Летний фестиваль старообрядческой культуры «Лякова» на Новгородской земле неожиданно получил новый формат в виде научно-практического форума, который состоялся 13–14 февраля 2026 года в поселке Крестцы, что в 86 км от Новгорода Великого. Эти места действительно памятные для старообрядцев. Именно отсюда, «из Крестецких пределов», родом был Феодосий Васильев (1661–1711), «преславный и досточюдный учитель», основатель старообрядческого федосеевского согласия, впоследствии ставшего одним из многочисленных по числу его последователей. Об этом здесь знают и помнят, а потому в постоянном поиске новых форм сохранения старообрядческого наследия.

Так и возник этот проект, который удалось воплотить при поддержке Президентского фонда культурных инициатив по гранту, полученному Крестецкой культурно-досуговой системой. Идея проведения форума возникла еще в 2024 году после очередного летнего фестиваля «Лякова», по традиции собравшего творческие коллективы, воссоздающие песенные и обрядовые традиции старообрядцев.

После проведения фестиваля старообрядцы Алексей Александрович Безгодов, Алексей Геннадьевич Деликатный, Илья Андреевич Мельников, Денис Сергеевич Ермолин совместно с сотрудниками Крестецкой культурно-досуговой системы приняли решение о создании мероприятия в новой форме, которая бы позволила встретиться для обсуждения тем, интересующих всех, кто занимается исследованием истории и культуры старообрядчества.

Вот так, в рамках общего проекта «Ступени лестовки» и удалось воплотить идею этого научно-практического культурного форума «Лякова». В состав оргкомитета проекта вошли председатель Российского Совета Древлеправославной Поморской Церкви Алексей Александрович Безгодов, наставник Крестецкой поморской общины Алексей Деликатный, администрация Крестецкого муниципального округа с его главой Сергеем Анатольевичем Яковлевым, сотрудники Крестецкой культурно-досуговой системы Елена Николаевна Никитина, Виктория Александровна Никитина и Елена Николаевна Андреева.

Представляется невероятным, но в морозные дни февраля в глубинку Новгородской земли приехали как староверы из разных общин, так и представители музеев и организаций культуры из Иркутска, Барнаула, Усть-Цильмы (республика Коми), Тутаева Ярославской обл., Боровска Калужской обл., Новгорода Великого, Москвы и Санкт-Петербурга.

Участникам форума, прежде всего, удалось познакомиться с историей Крестецкого яма в залах местного краеведческого музея, а наставник Алексей Деликатный предоставил возможность осмотреть поморский храм во имя святителя Никиты Новгородского. Новая кирпичная церковь в Ямской Слободе Крестецкого района Новгородской области была построена на добровольные пожертвования в течение шести лет и открыта 14 мая 2021 года.

Это знакомство с храмом в его престольный праздник в день памяти святителя Никиты, епископа Новгородского (13 февраля по н.с.) стало подлинным вступлением в тему форума. Широкий географический охват участников форума нашел отражение и в многообразии заявленных презентаций и докладов, представленных в течение двух насыщенных дней.

Вспоминая события форума, хочется первым назвать выступление Анны Викторовны Осиповой (г. Боровск Калужской обл.) «Международная конференция «Старообрядчество: история, культура, современность». 30-летний опыт организации мероприятия». Основателем и организатором этой конференции был ее отец Виктор Иванович Осипов (1956–2023). Эта конференция, получившая широкую известность, прошла долгий путь, начиная с 1995 года, но не утратила своей актуальности и научного значения до настоящего дня и с 2023 года стала именоваться в честь ее основателя «Осиповские чтения». Выступление А.В. Осиповой можно расценивать как своего рода напутствие научно-практическому форуму «Лякова», который только начинает свой путь в этом новом и более свободном формате.

В программе форума можно выделить несколько основных тем. Так, одним из направлений форума стало представление истории старообрядчества, прозвучавшее в докладе Льва Сергеевича Белова (г. Тутаев Ярославской обл.) «Старообрядцы романовской земли: прошлое и настоящее». Эта тема хорошо известна докладчику как автору исторического очерка «Старообрядцы романовской земли» (2021). Страницы истории древнего города Романова – от священника Лазаря, сподвижника протопопа Аввакума, до Феодора Бабушкина, последнего киновиарха Выговского поморского общежительства, – были дополнены данными статистического отчета за 1892 год, согласно которому старообрядцы составляли 2/3 всего населения Романовского уезда. В заключении выступления Л.С. Белов рассказал о своей активной деятельности по популяризации старообрядчества в родном крае, включая и разработанный туристический маршрут, и выставку, оставившую свой след в нескольких городах.

История отдельных старообрядческих общин нашла отражение в создании как интерактивных, так и стационарных музейных экспозиционных проектов. Со своим уникальным опытом в воплощении интерактивного клуба-музея «Староверческое Подворье», открытого в 2011 году, познакомила Елена Николаевна Никитина (Крестцы Новгородской обл.). Можно представить, каким сложным был этот путь музеефикации части старообрядческой деревни Лякова, давшей название сначала фестивалю, а теперь и форуму. Главная задача была четко сформулирована: «Основная цель нашего музея – сохранить и популяризировать богатое наследие наших предков». В начале своего доклада Елена Николаевна поделилась интересными фактами из истории старообрядческого движения на Крестецкой земле. Она отметила, что старообрядческая культура представляет собой уникальный пласт, включающий в себя не только религиозные традиции, но и обычаи, семейный уклад, фольклор и гастрономию. Как раз с этими сторонами бытия староверов участникам форума удалось не только познакомиться во второй день в «Староверческом Подворье», размещенном в четырех избах деревни Лякова, но даже попробовать приготовленное угощение при посещении кухни.

