу разным организациям. В конце 1923 г. Никольский монастырь был закрыт. Федосеевцы постарались вернуть себе все здания Преображенского кладбища. В праздник Рождества Христова 1923 г. старообрядцам объявили, что их 4 храма подлежат закрытию и ликвидации. В 1934 г. была отобрана и соборная Успенская моленная. В 1930-е годы в восточной части женского двора возник колхозный рынок, действующий по сей день. Устав общины по адресу: Преображенский Вал, д. 17 был перерегистрирован 2 авг. 1945 г. По оценке властей, община объединяла ок. 3 тыс. чел. Прихожане московской общины проживали в основном в предместьях столицы: в Бирюлёве, Вешняках, Малаховке и Томилине. Должности наставника и старосты в первые послевоенные годы совмещал Н. Д. Ващенко, позже исполнительный орган возглавила Н. Ф. Михайлова. После кончины Ващенко наставниками общины были: И. В. Ильин (1948–1949), Т. Слепченко (переведен в 1955 в Серпуховскую общину), В. Любезнов (1958–1964), М. Анциферов (с 1964). В 1951 г. председателем общины был избран М. С. Сергеев, пользовавшийся большим авторитетом. Сергеева на этом посту в 1967 г. сменил М. И. Чуванов, потомственный федосеевец, знаток старообрядческой и древнерусской книжности. Он возглавлял московскую федосеевскую общину до своей кончины 15 апреля 1988 г. Таков сложный и насыщенный событиями путь прошли московские федосеевцы, проявив необыкновенную стойкость в вопросах сохранения веры, подаривших России выдающихся духовных писателей и полемистов, собирателей бесценного древнерусского и старообрядческого наследия.
Соч.: [Гнусин С.С.] О браках новоженских в списках ок. 1805 г.- РГБ, ф. 98. ч.1- № 898, ч.2 — № 899. Книга о антихристе, нарицаемая Глубина премудрости Божией или Откровение тайны Божией, рук. 1820 г. – там же, ф.98, № 906; Пандекты, в списках к.ХIХ в.– там же, №1382, 1905; Сборник со статьями С.С. Гнусина, список к.ХIХ в. – там же, № 1354. Толкование на 105 слово св. Ефрема Сирина, рук. 1820-1821 гг. – РГБ, ф.17, № 7.
Лит. : Собрание правительственных сведений о раскольниках/ Сост. В.Кельсиев. Лондон, 1860. Вып.1. Л. 42-74. Материалы для истории безпоповских согласий в Москве, собранные Николаем Поповым// ЧОИДР. М.,1869. Кн.2. Дозорные записи о московских раскольниках, сообщённые А.А.Титовым //ЧОИДР, 1885, кн.2. С.11. Филарет (Захарович), игум. Об открытии Никольского единоверческого монастыря в Москве: Ист. записка. М., 1897; Вескинский А. Раскол в Западнорусском крае // Вестник Западной России. Вильна,1865. Т.3. С.295-296. Архимандрит Никанор (Кудрявцев) Гнусин // Русский биографический словарь. Репринтное воспроизведение. М., 1995. Л. 390-408. Н. Иващенко Н.Коршунова Собиратель // Альманах библиофила, № 18 – 19. М.,1985, С.128, 142. Полунина Н., Фролов А. Коллекционеры старой Москвы. М., 1997. С. 371–374; Собрание Е.Е. Егорова // Рукописные собрания Государственной библиотеки CCCР имени В.И. Ленина. Указатель / Отв. ред. [и сост.] Ю. Д. Рыков. М., 1986. Т. 1. Вып. 2. C. 61-84 ; Егоров Егор Егорович // Православная энциклопедия М., 2008. Т.18. С. 32-35. Русакомский И. К. Ансамбль за Преображенской заставой // Памятники русской архитектуры и монументального искусства. М., 1985. Вып. 2. С. 148–170; Любопытный Павел Онуфриев Словарь и каталог или Библиотека. Ксерокопированное воспроизведение. М..1997, С. 106-107. Наставник Сергий Симеонович Гнусин // Месяцеслов на 2001 г. христиан древлеправославно- кафолического исповедания и благочестия старопоморского согласия. М., 2001. С. 88-89. Гарелин Я.П. Город Иваново-Вознесенск или бывшее село Иваново и Вознесенский Посад. Иваново , 2001.Ч.1. С.165-167 (репринт. воср. изд.1884 г). Агеева Е.А, Судьба старообрядца в императорской России: история жизни «учительного» настоятеля С.СГнусина //Старообрядчество в России (ХVII –ХХ вв.). Вып.4, место издания Языки русской культуры Москва, 2010. С. 185-233. Кочергина М.В. Стародубье и Ветка в истории русского старообрядчества (1700-1920 гг.). Демографическое развитие старообрядческих общин, предпринимательство, духовная жизнь, культура. Брянск, 2011. С . 317-318. М, 2016. С.208-271. Расков Д. Е. Экономические институты старообрядчества. СПб., Издательство С.-Петербургского университета, 2012. Агеева Е.А.. Из неопубликованного рукописного наследия изографов Фроловых// Русские старообрядцы: язык, культура, история: Сборник статей к ХV Международному съезду славистов /Отв. Ред. Л.Л. Касаткин; Ин-т рус. яз. м. В.В. Виноградова РАН. – М., 2013. С.524-539. Игнатова (Катрелёва) Т.В. Московские иконописцы-федосеевцы конца ХVIII-первой половиы ХХ века. Материалы для словаря //Старообрядчество в России ХVII-ХХ века. Вып.5.М.2013, С.354-388). Смирнова К. А. Документы Центрального государственного архива Московской обл. о ликвидации моленных Преображенской старообрядческой общины в нач. 1920-х гг. // Первые историко-краеведческие и научно-просветительские Преображенские Ковылинские чтения, Москва,10 окт. 2014. М.,2014. С. 67–82. Юхименко Е.М. Старообрядчество. История и культура. М, 2016. С.208-271
Т.В. Игнатова. Как передавали единоверцам Успенскую Соборную моленную Преображенского богаделенного дома
По документам из фондов Российской государственной библиотеки и Центрального государственного архива Москвы.
Царствование Николая I известно как время крайне жестокого преследования староверов. Конец его правления: 1854 и 1855 годы, – обернулся придельной тиранией в отношении насельников Преображенского богаделенного дома. Кульминацией стало совершённое в 1854 году «отобрание» и переосвящение в единоверческие храмы двух моленных Мужского двора. Сначала была отобрана Соборная Успенская моленная: ее перестройка началась в марте, а в апреле состоялось переосвящение [1]. Затем богаделенный дом лишился надвратной Крестовоздвиженской моленной, которая в июле была отобрана [2], а в декабре состоялось ее освящение как единоверческого храма [3]. В годы правления Александра II эта политика продолжилась. У федосеевцев окончательно отобрали всю территорию Мужского двора, и в 1866 году здесь открыли Никольский единоверческий монастырь [4].
В последние годы исследователями велась работа с документами, которые позволяют подробно восстановить ход этих драматических событий. Первый памятник в данном ряду – рукописная книга из собрания Научно-исследовательского отдела рукописей Российской Государственной библиотеки (НИОР РГБ) «Материалы для истории Преображенского кладбища», хранящаяся в фонде Егора Егоровича Егорова [5]. Рассказ в книге охватывает девять лет: период с 1853 по 1862 год.
Илл. 1. История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 год. В 38 главах. С добавлением судебного дела о настоятеле Буринской моленной Пафнутии Леонтьевиче.
Около 1870 г. 874 листа. ОР РГБ Ф.98 №2011. На снимке представлены верхняя крышка переплета и титульный лист книги.
Дальнейшие события – с 1860 до 1866 года – можно проследить по документам Центрального государственного архива Москвы (ЦГА Москвы), в частности из фонда Конторы Преображенского богаделенного дома № 157. Среди прочих там хранится «Дело о переводе призренников из мужского на женский двор Преображенского Богаделенного Дома и о передаче мужского двора, со всеми на оном строениями, в ведение единоверцев, для устройства мужской единоверческой обители» [6]. Материалы дела датированы 1865 годом, но в них содержатся отсылки к более ранним документам. Данное дело содержит подробную опись строений Мужского двора с указанием их сохранности и особенностей конструкций и план мужской половины [7].
Илл. 2. Дело о переводе призренников из мужского на женский двор Преображенского Богаделенного Дома и о передаче мужского двора, со всеми на оном строениями, в ведение единоверцев, для устройства мужской единоверческой обители.
2 декабря 1865 – 10 сентября 1882. Дело представляет из себя машинописную копию, сделанную в 1907 году с оригинальных документов второй половины XIX века. ЦГА Москвы. Ф.157 Оп.1 Д.35.
Интересно даже небольшое и незамысловатое по сути «Дело о приведении к присяге (взошедшему на престол императору Александру II – Т.И.) призреваемых Преображенского богаделенного дома и прихожан единоверческих храмов» [8]. Например, в списке прихожан единоверческих храмов на Преображенском значится Андрей Федоров Бронин – родной брат Захара Федоровича Бронина, замечательного московского иконописца-старовера, перешедшего в единоверие из поморского брачного согласия [9].
Илл. 3. Дело о приведении к присяге призреваемых Преображенского богаделенного дома и прихожан единоверческих храмов.
20 февраля 1855 года. На 12 листах. ЦГА Москвы. Ф.157 Оп.1 Д.15.
Надо добавить, что еще более поздний период истории Преображенского кладбища, с начала 1900-х по 1917 год, можно восстановить благодаря уникальному архиву Е.Е. Егорова. В этот архив входят, помимо прочего, девять рукописных книг, содержащих переписку с 1906 по 1917 год как самого Егорова, так и других членов общины Преображенского кладбища с федосеевскими обществами России. Егоров данные книги никак не озаглавил. В более позднее время хранителями им были присвоены тяжеловесные названия: «Книги копий писем Е.Е. Егорова, его корреспондентов и третьих лиц» и «Книги копий документов, писем, выписок из газет и записей дневникового характера, относящихся к жизни Московского Преображенского кладбища и старообрядцев беспоповского федосеевского согласия». Кроме эпистолярного наследия в «Книгах…» собраны копии газетных статей, соборных постановлений, описаны судебные заседания, торжественные мероприятия и прочее.
В данных «Книгах копий….» тема взаимоотношений федосеевцев с единоверцами отнюдь не является главной. В них на первом плане – полемика относительно Указа 1906 года об общинах, о введении брачных книг и детальная история разделения федосеевцев на «московских» и «казанских», т.е. принимающих или не принимающих Указ об общинах.
Илл. 4. Фотография Е.Е. Егорова в кресле с раскрытой тетрадью.
Фотография на паспорту. 1880-е гг. (?). НИОР РГБ Ф.98/II №75 Папка с фотографиями Е.Е. Егорова.
Из всех названных источников лучше всего исследованы «Книги копий…». Впервые архив Егорова был описан в 1986 году Юрием Дмитриевичем Рыковым [10]. Сейчас ведется углубленное изучение архива [11].
Исследование данного комплекса источников – процесс очень длительный, но оно позволит написать подробную историю Преображенского кладбища с середины XIX века до 1917 года.
Илл. 5. Книга копий документов, писем, выписей из газет и записей дневникового характера, относящихся к жизни Московского Преображенского кладбища и старообрядцев беспоповского федосеевского согласия.
1906–1908 гг. НИОР РГБ Ф.98 Оп.1 № Б/ш 2074(2086).
В данной публикации мы остановимся подробнее на «отобрании» и переосвящении Соборной Успенской моленной, описанных в рукописной книге «Материалы для истории Преображенского кладбища». Несколько слов заслуживает и сама книга.
