ПАМЯТИ ВАЛЬТЕРА (В КРЕЩЕНИИ ВАЛЕНТИНА) ВАЛЬТЕРОВИЧА ФОТА. ШЕСТЬ ЛЕТ, КАК НЕТ ЕГО С НАМИ
Есть такая категория людей, про которых сколько не напиши – все мало. Но есть еще более узкая группа – это те, кто ушел от нас, но даже спустя время мы вспоминаем об этих людях и понимаем, что на самом деле всего сказанного о них все-равно недостаточно. Такие люди были примером в жизни и остаются примером и после смерти. И что не менее важно, после них остается наследство, в-первую очередь духовное. Остается память, подвести которую очень стыдно, потому что там, этот человек смотрит на нас и оценивает, как мы продолжаем его земные дела. Достойны ли мы тех усилий, того подвижничества, которое вело его по жизни? И право слово, очень не хочется встретившись с ним там, получить укоризненный взгляд – подвели.
2 июля исполняется 6 лет со дня смерти Вальтера Вальтеровича Фота – товарища, друга, наставника. После его упокоения я написал статью «Памяти Друга». Но сейчас, спустя эти шесть лет отчетливо понимаю, что любое из написанных тогда и сказанных сейчас слов будет неполным описанием того, кем он являлся в жизни для окружающих его людей, и для меня в частности. Продолжая сейчас реализацию задуманных еще вместе с ним проектов, периодически ощущаю, что кого-то не хватает рядом. Какая-то значимая часть жизни ушла, а ведь не договорили, не до обсудили, недоспорили.
Про таких как Вальтер (в крещении Валентин) обычно говорят – сделал себя сам. И в его случае, это не будет преувеличением. Он действительно сделал себя сам. Правда в основе всего этого лежало полученное от предков наследство – Вера, стойкость, упорство. Не материальные блага. Какие материальные ценности у простой крестьянской семьи? А та самая сила традиции, которая отличает северян и особенно поморцев.
Родившись в семье ссыльного немца из Поволжья и коренной староверки, он сумел воплотить в себе все лучшие качества присущие традициям как отца, так и матери.
Можно много рассказывать о том, как он ходил 18 километров по бездорожью в школу в село Замежное. О том, что, как и многие устьцилемы он был искусным охотником и рыбаком. О том, что один ходил на медведя. Это все закаляло характер. Но более важно то, что закаляло душу.
Занятость родителей возложила в большей степени вопросы его воспитания на его дедушку и бабушку – Федора Васильевича и Прасковью Евпсихеевну – которые опираясь на традиции староверия с самого детства приучили его к посту и молитве, уважению к вере своих предков. К тому же безусловным примером был, и его прадед построивший первую молельную в деревне и являвшийся наставником.
Во многом именно это позволило ему из простого водителя вырасти в руководителя компании которую уважали, как надежного партнера не только российские, но и международные партнеры. Такое же уважение как умелый руководитель он имел у своих сотрудников, которые даже спустя эти пять лет вспоминают его добрым словом. Но самое важное то, что свое занятие бизнесом он рассматривал не как личное обогащение, а как средство для реализации социально значимых проектов для своих земляков, для своей веры.
Мы есть то, что оставляем после себя. Именно поэтому нас будут оценивать наши потомки. Кто-то разбогатев скупает особняки и яхты, прожигает жизнь, пытаясь урвать максимум плотских удовольствий. О таком как правило, забывают сразу после того, как огласят завещание. Других помнят в веках, как создателей, как людей, думавших о других и старавшихся сделать жизнь этих других лучше.
Вальтер Фот из вторых, он логичное продолжение классических традиций великого дела староверов попечителей-предпринимателей, на чьих плечах возродилось Древлеправославие в начале ХХ столетия. Он возрождал его в начале XXI столетия. Его никто не просил и не заставлял. Он считал это правильным, он жил этим. Мне иногда кажется, что его материальное наследие – часовни в Пустозерске, гостевой дом Нарьян-марской общины, поминальные кресты и многое-многое другое лишь часть чего-то гораздо большего, что мы еще до конца не в силах оценить. Ведь делал он все это не ради какой-то своей, сиюминутной славы, а во Славу Божию. Прошу простить мне такое сравнение, но почему-то кажется, что если бы Вальтер жил во времена Аввакума, то совершено точно был бы одним из ближайших его соратников – сильный характер, принципиальность, уверенность в праведности своего дела и крепость Веры – вот отличительные черты людей этого уровня.
Написал предыдущий абзац, и подумал – а что бы на него сказал сам Вальтер? Наверняка не одобрил бы. Он не любил пафос и красивые слова. Но его рядом нет. А если бы был, то я процитировал бы ему слова из известной книги: «Правду говорить легко и приятно». Жаль в данном случае тот кому это говориться уже не услышит.
Ушел – друг. Его нет уже шесть лет. Но рана в душе и в сердце от его потери не зарастает. Сможем ли мы достойно завершить все им начатое? <p style=»text-indent: 40px;»>Не знаю. Но отчетливо понимаю, что будем стараться. Тем более корень у нас один – северный, Древлеправославный!
<p style=»text-indent: 40px;»>И повторю, что написал в самом начале – когда он встретит нас там, у нас не будет повода опускать глаза от стыда за сделанное тут. А значит он не зря жил, работал и верил!