О своем опыте работы музея без постоянной экспозиции в Боровске рассказала Ирина Евгеньевна Сапельникова (г. Боровск), директор «Музея истории и культуры староверия». Еще в начале 1990-х годов это учреждение было создано Виктором Ивановичем Осиповым, до конца своей жизни мечтавшем о создании настоящего музея, посвященного старообрядчеству. Представленный доклад был посвящен особенностям работы этого музея и всем направлениям его деятельности, включая проведение конференций и мероприятий для аудитории разного возраста, организации выставок и городских экскурсий.

Практическим опытом в создании музейной экспозиции поделилась кандидат исторических наук Елена Яковлевна Зотова (г. Москва) в докладе «Экспозиция музея Преображенского старообрядческого монастыря: от концепции до воплощения». Путем поиска и систематизации архивных и вещественных материалов сотрудникам Музейно-информационного центра (Т.В. Игнатова, Е.Я. Зотова, А.Г. Дурнов, руководитель К.В. Кожев) удалось воссоздать страницы истории и культуры этого крупнейшего духовного центра в экспозиционном варианте. С благодарностью было отмечено содействие коллег из Музея Москвы, а также Егорьевска и Серпухова.

Доклад доктора исторических наук Александра Анатольевича Пригарина (г. Москва) «Старые русские» в Новороссии: опыт репрезентации выставки в Крымском этнографическом музее». Эта выставка была открыта в конце 2025 года в рамках Третьих чтений «Этнография Крыма и сопредельных территорий». Концепция и структура выставки были разработаны А.А. Пригариным, отметившим значительный вклад старообрядцев в экономическое и культурное развитие этого региона.

Запомнились доклады, посвященные пропаганде и сохранению культурного старообрядческого наследия разных регионов. Так, вспоминается яркое выступление Анастасии Александровны Бобрецовой (село Усть-Цильма, республика Коми) «Вовлечение подрастающего поколения в активную деятельность по изучению и сохранению народной традиционной культуры усть-цилемских староверов (из опыта совместной работы ЦНТиНК и МОД «Русь Печорская»)». Выразительности добавил и традиционный наряд усть-цилемских женщин, в котором выступала Анастасия Бобрецова, рассказывая о проведенных мероприятиях по сохранение и развитию народных промыслов и ремесел Усть-Цилемского района. Приходится только сожалеть, что не удалось во второй день присутствовать на мастер-классе по пижемской росписи, который провела Анастасия.

Об особенностях женского старообрядческого моленного костюма Беломорского района Карелии рассказала Матрона Матвеева (Доун Мадлен, г. Санкт-Петербург), а Олег Викторович Якушев (г. Великий Новгород) представил материал, посвященный северным традициям кожевенного ремесла староверов.

Доклад кандидата исторических наук Александра Алексеевича Чувьюрова (в соавторстве с доктором исторических наук Александром Борисовичем Островским, г. Санкт-Петербург) «Старообрядческие лестовки и подручники в собрании Российского этнографического музея: семантика и региональные особенности» можно расценивать как образец работы с фондовыми материалами музейных коллекций. В собрании этого крупнейшего этнографического музея представлено 120 подручников и 165 лестовок (а также 20 заготовок), этих важнейших атрибутов молитвенного обихода староверов. Ценность этой коллекции в том, что все предметы собраны во время музейных экспедиций и имеют указание на место своего бытования. Практической частью стал мастер-класс по изготовлению лестовки.

Отдельной интересной темой для участников форума стал обмен опытом по организации мероприятий по пропаганде традиционной культуры староверов, как хранителей многовековых культурных традиций в разных регионах. Формат научно-практического форума позволил при демонстрации ярких документальных фильмов и презентаций «побывать» и на мероприятиях Иркутской области (Турчанинова Ольга Павловна, г. Иркутск), и на реконструкции свадьбы на Алтае (Бодрова Вероника Игоревна, г. Барнаул), «присутствовать» не только при создании, но и мероприятиях интерактивной старообрядческой избы «Одворица» в Удмуртии (Боброва Екатерина Павловна, деревня Бараны, Удмуртия).

Доклад Марии Дмитриевны Васильевой (г. Великий Новгород) «Педагогическое значение духовных стихов: традиции и современность» и последующее выступление коллектива «Нова Радость» стали запоминающимся событием форума. Этот молодой фольклорный ансамбль или объединение, уже громко заявил своими яркими выступлениями на фестивалях и праздниках на Новгородской земле. Название этого творческого коллектива взято из текста рождественской колядки, которая звучит во время сцен вертепа: «Нова радость стала, яко в небе хвала, над вертепом звезда ясна, светла воссияла». Причем, это было не единственное музыкальное исполнение. В исполнении семейного коллектива «Матица» детского музейного центра Тверского государственного объединенного музея был представлен музыкально-теневой спектакль «Святые слёзы Анны Кашинской», который оставил самые теплые воспоминания.

В заключение форума кандидат культурологии Илья Андреевич Мельников (г. Великий Новгород) выступил с темой «Старообрядчество – уже история или еще современность?», которая стало основой для дальнейшей дискуссии.

Прошло время, но осталось желание поделиться воспоминаниями о форуме и поблагодарить председателя Российского Совета ДПЦ Алексея Александровича Безгодова, наставника Крестецкой поморской общины Алексия Деликатного и сотрудников Крестецкой культурно-досуговой системы за замечательную организацию столь масштабного мероприятия, его доброжелательную атмосферу и пожелать дальнейших успехов в развитии этого нового формата по пропаганде традиционной культуры староверов.

По окончанию форума я решила продолжить знакомство со старообрядческими храмами Новгородской земли и поехала в Старую Руссу с желанием попасть в поморскую общину, что в древнем храме святителя Николы Чудотворца, построенном в 1371 году. Благодаря содействию и поддержке А.А. Безгодова и И.А. Мельникова это удалось, и я оказалась в храме. После воскресной праздничной службы наставник общины Григорий Иванович Косолапов познакомил меня с интерьером храма, в котором, к моему удивлению, оказалось много меднолитых крестов, икон и складней. Вот такими, наполненными событиями оказались эти три дня, проведенные на Новгородской земле.