В 2013 году Е.М. Юхименко ввела в научный оборот рукописную книгу из собрания Государственного исторического музея – «Повесть о злоключении на Московское Преображенское кладбище и на всё старообрядческое христианство, по Божию попущению чрез враждебных людей произошедшее» [12]. Это сочинение мемуарного характера, составленное на основании свидетельств очевидцев. Повесть была написана в 1866 году известным преображенским начетчиком Егором Яковлевичем Каревым.
С «Повести о злоключении…» было сделано несколько списков. Два списка этого сочинения, озаглавленные «Материалы для истории Преображенского кладбища», принадлежали Е.Е. Егорову. Сейчас они хранятся в НИОР РГБ в фонде Егорова [13]. Как сама «Повесть о злоключении на Московское Преображенское кладбище…», так и сделанные с нее списки – «Материалы для истории Преображенского кладбища» – достойны всестороннего исследования.
В данной публикации мы будем обращаться к списку «Повести о злоключении…» – рукописной книге «Материалы для истории Преображенского кладбища», в описи фонда 98 значащейся под № 2011. Имя автора сочинения упомянуто на одной из последних страниц: «Сочинял сию повесть житель обители Пресвятыя Богородицы убогий клирик Егор Яковлев Карев при пособии NNN» [14].
Предваряя саму историю об отнятых моленных, напомним, что в 1850 году, по приказу московского военного генерал-губернатора графа Закревского, смотритель Преображенского богаделенного дома чиновник особых поручений Алексей Гаврилович Казначеев начал производить первые разрушения келий на мужском дворе [15].
В 1853 году Богаделенный дом передали в ведение Императорского человеколюбивого общества. Это означало утрату самостоятельности кладбища [16]. Тогда же, в 1853 году были снесены многие деревянные постройки кладбища, уничтожена Иордань на Хапиловском пруду [17].
В августе 1853 года при участии смотрителя Казначеева ночью в своей келье арестован духовный отец и настоятель Семен Кузмич [18], несколькими днями позже из его кельи изъяты старинные иконы, книги и казна богаделенного дома [19]. Иконы и книги вернули частично, казну вернули «далеко не вполне» [20]. Далее в том же 1853 году попечители Богаделенного дома подвергаются арестам и ссылкам. Арест Семена Кузмича и ссылки попечителей также подробно описаны в «Материалах для истории…».
Таким образом, к началу 1854 года Богаделенный дом был лишен самостоятельности, большей части капиталов, духовного отца и многих влиятельных покровителей.
Из рукописных «Материалов по истории…» мы узнаем, что череда дальнейших бедствий началась с приезда нового смотрителя – Льва Ивановича Арнольди, «который определен был не более как на полгода, для изничтожения и прекращения кладбища, а по окончании дела ему, как слышно было, обещан был чин Вицегубернатора» [21]. Приезд его на кладбище с целью осмотра будущего места проживания состоялся в январе 1854 года [22].
Смотритель Арнольди объявил, что он будет квартироваться непосредственно на территории Богоделенного дома, чего прежде, как сообщает Карев, никогда не было [23]. Чиновник определил себе под квартиру помещения Конторы. Окончательно Лев Иванович Арнольди вступил на жительство на кладбище 3 февраля 1854 года [24]. Наиболее оскорбительным для насельников было не то, что смотритель поселился в Конторе, а то, что там, в конторских помещениях, где также совершались богослужения, где находились святые иконы, Арнольди демонстративно курил и завел в своих покоях собаку [25].
Чтобы более наглядно представить эти события, обратимся к плану Мужского двора, приложенного к упомянутому выше «Делу о переводе призренников из мужского на женский двор Преображенского Богаделенного Дома и о передаче мужского двора, со всеми на оном строениями, в ведение единоверцев, для устройства мужской единоверческой обители» (ЦГА Москвы). Как следует из комментариев к плану, Контора Преображенского богаделенного дома, куда заселился Л.И. Арнольди, обозначена римской цифрой «II».
Илл. 6. План мужского двора Преображенского богаделенного дома.
ЦГА Москвы. Ф.157 Оп.1 Д.35. Л.93. На здание конторы указывает синяя стрелка.
В комментариях к плану (Л.91-92) о строении №2 сказано: «Бывшая квартира Смотрителя (каменный флигель) с двумя погребами». Квартира смотрителя, названа бывшей, т.к. при передаче всей мужской половины единоверцам смотритель переехал в помещение на женском дворе.
Илл. 7. Комментарии к плану можской половины Преображенского богаделенного дома.
ЦГА Москвы. Ф.157 Оп.1 Д.35. Л.91.
Первым приказом Арнольди было составление подробнейшей описи всего имущества Богаделенного Дома, что на деле обернулось настоящим погромом [26]. Проводилось это следующим образом: «если же в производимой этой описи по каким-либо случаям не успевали отыскать ключей от каких-либо кладовых, чуланов и комод[ов], то оные приказывал разбивать топором, в которых находились книги и иконы с пеленами в серебре и жемчуге с драгоценными каменьями» [27].
Илл. 8. Запись о «квартире Смотрителя», некогда бывшей Конторой Преображенского богаделенного дома.
Добавим, что именно в период его управления достигло пика разрушение келий на территории Богаделенного дома: «…и по приятии уже полныя власти господина Арнольда тут-то совершенно были разрушены более сорока деревянных келий на мужском, а более на женском дворе» [28].
Кроме того смотритель Арнольди вместе с генералом Игнатьевым – петербургским чиновником, командированным в Москву – развернули настоящую тиранию против московских федосеевцев с целью заставить их принять единоверие. Е.Я. Карев посвятил отдельную главу историям московских федосеевцев, которых под жестоким прессингом, путем угроз и шантажа чиновники «загоняли» в единоверие [29].
Далее Карев описывает предзнаменования, произошедшее за некоторое время до самого «отобрания» Соборной моленной. Так, например, некоторые насельники кладбища, принявшие на себя подвиг юродства: Иван Кузмич, Павел Савельев и прочие, – предсказывали бедствия, ожидающие богаделенный дом.
«Из этих благоюродивых один – Мартин Андреев – за малое время до взятия настоятеля Семена Кузмича будучи у своего благодетеля Василия Ивановича в доме неоднократно начинал чертить по столу ногтем, говоря такие слова: ʺВот смотрите, как на кладбище межа-та идет от коровьяго двора почесь весь мужской-то двор отходит, остается лишь махонький уголоцыкʺ – и прочие, подобные сему, были от старца Мартина предсказании» [30].
Однако поистине ужасающим знамением стало видение огня над кладбищем, произошедшее «1854 года марта 8-го [дня] во святый и великий пост на третьей неделе в понедельник вечером, часу в 8 или 9-м» [31]. Этому видению посвящена отдельная, 17-я, глава книги.
Илл. 9. История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 год. Глава 17-я. Видение огня над Кладбищенскими зданиями за несколько дней пред отобранием Соборной моленной и превращением оныя на единоверческую церковь; с указанием подобных и в прежние времена пред разорениями бывших видений.
ОР РГБ Ф.98 №2011. Л.212 об.
Некто, «жившие на кладбище при богослужении, то есть в книжных», – Кузьма Петров и Матвей Ионов, возвращались Покровской улицей и, перейдя Лаврентьевский (Покровский) мост, но, не доходя песочков, увидели «свет огненный над кладбищем и даже над самым мужским двором» [32].
«И будучи нечаянно освещены, скоро побегоша, мняще, горит некое строение на кладбище. Свет же оный не равно стояше, но увеличивашеся трикратно, и паки умаляшеся, подобно как в великий пожар от возвышающегося пламени, как будто бы отрывалось кверху пламя в виде языков. И тако явися им три раза. И абие по сем скрыся огнь от очию их» [33].
Пребывая в смятении, Кузьма Петров и Матвей Ионов продолжали бежать, но огня уже не было видно. Поэтому они не пошли на само кладбище, но на квартиру, которая была близ кладбищенских ворот, и рассказали о происшествии своим товарищам [34].
Придя утром следующего дня на кладбище, Кузьма и Матвей рассказали об увиденном. Первыми это видение подтвердили отец Иван Яковлев и некто книжный Егор Яковлев: во время келейных молитв они тоже видели этот огонь, но не столь ясно, поскольку их окна выходили на другую сторону от Соборной моленной [35].
Впоследствии это видение подтверждали многие свидетели, пришедшие из слободы близ кладбища . Как пишет Карев, подтвердил видение даже «человек чужеземный католического вероисповедания» – это был немец Альберт Кенеман, «этот-то человек из своих комнат тоже, и тогда же, огненное видение видел, о котором и послал узнавать своего кучера» [37].
Карев упоминает Альберта Федоровича Кенемана. Это был московский купец, владелец суконной фабрики, расположенной близ кладбища, на берегу речки Хапиловки. В 1854 году Кенеману принадлежали 22 строения, 5 из которых выходили фасадами на улицу Девятая рота [38].
Обратимся к «Атласу столичного города Москвы», составленному в 1852-1853 годах топографом Алексеем Хотевым. На представленном фрагменте Атласа голубым прямоугольником условно обозначен Преображенской богаделенный дом, желтым цветом – владения Альберта Кенемана и зеленым овалом – Лаврентьевский мост.
Илл. 10. Фрагмент «Атласа Столичного города Москвы», составленного в 1852-1853 годах топографом Алексеем Хотевым.
Непосредственно «отобранию» Соборной Успенской моленной посвящена 19-я глава «Истории Преображенского кладбища» [39].
Илл. 11. История Преображенского кладбища с 1854 по 1862 год. Глава 19-я. Отобрание первой моленной, называемой Соборной, на мужском дворе; о обнаружении купцов, отступивших от единения нашего, то есть от прежде содержимыя ими веры; о устройстве первого предельного олтаря в Соборной; первое, по ихнему называемое, освящение Соборной моленной на церковь; о назначении Консисториею духовных лиц для совершения церемониала в переобразовании; о учении попа креститься по-древнему; приезд Митрополита в кладбище; о чиновных лицах, присутствовавших в церемонии переобразовния; о охранной страже; о падении снега с Соборной во время переобразования ея на единоверческую церковь. Обед над воротами; о лошади, везущей на кладбище съестные припасы; взгляд с душевным прискорбием на все вышеописанное; и плачевная песнь, сочиненная на сей случай Казанским Отцом Филипом Осповичем Захаровым.
ОР РГБ Ф.98 №2011. Л.248 об.-249.
Путем угроз и шантажа Арнольди и Игнатьеву удалось вынудить достаточную часть федосеевцев перейти в единоверие. Как пишет Карев, смотритель и чиновник принудили новообращенных единоверцев подать прошение «на Высочайшее лицо», «дабы дозволено им было на прахе отец своих учредить единоверческую церковь» [40].
Вскоре к Соборной моленной, стали возить кирпич от Никона Матвеевича Гусарева, «заводчика кирпичного» и новоявленного единоверца, а от Ивана Федоровича Гучкова – железо – для кладки печей в Соборной моленной. И, как подчеркивает Карев, «тогда нам более было понятно, что значило видение огня» [41], которое, напомним, было вечером 8-го марта 1854 года.
Кстати заметим, что имя Никона Матвеевича Гусарева, а также имена его сына Гавриила Никонова и двух внуков Павла Гаврилова и Алексея Гаврило Гусаревых в уже упомянутой присяге Александру II значатся в списке «никольских прихожан» и вписаны первыми [42].
Илл. 12 – Фрагмент списка прихожан единоверческого Никольского храма, присягнувших в 1855 году Александру II.