Сушка опок отнимала много времени и часто приводила к неудачам – работа большая, а результат нулевой, пока не были изготовлены сушила из большого двустворчатого шкафа с электронагревателями, обеспеченные автоматом по поддержанию постоянной температуры. Мы оставляли его включенным даже на ночь. Почти все иконы после очистки, полировки и протирания передавались отцу Василию Федотовичу Нечаеву, который очень ответственно взял на себя пересылочную и финансовую работу. Опять я себя упрекаю, что забывал спросить его о почтовых расходах. Никогда не было возврата. Этот период был у нас самый плодотворный. Были случаи, что некоторые прихожане заказывали у нас целые божницы. Первой из них была Мария Ивановна Потапова из Шаморги. В общине в 1990–е годы ее многие знали. Она в летние месяцы жила на родине, занимаясь сбором лекарственных трав и цветов, и, приезжая в Москву, предлагала их знакомым в храме, в том числе мне и отцу Евфимию. Зная, что мы льем иконы, она попросила изготовить ей божницу. Я знал мастера, увлекающегося такой работой. Им был мой брат Александр Федотович. К тем иконам, которые у нее были, мы добавили свои. После изготовления пришлось добавить, что мастера надо отблагодарить, с чем она согласилась. Позднее по этому образцу ему пришлось изготовить еще для родственников и знакомых, наверное, не менее двух десятков таких божниц. В Токмаковом храме в алтаре находится икона Покрова Пресвятой Богородицы в киоте, им изготовленном. Однажды, после службы, ко мне обратился молодой человек и попросился на работу. На вопрос: «Ты старовер?» – «Да, я старовер», – ответил он уверенно. Оказалось, что мы из одного села. Отца его я знал как надежного колхозника и лучшего косца. В работу включился Андрей Авдонкин как настоящий труженик. Повторять, что делать – не надо было. Основная его работа была – литье, куда входили также набивка земли в опоки, их сушка и проверка литейных отверстий. В свободное время – обработка готовых отливок или подготовка инструмента не только для себя. Его работой я был доволен. Он показал себя достойным исполнителем. Хорошей труженицей и помощницей оказалась и Потапова Наталия Андреевна, тоже односельчанка. Ей доверили привезти нам на несколько дней редкие иконы большого формата. На обработку икон приходили другие женщины разного возраста, чаще знакомые, но ненадолго.
Иконы в качестве моделей я находил у родственников, как правило, уже «подтертые». Среди них были приобретенные нами в антикварных магазинах и на «вернисаже» Измайловского рынка. После включения больших сушил производительность артели заметно возросла. За неделю мы выпускали 40-50 икон и более 100 крестиков. Отработали технологию литья Распятий, образов Богородиц и Николы Чудотворца больших форматов. Однажды, уже под конец наших успешных работ, обратился ко мне отец Евфимий Севастьянович с просьбой – подобрать ему образ Пресвятой Богородицы Владимирской.
Следуя традициям многих поколений поморских литейщиков, мы осторожно попытались восполнить самое необходимое для верующего человека (тем более для старовера-поморца) – нательные крестики, а затем показать, что достигнутый ими высокий художественный уровень медного мастерства можно повторить, пользуясь их иконами как моделями, поскольку поморские художники приняли традиции древнерусской медной пластики, переняв достижения византийских мастеров. Об этом говорят фотоснимки наших икон, размещенные в тексте: образ Пресвятой Богородицы Владимирской, образ святого Архангела Михаила. Заслуживают внимания и божницы Александра Федотовича и Владимира Николаевича Левочкина. Вскоре начались непредвиденные события в пределах Московской поморской старообрядческой общины (после включения ей в состав своей территории части земель бывшего Преображенского монастыря). Работы в «меднице» заметно приостановились. Лавка, где хозяйничала дочь прежнего председателя общины, отказалась принимать наше литье, а затем достаточно быстро стали уходить члены артели и из-за проблем с трудоустройством в Москве практически исчезли. Все это заставило поставить крест на деятельности литейной мастерской, поскольку «медница» и лавка оказались в пределах монастыря. События, которые следовало бы забыть, вначале привели к разногласию среди отцов и к выделению из общины «квазиобщины» во главе с «казаками». Напоследок «оруженосец» главного казака послал меня вон с захваченной ими территории, а, следовательно, из «медницы», уже настоящим, резким нецензурным словом. К радости нечестивого, они явились основной причиной окончания работы «медницы». Останутся только эти воспоминания и кое-какое имущество, перевезенное заранее в гараж с внутримонастырской свалки. Слава Богу, молитвами всей общины и усердной работы председателя Александра Иосифовича Лепешина, от «квазиобщины» во главе с «казаками» удалось освободиться. В заключение хочется сказать, что поставленная отцом Евфимием проблема с крестиками на тот момент была решена, мы также наладили литье икон, однако впоследствии тягаться с «медницами» Новгорода и Патриаршей церкви нам стало не под силу.
Искренне, от всей души, поздравляю настоятеля старообрядческой поморской общины Нарьян-Мара Александра Ляпунова с заслуженной оценкой его непростой подвижнической деятельности.