Детская Воскресная школа на Рождественском празднике в Рижской Гребенщиковской староверской общине

11 января 2026 года стал днём, который хочется не просто отметить в календаре, а сохранить в памяти. По приглашению Рижской Гребенщиковской общины состоялся рождественский праздник для учеников воскресной школы Рижской Гребенщиковской общины и 1-й Даугавпилсской Новостроенской староверской общины. Это была живая встреча, в которой праздник Рожества Христова стал не декорацией, а внутренним содержанием всего происходящего.

Через песни, стихи, викторины, танцы и общую праздничную программу дети естественно погружались в рождественскую традицию староверия. Через участие, движение, радость и совместное дело они знакомились с тем, как вера воплощается в жизни, в празднике, в общении и в общей радости. Именно так знание перестаёт быть абстрактным и становится личным опытом. Ребёнок не просто узнаёт, как праздновали Рожество, он проживает это вместе с другими и потому запоминает не умом, а сердцем.

Особенно важно было живое общение. Сегодняшние дети и подростки значительную часть времени проводят в виртуальной среде, где всё быстро, фрагментарно и часто поверхностно. Здесь же было иное пространство, живой зал, реальные лица, совместные игры, хороводы, выступления, смех, волнение перед выходом к зрителям. В таких моментах рождается чувство плеча, умение быть частью общего, уважение к другому и радость от того, что ты не один.

Через движение, песню, участие в вечёрке, через простые, но наполненные смыслом формы праздника дети раскрывались, учились не бояться быть увиденными, слышать друг друга, действовать вместе. Это развивает не только память или речь, но и внутреннюю свободу, уверенность, способность быть в общине не формально, а по-настоящему.

Особая ценность подобных встреч заключается в том, что они сохраняют и передают именно духовно-культурные традиции староверия. Речь идёт не о внешнем фольклоре и не о культуре вообще, а о староверском укладе жизни, где вера не отделена от повседневности. Здесь дети видят, что староверие — это не только храм, молитва, чтение и пение, но и праздник, и общение, и бытовая культура, и радость совместного пребывания. Недаром святитель Иоанн Златоуст говорил: «Не довольно быть благочестивым в церкви, но должно и дома, и вне её хранить благочестие». Эти слова особенно ясно звучат именно в таких моментах.

Отдельные слова искренней благодарности хочется сказать наставнику о. Михаилу Константиновичу Александрову, преподавателям Рижской Гребенщиковской общины, в частности Татьяне Петровне Волгиной, Совету Рижской Гребенщиковской общины и лично Александру Андреевичу Лотко за приглашение, тёплый приём и продуманную программу праздника. За этим стоит большой труд, внимание к детям и глубокое понимание их возраста и внутренних потребностей.

Наше сотрудничество между воскресными школами продолжается уже давно. Совместные выезды, праздники и встречи стали доброй традицией, за что хочется сказать особое спасибо всем, кто это сотрудничество поддерживает. В таких регулярных встречах формируется живая связь между общинами и рождается чувство принадлежности к большому староверческому миру.

Глядя на детей в этот день, ясно понимаешь, что подобные мероприятия дают не только радость одного праздника. Они оставляют след, формируют память сердца, пробуждают интерес к вере и традиции, помогают почувствовать, что староверие — это живая и радостная реальность, в которой есть место и молитве, и песне, и дружбе, и простому человеческому теплу.

Осада главной православной святыни Русского Севера — Соловецкого монастыря — началась в 1668 г. по личному царскому приказу. Соловецкий монастырь с самого начала церковной реформы, начатой царем Алексеем Михайловичем и патриархом Никоном, стал одним из главных оплотов старой веры, не пожелав изменять тем традициям древлего благочестия, которые были заповеданы его основателями — преподобными Зосимой и Саватием. Как справедливо отмечал академик Д. С. Лихачев, «официальные историки Русской церкви пытались представить Соловецкое восстание 1668—1676 гг. как восстание невежественных сторонников старой веры против прогрессивных реформ Никона. Прогрессивность никоновских реформ весьма относительна, как и невежественность староверов XVII в.»[1].

Мирная жизнь обители продолжалась до 1653 г., когда патриарх Никон при поддержке царя Алексея Михайловича начал церковную реформу, расколовшую русское общество на два непримиримых лагеря. Еще в 1658 г., 8 июня, состоялся Соловецкий «черный» (то есть иноческий) собор по поводу разбора присланных из Москвы новопечатных книг. Принесли книги, стали их читать и просматривать, увидели «чины нововводные», хулу на двуперстное крестное знамение, которым знаменовались святые Зосима и Саватий Соловецкие, Сергий Радонежский и Кирил Белозерский. «Видите, братия, — со слезами на глазах сказал архимандрит Илия, — последнее время: восстали новые учители и от веры православной и от отеческаго предания нас отвращают, велят нам служить на ляцких крыжах по новым служебникам. Помолитесь, братия, чтобы нас Бог сподобил в православной вере умереть, яко же и отцы наши, и чтобы латынской службы не принимать». После тщательного изучения текстов новопечатных книг и сверки их с древними рукописями (в Соловецком монастыре была богатейшая по тому времени библиотека древних манускриптов) собор вынес решение: «Новых книг не принимать, по ним не служить и за отца архимандрита стоять…»

Новые книги были снесены в «казенную палатку», а иноки Соловецкого монастыря продолжали совершать богослужение по старым книгам. Вместе с тем в течение нескольких лет они написали царю пять челобитных, в которых умоляли его лишь об одном: разрешить им оставаться в вере своих отцов. «По преданию Никона, патриарха бывшаго, и по новоизложенным его книгам, проповедают нам ныне Никоновы ученицы новую незнаемую веру, ея же веры мы и прадеды и отцы наши до сего дни не слыхали», а отеческую «нашу православную веру похулили и весь церковный чин и устав нарушили, и книги все перепечатали на свой разум, богопротивно и развращенно». «Плачемся вси со слезами, помилуй нас, нищих и сирот, повели, государь, нам быти в той же нашей старой вере, в которой отец твой, государев, и все благоверные цари и великие князи скончались, и преподобные отцы Соловецкой обители: Зосима, Саватий, Герман и Филипп митрополит, и вси святии отцы угодили Богу».