Переделка Соборной моленной, производимая на средства Гусарева и Гучкова, заключалась в устройстве в трапезной моленной придела во имя святителя Николы и пристройке к приделу алтаря [43]. Железные печи, которых никогда ранее не имела Успенская Соборная моленная, решили устроить «в задней половине» [44]. Далее Карев сообщает: когда мастера уже «принимали участие в работе олтаря, то смотритель (Арнольди – Т.И.) приказал, чтобы они в основный фундамент положили на себе изображение тремя персты… естьли же кто окажется сопротивен, тому и работы не доверять» [45].
Эта спешная перестройка моленной началась в середине марта 1854 года [46]. Карев описывает процесс перестройки так: «Когда же начала производиться самая поспешная обстройка, которая началась около половины марта, время еще было холодное, но несмотря на холод новые строители, как видится, вынуждаемы были начальством к скорейшему устройству и открытию этой новости. (…) Тут поставлены были сначалу временные железные печи, привезенные от Гучкова, которыми нагревали это здание для устройства настоящих печей, которые в скорости были совершены. Тутже начато устройство алтаря и переделка иконостаса, а наше прежнее устройство начало подвергаться разрушению. Иконы выбрали из местов и безобразно сложили в груды, иконостас бывший отломали и устроили все по своему вкусу, а бывшие принадлежности: скамьи, ящики, лестницы, – выносили и безобразно разбросали на конном дворе. Сломанный иконостас разбросан был по двору близ этой моленной» [47].
В скором времени перестройка была закончена, в Соборной моленной был устроен придел с алтарем во имя святителя Николы. «И по окончании работы олтаря, 1-го апреля, на колокольне мужского двора привесили маленькие трезвонные колокольчики, начали пробовать звон во все колокола» [48].
Перестроенная соборная моленная готовилась к переосвящению ее в единоверческий храм. Церемония была назначена на 3 апреля 1854 года – на Лазареву субботу 6-й недели Великого поста. Как пишет Карев, по инициативе Гучковых, совершить это должен был сам Митрополит московский Филарет (Дроздов): «Они (Гучковы – Т.И.), желая приобрести всю славу мира сего, потому и не восхотели преобразовывать церковь единоверческими попами, но потребовали Московского Митрополита, который хотя и числится главою церкви, но собственно не их церкви, потому что в этих церквах разные догматы и уставы, также не может быть соединенным и их духовенство, но у них в то время шло под один лад» [49].
Накануне шли последние приготовления. 2-го апреля «Гучковы с своими сотрудниками уготовлялись к принятию громко именитого гостя, то есть Митрополита, (…) Когда же объявлено было о сем обер-полицейстеру, и он приказал частным приставам, чтобы от Митрополитова дома ведущие к кладбищу улицы были очищены и песком усыпаны. Но как в начале апреля трудно было добиться чистоты улиц, потому и доставило немало излишних трудов как полициантом и обывателям, а в особенности дворникам» [50].
Серьезные приготовления шли на самом кладбище. Рабочие Гучкова выравнивали площадки и «на нескольких лошадях возили песок во всю ночь, а прикащики Гучкова беспрестанно в большой суматохе на лошадях и пешие бегали на кладбище и обратно, уготовляли разные надобности» [51].
Предпразднование переосвящения Успенской моленной началось тогда же, 2-го апреля, в пятницу 6-й недели Великого поста в 8 часов вечера. В это время причт, присланный Москвской Духовной консисторией, торжественно «открыл звон ко всенощной в большой праздничный колокол и звонили полтора часа, пока новолюбивый народ собрался к вечерней службе» [52].
По совершении службы малой вечерни сразу же начали служить великую вечерню, «на которой псалом «Благослови душе моя Господа» пели на распев, наречь или на ерь, также «Блажен муж»(…). стихеры пели Обновлению храма и Николе, потому что предел устроен во имя его». Вечером 2-го апреля богослужение продолжалась до второго часа ночи [53].
Утром 3-го апреля, в день Лазарева Воскресения, начали звон в большой праздничный колокол и продолжали звон до приезда Митрополита Филарета. Непосредственно перед прибытием митрополита начали праздничный трезвон во все колокола. Карета Митрополита подъехала к Преображенскому кладбищу в половине десятого утра. К этому времени собралась огромная толпа народа.
Когда митрополит въехал в первые «предместные» ворота, называемые Буточные, то он поднял обе руки и стал благословлять народ «по-древнему, сложением двумя персты». Народ стоял от Буточных ворот до самой Соборной моленной. «По случаю многочисленной толпы предстоящего народа Митрополит не опущал своих рук, продолжая благословлять до тех пор, покуда доехал до самой Соборной моленной и вылез из кареты» [54].
Илл. 13. Фрагмент гравюры Р.Курятникова «Перспективный вид Преображенского богаделенного дома с юго-западной стороны» (1854, собрание ГИМ).
Упомянутые в тексте предместные или Буточные ворота Преображенского богаделенного дома хорошо видны на многих изображениях. Как мы видим, посетители богаделенного дома не сразу попадали на мужской или женский двор, а сначала проходили через деревянные ворота, рядом с которыми стояла сторожка или будка сторожа – отсюда и название «Буточные». От Буточных ворот посетители шли по огражденной территории, находящейся перед входами в мужскую и женскую половину.
Илл. 14. Преображенское кладбище в Москве. Акварель. 1827.
Из собрания М.И. Чуванова.
Совсем близко Буточные ворота изображены на картине из собрания Егорьевского художественного музея.
Илл. 15. Преображенское кладбище в Москве. Неизвестный художник.
XIX век. Холст, масло.
От предместных Буточных ворот до самых железных под надвратной моленной расставлены были полицейские низжих чинов для порядка и обеспечения свободного проезда экипажей, а внутри мужского двора близ входа в Соборную, кроме полицейских были шесть человек жандармов . На церемонию переосвящения моленной прибыли губернатор, обер-полицмейстер, полицмейстер 3-го отделения Сечинский и ближайшая местная полиция, и многие другие чиновники [56].
Илл. 16. Буточные или Предместные ворота Преображенского богаделенного дома.
Начался чин освящения. Народу было так много, что обход Митрополита не мог помещаться вокруг Соборной даже при самом тихом шествии. Во время одного из обходов моленной «упало с крыши церковной множество снегу против самых северных дверей, но по милости Божией людей никого не захватило» [57].
Илл. 17. Соборная Успенская моленная.
Фотография опубликована в «Изборнике народной газеты» (1906).
Чтобы представить себе количество народа, собравшегося на территории мужского двора, обратимся снова к плану. Соборная Успенская моленная обозначена на нем цифрой «XVI» (на здание моленной указывает зеленая стрелка).
Илл. 18.
После трикратного обхода моленной началась литургия. «И наконец по окончании всей церемониальной службы присоединенцы учредили бал в бывшей нашей надвратной моленной, где иконы все были завешаны красным сукном» [58].
Как пишет Карев, Гучковы – «главные учредители всего этого плачевного для християн церемониала» – научили смотрителя Арнольди «настойчиво вытребовать» место для торжественного обеда именно в надвратной Крестовоздвиженской моленной Мужского двора [59].
Накануне переосвящения часть мужской столовой под моленной была занята кондитерами. В прихожей, где прежде кормили мирских, уже за трое суток перед церемонией начали спеваться певчие, «потому что они были разного звания, были несколько от Салтыкова моста единоверческие, еще при том же были какия-то стриженныя в немецких одеждах» [60].
По приказу Гучковых иконы в надвратной моленной были завешаны красным сукном, а иконостас закрыт ширмами. После литургии начался банкет. Все высокопоставленные гости сели за стол. «Митрополит всего предложенного кушанья, то есть: хлеба, рыбы, икры, – взяв на вилочку, омочив в вино, ознаменовав двумя персты, всех поздравил с новоосвящением храма и с воссоединением единоверия, вкусил и прочих к тому благословил двумя персты» [61]. Митрополит Филарет пожелал всем «здравия, мира и тишины, и согласия в единоверии», покинул моленную в сопровождении духовных лиц, сел в коляску и поехал, сопровождаемый колокольным звоном [62].
Илл. 20. Владимир Гау. Портрет Митрополита Филарета (Дроздова). 1954 г.
Дальнейший банкет Карев описал так: «Потом гражданские лицы, взяв по рюмке вина и за здравие Царя закричали ʺУра!ʺ до 3-х раз и выпили. Таковой бал продолжался около 3 часов, причем низшего класса новоподписавшиеся обыватели довольно поугостились, так что едва могли по стенке добрести каждый до своего дома» [63].
В то время как в моленной шел банкет, на улице Девятой роты произошло событие, достойное особого внимания. Коляска Митрополита выехала из Кладбищенского переулка, повернула налево по улице Девятая рота [64] и поравнялась уже с домом Гранцова, тоже перешедшим в единоверие [65].
В это время из дома Гучковых везли на лошади различные продукты и готовые блюда к банкету, который, как мы видим из рассказа Карева, еще долго продолжался в надвратной моленной после отъезда митрополита [66]. Лошадь, запряженная в повозку с яствами, проезжала по переулку Андрея Герасимова и уже показалась на улице Девятой роты.
На плане Москвы, составленном А. Хотевым, этот переулок обозначен как Безымянный [67]. Но поскольку он граничил с владениями Андрея Герасимова (№№ 281-301-302) [68], совершенно очевидно, что местные жители присвоили ему такое устное наименование. В документах чуть более поздних, от 1896 года, переулок этот уже значится как Суворовский. Позднее, на карте рубежа ХIХ–ХХ веков, этот переулок обозначен как 1-й Суворовский.
Итак, лошадь с повозкой провизии для банкета шла по переулку Андрея Герасимова. Повозку митрополита и лошадь Гучковых разделяло расстояние почти одной десятины. Далее Карев пишет:
«Тут вдруг лошадь подобно как взбесилась, (…) которую правящий не мог управить и удержать, как она аки бы испуганная от встречи Митрополита, бросилась поперечь улицы и ударилась в каменную стену дома Бердочника Лаврентия Григорьева, который тоже присоединился тогда к единоверию. И столь силен был удар этой несчастной животной, что она при этом разительном ударе вышибла собою несколько кирпичей из простенка между окон и расшибла себе голову, и в ту же минуту пала совершенно мертвою. От удару же сделала несколько ран, из них вытекло много крови. И тут мимо самого трупа проехала колесница с митрополитом» [69].
Илл. 21. Фрагмент «Атласа столичного города Москвы» А. Хотева.
Голубой линией отмечен Безымянный переулок, желтым цветом – владения А. Герасимова, розовой линией – путь коляски митрополита от преображенского кладбища по улице Девятая рота.
Беглый анализ содержания «Истории Преображенского кладбища…» подтверждает достоверность этой истории. Но даже если перед нами апокриф, Е.Я. Карев описал поразительно символичное происшествие, достойное пера Ф.М. Достоевского.
- Материалы для истории Преображенского кладбища. НИОР РГБ. Ф.98. № 2011. Л. 248 об.–272 об.
- Там же. Л. 438–466 об.
- Синицын П.В. Никольский единоверческий мужской монастырь в Москве, что в Преображенском. С приложением портрета архимандрита Павла и вида Никольского единоверческого монастыря. М., 1896 г. С. 11.
- Синицын П.В. Указ. соч. С. 7; Паламарчук П.Г. Сорок сороков. Т. 1. Кремль и монастыри. М., 1992. С. 333; Козлов В.Ф. Москва старообрядческая: История. Культура. Святыни. М., 2011. С. 309.
- Материалы для истории Преображенского кладбища. НИОР РГБ. Ф.98. № 2011.
- ЦИАМ. Ф. 157. Оп.1. Д.35. «Дело о переводе, по Высочайшему повелению, призренников из мужского на женский двор Преображенского Богаделенного Дома и о передаче мужского двора, со всеми на оном строениями, в ведение Единоверцев, для устройства мужской Единоверческой обители». Дело от 1865 года, на 321 листе. Машинописная копия 1907 года.
- ЦИАМ. Ф.157. Оп.1. Д.35. Л. 59 об.–66 об. (опись строений на Мужской половине Преображенского богаделенного дома); Л. 93(план Мужской половины).
- ЦИАМ. Ф.157. Оп.1 Д. 15.
- Там же. Л. 7. Подпись А.Ф. Бронина в списке присягнувших под № 27.
- Рукописные собрания Государственной библиотеки СССР им. В.И. Ленина. Указатель. Под ред. Ю.Д. Рыкова. Т. 1. Вып. 2. М., 1986. С. 61–84.
- См., например: Игнатова (Котрелева) Т.В. «Написанъ бысть съи стыи образ… в Москве в Преображенском»: К вопросу об организации труда московских иконописцев-федосеевцев // Антиквариат. Предметы искусства и коллекционирования. 2013 г. № 11. С. 22–25; Она же Роль архива Е.Е. Егорова в изучении старообрядчества Казани // Проблемы изучения русской культуры XVI – начала XXI веков. Материалы научно-практических конференций 2010-2013 гг. Казань. 2014. С. 68–73; Игнатова Т.В. Архив Егора Егоровича Егорова как уникальный источник по истории старообрядцев федосеевского согласия с 1905 по 1917 год // Кадашевские чтения: сборник докладов конференции. Выпуск XV. Гл. ред. протоиерей Александр Салтыков. М., 2014. С. 338–352; Материалы к истории старообрядчества: документы из архива Л.А. Гребнева. Сборник документов. Отв. ред. В.П. Богданов. М., 2016. С. 212-213.
- Юхименко Е.М. Неизвестные подробности ссылки, смерти и погребения Ф.А. Гучкова // Российский парламентаризм: истоки, история и современность / Материалы научно-практической конференции. М., 2013. С. 111–119.
- НИОР РГБ. Ф.98. №№ 2009 и 2011.
- Материалы для истории Преображенского кладбища. НИОР РГБ. Ф.98. № 2011. Л. 836.
- Московский военный генерал-губернатор, граф Закревский, «велик и страшен был властитель»: еще в 1850 году он отдает приказание чиновнику особых поручений Алексею Гавриловичу Казначееву, исполнявшему тогда должность смотрителя при Преображенском богаделенном доме, усилить меры притеснения насельников кладбища (Ф.98 № 2011. Л. 150 об.). Казначеев отдал приказ, «чтобы находящиеся келии, как на мужском, так и на женском дворах, хотя мало ветхие, непременно чтобы были сломаны. (…) И первая была жертвою их желания, то есть разорена, келия на мужском дворе, которую имел на собственный капитал некто Макар Матвеев, имевший прежде в Москве столярное и стекольное заведение, чем и приобрел порядочный капитал. Когда же по недоведомым нам судьбам он при старости своей лишился зрения, то он весь свой капитал обратил на сиротское и на убожеское содержание, и отдал его в руки правителя и отца этого места Семена Кузмича. Тут же и сам определился жить в упомянутой келии; так и дочери его, Елена и Прасковья, жили в особенной келии на женском дворе. Его же келия была на мужском дворе близ боковых ворот, в которые был ход на могилы» (Материалы для истории Преображенского кладбища. Там же. Л. 150 об.–151 об.).
- Козлов В.Ф. Москва старообрядческая: История. Культура. Святыни. М., 2011. С. 307.
- Там же.
- НИОР РГБ. Ф.98. № 2011. Л. 15–24 об.
- Там же. Л. 25–28.
- Там же. Л. 27 об.
- Там же. Л. 133 об.
- Там же. Л. 134.
- Там же.
- Там же. Л. 177.
- «И к великому нашему оскорблению, неприличное и отяготительное его было вступление в Контору потому, что у нас в Конторе у казначея и с главным конторщиком нередко исправляема была служба, такая же как и в моленных. А этот новый гость, увы, нашея беды, и к нашему прескорбию, и даже невиданному нами в стенах нашея обители ввел с собою в Контору собаку, которая по его обыкновению навсегда находилась с ним в комнатах. (…) Еще же к большому оскорблению, что в нашей Конторе началось этим смотрителем курение бесовского табаку. Чего в прежнее время отнюдь не имелось. Много было случаев, в которых приезжали великие сановники по каким-либо делам, но табаку не то что в Конторе, но даже и внутрь ограды на дворе не курили». Там же. Л. 178–179.
- Там же. Л. 177–177 об.
- Там же. Л. 177 об.
- Там же. Л. 152 об.
- Глава 16-я «Принуждение наших обывателей к присоединению к единоверческой церкви генералом Игнатьевым и смотрителем Арнольдием с изъяснением, которые из них верою пали и которые устояли». Там же. Л. 186 об.–212.
- Там же. Л.222 об.–223.
- Там же. Л.223–223 об.
- Там же.
- Там же. Л. 223 об.–224.
- Там же.
- Там же. Л. 224–224 об.
- Там же. Л. 224 об.
- Там же. Л. 224 об.–225.
- Ясинская В.Н. Улица Девятая Рота: из истории московской улицы. М., 2009. С. 13-14.
- Глава 19 «Отобрание первой моленной, называемой Соборной, на мужском дворе; о обнаружении купцов, отступивших от единения нашего, то есть от прежде содержимыя ими веры; о устройстве первого предельного олтаря в Соборной; первое, по ихнему называемое, освящение Соборной моленной на церковь; о назначении Консисториею духовных лиц для совершения церемониала в переобразовании; о учении попа креститься по-древнему; приезд Митрополита в кладбище; о чиновных лицах, присутствовавших в церемонии переобразовния; о охранной страже; о падении снега с Соборной во время переобразования ея на единоверческую церковь. Обед над воротами; о лошади, везущей на кладбище съестные припасы; взгляд с душевным прискорбием на все вышеописанное; и плачевная песнь, сочиненная на сей случай Казанским Отцом Филипом Осповичем Захаровым». Там же. Л. 248 об.–272 об.
- Там же. Л. 252–253.
- Там же. Л. 254.
- ЦИАМ. Ф.157. Оп.1. Д. 15. Л. 7.
- По словам Карева, «они не то чтоб устроили новое здание, но лишь в Соборной моленной начали делать предельный олтарь во имя Николы». Материалы для истории Преображенского кладбища. НИОР РГБ. Ф.98 № 2011. Л. 254 об.
- Там же. Л. 255.
- Там же.
- Там же.
- Там же. Л. 255–256.
- Там же. Л. 256 об.
- Там же. Л. 259.
- Там же. Л. 259 об. –260.
- Там же. Л. 260.
- Там же. Л. 260–260 об.
- Там же. Л. 262об.–263 об.
- Там же. Л. 263 об. –264.
- Там же. Л. 264 об.–265.
- Там же. Л. 264 об.
- Там же. Л. 265 об.–266.
- Там же. Л. 266–266 об.
- Там же. Л. 267–267 об.
- Там же. Л. 267–268.
- Там же. 266 об.–267.
- Там же. Л. 267.
- Там же. Л. 271 об.
- Там же. Л. 267.
- Там же. Л. 268 об.–269.
- Там же. Л. 269.
- Атлас столичного города Москвы, составленный топографом Алексеем Хотевым. М., 1852–1853.
- Ясинская В.Н. Указ. соч. С. 20–21.
- Материалы для истории Преображенского кладбища. НИОР РГБ. Ф.98. № 2011. Л. 269 об.–270 об.
Из документального наследия московской Преображенской старообрядческой общины в фондах Центрального государственного архива Московской области (1918–1919 гг.)
В последнее время история московского старообрядчества все больше привлекает внимание как церковных, так и светских исследователей. Доказательством тому может служить книга В.Ф.Козлова «Москва старообрядческая»[1] (2011 г.). Впервые автором был осуществлен комплексный подход при изучении истории московского старообрядчества на основе архивных источников. В архивах Москвы хранятся уникальные документы по этой теме, однако истории и судьбе Преображенской старообрядческой беспоповской общины посвящено сравнительно мало серьезных научных трудов.
В 1771 г. в с. Преображенском появилось кладбище, которое позднее стало общероссийским центром беспоповцев. С этого времени и ведет свою историю «преображенское» старообрядчество. Появление кладбища было вызвано свирепствовавшей в это время в Москве эпидемией чумы, а основанием кладбище обязано Илье Алексеевичу Ковылину (1731–1809). Тогда же упрочилось и положение федосеевской беспоповской общины, чья история с этого времени тесно связана с Преображенским кладбищем.
С 1784 по 1811 г. складывался архитектурный ансамбль кладбища: здесь появилась каменная Крестовоздвиженская часовня, были построены несколько моленных, кельи и служебные здания, возведены каменные стены с башнями, увенчанными шатрами, и украшенными резьбой по камню воротами.
На тот момент Община была богатым и, одновременно, крупнейшим благотворительным заведением Москвы, но положение было непростым из-за отсутствия ее юридического оформления. Поэтому было решено узаконить существование Преображенского кладбища с его заведениями, определив статус кладбища как «Богаделенного дома на Преображенском кладбище».
С 15 мая 1809 г. по именному указу императора Александра I предписывалось называть кладбище «Преображенским богаделенным домом» с предоставлением ему прав частного благотворительного заведения. Был утвержден «Устав Богаделенного дома на Преображенском кладбище»[2] (окончательно доработан лишь к 1877 г.). Таким образом, Преображенский богаделенный дом представлял собой громадное заведение, выполнявшее различные функции: духовного центра, богадельни с сотнями призреваемых, а также детского приюта, в котором жили и обучались многие сироты.
Уже с 1820-х гг. староверы Преображенского, как и в целом старообрядчество, переживали нелегкие времена, но самый тяжелый период для Богаделенного дома наступил в 1850-х гг. Сначала были урезаны его права, затем в 1853 г., когда его передали в ведение Императорского Человеколюбивого общества, кладбище окончательно потеряло самостоятельность. В марте 1854 г. власти отобрали у беспоповцев их первую и главную Успенскую соборную часовню и передали ее единоверцам, а уже в декабре староверы лишились Крестовоздвиженской надвратной часовни.
В 1860–1880-е гг. старообрядцы-беспоповцы прилагали всевозможные усилия, чтобы укрепить Преображенский богаделенный дом. Однако, даже к началу XX в. правовое положение старообрядчества в России было гораздо хуже положения католиков и протестантов.
Серьезные изменения в устройстве и жизни Преображенского кладбища произошли в 1905–1906 гг., когда старообрядцы обрели религиозные свободы. Теперь федосеевцы, как и другие старообрядческие согласия, наконец, могли юридически организовать свою религиозную общину. 16 ноября 1906 г. на общем собрании федосеевцы заявили о создании общины, а уже в 1907 г., она была зарегистрирована как «Московская община христиан древле-православно-кафолического вероисповедания и благочестия старопоморского согласия». В 1908 г. был утвержден новый Устав Преображенского богаделенного дома, который состоял в ведении Общины. С этого времени Преображенский богаделенный дом и окружавшие его старообрядческие благотворительные и учебно-просветительные учреждения стали играть все большую роль в социокультурной жизни восточных окраин Москвы.
Однако октябрьский переворот 1917 г. круто изменил привычный уклад. В 1917–1918 гг. Преображенский богаделенный дом, как социально-жилищное заведение, богадельня, был закрыт. Власти потребовали от старообрядцев заключения договоров на пользование каждой из семи моленных, находившихся в жилых корпусах.