Для соловецких иноков, как и для всех искренне верующих русских людей XVII столетия, измена старой вере означала измену самой Христовой Церкви и Самому Богу. А потому, подобно первым христианам, они соглашались скорее идти на пытки, мучения и верную смерть, нежели отступить от веры, в которой спасались их предки. Эту мысль четко выразили авторы составленного уже в конце XVII века «Тропаря Соловецкаго монастыря преподобномучеником новым, пострадавшим за Христа» (глас 4):

Земных благ возненавидели есте

И небеснаго царя Христа, Сына Божия, возлюбили есте,

Многообразныя раны претерпели есте

И кровию своею Соловецкий остров вторым освящением освятили есте,

И венцы от Бога яве приясте,

О нас молитеся прилежно, блажении,

Память всепразднъственную вам совершающим.

Тем временем в Москве Никон оставил патриарший престол (1658), и появилась робкая надежда на возвращение к старой вере. Преследования ревнителей древлего благочестия на время прекратились, протопопы Аввакум, Иван Неронов и другие были возвращены из ссылки, и в Соловецком монастыре продолжали служить по-старому. О Соловках и их стоянии в вере как будто на время забыли…

Однако надежды на восстановление древлеправославия оказались тщетными. 1 июля 1659 г. скончался соловецкий игумен Илия, а в марте 1660 г. в Москве поставили в архимандриты Соловецкой обители иеромонаха Варфоломея, который, прибыв в монастырь, отстранил старых советников из состава монастырского собора и ввел туда новых, угодных себе. Новый архимандрит пытался вводить в монастыре и новые порядки. Так, в 1661 г. он предпринял попытку ввести в обители недавно принятое в Москве «наречное» пение вместо древнего «наонного». Это вызвало ропот среди братии монастыря, а головщики (руководители церковных хоров) продолжали по-прежнему петь по старинным певческим книгам.

В своей челобитной царю Алексею Михайловичу соловецкие иноки писали: «Егда святыя церкви без мятежа и без пакости в мире бывают, тогда вся благая от Бога бывают подаваема; такоже пременения ради церковнаго пения и святых отец предания, вся злая на них приходят. Ныне же, государь, грех ради наших попущением Божиим, отнележе они новыя учители, начаша изменяти церковное пение и святых отец предание, и православную веру, от того государь времени в твоем Российском государьствии начаша быти вся неполезная, моры и войны безвременны, и пожары частыя, и скудость хлебная, и всякое благих оскудение. И аще государь толикия многия безчисленныя свидетельства на нашу православную християнскую веру яко непоколеблемо в православных догматех и в церковных исправлениих, и до сего времени пребывает, и за церковное пение пременение, видим вси наказание Божие, то кая государь нужда нам истинную православную веру, Самем Господем Богом преданную, и утверженную святыми отцы, и вселенскими верховнейшими патриархи похваленную ныне оставити, и держати новое предание и новую веру?»[2]

В 1663 г. Варфоломей совершает новую попытку реформирования, но она снова заканчивается полным крахом. Братия монастырская крепко стояла за старину. Как раз в это время на Соловках старец Герасим Фирсов написал «Послание к брату», в котором привел многочисленные свидетельства в защиту двуперстия, а старец Феоктист составил «Слово об антихристе и тайном царстве его», где доказывал идею о том, что антихрист уже царствует в мире духовно, а Никон — предтеча его.

В 1666 г. архимандрит Варфоломей отправляется на собор в Москву и открыто переходит на сторону новообрядцев. Здесь он доносит властям об упорстве соловецких иноков, не желающих принимать никоновскую реформу. В ответ снаряжается особая комиссия во главе с архимандритом Спасо-Ярославского монастыря Сергием, которая 4 октября того же года прибывает на Соловки.

По прибытии комиссии в обитель был созван «черный» собор, на котором соловецкие иноки говорили: «Прежде от Соловецкого монастыря вся русская земля просвещалась всяким благочестием, и ни под каким зазором Соловецкий монастырь не бывал, сиял как столп и утверждение. А теперь вы учитесь новой веры от греков, когда греческие учители сами лба перекрестить по подобию не умеют и без крестов ходят». После долгих споров и пререканий о вере архимандрит Сергий, не солоно хлебавши, возвратился в Москву.

Вслед архимандриту была послана царю челобитная (вторая по счету), в которой говорилось: «Прислан к нам с Москвы в твое царьское богомолье, в Соловецкой монастырь, Ярославля Спаского монастыря архимарит Сергей с товарыщи учити нас церковному закону [по] преданным книгам… И милости у тебя, великого государя, вси со слезами богомолцы твои и раби твои государевы молим и просим: помилуй нас, благочестивый, милосердый великий государь, царь и великий князь Алексей Михайловичь, всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, посли нам, якож Отец Небесный, всещедрую свою и великую милость, не вели, государь, ему, священноархимариту Сергею, прародителей твоих государевых, благоверных царей и благочестивых великих князей, и началников наших и великих чюдотворцов, преподобных и богоносных отец Зосимы и Саватия и Германа и преосвященного Филиппа, митрополита Московского и всея Русии, предания нарушать. И вели, государь, в том же предании быти нам, в коем чюдотворцы наши и прочии святии отцы, и отец твой, великого государя, благочестивый великий государь, царь и великий князь Михаило Федоровичь всея Русии, и дед твой государев, блаженный Филарет Никитичь, Московский и всея Русии патриарх, богоугодным своим житием препроводиша дни своя, чтоб нам, богомолцам твоим и трудником, врознь не розбрестися и твоему, великого государя, богомолию, украинному и порубежному месту, от безлюдства не запустеть»[3].