С 1918 г. юридический отдел Московского совета рабочих и красноармейских депутатов получил все права на управление имуществом, находящимся на Преображенском кладбище и в других местах города[3]. Очень скоро власти приступили к экспроприации нажитого старообрядцами имущества. Вообще жизнь Общины в этот период была очень неспокойной.
В начале 1919 г. отдел социального обеспечения районного Благуше-Лефортовского Совета депутатов принял решение реквизировать три богаделенных корпуса и занять под свои нужды Богоявленскую, Ильинскую и Преображенскую моленные[4]. 8 февраля (26 января по ст. ст. – в документах указана двойная дата) возмущенные старообрядцы провели чрезвычайное собрание прихожан всех семи моленных кладбища[5]. Непростая ситуация складывалась у Общины и с детским распределителем, располагавшимся в помещении Спасо-Преображенской моленной.
Можно сказать, что первые годы революции и установления советской власти стали настоящим испытанием для старообрядцев: очень быстро была прекращена деятельность многочисленных старообрядческих обществ и учреждений; из-за специфики старообрядчества его моленные, находившиеся под одной крышей с богаделенными корпусами, пострадали более чем храмы других религиозных конфессий. Это коснулось и исторических беспоповских моленных на Преображенском кладбище.
Отметим, что история старообрядчества в первые годы советской власти и особенно в трагические 1920–1930-е гг. очень бедно обеспечена письменными и печатными источниками, поскольку архивы старообрядческих центров-кладбищ и храмов за эти годы или вообще не уцелели, или сохранились фрагментарно. В начале 1918 г. были закрыты все старообрядческие печатные органы. В связи с этим особый интерес для нас представляют материалы дела №13 «Договор с группой верующих о передаче им Старообрядческих храмов Преображенского кладбища с актами и описями церковного имущества»[6] за 1918–1923 гг., хранящегося в Центральном государственном архиве Московской области (ЦГАМО).
Дадим краткую характеристику этим документам, содержанию архивного дела, в составе которого они хранятся, и фонду в целом. Фонд 66 Московского Совета рабочих и крестьянских депутатов содержит довольно большой комплекс документов по истории передачи и закрытия старообрядческих моленных в бывшем с. Преображенском в послереволюционные годы[7]. Документы представляют собой группу объемных дел: в одних – материалы, как по московским, так и по подмосковным храмам одновременно; в других – документы только по одному храму. В основном это – договоры с группой верующих о передаче им храмов, переписка по этим вопросам, акты передач с описями имущества, распоряжения и проч. По содержанию документы очень информативны, здесь можно встретить сведения о численности и персональном составе Общины, о прихожанах, о передаваемом церковном имуществе, территории, о повседневной жизни Общины и т.д.
211 листов дела №13 содержат документы достаточно разностороннего характера, с помощью которых можно комплексно рассмотреть не только судьбу самих храмов, но и повседневную, социальную и культурную жизнь Общины. Материалы дела имеют три основных тематических составляющих: сведения по истории старообрядческой Преображенской общины; сведения повседневного характера и, наконец, информация о судьбах Общины, моленных в первые годы советской власти и о последующей их ликвидации.
Первые годы советской власти – самая важная и одновременно трагическая страница в истории Общины. Публикация некоторых отобранных нами документов поможет узнать о положении Общины в 1918–1919 гг., оценить ущерб (не только материальный), причиненный Преображенской старообрядческой общине, а также увидеть масштаб общей трагедии старообрядчества в этот период. Крайне важна для изучения истории московского староверия информация в архивных документах: заявлениях, жалобах и прошениях, где содержатся подробные описи имущества Общины. В свое время В.Ф.Козловым были использованы некоторые сведения из этих дел, а, кроме того, была предпринята публикация ряда документов о судьбе Общины в 1920–1923 гг., находящихся в другом архивохранилище – в Государственном архиве Российской Федерации[8].
Все публикуемые ниже документы – это, в основном, машинописные копии, однако встречаются и рукописные копии, и подлинники (есть несколько документов, написанных карандашом). Практически все они заверены печатями, есть документы на специальных бланках, с рукописными резолюциями и подлинными автографами. Из-за особенностей почерков, нередко трудночитаемых, из-за того, что текст часто плохо пропечатан или же выцвел, существуют некоторые трудности при прочтении.
При публикации текст документов был приведен в соответствие с современными нормами правописания. Документы выстроены в хронологическом порядке. В квадратных скобках даны сделанные публикатором вставки пропущенных букв и частей слов, а также развернутые сокращения.
№1
Отношение Совета Московской общины христиан древле-православно-кафолического вероисповедания и благочестия старопоморского согласия в юридический отдел Московского совета рабочих и красноармейских депутатов*
№ 139
9 октября 1918 г.
На отношение Отдела от 20-го сентября с.г. за № 1602, полученное 25-го сентября, Совет настоящей старообрядческой Общины уведомляет, что в ведении Общины имеется лишь одно церковное здание, а именно каменный храм[9] (длиною 16 саж., шириною 6 саж.).
В храме этом имеются иконы, церковные книги и прочее богослужебное имущество.
Описи при сем представляются (№ 1).
Кроме описанного храма в ведении Общины имеется имущество религиозного характера в виде кладбища для старообрядцев данного согласия. При кладбище имеются две часовни[10], из коих одна для отпевания умерших. В часовнях этих находятся иконы и разное богослужебное имущество. Описи их также при сем представляются (№№ 2 и 3).
Остальное имущество, находящееся в ведении Общины, не является имуществом церковно-религиозным, а имеет своим назначением трудовое призрение беднейших одноверцев.
Имущество это заключается в шести каменных двухэтажных строениях, в которых помещается свыше 250 призреваемых обоего пола. В зданиях этих, кроме помещений для призреваемых, с соответствующей обстановкой для их жилья, имеются также отделения для молитвы с иконами, богослужебными книгами и церковной утварью.
Помимо того Община имеет пять одноэтажных деревянных домиков для призреваемых-пансионеров, дома для служащих и одно трехэтажное каменное здание, оборудованное для больницы и амбулатории, которые действуют уже несколько лет.
Имеется также ряд служебных помещений, как то: здание для конторы, прачечная, баня, скотный двор и т.д.
Все указанное имущество, кроме храма и кладбища с часовней, являясь имуществом церковно-религиозным, а имея назначением общественное призрение, относится к ведению Комиссар[иата] Социального Обеспечения (Заведующим Отделом Социального Обеспечения Московского Совета имущество это уже было осмотрено. Советом Общины ему представлены отчеты за последние года).
В виду гражданского, а не церковного характера этого имущества Совет Общины ограничивается пока перечислением его, не представляя подробной описи всего инвентаря, имея вместе с тем в виду представить такую опись в Отдел Социального Обеспечения Московского Совета. Если же Юридический Отдел признает необходимым иметь и эти описи, то Совет Общины их представит в непродолжительном времени.
Все описанное выше имущество, как церковно-религиозное и гражданское находится на земле Общины, причем в числе земельных владений, числящихся по крепостным актам за Общиной находится и Никольский Единоверческий монастырь, с которым у Общины ведется не разрешенная еще окончательно судебная тяжба о праве на землю и монастырские здания.
К настоящим заявлению и описям Совет Общины, согласно отношения Юридического Отдела, представляет также денежный отчет за 1917 год и денежный отчет и состояние кассы на 1-е Октября 1918 года.
Сопредседатель А.Кудряшов
Заведующий канцелярией И.[*]
ЦГАМО. Ф.66. Оп.18. Д.13. Л.85–85 об. Подлинник. Машинопись, рукописные вставки.
№2
Опись № 1. Опись икон, книг и церковной утвари, находящихся в храме[11]:
9 октября н.ст. 1918 г.
В главном иконостасе икон в ризах – 63; На правой стороне икон – 93, из них без оклада – 53; На левой стороне – 105 икон, из них без окладов – 48; На задней стене икон – 45, все без окладов; Сзади праваго клироса – 12 икон, все в ризах; Сзади леваго клироса – 12 икон, все в ризах; 2 хоругви, 2 иконы на аналоях, в ризах; 1 крест в ризе за аналоем, 2 креста в ризах над клиросами, 7 подсвечников на кронштейнах, 14 лампад висячих, 5 подсвечников; Во второй задней половине храма икон – 65, из них в ризах – 33; Правая сторона – 4 иконы, из них в ризах – 2; Левая сторона – 4 иконы без риз; Задняя стена – 5 икон без риз.
Кроме того в разных местах храма отдельно размещены:
2 иконы в ризах и 5 медных крестов; Книг богослужебных – 192, Покровов – 15, Икон – 16, Риз без икон – 7; 2 паникадила, 15 подсвечников, 2 чаши медныя для кутьи и 1 оловянная; 1 медный крест, 1 свечной ящик, 1 кадильница, 4 диванчика жестких, 4 кресла, 8 скамеек, 2 ящика для подручников, 38 дорожек ковров, 5 комодов, 4 лестницы.
За председателя А.Кудряшов
Заведующий канцелярией И.Крестьянинов
С подлинным верно:
Товарищ председателя[†]
ЦГАМО. Ф.66. Оп. 18. Д. 13. Л. 9–9об. Копия. Машинопись.
№3
Опись № 2. Опись икон, книг и церковной утвари, находящихся в часовне для отпевания умерших на кладбище[‡]
9 октября н.ст. 1918 г.
Иконостас: 2 креста в окладе; 1-й ряд: 9 икон без окладов; 2-й ряд: 6 икон, из них 3 иконы в окладах. Правая сторона: 4 иконы в киотах без окладов; Левая сторона: 4 иконы в киотах без окладов. Над дверями внутри: 1 икона внутри часовни в киоте без оклада; Над дверями снаружи: 1 крест медный и 1 икона медная.
Богослужебныя книги: 1 Евангелие в уборе с чеканными Евангелистами; 1 канонник в переплете.
Подсвечники: 1 большой на 13 свечей; 5 средних на 9 свечей каждый; 3 малых на 1 свечу каждый; Паникадил 1 в 20 свечей; Лампады: 1 большая с подсвечником, 9 больших висячих с цепями; 1 аналой; 1 ящик свечной; 1 скамейка; 3 тумбочки маленькия; 1 ковер; 1 кружка внутри часовни для пожертвований; 2 кружки снаружи; 5 пелен парчевых; 2 пелены шелковыя; 1 аналойка шелковая; 5 подушек для подкладки под книги.
Председатель А.Кудряшов
Заведующий канцелярией И.Крестьянинов
ЦГАМО. Ф.66. Оп. 18. Д. 13. Л. 10. Копия. Машинопись.
№4
Опись № 3. Опись церковно-религиозного имущества, находящегося в часовне на кладбище[§]
9 октября н.ст. 1918 г.
1 крест резной в окладе – Распятие. Высотою 4 ½ аршина; 1 лампада с цепями; 1 кружка для сбора пожертвований на деревянное масло к кресту; 4 скамейки; 2 бархатных коврика, 1 ковер веревочный.
За председателя А.Кудряшов
Заведующий канцелярией И. Крестьянинов
С подлинным верно:
Товарищ председателя*
ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 18. Д. 13. Л. 11. Копия. Машинопись.
№5
Просьба Совета Московской общины христиан древле-православно-кафолического вероисповедания и благочестия старопоморского согласия в юридический отдел Московского совета рабочих и красноармейских депутатов
№ 156
27 ноября 1918 г.
Община получила предложение Организационно-Учетного Отделения Юридического Отдела о представлении списка прихожан, коим Отделом имеет быть передано богослужебное имущество Общины, причем представителям общины было указано, что на каждый храм общины должен быть представлен отдельный список прихожан, хотя эти религиозные святыни до сего времени в течение времени свыше 150 лет и принадлежали единому приходу-общине. Представляя ныне список прихожан, изъявивших желание принять в пользование нашу святыню церковную, мы просим передать означенным в сем списке лицам, подлежащее имущество во всем его целом, считая по 20 человек на 9 частей нашего церковного имущества. Мы считаем нужным объяснить, что все храмы, расположенные в ограде нашей Общины, представляют по существу одно цельное религиозное учреждение, один цельный приход, и поэтому мы считаем правильным, о чем и просим, передать все храмы одной общей группе прихожан, тем более, что запрещения тому не имеется ни в декрете, ни в инструкции. Мы очень настаиваем на этой мысли, ибо в противном случае (при создании нескольких групп, а, следовательно, и приходов) создалось бы положение, резко противоречащее искони сложившемуся укладу нашей церковно-общественной жизни и вызвало бы может быть ненужное угнетенное настроение и обострение в среду верующей Общины.
Члены Совета[**]:
Члены комитета[††]:
ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 18. Д. 13. Л. 94. Подлинник. Машинопись, рукописные вставки.
№6
Разъяснение отношения Совета Московской общины христиан древле-православно-кафолического вероисповедания и благочестия старопоморского согласия в организационно-учетное отделение юридического отдела Московского совета рабочих и красноармейских депутатов[‡‡]
№ 157
27 ноября 1918 г.
В разъяснение отношения Совета Общины от 4-го сего ноября за № 151 Совет считает нужным указать следующее: вследствие общественных исторических условий старообрядчество, в особенности не имеющее священства, каковым именно и является наше согласие, представляло перед властями свои религиозные учреждения не в качестве религиозных, а исключительно в качестве благотворительных, и только как таковые, правительственная власть допускала существование наших учреждений. Фактически мы сохраняли свою религиозную святыню и это, конечно, не было тайной для власти, но удавалось нам ее сохранить только потому, что она внешне облекалась формой, вернее, даже только названием, благотворительности разных видов. Именно этим объясняется, что наши учреждения всегда имели название учреждений благотворительного характера (Преображенский Богаделенный Дом), оставаясь в действительности учреждениями духовно[-]религиозными. Прибавим к этому, что для сохранения нашей религиозной святыни нам приходилось даже внешнему виду церковных зданий придавать характер обычных гражданских построек (в противном случае нам угрожало обвинение в оказательстве раскола, как гласили акты прошлого).
Члены Совета[§§]:
Члены комитета[***]:
ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 18. Д. 13. Л. 95. Подлинник. Машинопись, рукописные вставки.
№7
Протокол чрезвычайного общего собрания семи храмов Преображенского старообрядческого кладбища
26 го Января с.с. – 8 февраля н.с. 1919 г. на Собрании присутствовало свыше 350 прихожан Преображенскаго, Черкизовскаго и Семеновскаго районов, с других районов в виду будняго времени и плохого сообщения прихожан присутствует мало. Председателем Собрания избран Т.И.Илларионов, а секретарем И.М.Плетнев. Собрание открыто в 5 ч вечера по новому времени. Комитет прихожан в экстренном порядке вносит свой доклад о создавшемся положении на Преображенском Кладбище в связи с реквизицией 3-х корпусов социальным обеспечением отдела Благуше-Лефортовскаго Совдепа и о приеме в свое ведение призреваемых, живущих при храмах кладбища. Заслушав доклад Комитета и обсудив его всесторонне общее Собрание, принимая всю тяжесть обстановки, созданной вследствие заявления представителями отдела социального обеспечения об очищении храмов Преображенскаго, Богоявленскаго и Ильинскаго, т.е. об выносе из них Икон и Церковной утвари, разборки иконостасов, клиросов, нашло, что заявление это совершенно невыполнимо, как [неразб.] явно нарушающее священные каноны в Церкви о неприкосновенности алтарей, которыми являются моленные храмов и противоречащее свободе веротерпимости. Почему вынесена следующая резолюция. Принимая во внимание 1) что старообрядцы на протяжении веков, со времени царя Алексея Михайловича, подвергались всяким гонениям и притеснениям со стороны царской власти за их религиозные верования и убеждения тысячами клали свои головы за веру своих отцов, тысячами гноились в тюрьмах, целые тысячи мирян принуждены были скитаться из угла в угол по России, разыскиваемые и преследуемые приспешниками царской власти и только со времени первой русской революции получили, после злополучной японской войны, получили возможность свободно исповедовать свою религию и отобранные ранее права граждан российских, а потому теперь в дни полнейшей свободы старообрядцы как и евреи не только не должны подвергаться лишениям и притеснениям со стороны представителей советской власти, но и имеют право рассчитывать и на наибольшее к себе уважение и снисхождение, как люди исстрадавшиеся, кровь и пот которых лежат в основе русской революции, как в начале, так и теперь, когда в рядах советских властей служат тысячи старообрядцев, дети и родные собравшихся и отсутствующих прихожан храмов Преображенскаго Кладбища и, что они должны подумать, когда [неразб.] и 2/. Что Преображенское Кладбище существует полтораста лет, представляет из себя центр верующих старообрядцев не только Москвы, Центральной России, Поволжья, но также Польши, Австрии и далекой Сибири, захватывающей станицы всего Казачества; здесь собирались и собираются все Соборы Церковные, отсюда исходят Церковные управления и распоряжения для всех церквей, указанных территорий, потому оно является историческим, святым местом старообрядчества, что будучи угнетаемы со стороны царской власти в течение всего своего существования, оно даже в царствование злейшего врага старообрядцев царя Николая I-го и его сподвластника Аракчеева, хотя и подвергалось некоторому разгрому и управлению его Преображенского Кладбища и видные прихожане были сотнями отправлены в ссылку, где и скончались, но Храмы, все они были пощажены; их запечатали и оставили не прикосновенными. Потому теперь в дни свободы Социальное Обеспечение совершенно несправедливо и незаслуженно требует нарушения наших храмов и мы нижеподписавшиеся ни в коем случае добровольно не можем соглашаться на упразднение Храмов Преображенскаго, Богоявленскаго и Ильинскаго и ходатайствуем как пред местным, так и центральным Социальным обеспечением о сохранении их в полной неприкосновенности. Факт голосования резолюции отвергнут и таковая принята всеми присутствующими единодушно. Комитету поручено о постановлении прихожан осведомить Социальное Обеспечение, как местное, так и центральное и категорически запрещено принимать какие-либо меры к очищению Храмов и вместе с тем Комитету представляются самые широкие полномочия.
Затем Комитет предложил собранию сделать обычный добровольный сбор между собой, кто сколько может, на отопление, освещение и ремонт храмов и содержание духовных лиц и клира и другие нужды.
Духовные лица О[†††]
Председатель Т.Илларионов
Секретарь И.Плетнев
Члены, присутствовавшие в количестве двести человек.
С подлинным верно.
Председатель
Секретарь
ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 18. Д. 13. Л. 60–61об. Подлинник. Рукопись карандашом.
№8
Акт осмотра храмов общины Преображенского кладбища комиссией по приемке церковного имущества коллегии по охране памятников искусства и старины комиссариата по просвещению
24 февраля 1919 года Комиссией по приемке Церковнаго имущества Коллегии по охране памятников искусства и старины Комиссариата по Просвещению по произведенному осмотру храмов общины Преображенскаго кладбища в целях выяснения вопроса о занятии и приспособлении помещения для нужд Комиссариата Социальнаго обеспечения, было постановлено:
Изолировать Храм Успения (мужской), отделив внизу коридор от церкви перегородкой, заперев дверь с правой стороны храма и отделив во втором этаже сплоченными, но с раскрывающимися дверьми перегородками коридор по аркам.
Ведение церковным ходом [неразб.] поручается Комитету Общины.
В богоявленском Храме сохранить алтарь, отгородив от жилого помещения тесовой перегородкой с дверью, как внизу, так и вверху, забив железом. Иконы изъять и перенести в надвратную церковь.
Ильинский Храм отделить по стеклянные двери тесовой перегородкой с дверью, обив железом.
Надвратный Преображенский корпус оставить в неприкосновенном виде ввиду исключительной ценности и художественно-исторического назначения, сосредоточив в нем наиболее ценные из закрываемых храмов предметы и древне-рукописный материал библиотеки.
Приступить к немедленной расчистке икон, для чего передать их в реставрационную мастерскую Коллегии.
Печать Коллегии наложить на надвратную церковь, а ключи всех церквей и охрану алтарей поручить Комитету Общины.
Заместитель председателя Мих[аил] Сергеев
Н. Померанцев
Художник-реставратор Г. Чириков
Ф. Мишуков
Ключи приняли, акт заслушали и охране алтарей взяли на себя
Представители Комитета общины:
Ф. Сазонов
И. Горячев
С подлинным верно делопроизводитель Н. Киселев
ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 18. Д. 13. Л. 42. Копия. Рукопись.
№9
Отношение Комитета прихожан старообрядческого Преображенского кладбища в Москве в организационно-учетное отделение юридического отдела Московского совета рабочих и красноармейских депутатов
№ 123
12 марта 1919 г.
На основании декрета Народных Комиссаров от 30 Августа 1918 г. об отделении Церкви от Государства Старообрядческие Общины состоят на учете Юридическаго Отдела Мос[ковского] Совет[а] Рабоч[их] и Красн[оармейских] депут[атов].
Согласно предписания Юридическаго Отдела от 20 Сентября 1918 за №1602 коим предлагалось Совету Общины представить в распоряжение отдела точную опись имущества церковной утвари и т.д. принадлежащаго и находящегося в распоряжении Общины, последней были составлены требуемыя описи, как на церковное имущество, так и на весь остальной инвентарь, на 6 храмов, находящихся внутри ограды, 2 часовни-храма, находящихся на кладбище и на храм, находящийся вне ограды во владении Г.Горбунова и были представлены в Юридический Отдел.
На предмет приема храмов от Юридическаго Отдела, согласно разъяснений к декрету, что храмы и церковное имущество передаются лишь группе верующих прихода. На общем собрании прихожан Преображенскаго Кладбища 24 Ноября 1918 г. был избран комитет в составе 16 лиц, которому собранием прихожан и было поручено принять храмы и церковное имущество.
Означенная передача Юридическим Отделом была назначена на 12 Января 1919 г., но [не] состоялась и до настоящего времени по причинам Комитету неизвестным.
С конца Ноября 1918 г. на Преображенское кладбище начали являться представители как от Местнаго Совета Благуше-Лефорт[овского] Района, так и других, а также от воинских частей, расположенных в данном районе, с целью выяснения свободных помещений для размещения солдат, лошадей и ар[тил]лерии.
В начале Декабря [неразб.] 1918 явилась на кладбище смешанная Комиссия от Местнаго Совета и описала все движимое имущес[тво] конторы, скотнаго двора и пр., не касаясь храмов и неск[ольких] строений кои находятся внутри ограды, и сделала распоряжение об очищении помещения, занятаго конторой, таким образом распорядителями по скотному двору, конторе и пр. с находящимся при них инвентарем, явился Местный Совет в лице члена исполнительнаго комитета Скоробогатова и представительницы от От[дела] Соц[иального] Обез[печения] Местнаго Района тов. Громовой, причем часть помещения Конторы в настоящее время занята Канцелярией 34-го артиллерийскаго Дивизиона.
Одновременно с произведенным осм[от]ром и описью инвентаря перечисленных помещений членом Испол[нительного] Комитета Скоробогатовым был составлен Комитет по Управлению участком Кладбища, где проводятся похороны умерших, исключительно старообрядцев; в состав Комитета были приглашены 3 члена Комитета прих[ожан], 2 представителя от рабочих и 3 представителя от местнаго Совета.