Но царю было не до преподобных русских чудотворцев и не до своего «украинного и порубежного богомолия». Он уже грезил о литургии в храме Святой Софии константинопольской и мысленно примерял на себя византийский венец. Челобитная соловецких иноков была оставлена без ответа. Вместе с тем власти удовлетворили их просьбу о смещении прежнего архимандрита Варфоломея. Однако новым архимандритом монастыря был поставлен не Никанор, которого желала видеть на этом месте монастырская братия, а совсем иной человек. 23 июля 1667 г. был принят патриарший указ о поставлении соловецким архимандритом бывшего московского строителя Иосифа, единомышленника Варфоломея. Ему было поручено ввести в Соловецком монастыре новые обряды. Узнав об этом, соловляне послали соборных старцев навстречу новому архимандриту с прямым вопросом: по каким книгам он будет служить в монастыре — по старым или по новым?

Когда соловецкие иноки узнали о том, что Иосиф — сторонник новообрядцев, то под благословение к нему не подошли. 15 сентября 1667 г. в Спасо-Преображенском соборе монастыря состоялось заседание «черного» собора, на котором присутствовали и миряне. Теперь, после публичного, с участием «вселенских патриархов», проклятия старых обрядов в Москве на печально знаменитом соборе 1666—1667 гг., стало ясно, что проводить прежнюю политику игнорирования церковной реформы уже не удастся. Надо было принять определенное и прямое решение. Соловецкий «черный» собор категорически отверг новые книги и обряды и отказался признать Иосифа своим архимандритом.

В день собора Иосифу была вручена общая челобитная о вере, в которой говорилось о бесполезности присылки новых увещевателей и о готовности соловецких иноков стоять насмерть: «И вели, государь, на нас свой меч прислать царьской, и от сего мятежнаго жития преселити нас на оное безмятежное и вечное житие; а мы тебе, великому государю, не противны»[4]. И случилось неслыханное: в ответ на смиренные просьбы соловлян 3 мая 1668 г. царским указом для приведения в повиновение мятежной обители на Соловки была послана воинская команда. Началась чудовищная по своему святотатству восьмилетняя осада главной православной святыни Русского Севера.

22 июня 1668 г. стрельцы под командованием стряпчего Игнатия Волохова высадились на Соловецком острове. Иноки заперлись в обители, причем на одном из общих собраний предложили всем колеблющимся братьям, а также мирянам заблаговременно удалиться из монастыря. Таких оказалось немного — около 40 человек. Остальные, числом до полутора тысяч человек, решили стоять насмерть за старую веру и «будущих святых сладости получити», нежели, приняв новоустановленные предания, временно пребывать в сладости земного жития.

Целых четыре года Волохов со стрельцами стоял под монастырем, весной и летом «разныя озлобления… творяше», обстреливая монастырь из пушек и пищалей. Осенью же отходил к берегу, в Сумской острог, не давая выходить из монастыря, приказывая хватать служебных старцев и слуг и после различных мучений предавать смерти. Однако местное поморское население активно помогало осажденным инокам, поставляя в монастырь необходимые съестные припасы и уведомляя о военных приготовлениях к осаде. Да и сами стрельцы, набранные в основном из жителей северных городов, неохотно участвовали в блокаде святого места. Ладьи с солью, рыбой и хлебом, направлявшиеся из района Сумского острога в Архангельск, постоянно «сбивались с пути» и приставали к Соловецким островам. Летом 1670 г. Волохов разослал во все соловецкие усолья «наказные памяти», угрожавшие смертной казнью «безо всякого милосердия и пощады» за поездки в монастырь и письма туда. Но и это не помогло. Поморы не прекращали поддерживать осажденный монастырь. В 1671 г., после разгрома восстания Степана Разина, на Соловках появились его уцелевшие участники, принявшие активное участие в обороне монастыря.

В конце концов, Волохов, «ничтоже успев», царским указом был отозван в Москву. Вместо него на разорение Соловецкой обители в 1672 г. был послан сотник московских стрельцов Климент Иевлев, человек лютый и немилостивый. К прежним 225 стрельцам было прибавлено еще 500. За два года Иевлев сотворил «зельнейшую тесноту» и «горчайшую нужду» святому месту: пожег вокруг монастыря все келии, «устроенные для упокоения иноков», скотный двор вместе с животными на острове Большая Муксалма и рыболовецкие снасти, пытаясь взять затворников измором. Но жестокий сотник принял за свои злодеяния справедливую кару от Бога: «поражен язвою согнития» и в болезненных страданиях взят в Москву.

В 1674 г. «пришел под киновию» новый воевода Иван Мещеринов «и с ним воинов тысяща триста… со многими стенобитными хитростьми». При этом «неблагонадежные» стрелецкие начальники были заменены «новокрещенными иноземцами» рейтарского строя (майор Келин, ротмистр Буш, поручики В. Гутковский и Ф. Стахорский). Царь прекрасно понимал, что сердце пришлых наемников, с трудом изъяснявшихся по-русски и принявших чужую веру из корыстных побуждений, не дрогнет перед осквернением православной святыни. «Обитель неблагодарно восхоте разорити и собра рать… богоборну и злочестиву, немца и поляков»[5].

Теперь, когда прибыли настоящие специалисты военного дела, осаду монастыря стали вести по всем правилам военного искусства того времени. Близ неприступных крепостных стен построили городки и шанцы, и обстрел обители стал постоянным и целенаправленным. Одновременно под три монастырские башни велись подкопы.

Но несмотря на жестокую осаду, соловецкие иноки продолжали богослужения. Отчаявшись в помощи и милости человеческой, «с горькими слезами и воплем» просили они помощи и заступления у Бога, Пречистой Владычицы Богородицы и преподобных Зосимы и Саватия. Молитвами и слезами и «дненощенными богостоянии противу ратных вооружахуся». В обители пелось по два молебна каждый день, чтобы солдаты не поимели «дерзновения внити во ограду монастыря».

И тогда произошло настоящее чудо: «премилостивый Господь, близ всем призывающим И воистину, посла на ня мор великий, знамениями язв являемый». За три-четыре дня умерло около 700 человек. Испуганные этим знамением, многие из оставшихся в живых стрельцов постригались в иночество и покаянием очищали свои души. Незримое заступничество преподобных отцов Зосимы, Саватия и Германа ограждало обитель от многих приступов и пушечных выстрелов. Веру соловецких иноков укрепляли и иные многие чудеса, происходившие в то время в богоспасаемой обители.

Но воевода Мещеринов не останавливался ни перед чем. В безумном ослеплении приказал он своим приспешникам нацелить пушку в самый алтарь соборной церкви монастыря и стрелять. Ядро, пролетев через окно, ударило в образ Всемилостивого Спаса, находившийся в самом алтаре. Но этого показалось мало. Обстрел обители начался сразу из трех орудий (на 160, 260 и 360 железных ядер). После первых двух выстрелов ядра, пролетев над самыми крестами монастырских церквей, рвались на пустынном месте, а после третьего — одно разорвалось у гробницы преподобного Германа. В это время в церкви преподобных Зосимы и Саватия свещевозжигатель увидел «старца святолепна», подходившего к священным ковчегам со словами: «Братие Зосимо и Саватие, востаните, идем к Праведному судии Христу Богу, суда праведна на обидящия ны просити, котории нам покоя и в земли дати не терпят». Преподобные же, восставши в своих раках, отвечали: «Брате Германе, иди почивай прочее, уже отмщение обидящим ны посылается». И вновь возлегши, почили, и «пришедыи святолепныи старец невидим бысть».

Отцы Соловецкой обители отслужили благодарственные молебны Господу и преподобным чудотворцам, и еще на долгое время обитель оставалась не только недоступной воинам, но и «стреляния пушек и писчалей» не вредили ей, и никакие создаваемые трудности не могли поколебать духа иноков в их сопротивлении.

Убедившись в бесполезности артиллерийского обстрела обители, Мещеринов избрал иную тактику. Стрельцы копали рвы, делали подкопы, в которые закладывали порох, строили башни и лестницы высотой с монастырскую стену. Тогда «некий белец» (то есть мирской человек), соловецкий служитель Димитрий с высоты монастырской ограды крикнул осаждающим: «Почто много, о, любезнии, труждаетеся, и толикия подвиги и поты туне и всуе проливаете, приступающе ко стенам града? Зане и пославый вы государь царь, косою смертной посекаяся, света сего отходит». Осаждавшие не приняли этих слов всерьез, посчитав их пустым юродством. Но слова эти оказались пророческими.

Зимой 1675/1676 г. Мещеринов со стрельцами остался под стенами обители, рассчитывая на скорый успех зимней кампании. 23 декабря 1675 г. он совершил «великий приступ». Однако надежды Мещеринова не оправдались. Потеряв поручика Гутковского и свыше ста стрельцов, он вынужден был отступить. Монастырь, казалось, был неприступен…

Но, как пишет старообрядческий историк Симеон Дионисьевич, случается «домом великим от домашних развращатися, случается и исполином храбрым от приближенных умерщвятися, случается градом крепким и непреборимым от своих соплеменник предаватися». Нашелся предатель. Некий монах по имени Феоктист ночью приходит в стан врага, оставив «обещание свое и отеческую обитель», «оставляет и древлецерковное благочестие, лобызает Никоново новопредание» и подобно Иуде предает затворников в руки палачей, указывая тайный проход через стену.

Хотя предатель пришел в полк к Мещеринову еще 9 ноября 1675 г. и обещал помочь без труда овладеть обителью, но из-за светлости ночей воины не осмеливались войти в нее. И лишь в ночь на 22 января 1676 г. несколько десятков стрельцов под командованием майора Степана Келина проникли в монастырь через указанное Феоктистом окно под сушилом у Белой башни. В эту ночь разыгралась страшная буря, лютый мороз объял северную землю, а обильно падавший снег заграждал видимость стражникам. Соловецкому сотнику Логину, спавшему в своей келии, был голос: «Логине, востани, что спиши, яко воинство ратующих под стеною, во град будут скоро». Пробудившись и никого не увидев, Логин перекрестился и снова заснул. Во второй раз голос пробудил его от сна: «Логине, востани, что беспечально спиши? Се воинство ратник во град входит!» Встав, он проверил стражу и, вновь осенив себя крестным знамением, уснул. Когда же в третий раз он услышал: «Логине, востани, воинство ратующих уже во град вниде!», то, разбудив отцов обители, поведал им о своем троекратном явлении. Старцы собрались в церкви принести молебное пение Господу, Пресвятой Богородице и преподобным чудотворцам, а затем, отслужив полунощницу и утреню и не видя опасности, разошлись по своим келиям.

В первый час ночи предатель Феоктист и воины, собравшиеся в сушильной комнате под крепостной стеной, сбили замки, открыли монастырские ворота и впустили оставшееся войско в святую обитель. Услышав шум, мужественные стражи Стефан, Антоний и прочие стражники и иноки числом до 30 вышли навстречу ворвавшимся, но тут же были убиты. Затворившимся по келиям инокам было обещано, что им не будет причинено никакого зла, и тогда монастырские отцы, «веру емше лису тому», вышли навстречу «победителям» с честными крестами и святыми иконами. Однако воевода, забыв про данное им обещание, нарушил клятву и приказал отобрать кресты и иконы, а иноков и бельцов развести по келиям под караул.