Дальнейшая деятельность представит[еля] Местнаго Совета, в лице Громовой, как пр[ед]ставительницы Отдела Социальнаго обезпечения, коснулась зданий храмов, при которых размещался клир и призреваемые, причем ею были составлены списки призреваемых и занимаемая полезная площадь.
В виду того, что Комитету прихода храмы и имущество не были сданы Юридическим отделом и, имея в виду, что Местный Совет части описаннаго имущества берет в свое ведение, Комитет, озабочиваясь сохранением как церковнаго имущества, так и остального, обратился в Юридич[еский] Отд[ел] с личной просьбой или же снят[ь] с ответственности Комитета хранение последнего или выдат[ь] охранительное удостоверение о нахождении означеннаго всего имущества Преоб[раженского] Кладб[ища] в ведение Юрид[ического] От[дела].
Означенное удостоверение было получено от Юридического Отдела за №168 от 15/I 1919 г.
30 Января 1919 г. Отделом Социального Обезпечения Благуше-Лефортовскаго Районнаго Совета было предложено освободить 3 корпуса с храмами и не чинить никаких препятствий тов. Стратьевой и Громовой в их действиях по уплотнению старух и выселению трудоспособнаго элемента из богадельни, означенныя распоряжения были Комитетом произведены в исполнение, во избежание ареста и прочее, так как просьба Комитета к Совету о том, что в этих Корпусах размещены старообрядческие храмы, успеха не имела, при этом Комитет доводит до сведения Юр[идического] От[дела], что из 3-х освобожденных Корпусов-храмов, один из них надвратный во имя Преображения, представляет особо исторический, как по наружным частям, так и по собранным в нем художественно ценностных икон, иконостасе и пр. о чем был составлен акт Комиссией по охране памятников старины и искусства.
С 1 февраля с/г всеми живущими призреваемыми при храмах ведает Районный Совет Социальнаго Обезпечения, под управлением живущими на Преображенском Кладбище тов. Стратьевой и Громовой.
Доводя о всем вышеизложенном до сведения Юридического Отдела Комитет прихода убедительно просит ускорить передачу храмов и церковнаго имущества, так как настоящее неопределенное положение Комитета невольно ставит в затруднительное и нежелательное столкновение с Местным Советом.
Председатель Комитета Ф. Сазонов[‡‡‡]
Секретарь[§§§]
ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 18. Д. 13. Л. 58–59об. Подлинник. Рукопись.
№10
Заявление председателя Комитета прихода храмов Преображенского кладбища в юридический отдел Московского совета рабочих и красноармейских депутатов[****]
5 июня 1919 г.
Настоящим доводим до сведения Юридического отдела, что в занятом помещении детским распределителем в Преображенском храме с завешанных икон брезентом и холстами последние сорваны и, где таковые находятся Комитету неизвестно.
Заведующая означенным распределителем Розалия Самуиловна Полисова заявила, что она не может уследить за детьми и тем самым за все могущие быть последствия с иконами она не отвечает.
Комитет просит оградить святыню от такого произвола.
Сазонов[††††]
ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 18. Д. 13. Л.121. Подлинник. Рукопись.
№11
Акт об исполнении предписания юридического отдела Московского совета рабочих и красноармейских депутатов об изолировании Преображенского храма от детского распределителя
1919 года Июня 12-го дня мы, нижеподписавшиеся, составили настоящий акт в том, что исполнение предписания Юридического Отдела Московского Совета Рабочих и Красноармейских Депутатов от 7 сего Июня за № 1841, подписанного заведующим Отделом тов. А.Глузман об изолировании Преображенского храма от детского распределителя посредством устройства временной деревянной перегородки, отступив от стеклянных дверей храма на 7 аршин, поставили в известность заведующего детским распределителем, что сего же числа будет [неразб.] приступлено к назначенным работам для изолирования храма, на означенное заявление заведующая распределителем тов. [Волкова[12]] сказала, чтобы щиты были поставлены лишь прямо к иконам, во избежание могущих быть недоразумений и репрессий со стороны Социального Обеспечения, и разговора о том, что это есть храм не может быть и речи, а тем более, что он в настоящее время занят детским распределителем. Во время исполнения указанных работ явившиеся милиционеры предложили работу прекратить по распоряжению административного отдела Благуше-Лефортовского Совдепа. Работы прекращены в 4 часа дня.
Председатель Комитета Сазонов[‡‡‡‡]
Комитета А.Ефимов[§§§§]
Присутствовал Н.Михайлов
ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 18. Д.13. Л. 124. Подлинник. Рукопись.
№12
Постановление президиума совета рабочих депутатов Благуше-Лефортовского района в Комитет Преображенского кладбища[*****]
№ 5734
30-го июня 1919 г.
Заслушав заявление Комитета Преображенского Кладбища, Президиум постановил уведомить Комитет, что устройство перегородки в Детском Доме «Вперед» разрешено быть не может, так как перегородка уменьшила бы размер комнаты и загородила бы окна, что недопустимо. На стеклянную часть дверей можно разрешить сделать глухие щиты, иконы же, находящиеся вне молельни, в зале, убрать за двери молельни. Всё же меры эти лишь временные, так как при первой возможности помещение, занятое молельней должно быть совершенно очищено.
Член президиума: Петров[†††††]
Секретарь[‡‡‡‡‡]:
ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 18. Д. 13. Л. 130. Подлинник. Машинопись, рукописные вставки.
№13
Отношение Совета Московской общины христиан древле-православно-кафолического вероисповедания и благочестия старопоморского согласия в юридический отдел Московского совета рабочих и красноармейских депутатов[§§§§§]
№ 114
4 июля 1919 г.
Представляя при сем акт от 12 Июня с/г. Комитет Прихода Храмов Преображенского Кладбища настоящим доводит до сведения Юридический Отдел, что предписание Отдела от 7 Июня с/г. за № 1841 привести в исполнение Комитет не мог по указанным в акте причинам. Кроме сего, на действия Комитета в лице его Председателя Благуше-Лефортовским Комиссариатом по распоряжению Административного Отдела составлен протокол.
При об[ъ]яснении с секретарем Президиума, последний затребовал мотивированное заявление по возбужденному делу, которое и было представлено в Президиум вместе с предписанием Юридического Отдела от 7 Июня за № 1841.
30-го Июня Комитет на поданное заявление получил постановление Президиума Благуше-Лефортовского Совета за № 5734, коим отменяя постановление Юридического Отдела, запрещает устройство перегородки, а разрешает сделать глухие щиты на стеклянные двери храма, находящиеся же иконы во второй части храма предлагает убрать.
При этом подчеркивает свои распоряжения, что они лишь временные и при первой же возможности помещение, занятое храмом должно быть совершенно очищено.
Принимая во внимание, что Старообрядческое Преображенское Кладбище основанное около 200-х сот лет тому назад, является центром старообрядчества России и что уже Общим Собранием всех прихожан г. Москвы и ее окрестностей определенно вынесено постановление, каковое известно Благуше-Лефортовскому Совдепу, что разрушение храмов старообрядцы не допустят, и произойти это может лишь путем насильственных мер, Комитет Прихода Преображенского Кладбища, являясь представителем выражения мнений всех старообрядцев заявляет Юридическому Отделу, как стоящему на страже проведения в жизнь декретов об отделении церкви от государства, что означенное распоряжение Комитет также не может исполнить по чисто религиозному характеру и кроме того просит не отказать поставить в известность Комитет, чьи же распоряжения он должен исполнять, так как такое положение приносит лишь ущерб и излишние нежелательные отношения к старообрядцам Преображенского Кладбища со стороны Благуше-Лефортовского Совета.
Председатель Комитета В.Сазонов
Товарища председателя[******]
Секретарь Д.Максимов
Член Комитета[††††††]
ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 18. Д. 13. Л. 131–131об. Подлинник. Машинопись, рукописные вставки.
Примечания
* Текст документа на бланке.
[*] Подпись неразборчиво.
[†] Подпись неразборчиво.
[‡] Текст документа на бланке.
[§] Текст документа на бланке.
* Подпись неразборчиво.
[**] Подпись неразборчиво.
[††] Подпись неразборчиво.
[‡‡] В документе есть входящий №454 и резолюция: 12/XII Условиться о времени сдачи имущества и заключении договора [неразб.].
[§§] Подпись неразборчиво.
[***] Подпись неразборчиво.
[†††] Подпись неразборчиво.
[‡‡‡] Подпись неразборчиво.
[§§§] Подпись неразборчиво.
[****] В документе есть резолюция: Произвести расследование[неразб.] 5/VI–19.
[††††] Подпись неразборчиво.
[‡‡‡‡] Подпись неразборчиво.
[§§§§] Подпись неразборчиво.
[*****] В документе есть пометка: Отв. 4/VII 1919 г. Секр[етарь] Д. Максимов.
[†††††] Подпись неразборчиво.
[‡‡‡‡‡] Подпись неразборчиво.
[§§§§§] Текст документа на бланке.
[******] Подпись неразборчиво.
[††††††] Подпись неразборчиво.
[1] Козлов В.Ф. Москва старообрядческая: История. Культура. Святыни. М., 2011. 480 с.
[2] ЦГА г. Москвы. Ф.157. Оп.1. Д.49. 18 л.
[3] ЦГАМО. Ф.66. Оп.18. Д.13. Л. 83.
[4] Там же.
[5] Там же. Л. 60–61об.
[6] Там же. Л. 1–211.
[7] Там же. Оп. 18.
[8] Козлов В.Ф. Письма в юридический отдел Московского Совета Рабочих и Крестьянских депутатов //Древлеправославный вестник. 1999. №2. С. 76–84.
[9] Крестовоздвиженский храм.
[10] Никольская часовня (1805 г.) и часовня Креста Господня (1860–1870-е гг.). Сохранились, ныне действующие.
[11] Крестовоздвиженский храм (1811 г.). Сохранился, является действующим.
[12] Возможное прочтение – Волосова.
М.Б. Пашинин. Современная культурно-просветительская и краеведческая деятельность на территории московского Преображенского монастыря
Московский Преображенский старообрядческий монастырь занимает особое место в истории Москвы. Старообрядческих монастырей вообще осталось немного, а его уникальность в том, что он в основном архитектурно сохранился и ныне находится почти в центральной части города. Здесь действуют две староверские общины: старопоморская (федосеевская) и поморская. Как известно, федосеевская община является прямым и легитимным наследником существовавшего до революции монастыря, который фигурировал в официальных документах того времени как Преображенский Богадельный дом или как Преображенское кладбище. Поморская община появилась здесь в 1930-х гг. как «переселенец» после закрытия поморских моленных. В начале 1990-х гг. по предложению государства был создан Совет Православных приходов, в который вошли 2 староверских и 1 новообрядческая община, находящаяся в западной части бывшей мужской (южной) части монастыря. Ныне Совет объединяет хозяйственную деятельность, но каждая община юридически и канонически самостоятельна.
Государство передало имущество монастыря в весьма плачевном состоянии. Каждая община в меру своих сил и возможностей восстановила здания, и теперь они резко контрастируют с постройками, оставшимися в государственном ведении, например со зданием «Вневедомственной охраны» (ныне «Росгвардия») , которое внешне выглядит так, будто Великая Отечественная война только вчера закончилась. Преображенский некрополь ныне также остается в ведении городских властей, и многие надгробные памятники нуждаются в реставрации, но это отдельная тема.