Проникнув в обитель, стрельцы начали бесчеловечную расправу над иноками. Мещеринов лично допрашивал старцев, задавая один и тот же вопрос: «Почто противились самодержцу и воинство посланное отбивали от ограды?» Первым был приведен сотник Самуил, который мужественно отвечал: «Не самодержцу аз противихся, но за отеческое благочестие и за святую обитель мужествовах, и хотящих разорити преподобных отец поты не пущах во ограду». Мещеринов приказал стрельцам избивать Самуила до тех пор, покуда тот не предал свою душу Богу. Тело его было брошено в ров.

Архимандрита Никанора, который от старости и многолетних молитвенных трудов уже не мог передвигаться сам, на допрос привезли на «малых саночках». Престарелый архимандрит бесстрашно отвечал мучителю: «Понеже Божиих неизменных законов, апостольских и отеческих преданий посреде вселенныя живущим соблюдати не попущают нововнесенные уставы и новшества патриарха Никона, сих ради удалихомся мира, и в морскии сии оток (остров. — К. К.) в стяжание преподобных чюдотворцев вселихомся… Вас, иже растлити древлецерковныя уставы, обругати священныя отец труды, разрушити богоспасительныя обычаи пришедших, во обитель праведно не пустихом».

Не постеснявшись ни иноческого образа, ни «святолепных» седин старца, ни его великого священнического сана, воевода стал осыпать отца Никанора «бесчестною бранию и нелепыми словесы». Но и этого показалось ему мало. Мещеринов, лично избив старца тростью и выбив у него зубы, приказал за ноги вытащить его за монастырскую ограду и бросить в ров, на лютый мороз в одной сорочке. Всю ночь страдалец боролся с ранами и морозом, а с рассветом «изыде дух его от тьмы настоящей жизни в немерцающий присносущный свет, и от глубочайшаго рва в превысочайшее Небесное Царство».

Следующим был допрошен соборный старец Макарий, смело обличавший кощунственные поступки стрельцов. Он также был избит до полусмерти немилосердным воеводой, с издевками выволочен стрельцами за ноги и брошен замерзать на лед. Искусным монастырским мастерам древорезцу Хрисанфу и живописцу Феодору с учеником Андреем отсекли руки и ноги, а затем отрубили и головы. Одних иноков и бельцов за шеи и «междуребрия» подвешивали на острые крюки, других, привязав за конские хвосты, волочили по острову, «дондеже души испустят». Пощады не было даже для больных и немощных — их за ноги волочили на морской берег. Там во льду была вырублена огромная яма без воды. Туда, связав по двое, посадили 150 человек и начали медленно пускать воду. На дворе стоял жестокий мороз, и все страдальцы были заморожены живьем. И лишь немногих, предварительно избив, бросали в подвалы или отправляли в ссылку.

Ярости и жестокости мучителя не было границ. По списку, поданному Мещериновым новому, назначенному из Москвы настоятелю, в живых значилось лишь 14 иноков. Всего же в обители было замучено около пятисот иноков и бельцов! Земля и камни острова обагрились кровью неповинных страдальцев соловецких. Морская губа, омывающая монастырь с запада, вся была завалена телами убитых, заживо замороженных и казненных монахов и бельцов. Во множестве их тела были свалены около монастырских стен и болтались на виселицах и деревьях. После расправы тела убиенных и разрубленных на части мучеников еще с полгода лежали непогребенными, пока не пришел царский указ — предать их земле.

Но Мещеринов и на этом не остановился. Казни и убийства сопровождались кощунственным разграблением монастырских святынь (предвосхищение будущего «изъятия церковных ценностей»). Он «экспроприировал» не только собранные за много веков пожертвования и казну, но и бесценные монастырские святыни, в том числе церковную утварь и иконы. И лишь когда обитель была полностью разорена, Мещеринов посылает к царю гонца, возвещая о «победе».

Однако царю уже не суждено было об этом узнать: на следующий же день после взятия Соловецкого монастыря, 23 января 1676 г., он внезапно заболевает, а неделю спустя, 29 января, в канун дня воспоминания Страшного суда Божия, умирает. В сочинении «Возвещение от сына духовного ко отцу духовному» неизвестный автор, близкий к царскому двору, сообщал своему духовному отцу протопопу Аввакуму тщательно скрывавшиеся властями подробности последних дней «Тишайшего»:

«Царя у нас Алексея в животе не стало февраля[6] в 29 день числа, в нощи 4-го часа, на тридесятое число в суботу против воскресения. А по Триоди тот день Страшного суда. А скорбь-та ево взяла того же февраля назад в 23-м числе. А как в болезни той был, так говорил: “Трепещет де, и ужасается душа моя сего часа, что по Триоди Судной день именуется”. И спешили всяко со тщанием, как бы чем хоть мало помощь сотворить: лекарствами и волшебными хитростьми, и ничто же успели. Так уже схваталися за ризу Господню, однако смертнаго часа не отстояли. Да как преставился, тот же час из него и пошло: и ртом, и носом, и ушьми всякая смрадная скверна, не могли хлопчатой бумаги напасти, затыкая. Да тот же час и погребению предали, скоро-скоро, в воскресение то поутру, с обеднею вместе.

А до болезни той, как схватило его, тешился всяко, различными утешении и играми. Поделаны были такие игры, что во ум человеку невместно; от создания света и до потопа, и по потопе до Христа, и по Христе житии что творилося чюдотворение его, или знамение кое, — и то все против писма в ыграх было учинено: и распятие Христово, и погребение, и во ад сошествие, и воскресение, и на небеса вознесение. И таким играм иноверцы удивляяся говорят: “Есть, де, в наших странах такие игры, комидиями их зовут, толко не во многих верах”. “Иные, де, у нас боятся и слышати сего, что во образ Христов да мужика ко кресту будто пригвождать, и главу тернием венчать, и пузырь подделав с кровию под пазуху, будто в ребра прободать. И вместо лица Богородицы — панье-женке простерши власы, рыдать, и вместо Иоанна Богослова — голоусово детину сыном нарицать и ему ее предавать. Избави, де, Боже и слышати сего, что у вас в Руси затияли”. Таково красно, что всех иноземцов всем перещапили. Первое — платьем да ухищрением, чинами, потом уже и верою-тою всех земель иноверцов перехвастали. Да топерь уже то все улеглось, еще не до игрушек. Воспоминая прежнее веселие, слезами обливаются все»[7].