В старообрядческих храмах согласно вековым традициям совершаются богослужения, таинства. Течет нормальная приходская жизнь. Но, тем не менее, существует проблема сохранения Преображенского монастыря, как единого историко-архитектурного ансамбля. Духовные отцы, клирошане и прихожане, как им и положено, занимаются организацией церковной жизни. Традиции же культурной жизни, сохранения исторического наследия во многом утратились за долгие десятилетия советской власти, когда любое общественное движение, связанное с Церковью и религией, вызывало подозрение, и на это сразу же налагался запрет.
В 1995–1996 гг. в помещениях, переданных государством федосеевской общине было создано Старообрядческое издательство «Третий Рим» (главный редактор М.Б.Пашинин) и при нем книжная церковная лавка. Издательство сконцентрировало свою деятельность на выпуске необходимой богослужебной и вероучительной литературы для староверов-безпоповцев. В первую очередь, это были книги «Часослов», «Псалтырь», «Устав домашней молитвы» и др. Оригиналами для воспроизведения текста, как правило, служили издания типографии Г.К.Горбунова, находившейся до 1918 г. на ул. Девятая Рота, неподалеку от монастыря. Также в последующие годы были изданы важные вероучительные книги, такие как «Поморские ответы», «Щит веры», «Меч духовный», «Зерцало таинств», молитвенники, учебники по Закону Божию, переиздана Острожская Библия и др. При поддержке издательства «Третий Рим» под редакцией М.О.Шахова вышло несколько номеров «Древлеправославного вестника», где среди прочих публиковались статьи по истории Преображенского монастыря.
После «лихих» 1990-х гг. Церковь не сразу пришла в себя, сил хватало только на проведение служб и необходимых ремонтно-хозяйственных работ. Первым прорывом к возрождению культурно-исторической деятельности на территории Московского Преображенского монастыря стала инициатива предпринимателя и попечителя с Усть-Цильмы (Республика Коми) В.В.Фота по созданию Культурно-Паломнического центра имени протопопа Аввакума. По материнской линии он потомственный старовер, потомок переселенцев на Печору охотников и рыбаков из Великого Новгорода. У них сохранилось на уровне семейных преданий почитание из поколения в поколение мученического подвига протопопа Аввакума и Великопожеских иноков. Учредителями Общества стали выпускники Московского государственного историко-архивного института староверы-поморцы М.Б.Пашинин и А.А.Безгодов.
В конце 2010 г. Культурно-паломнический центр (КПЦ) был зарегистрирован в помещении, любезно предоставленном на благотворительных началах федосеевской общиной на территории монастыря. Уже осенью 2011 г. две часовни из лиственницы и сосны, памяти пустозерских мучеников были построены на р. Пижма в Усть-Цилемском районе, а в марте-апреле 2012 г. они были разобраны, перевезены и вновь собраны в Пустозерске. Это произошло в канун 330-летия кончины Пустозерских мучеников. 27 апреля по новому стилю, в день поминовения, часовни были освещены. Также благодаря В.В.Фоту 24–25 августа 2012 г. был проведен по заполярной тундре большой крестный ход из старообрядческой церкви Нарьян-Мара в Пустозерск. Участвовало более 100 человек, паломники собрались не только из России, но и из-за границы, что также явилось историческим событием.
Вторым направлением деятельности КПЦ стало сохранение истории Преображенского монастыря. К сожалению, о староверах до сих пор ходит много небылиц и самых превратных представлений, существующих еще с миссионерских времен синодального периода Русской Церкви.
Знаменательным событием стал выход книги В.Ф.Козлова «Москва старообрядческая» (ныне уже библиографическая редкость), плод многолетних трудов, архивных изысканий, в том числе активного сотрудничества с руководством общин Московского Преображенского монастыря. Это явилось также серьезным толчком для осмысления староверами своего наследия.
С согласия руководства как федосеевской, так и поморской общины сотрудники КПЦ начали проводить экскурсии по Преображенскому монастырю. Были опасения, что это окажется невостребованным, но результат превзошел все ожидания. Мы связались с Департаментом культурного наследия г. Москвы, и вскоре приняли участие в городском проекте «Выход в город». Приходилось даже ограничивать число посетителей Преображенского монастыря, так как известно, что экскурсионные группы более 25–30 человек «трудно управляемы». Так, в 2014 г. за 23 экскурсии монастырь посетило 682 человека. В основном, экскурсии проводит постоянный сотрудник КПЦ А.В.Подстригич, профессиональный экскурсовод, окончивший городские курсы, и имеющий лицензию на проведение экскурсий.
Также, с 2013 г., совместно с Учебно-координационным центром «Гиды и экскурсоводы Москвы» мы организовали курс лекций «Москва и старообрядчество». В течение 2-х месяцев по 2 раза в неделю мы проводим занятия с профессиональными гидами, у которых было желание получить специальность экскурсовода по теме «Москва Старообрядческая» (из них многие имеют одно-два высших образования). Нужно отметить, что во многом помогает нам в обучении уже упоминавшаяся книга В.Ф.Козлова с таким же названием. Особенностью курса явилось то, что большинство преподавателей сами староверы. С нами стали сотрудничать и известные исследователи старообрядчества Е.Я.Зотова, Д.Е.Мальцева, Н.В.Литвина и др. В течение курса были озвучены темы истории старообрядчества и старообрядческих согласий, традиции старообрядческого литья, иконописных центров и рукописных книг, книгопечатания, современная жизнь староверов, и, естественно, детальная история Преображенского монастыря. Постепенно круг наших преподавателей расширяется. В течение последних лет к лекциям присоединился доктор философских наук, профессор М.О.Шахова, известный современный историк старообрядчества К.Я.Кожурина ( автор книг «Протопоп Аввакум», «Боярыня Морозова и др.. Надеемся сотрудничать и с другими представителями науки и культуры.
Поскольку восстановление Преображенского монастыря – задача глобальная, руководством старообрядческих общин, КПЦ после консультаций с представителями академической науки было принято решение о создании Общества «Историческое наследие Преображенского». Реальность такова, что староверам самим очень трудно решить все проблемы, связанные с освоением и популяризацией исторического наследия, восстановлением монастыря. Нам необходим диалог с Министерством культуры, с Обществом охраны памятников, с различными организациями, заинтересованными в изучении и сохранении истории Москвы. Полтора года назад состоялось заседание оргкомитета общества, куда, кроме представителей старообрядческих общин, вошли и представители науки, в том числе краеведения, истории староверия и искусствоведения: М.О.Шахов, В.Ф.Козлов, А.Г.Смирнова, Е.М.Юхименко, Е.Я.Зотова и др. К сожалению, по разным причинам период становления затянулся. Первый шаг – это организация Ковылинских чтений 10 октября 2014 г. в стенах Историко-Архивного института (РГГУ, Москва) Также уже идет работа по съемке документального фильма «Историческое наследие Преображенского». Уже есть конкретные и интересные материалы. В планах издание «Путеводителя по Преображенскому». В глобальных планах создание Музея истории Старообрядчества, постоянно действующих просветительских курсов, организация выставок, издательская деятельность. Но все это возможно только при поддержке государства и представителей общественности, как, впрочем, и самих староверов.
Пожалуй, самые тесные отношения связывают общественные организации Преображенского с Союзом краеведов России и Московским краеведческим обществом. Во многом благодаря этим краеведческим объединениям и удалось организовать и провести Первые историко-краеведческие научно-просветительные Преображенские Ковылинские чтения.
В течение 2015 г. КПЦ им. Аввакума продолжил свою работу не только в плане организации просветительских мероприятий, но также предпринял шаги по увековечиванию на территории Преображенского монастыря памяти мучеников за Старую веру. При содействии попечителя В.В.Фота в Усть-Цилемском районе вблизи р. Пижмы из северной таежной лиственницы был изготовлен памятный крест высотой 4.5 м с вырезанными на нем традиционными молитвами и сакральной символикой. Зимой крест был перевезен с Севера в Московскую Поморскую общину. 25 мая 2015 г. сотрудники КПЦ М.Б Пашинин и А.В.Подстригич при помощи рабочих, предоставленных федосеевской общиной, установили сие памятное распятие в честь протопопа Аввакума и его соузников, погибших в Пустозерске, в память о Соловецких страдальцах и всех христианах за Древлеправославие пострадавших. Таким образом, продолжается древняя традиция почитания мучеников за веру. Установлена незримая духовная связь между Русским Севером и Московским Преображенским монастырем.
В 2016 г (23-24 июня в здании Московского Дома национальностей) стараниями «КПЦ им. прот. Аввакума» при поддержке Администрации Президента РФ была проведена Международная конференция «Старообрядчество, государство и общество в современном мире». На Форуме приняло участие около ста представителей староверия разных согласий. Возглавили делегации Митрополит Корнилий (РПСЦ), патриарх Александр (РДЦ), о.Алексий Жилко (ДПЦ).По итогам конференции был издан сборник выступлений. В 2017г. там же был организован Круглый стол по современным проблемам Староверия, где прозвучала тема староверов-переселенцев с Южной Америки на Дальний Восток. Следующим этапом деятельности «КПЦ» стала организация Международного Старообрядческого Форума 1-2 октября 2018 г в Доме Русского Зарубежья им. А.И.Солженицына. Эта конференция стала самой представительной за последние десятилетия, более 200 участников с разных регионов России и Зарубежья съехались обсудить современные проблемы Староверия, подготовку празднования 400-летия прот. Аввакума в 2020 г. По результатам работы Форума трудами КПЦ был издан сборник докладов участников.
В течение последних лет «КПЦ им. прот. Аввакума» продолжал разрабатывать паломнические маршруты в Пустозерск. В июне 2018г. был разработан Паломнический маршрут село Григорово – Йошкар-Ола – Сыктавкар _с.Усть-Цильма – с.Скитская – Нарьян-Мар – Путозерск. Группа паломников; представителей Российского Совета Древлеправославной Поморской Церкви, Центрального Совета ДПЦ Беларусии, Высшего Совета ДПЦ Литвы на 3 машинах проехали более 5 000 км от места рождения прот. Аввакума (с.Григорово) до места его казни (Пустозерск), по дороге паломники посещали поморские общины, участвуя в молитве, рассказывая о грядущем юбилее протопопа Аввакума. Практическая разработка маршрута имеет большое значение, т.к. для многих подобная поездка кажется недостижимой целью. В реальности же паломничество В Пустозерск имеет несколько вариантов, самый простой из которых авиапрелет Москва — Нарьян-Мар и далее на рыбацких лодках до Пустозерска.
В 2017 г. «КПЦ» выпустил альбом «Культурное и историческое наследие старообрядцев Восточной Европы», где освящена история и современная жизнь староверских поморских Церквей Прибалтики и Польши. В 2018 г. вышел альбом «Староверский край – Усть-Цильма», посвященный традициям и истории поморцев Севера (Республика Коми, регион Нижней Печоры). Кроме издательской деятельности «КПЦ» за прошедшие годы организовал серию фотовыставок «Долгий путь к Аввакуму», автор М.Б.Пашинин, (выставлялась в Представительстве Республики Коми г.Москва, Сыктывкар, Нарьян-Мар, Усть-Цильма, Рига (Гребенщиковское училище), Музей истории религии (СПБ), Сызрань, Уфа, Городец и др. В 2018 г. «КПЦ» организовал фотовыставки «В гостях у староверов Южной Америки» и «Староверие Севера: традиции и современность», которые были выставлены в Доме Русского Зарубежья, а последняя также в Музее истории религии СПб.
В настоящее время «КПЦ» работает над изданием путеводителя по Преображенскому Старообрядческому монастырю.
М.Б.Пашинин (Москва)
Председатель правления «Культурно-Паломнического центра имени протопопа Аввакума»