Царь умирал тяжело. «А цар-ет до смерти-тое за день — за другой крепко тосковал, четверг-от и пятницу-ту, да без зазору кричал сице: “О господие мои, помилуйте мя, умилитеся ко мне, дайте мне мало время, да ся покаюсь!” Предстоящии же ему вопрошают его со слезами: “Царь-государь, к кому ты сия глаголы вещаеш?” Он же рече им: “Приходят ко мне старцы соловецкие и пилами трут кости моя, и всяким оружием раздробляют составы моя. Прикажите свободить монастырь их”. И после того суботу ту уже не говорил ничего, лише тосковал, и пены изо рта пущал. Да сидя в креслах и умер. А до мучения тово, что ему было, видение видял страшно зело. Да одной царице сказал и заповедал никому не сказывать. И о том несть слуху подлинно. А по ево приказу послали было отступить велеть от Соловков-тех. Да на дороге вестник стретил, что уже и тех в животе несть. Ин и ево не стало»[8].

Ранняя смерть царя была воспринята на Руси как Божия кара за гонения и отступничество от древлего православия. Предание говорит о позднем раскаянии царя Алексея Михайловича: заболев, он воспринял свою болезнь как Божью кару и решил снять осаду с монастыря, послав гонца с вестью об этом. И как раз в день смерти царя у реки Вологды встретились оба гонца: один с радостной вестью о прощении обители, а другой — о ее разорении.

Промыслительным образом были наказаны и святотатцы, разорившие Соловецкую обитель. Новый царь, Феодор Алексеевич, расследовав обстоятельства штурма и разграбление монастырских богатств, велел наказать Мещеринова за превышение полномочий и заточить его на тех же Соловках. Предатель же Феоктист, посланный после взятия монастыря приказным старцем в Вологду, повредился умом и ударился в блудную страсть, после чего заболел неизлечимой болезнью и сгнил заживо. А уцелевших после «Соловецкого сидения» иноков по окончании расследования перевезли на материк.

Насилие и поругание святого места отрицательно сказалось на последующей судьбе Соловков. Святые церкви опустели, приток паломников сильно сократился, не стало и настоящих подвижников благочестия. Святоотеческие уставы и предания были изменены на новые, а братию заменили сторонниками никонианских реформ, собранными из разных монастырей. О духовном уровне этих новых насельников свидетельствуют жалобы архимандрита Макария патриарху Иоакиму: житье на Соловках, по сравнению с другими монастырями, «вельми нужно» (бедно), иноки «поскучили», не желают есть палтусины, трески и семги, а летом «из монастыря хотят вон брести», даже не спросясь у настоятеля[9]. Былая слава более не возвращалась к Соловецкому монастырю, надолго ставшему тюрьмой для заточения «раскольников» и инакомыслящих…

17 октября 2023 года Невская Поморская Старообрядческая община была приглашена на торжественную церемонию открытия выставки «Художественное наследие староверов Поморья в собрании Государственного Эрмитажа», которая состоялась в Манеже Малого Эрмитажа.
Выставка приурочена к 330-летию Выговской старообрядческой пустыни, крупнейшего духовного и культурного центра Поморья XVIII — первой половины XIX века, празднование которого пройдёт в 2024 год. Здесь и писались «Поморские ответы».

Открывал выставку генеральный директор Государственного Эрмитажа Михаил Борисович Пиотровский. В своей речи он, в частности, отметил: (цитата)

«Эта выставка для сегодняшней России имеет огромное значение. Для Эрмитажа это важный этап спустя несколько поколений музейной работы, позволяющий рассказать о том, для чего мы вообще существуем и как мы существуем»,

«Художественное наследие жестоко разгромленной в 1855 году Выговской пустыни сохранилось благодаря усилиям собирателей и почитателей искусства. Попав в музей, оно было приумножено и затем возвращено миру в виде научных работ, особым видом которых являются выставки. Эта выставка — пример научного поиска нескольких поколений замечательных музейных работников. Огромный пласт русской культуры становится общим достоянием»

Основная и важная роль в собирании экспонатов этой выставки принадлежит крупному историку и исследователю старообрядчества, собирателю старообрядческих рукописей и икон Василию Григорьевичу Дружинину и легендарному реставратору староверу-поморцу Федору Антоновичу Каликину.

Большая часть предметов впервые показана широкой публике. В общей сложности почти 200 произведений XVII–XIX веков из фондов музея, которые прошли реставрацию в научных лабораториях Эрмитажа. Экспозиция охватывает все основные виды выговского мастерства: икону, рисованный лубок, меднолитую пластику и резные изделия по дереву, рукописную книгу.

Важно отметить, что Выговская пустынь была центром книжности: здесь переписывали и оформляли рукописи, разрабатывали штампы для тиснения кожаных переплётов. На Выгу сложились характерный тип письма (поморский полуустав) и узнаваемая орнаментика.

На выставке представлены поморские рукописи XVIII–XIX веков. Среди них и экземпляры знаменитых «Поморских ответов» — основополагающего полемического сочинения, составленного еще в 1720-е годы Андреем и Семёном Денисовыми.

Пару недель спустя, куратор и автор концепции выставки Анна Петровна Иванникова, любезно согласилась провести экскурсию для учащихся ежегодных духовных курсов, проводимых при Невской общине.